Глава 7

– Доброе утро. – Судя по тону, лорд Оливер пребывал в таком же не самом приподнятом настроении, что и я.

– Доброе утро. – Я протерла последний лист растения, стоявшего возле входа, и направилась в глубь лавки.

– Как дела с проблемой миссис Дэвис? Удалось устранить?

– Думаю, это действительно единичный случай. Я несколько раз вчера проверила это средство и даже попробовала его на Софи, хотя ее кожа в таком не нуждается, но так и не нашла ошибку. Я помню эту формулу превосходно, она слишком простая, чтобы ошибиться в ней.

Мне в ответ угукнули.

– А вы? У вас такой вид, словно забот прибавилось.

– Их и прибавилось.

– Неужели?

Но объясняться подробнее его светлость не стал, а я не стала углубляться в расспросы.

– Итак, мне взяться за вывеску? – Он направился туда, где вчера оставил банку с краской.

– Нет, благодарю, мне с ней уже помогли.

– Помогли? Кто помог? – удивился его светлость.

– Ханс, мой друг, которого вы видели на набережной на празднике. Он вчера вечером случайно заглянул и подновил вывеску.

– Случайно. Заглянул, – почему-то помрачнел его светлость.

– Ну да, – недоуменно отозвалась я. – Я думала, вы будете рады тому, что не придется этого делать.

– Я тоже так думал, – пробормотал его светлость и вышел из лавки. Какое-то время постоял, задрав голову и оглядывая плоды трудов Ханса, а потом вернулся. – У него в букве «а» подтек.

– А по-моему, надпись отличная, – начала сердиться я.

– И буква «к» не до конца прорисована.

– Вы всегда настолько въедливы?

– Нет, просто это бросается в глаза.

– А мне бросается в глаза, что надпись выполнена превосходно, – отрезала я, захлопывая бухгалтерскую книгу.

– Так, быть может, его светлость Ханс переделал всю работу и мне ничего не осталось на сегодня?

Я замерла. Лорд Оливер прекрасно знал, что Ханс был простого происхождения, как и я, а потому такой титул был насмешкой.

– Нет, – тихо ответила я, – он переделал не все. Хотя, как мне показалось по первому дню, вам бы понравился такой расклад.

Лорд Оливер тоже застыл на месте.

– Сегодня я начну оформлять витрину. А вас прошу проверить бухгалтерские книги и произвести подсчет прибыли, а также потенциальной выручки, которая необходима, чтобы выйти за месяц в плюс на тридцать процентов.

Лорд Оливер прошел за стойку, а я взяла ворох шуршащей бумаги и двинулась к окну.

– Зачем вам это? – раздался его голос.

– Не хочу, чтобы жители города заранее видели, что я приготовила. И чтобы видели полусырой вариант.

– А это зачем? – уточнил он, когда я натянула бумагу не только на выходящее наружу стекло, но и на то, что смотрело внутрь.

– А это, чтобы полусырой вариант не видели вы.

– Вы там как в норке.

– У меня в детстве был домик на дереве, так пусть это будет… оконный домик.

Он хмыкнул.

– А у вас было что-то подобное?

– У меня был домик позади нашего дома.

– Есть в этом что-то романтичное, правда? – спросила я, уже позабыв о ссоре и снова ныряя в пространство между стеклами. Там я принялась раскладывать все то, что приготовила для оформления витрины. Хотя кое-что я заказала, и придется ждать, когда это привезут. – Помню, мы с Софи таскали туда печенье и еще делали бутерброды, на которые клали одуванчики. Изображали, будто у нас есть слуги и отдавали им приказы. Домик мы сделали сами: из коробок, досок, которые нашли, и тому подобного. У вас было что-то вроде такого?

– Что-то вроде такого: домик мне построил плотник отца, а еду приносили не воображаемые, а реальные слуги, трижды в день, на серебряном подносе. Барт больше всего любил сладости с трюфельной начинкой и тартинки с тем тянущимся сыром, который еще держат в рассоле.

– Страчателла, – подсказала я и уже тише добавила, чтобы он не услышал: – Я видела такой в магазине.

– Вот-вот. И все же что вы там готовите? На какой концепции остановились?

– Увидите, – весело ответила я, шурша бумагой, – только не подглядывайте!

– Три короля меня упаси!

За работой мы еще продолжали болтать о подобных пустяках, и в какой-то момент я одернула себя. Кажется, я слишком увлеклась беседами с его светлостью. И разоткровенничалась. Все же нельзя забывать о дистанции между нами.

– Уже все? – спросил его светлость, когда я выбралась из витрины, прикрыв вход туда бумагой так, чтобы до конца сохранить интригу.

– Пока нет, но у меня еще есть не меньше недели. И нужно дождаться кое-каких элементов, которые я заказала. Возможно, мне поможет Софи. А вы закончили с бухгалтерскими книгами?

– Да, вот расчеты, – протянул он мне лист.

– Что ж, похоже, я укладываюсь, – произнесла я, скользнув по нему взглядом.

– Я бы сказал, небольшая помощь не повредит. Так что ваши новые зелья будут как раз кстати.

– Укладываюсь, – тряхнула головой я, хотя понимала, что он прав.

Тем более ввиду открытия «Шарлоттса».

– Значит, скоро придет мисс Софи, чтобы помочь вам с витриной?

– Не знаю. Возможно, она придет завтра – сейчас у нее самой немало дел.

– Тогда придет его светлость Ханс, чтобы помочь вам переделать все то, что не успел вчера?

– Нет, – спокойно ответила я, стараясь сдержаться, – Ханс сегодня тоже не придет.

– Отчего же?

– Оттого, что он ходит сюда не каждый день, и сегодня это ни к чему. А как поживает ваша невеста?

– Превосходно. Ест за троих. Вчера мы ужинали, – пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд.

Мне вдруг стало неприятно от мысли, что лорд Оливер ужинал со своей невестой, тогда как днем водил на обед меня. Хотя я и понимала, что не имею права на такое чувство и он может кормить кого угодно и сколько угодно.

– Что ж, тогда посоветуйте ей тот крабово-сливочный суп из «Орсини», он превосходен.

– Она не ест в подобных местах. Она ужинает в моем доме, разумеется.

– В подобных?

– Да.

– Должно быть, вы ее очень любите, раз так заботитесь.

– Я ее не люблю.

В его тоне было столько равнодушия, что я невольно подняла глаза:

– Тогда зачем же вы на ней женитесь?

– Потому что если я не женюсь на ней, то отец предложит мне другую, которую я также не люблю. Если я не женюсь и на ней, то на очереди будет поджидать третья. И так далее.

– И сколько же страждущих девиц вас поджидает?

– Двадцать восемь.

– Вы шутите?

– Хотел бы.

– И все юны и прекрасны?

– Возраст колеблется от шестнадцати до сорока четырех лет, а вес… впрочем, это уже лишняя информация.

– И все эти особы в вас влюблены?

– Разумеется, нет. Они меня даже не видели. Дело в брачных договорах и выгодных условиях, а также… еще кое в чем.

– Но неужели нельзя найти леди вашего круга, которая была бы вам по сердцу, а вы – ей?

– Если верить моей сестре Марго, то нет. Потому что нет ни одной леди, которая бы выдержала мой нрав.

Мне заочно уже понравилась сестра его светлости.

– Так не женитесь вовсе.

Он вздохнул:

– Я же сказал: есть еще одно… обстоятельство.

Я пожала плечами: у нас, простых людей, все проще. Тут зазвенел дверной колокольчик, и в лавку вошла Софи с каким-то конвертом в руках.

– Софи! – обрадовалась я. – Я как раз хотела обсудить с тобой оформление витрины.

– Добрый вечер, Никки, добрый вечер, лорд Оливер.

Мне показалось, что подруга задержала на его светлости взгляд дольше обычного, но потом она встрепенулась и протянула мне конверт:

– Никки, это тебе.

Перевернув его, я увидела печать с вензелями и почувствовала волнение.

– Откуда оно? – спросила Софи, заглядывая мне через плечо, и тут же ахнула: – Из дворца?

– Да, – я кивнула, вскрывая его. – Это приглашение, – сообщила я, пробежав глазами строки. – Завтра мне нужно явиться во дворец по поводу заказа фрейлин.

– Это же здорово! – захлопала в ладоши Софи. – Наверняка они завтра его тебе дадут! Вот видишь, а ты волновалась.

– Пока что это лишь приглашение. Тут ни слова не сказано о том, что мне дают заказ, – произнесла я, стараясь сохранить спокойствие и благоразумие.

– Поздравляю, – раздался голос лорда Оливера.

– Спасибо.

– Что ж, если на этом все…

– Да, благодарю, ваша светлость, – спохватилась я. – На сегодня ваши работы окончены.

Я поставила подпись в ведомости, и он распрощался.

* * *

Оливер шел домой, поглядывая по сторонам. Торопиться сегодня не хотелось, и он выбрал кружной путь мимо набережной. Расслабив шейный платок и закинув сюртук на плечо, он шагал, вдыхая запахи соли и продающейся уличной еды.

– Мистер, мистер, купите леденец!

– Вот тебе полсеребрушки и отстань от меня со своим леденцом.

– Спасибо, мистер! – ахнул пацан и умчался прочь, а Оливер взглянул на леденец в своих руках, который тот все же ему всучил.

По кругляшу вилась надпись: «Шарлоттс», и Оливер поморщился. Уже нельзя никуда и шагу ступить, чтобы новый магазин не закричал о себе. Скоро в цирюльнях начнут предлагать стрижки в виде этой надписи, а дети будут просить у родителей бутылочки со смесями с этой эмблемой.

– И как твоя ведьма? – поинтересовался Барт, когда Оливер прошелся по своим покоям и швырнул сюртук куда-то, где его поймала спинка стула.

– Никки не ведьма. Она на стыке волшебства и науки.

– Никки? Какое милое имя. Надеюсь, это не матрона средних лет и под сотню килограммов вроде той, что в списке твоих невест.

– Нет. Вообще-то ты видел ее. Мы танцевали на набережной во время рыболовного праздника.

– Так это та миниатюрная девочка? – удивился Барт и потянулся к кисти винограда. – Она и есть твой зверский начальник?

Оливер поморщился. Хотя он и пытался закрыть глаза на свое положение в лавке, напоминание об этом неизменно ударяло по гордости.

– Ненадолго.

– Что ты имеешь в виду? Контракт на месяц, а прошло чуть больше недели.

Оливер сделал неопределенный жест:

– Некие меры могут все ускорить.

– Меры? – Барт приподнялся и сунул виноградину за щеку. – Хочешь сказать, что что-то задумал против этой крошки?

– Перестань ее так называть, – поморщился Оливер. – Если бы ты знал ее характер, никогда не решился бы на подобные эпитеты.

– Хорошо, спрошу по-другому: какую свинью ты собираешься ей подложить? Или подкладывать каждый день, пока она сама не взмолится и не попросит тебя покинуть ее лавку?

– План со свиньей провалился еще в первый день. И это к лучшему: отец догадался бы, что я намеренно сорвал выполнение договора, а лучше, чтобы инициатива к его расторжению исходила от нее. Так что нужна была другая тактика.

– Но ты все же что-то задумал.

Оливер снова сделал неопределенный жест.

– Только слишком не обижай эту кро… Никки.

– Николетту, – поправил Оливер. – Для тебя она Николетта.

Барт присвистнул.

– Воздержись, пожалуйста, от этих вульгарных словечек и звуков.

– Почему это?

– Потому что ты знаешь, кем скоро станешь. И нужно соответствовать.

– Не стану, – возразил Барт. – Потому что к этому готовили всю жизнь тебя, и лишь твои выходки заставили отца изменить решение и отправить тебя в эту лавку. Если ты постараешься сдержаться и не выкинешь ничего нового в ближайшее время, то он оттает и все вернется на круги своя.

– Но пока ситуация такова, какова она есть. И не будем загадывать, какой она может быть, – ответил Оливер, скидывая ноги Барта, которые тот положил на подлокотник соседнего стула.

– Оливер… – Вошедшая в покои Марго замедлила шаг в дверях. – А, Барт, ты тоже здесь?

– Это прозвучало как: «А, мой нелюбимый брат, ты тоже здесь». А ты, между прочим, моя любимая сестра.

– Я твоя единственная сестра, так что все логично. Что до остального, я хотела поговорить с Оливером. А к тебе, между прочим, пришли.

Барт тотчас сел прямо и посерьезнел:

– Это тот, о ком я думаю?

– Да. Хотя я не знаю, о ком ты думаешь.

– Прощайте, надеюсь, ваш вечер будет не слишком занудным без меня.

Когда он вышел, Марго повернулась к Оливеру.

– Надеюсь, тебя прислал не отец, – опередил он.

– Нет, хотя я разделяю его точку зрения.

Оливер вздохнул и прошел к окну. Отсюда, казалось, открывался вид на все королевство.

– Почему бы тебе не образумиться? – продолжила Марго, приближаясь и вставая рядом. – Разве это так сложно? Жениться, как и все, не перечить отцу, как и все, и тогда он скорее всего освободит тебя от своего сумасбродного решения, а ты сможешь ступить на ту стезю, которая была тебе предназначена.

– Ты говоришь прямо как Барт, – проворчал Оливер.

– Надеюсь, нет. Ну, или он говорит как я.

Оливер повернулся к Марго. И в очередной раз поразился тому, что эта высокая темноволосая девушка с ясным взглядом и сильной волей – его сестра.

– Я уже вполне взрослый человек, чтобы самому принимать решения, Марго. И когда я говорю «самому», то я имею в виду вот этим умом, – он постучал пальцем по виску. – И я хочу, чтобы решения принимались не под нажимом отца, а потому, что они и правда наилучшие.

Марго вздохнула и положила руку ему на плечо:

– Я говорила, что ты мой любимый брат? Наряду с Бартом, конечно, только ему не говори.

– Не помню. Повтори-ка.

– Так вот: ты мой любимый брат.

На самом деле это была их традиция, которая повторялась не меньше двух раз в неделю: Марго задавала этот вопрос, а Оливер делал вид, что не помнит. Иногда бывало наоборот.

– Так ты не собираешься идти виниться перед отцом и исполнить несколько его несложных просьб, а заодно освободиться и от своей повинности в лавке?

– В сознательном состоянии – нет.

– Тогда познакомь меня со своей лавочницей.

– Что? – удивился Оливер. – Ты хочешь познакомиться с Николеттой?

– Отчего нет? – заметила сестра, проходя на середину комнаты и обмахиваясь веером – привычка, которой за ней раньше не наблюдалось. – Думаешь, мне не стоит этого делать?

– Думаю, это странная идея, но если хочешь, она вполне реализуема. Николетта тоже уже о тебе знает.

– Вот как? – вскинула брови Марго. – Так вы поладили и все оказалось не так ужасно, как ты думал?

– Все оказалось гораздо хуже, но да, сейчас все более-менее сносно.

– И к концу месяца тебя похвалят за благонравное поведение и все закончится?

– Посмотрим.

Она внимательно на него поглядела:

– Так что, когда ты нас познакомишь?

– Ты уверена, что хочешь свести знакомство с… простолюдинкой?

– Ты знаешь, что это не совсем так. Лавка «Волшебные зелья» известна с давних времен, мать, бабушка и прабабушка этой девушки получали заказы от двора на протяжении многих лет, так что она стоит особнячком.

– Ладно, – сдался Оливер. – Я что-нибудь придумаю.

– Отлично, – поцеловала его в щеку Марго. – А теперь не проводишь ли сестру на ужин? – Она подставила ему локоть.