Глава 8

Я волновалась. Не настолько, чтобы потерять разум, но все же. Вчера я старательно отгоняла мысли о предстоящем визите во дворец и отвлекалась, как могла, работой над зельями, но они нет-нет да и возвращались к письму с королевскими вензелями.

– Как я выгляжу? – спросила я у Софи, которая взялась сопровождать меня до дворца.

Мы как раз остановились перед коваными воротами.

– Прелестно и в то же время солидно, – ответила она, поправляя на мне шляпку и стряхивая невидимые соринки с плеч. – Еще только вот тут оборочку поправить.

– Спасибо, что пошла со мной.

– Ты всегда меня поддерживала, Никки, – улыбнулась она. – Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Извини, что в последнее время реже бываю у тебя – навалилось много заказов, а после намека мадам Грант о стажировке в Теаполе не хочется, чтобы у нее даже мысль проскочила передумать.

– Конечно, я понимаю, Софи. И это мне следует больше времени уделять тебе.

Мы одновременно переглянулись и улыбнулись.

– Знаешь, Никки, похоже, наши мечты сбываются. Помнишь, еще детьми я грезила о моде, а ты о зельях? И вот теперь ты стоишь на пороге дворца, а я – на пороге поездки в столицу моды.

– Да, – я сжала ее руку, – как бы мне хотелось, чтобы все осуществилось!

– Благословение трех королей с тобой! – пожелала она, и я сделала шаг к воротам.

Они раскрылись, и я двинулась по дорожке к величественному зданию, в котором бывала однажды ребенком.

– Мисс Николетта? – осведомился швейцар – высокий худой мужчина в седом парике.

– Да.

– Вас ждут.

Меня повели бесчисленными залами, пока я не оказалась в комнате, напоминающей гостиную, только помпезную.

– Это приемная, – пояснил мой сопровождающий. – Скоро статс-дама, то есть старшая фрейлина, к вам присоединится.

Несмотря на теплую погоду, меня слегка знобило.

– Вы, должно быть, и есть Николетта?

Я вздрогнула, потому что не заметила даму, которая теперь приближалась ко мне от окна. На ней было темно-изумрудное платье из бархата в пол, она опиралась на трость – явно декоративную, – а шляпу с широкими полями, которая была на ней, могли бы изготовить разве что где-то в мастерской хозяйки Софи. Еще у нее был негромкий, но поставленный и уверенный голос.

– Да. А вы… статс-дама?

Я никогда не видела старшую фрейлину – заказы из дворца всегда поступали в письменном виде.

– О нет, – она издала смешок, но глаза при этом не смеялись, – но я тоже жду ее.

– Вот как?

– А вы примерно такая, как я вас себе и представляла, – заявила она, обходя меня вокруг.

– Простите, не совсем понимаю, кто вы. Наверное, начать стоит с того, чтобы назвать друг другу имена.

– Простите, – она рассмеялась, прижав ладонь ко лбу, – просто я столько слышала о вас, что мне кажется, будто мы уже знакомы.

Я нахмурилась: эта загадочная манера говорить незнакомой дамы нравилась мне все меньше и меньше.

– Так кто вы, миссис…

– Ах, вы уже здесь! – раздался от двери голос, и в комнату вошла высокая леди в пышном платье и завитом парике. – Леди Джульет, – представилась она, – статс-дама.

Я и неизвестная гостья присели в поклонах.

– Прошу садиться, – продолжила старшая фрейлина, и я с легким удивлением и недоумением увидела, что и вторая леди садится.

Я-то полагала, что разговор будет происходить наедине.

– Итак, – начала леди Джульет, опустившись в кресло напротив нас, – спасибо, что пришли. Полагаю, вы догадываетесь зачем. Вы, мисс Николетта, – повернулась она ко мне, – а до вас ваша семья всегда получали заказ из дворца на зелья для фрейлин, а также для обслуживания некоторых празднеств и мероприятий. Как вы знаете, приближается не только день заказа, но и день рождения его высочества и коронация. Поэтому в этот раз требования к качеству поставляемых снадобий и их оригинальности еще выше.

– Понимаю, леди Джульет, и я к этому готова, – отозвалась я.

– Прекрасно, я как раз и пригласила вас, чтобы сказать: я не могу передать вам заказ.

Если я чего-то и ожидала, то точно не этого. Внутри похолодело, но я все еще не могла до конца осознать услышанного.

– Вернее, пока не могу. Дело в том, что в этом году два претендента на эту миссию: вы и леди Рокуэд, – указала она на вторую даму, – хозяйка «Шарлоттса».

Я изумленно повернулась к гостье. Так вот кто она!

– Исход будет зависеть от того, как вы проявите себя в ближайшие недели, – продолжила леди Джульет. – «Шарлоттс» открывается через неделю, так что, думаю, через две все станет ясно. Есть ли у вас какие-то вопросы?

Я была еще настолько потрясена услышанным, что могла лишь покачать головой. Безмятежно улыбавшаяся миссис Рокуэд, которая сидела с очень прямой спиной и опираясь обеими руками на трость, тоже сделала отрицательный жест.

– Прекрасно! – поднялась леди Джульет, а следом и мы. – Тогда увидимся в следующий раз на праздновании. С одной из вас.

Мы присели в поклонах, и на этом аудиенция закончилась.

* * *

– Ну что?! – в лице Софи было столько радости и восхищения, что она буквально светилась. – Поздравляю! – Она подбросила мелкие цветочки, и они упали на меня.

– Нет, Софи, пока поздравлять не с чем.

Она непонимающе моргнула:

– Что ты хочешь сказать? Тебя пригласили во дворец разве не для того, чтобы официально объявить о назначении и заказе?

Я покачала головой:

– Нет, там была еще хозяйка «Шарлоттса», леди Рокуэд. Нам сказали, что заказ получит лишь одна из нас – та, что лучше себя проявит в ближайшие две недели.

Лицо Софи огорченно вытянулось, но тут же снова разгладилось.

– По сути, ничего особенно не меняется: ты ведь и так собиралась привести лавку в максимально уютный и чистый вид, представить сто новых зелий и потрясти этот город витриной.

– Да, собиралась и собираюсь.

– Вот и славно, – отозвалась она, беря меня на ходу под руку, – ты ведь не отдашь ей свое право?

– Ни за что, – я вспомнила спокойный и уверенный вид леди Рокуэд – она явно имела большой опыт в подобных делах. А может, уже открывала магазины в других городах? – Я буду бороться всеми силами. И верю, горожане будут на моей стороне.

Софи кивнула:

– Вот это правильно!

Вскоре она упорхнула к себе на работу, а я направилась в лавку.

– Вы опоздали.

Я посмотрела на человека, который стоял, прислонившись плечом к стене возле дверей.

– Ох, лорд Оливер, простите, забыла вас предупредить, чтобы вы пришли позже. Я была во дворце.

– Так рано? – удивился он, пока я отпирала лавку. – Я думал, вы пойдете туда ближе к обеду.

– Нет, аудиенция уже состоялась.

– И каковы результаты? – небрежно осведомился он, входя в лавку и поправляя вешалку.

– Неплохо. Еще немного усердия, и будет еще лучше. А теперь за работу.

День прошел активно, и я была довольна. Следующие несколько дней были похожи на этот. Я трудилась, стараясь отгонять мысли о леди Рокуэд, а если слышала, что кто-то заговаривает о ней или «Шарлоттсе», то не слушала. Не хотела расклеиваться или переживать – это лишь помешает работе.

– Еще полдюжины зелий? – осведомился лорд Оливер как-то утром.

– Еще два десятка, – ответила я, чувствуя усталость после ночных тестирований, но в то же время удовлетворение от проделанной работы.

– Вы, наверное, уже все завершили?

– Почти.

Мне осталось семь из моего плана. И еще витрина. Заказанные элементы уже пришли, но я все еще была недовольна результатом, поэтому она все это время стояла затянутая бумагой.

– Может, помочь вам с идеями снадобий?

– Спасибо, мне понравились те, что вы предложили на днях, так что некоторые я включила в рецептуру.

– Я рад, – слегка поклонился он.

Внезапно дверной колокольчик звякнул, и в лавку влетел какой-то военный, судорожно озираясь. Наконец его взгляд выхватил лорда Оливера, и он поспешил к нему.

– Ваш… – начал было кланяться незнакомец.

Тот остановил его жестом:

– Сразу говори, что стряслось, Доуэн.

Военный начал что-то пояснять, я разобрала лишь «построения», «ваш отец» и «непредвиденность».

– Понял тебя. Мне нужно идти, – бросил мне его светлость, на ходу одеваясь и направляясь к выходу. – Вернусь завтра или на днях. Если что, пришлю весточку.

– Постойте… но…

– Вы что, не слышали? Случились дела поважнее вашей лавочки.

Он распахнул дверь, и военный выбежал вслед за ним.

Я осталась стоять с неприятным чувством. Что могло стрястись? И при чем здесь военные? Я-то думала, его светлость в свободное от работы здесь время предается занятиям вроде верховой езды или раздумывает: поехать в театр или устроить званый ужин.

Да и как теперь быть с магическим договором? Я не могу поставить подпись, если его светлость не вернется, – ведомость этого не пропустит.

Но долго раздумывать над всем этим не пришлось – ждала работа. Ближе к обеду в лавку вошла еще одна покупательница. Она отличалась от тех, что обычно здесь бывали, нарядом и манерой держаться. А еще мне показалось, что я где-то ее видела.

– О, так у вас закрыто на ремонт? – указала она на витрину.

– Нет, лишь производится переоформление. Что вам угодно?

– Вообще-то я пришла познакомиться с вами, – ответила она, проходя внутрь и оглядываясь.

– Со мной? – удивилась я. – Думаю, мои зелья будут куда интереснее.

– Тогда предложите мне что-нибудь сами.

– Я не знаю, чего вы хотите.

– Я тоже. Но всем людям что-то нужно, даже если они этого не знают. Примените свою интуицию.

Я оглядела гостью:

– Что ж, ваш наряд говорит о том, что в деньгах вы не нуждаетесь, красота – о том, что и в кавалерах тоже. Вам не нужно улучшать дикцию, ваша кожа в превосходном состоянии, а ум, насколько могу судить, острый. Единственное, чего вам недостает, это свободы выражать свое мнение.

– Вот как? – удивилась она. – Разве, исходя из всего сказанного вами, не ясно, что я свободнее большинства знакомых вам дам? А то и всех?

– Именно поэтому вы и не свободны, – заметила я, проходя к полкам. – Вам кажется, что женщина должна во всем слушаться мужчин, а такой умной и деятельной натуре, как вы, где-то в глубине души от этого… несвободно.

Она продолжила удивленно смотреть на меня.

– Вот, – повернулась я, протягивая пузырек, – это поможет.

– Что здесь? – с любопытством спросила она, принимая его.

– Средство, укрепляющее начало вашей личности. Если будет необходимо принять сложное решение вроде выбора между сердцем и разумом, оно поможет.

Она недоверчиво покрутила пузырек:

– Вы еще необычнее, чем мне говорили.

Я пожала плечами:

– Не знаю, зачем вам говорили обо мне, а не о моих зельях.

– О них я тоже наслышана. Так вы не предложите мне более традиционных средств вроде шампуня для густоты волос или снадобья для улучшения нот голоса?

– Если желаете.

Она набрала еще с полдюжины средств, подобных перечисленным, после чего покинула лавку.

Лорд Оливер вернулся лишь через два дня.

– Не думала, что вы вернетесь, – заметила я, отпирая лавку, – похоже, стряслось что-то действительно важное.

Он кивнул:

– Да, но все уже улажено.

– Проходите.

– Как шли дела без меня? – спросил он, проходя внутрь.

– Примерно как обычно.

– Я надеялся на ответ: «чуть хуже, чем обычно» или даже «гораздо хуже, чем обычно».

Я не стала говорить ему, что без него дела действительно пошли не так гладко. Похоже, многие клиентки привыкли к «мистеру Оливеру», и несколько даже сразу ушли, услышав, что его нет и неизвестно, когда он вернется и вернется ли вообще. Еще несколько спрашивали новинки вроде тех, что предлагал мистер Оливер, и мне пришлось просить их подождать, пообещав сотню новых зелий в ближайшие дни.

– Так вы не расскажете, что произошло?

– Это не касается дел лавки.

– Как скажете.

Он прошел к стойке и скользнул взглядом по лежащим там бумагам.

– Здесь пропущено три дня, – указал он на ведомость.

– Да.

– Так поставьте свои подписи.

– Я не могу, – спокойно ответила я, берясь за лейку и направляясь к кадкам с растениями.

– Что значит – не можете? – удивился он.

– Очень просто: как только я ставлю подпись, вашему отцу приходит оповещение. Но если договор не был соблюден, перо не пропустит подпись.

– Глупости! – рассердился он. – Этот момент наверняка как-то можно обойти! Вы ведь хозяйка лавки зелий, так сварите соответствующие чернила!

– Я не могу!

– Не можете или не хотите? – спросил он, перехватывая лейку. – Я же сказал: я не прохлаждался, дела были действительно важные!

– Верю вам, но повторяю: даже если б хотела, все равно не смогла бы. Пожалуйста, отпустите лейку!

– Вы это специально, – произнес он, выпуская ручку.

– Что? – опешила я.

– В договоре есть пункт пролонгации: если я не выполню все условия, то буду обязан отработать вместо месяца полгода. Вы намеренно отказываетесь ставить подпись, чтобы произошла пролонгация!

– Да вы с ума сошли! Думаете, я горю желанием лицезреть вас здесь еще полгода?! Или полагаете, что ваша помощь настолько неоценима? Ах, миссис Рэйдс, вот вам непроверенное средство для глаз, и вам, мисс Вуд, еще какая-то мешанина, мне этого добра не жалко, ведь я просто смешиваю все подряд, надеясь, что все будет хорошо!

– Так вот какого вы мнения о моей помощи, – процедил он, отступая на шаг. – По-вашему, я лишь бездельник и повеса, который просиживает здесь штаны, пока вы трудитесь?

Мой гнев уже схлынул, но брать назад слова, когда он в таком состоянии, не хотелось.

– В договоре есть пункт про обстоятельства непреодолимой силы, – продолжил его светлость, – в таком случае вы можете поставить свою подпись.

– Могла бы, если бы вы сообщили мне, что это за обстоятельства.

– Я же сказал: я не могу. Это тайна.

– Тогда, простите, ничем не могу помочь.

– Да вы просто влюбились в меня! – взорвался он.

– Что? – от удивления у меня лейка выпала из рук.

– Да! Думаете, я не вижу всех этих взглядов?! Подумали, как вам повезло, что я оказался тут, и если продлить договор еще на полгода, то вы сумеете завлечь меня всеми этими речами и «Ох, Оливер, это котелок моей матери». Так вот, мне противны такие расчетливые девушки, как вы!

– Покиньте мою лавку немедленно, – прошептала я, чувствуя, как кровь отхлынула от щек. – И пропадите вы пропадом вместе со своим договором и полсотней золотых! Видеть вас больше не желаю.

Я бросилась в заднюю комнату и, захлопнув дверь, привалилась к створке, тяжело дыша. Лишь когда услышала, как звякнул колокольчик, сползла вниз, закрыв лицо ладонями.

* * *

Оливер шел по улице широким шагом. Клокотавшая в нем злость постепенно шла на убыль. Нет, он не жалел о сказанных словах и в тот миг чувствовал именно то, что и говорил! Или все же жалел? А может, он прав и это лишь хитрая изворотливая девица, которая решила извлечь выгоду из своего и его положения? Ведь не мог же он ошибиться в этих взглядах, наверняка фальшивых? Так что нет, тушить в себе злость не следует, она поможет тогда, когда разум будет застить при виде этих широко распахнутых глаз и невинного личика.

– Милорд…

Оливер резко обернулся.

– Похоже, вы не в духе.

– Вас это не касается.

– Касается с тех пор, как состоялся первый разговор по поводу интересующего нас обоих дела. И если не ошибаюсь, вы только что не в самом лучшем расположении духа вылетели из лавки «Волшебные зелья».

Оливер остановился:

– Что вам нужно, леди Рокуэд?

– Всего лишь довести кое-что до конца. Или я ошибусь, если скажу, что одна девушка стоит на пути и моих планов, и ваших?

– О чем конкретно вы сейчас говорите?

– Все очень просто, – ответила она и сделала приглашающий жест. – Идемте, и я объясню.

Поколебавшись, Оливер медленно двинулся за ней.

* * *

– Никки! – Софи бросилась ко мне. – Тебе плохо?

– Нет, – я быстро провела ладонью под носом и вернулась к своему делу.

– Тогда почему ты сидишь на полу?

– Я решила, что здесь удобнее заканчивать оформление, чем в самой витрине.

Она взглянула на то, что я делаю:

– Я могу тебе помочь?

– Да, спасибо. Если ты возьмешься приклеивать вот те элементы, буду тебе очень благодарна.

Она послушно взялась за указанные украшения:

– Так что все-таки стряслось?

– С чего ты взяла, что что-то стряслось?

– Ты вся заплаканная, и вообще я никогда тебя такой не видела!

– Я поссорилась с лордом Оливером.

– Ох, – подруга накрыла мою руку своей, – вы помиритесь, я уверена.

– Не помиримся, – помотала головой я, – мы наговорили друг другу гадостей, к тому же его светлость считает, что я нарочно срываю его договор.

– Но это ведь не так!

– Не так. Но какое дело человеку его положения до таких, как мы? К тому же, наверное, так будет лучше: пройдет немного времени, все забудут про «мистера Оливера», и жизнь в лавке снова войдет в свою колею.

– Но как же ты?

– А что я?

– Ты ведь влюблена в него!

Я издала звук – не то кашель, не то чих – и спросила:

– С чего ты взяла?

– Со всего. Я видела, как ты на него смотришь – уж извини, но это очевидно, – и еще ты часто о нем говоришь, и мне кажется, что, несмотря на его характер, он чем-то тебя восхищает.

– Это все неважно. И ты ошибаешься: даже если бы во мне была тень того, о чем ты говоришь, таким чувствам нельзя давать развиваться. У его светлости есть невеста.

Софи охнула.

– Он сказал, что не любит ее.

– Вот видишь!

– И у него есть еще двадцать восемь невест, если он не женится на этой. В любом случае после всего сказанного примирение между нами невозможно. Слышала бы ты, как он отозвался о моей матери! Все светлое и хорошее, что было, он обернул против меня.

– Мне жаль, Никки, что вы поссорились, но я надеюсь, что все еще будет хорошо.

– Сейчас лучше все внимание направить на витрину. И пусть миссис Рокуэд не рассчитывает, что я просто девчонка, которая сдастся!

– Да, – радостно подхватила Софи, – мы всех поразим!

* * *

Оливер был сердит. Очень сердит. Или скорее задумчив. Он сидел в кресле, барабаня кончиками пальцев по подлокотнику.

– Что это ты сидишь здесь в темноте? – удивился Барт, входя.

– Мне она не мешает.

– Не мешает качаться в креслице и предаваться безделью?

– Думать.

– И что надумал?

– Многое. Одно другому противоречит. Но хватит обо мне. Почему у тебя такой таинственный вид?

– В самом деле? – смутился брат. – Кажется, вовсе не таинственный.

– А еще будто виноватый. И ты потираешь шею.

– Почему мне нельзя потирать шею? – проворчал Барт, убирая руку.

– Можно. Но согласись, я тебя подловил.

– Перестань, иногда я согласен с Марго, что ты слишком желчный.

– С каких пор ты обижаешься на такие подколки? – удивился Оливер, перестав раскачиваться, и внимательнее пригляделся к младшенькому. – Ты приодет? У тебя что, было свидание?

– Не твое дело, – огрызнулся Барт, усаживаясь в кресло напротив.

Поджал ноги, сунул в рот леденец и тоже принялся раскачиваться.

– Нет, если это правда было свидание, я очень за тебя рад! Скажешь, кто она?

– Это было не свидание.

– Ты опять трешь шею.

– Да отстанешь ты от меня, наконец?! – заорал Барт.

– Ладно, – Оливер со вздохом откинулся на спинку кресла.

– Мне показалось, ты уже давно пришел.

– Да.

– А разве тебе не нужно быть в лавке?

– Не нужно.

– Мы не будем об этом говорить?

– Нет. А ты свои дела уже закончил?

– Да, отец отпустил меня час назад.

– И после этого ты сразу отправился на свидание.

– Ты невозможен.

– Что ты: я рад за тебя. У тебя есть прекрасная возможность успеть влюбиться и жениться до того, как отец отведет тебя в красную комнату, чтобы показать тебе портреты двадцати восьми невест.

Тут дверь открылась, и оба закрылись руками от брызнувшего из проема света.

– Что это вы сидите тут в темноте? – удивилась замершая на пороге Марго, держа канделябр со свечами.

– У нас темная вечеринка, присоединяйся, – отозвался Оливер.

– Уж лучше я пролью свет в ваше темное царство, – произнесла она, зажигая свечи в комнате и заставляя Оливера с Бартом морщиться.

– Тебе пора, Оливер, к мисс Изабеллтон.

– Она спрашивала обо мне?

– Нет, но это логично: не бросать невесту одну, чтобы запереться с братом в комнате и сосать леденцы.

Барт что-то крякнул из своего кресла.

– Пожалуй, ты права, – вздохнул Оливер, поднимаясь. – И не трогай мои леденцы, – предупредил он, направляясь к двери.

Марго поспешно отдернула от вазочки руку.