Глава 6

– Как спалось? – осведомился лорд Оливер, появившись в лавке на следующее утро.

– Прекрасно, ваша светлость.

Он приподнял брови:

– Главное, не забудьте о «мистере Оливере» при клиентах.

– Не беспокойтесь, ваша светлость, я тщательно соблюдаю контракт с вашим отцом, – ответила я, не отрываясь от проверки вчерашних записей.

– Что ж, тогда он не прогадал с выбором. Какое истязание вы придумали для меня на сей раз?

Я резко отложила карандаш и подняла на него глаза:

– Работа в моей лавке не истязание. И если вы считаете иначе, то можете быть свободны от нее.

– На сегодня?

– Навсегда.

– Что ж, прекрасно.

– Замечательно.

– Великолепно.

– Изумительно!

– Непередаваемо.

– Вы издеваетесь надо мной? – осведомилась я.

Как ни странно, лицо его светлости не выражало обычной иронии. Он выглядел рассерженным и по-настоящему… задетым.

– Не смею больше беспокоить вашу особу, – сквозь зубы произнес он и, толкнув дверь, вышел под звон колокольчика.

Я отложила карандаш и закрыла лицо ладонями. Отлично, теперь прощайте еще и полсотни золотых.

* * *

Лишь сегодня я вдруг осознала, что какая-никакая помощь от его светлости все же была. У меня вдруг оказалось две клиентки, которых пришлось обслуживать почти одновременно, что сбивало. Да и ящики ощущались тяжелее, напомнив о том, что мне в последнее время не приходилось их таскать. Последней каплей стал новый носовой платок с монограммой – красиво вышитые золотые буквы «Ф» и «О».

Я потянулась было бросить его в мусорную корзину, но замерла. «Ф»? Быстро мысленно перечислив все имена его светлости, я не нашла среди них ни одного, начинавшегося на эту букву. Впрочем, может, я не все знаю или это его второе имя? Тогда почему оно стоит первым?

Неважно. Выкинуть платок я почему-то в последний момент не смогла и с досады сложила его вчетверо и засунула в ящик стойки.

День близился к завершению, и прошел он в общем и целом не так уж и плохо. Могу справиться и одна – раньше же справлялась!

С этими мыслями я, пыхтя, втаскивала ящик в кладовую. Он все никак не желал вписываться в поворот и с каждой секундой, кажется, становился только тяжелее. Надо бы накопить на зачарованные ящики от фирмы «Ясонс и сыновья». В заполненном состоянии они весят от полукилограмма до двух.

Внезапно протянулись чьи-то руки и ловко вписали ящик в проем, а потом и вовсе приподняли его, избавив меня от ноши.

Я подняла глаза и увидела… лорда Оливера. Так же молча и не глядя на меня, он внес ящик в кладовку. Я прошла за ним:

– Можете поставить вон туда.

Он опустил ящик, куда я указала.

– Спасибо.

– Еще ящики?

– Нет, это был последний.

Кивнув, он вышел из кладовой и приступил к обычным делам, которые совершал перед закрытием лавки. Я тоже занялась своими. Все это происходило в молчании, к утреннему разговору мы тоже не возвращались.

– Вот, – показала я ему ведомость, куда только что поставила закорючку.

– Отлично, – едва мазнул он по ней взглядом.

– До… завтра, лорд Оливер?

– До завтра, мисс Николетта, – сделал он знак рукой, натягивая свой сюртук и не оборачиваясь.

Когда он вышел, меня посетило странное чувство: смесь облегчения и досады.

* * *

Оливер медленно шел по улице. Перед глазами стояла сегодняшняя сцена. Он проходил мимо лавки «Волшебные зелья», когда через стеклянную витрину увидел, как девчонка тащит ящик в кладовую. Пытается ухватить его так и эдак, но лишь выбивается из сил. Зрелище было настолько раздражающим, что он не выдержал – зашел. И почему-то в тот момент, когда он поднял ящик, злость на нее испарилась.

Оливер хотел свернуть, когда рядом притормозил экипаж и распахнулась дверца.

– Вы соблаговолите? Ненадолго, – донеслось изнутри.

Оливер, нахмурившись, кивнул и ступил на подножку.

* * *

– И что же конкретно вы предлагаете? – Оливер сидел в глубоком кресле, закинув пятку одной ноги на колено другой.

– Свободу.

Женщина, на которой сегодня было платье из темно-синего атласа, остановилась возле столика со стоящим на нем графином. Аккуратно вынув хрустальную пробку, подняла его и наклонила над бокалом. Оливер жестом отказался.

– Это слишком громкое слово. А мое положение гораздо выше…

– …моего. Но не в том деле, которое вас интересует, – произнесла она, налив себе и пригубив вино.

– И что же это за дело?

– Вы и сами знаете. Я видела вас в лавке «Волшебные зелья».

– Как и половину города, верно, – заметил Оливер.

– Вот только половина города не служит там.

Оливер убрал ногу, начав было вставать:

– Откуда вы?..

Она жестом остановила его, предложив остаться в кресле, и Оливер медленно отпустил подлокотники.

– Подозреваю, что тут была воля кого-то еще более… высокостоящего. А более высокостоящим, чем вы, может быть лишь ваш отец.

В смекалке ей было не отказать. Но это Оливер понял сразу.

– Так что вы предлагаете?

– То, что вас наверняка заинтересует. Ведь и вы не просто так завели со мной беседу в день знакомства, когда я явилась к вашему отцу.

Оливер молчал, ожидая продолжения.

– Я подумала, что ваше… дело в лавке вряд ли приносит вам особое удовольствие.

– Вы очень наблюдательны.

– Потому что ситуация вопиющая, и любой бы вас понял. Так вот, я предлагаю взаимовыгодную сделку. Давайте теперь обсудим все более обстоятельно. Я налью-таки вам вина.

* * *

Через час Оливер встал, проигнорировав правила вежливости, предписывавшие поцеловать даме руку. До такой руки если и дотрагиваться, так только для того, чтобы энергично ее пожать. Но от женского у миссис Рокуэд было разве что платье. А вот ум был по-мужски расчетливым и холодным.

– Так мы договорились?

Оливер что-то невразумительно буркнул – он чувствовал себя странно. Коротко поклонившись, он направился к выходу. Пальцы помедлили на ручке двери.

– Что-то еще? – осведомилась миссис Рокуэд.

– Нет, ничего, – ответил Оливер, распахивая дверь, и тут же нос к носу столкнулся с той, кого не ожидал здесь увидеть.

– Лорд Оливер?

– Софи?

Девушка поспешно наклонилась за рабочей корзинкой, которую уронила, когда дверь распахнулась, и принялась собирать в нее выпавшие отрезки тканей и мотки ниток.

Оливер тоже присел, чтобы помочь ей.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась девушка.

Он неопределенно повел плечом, кидая последнюю шпульку в корзину.

– Меня прислала сюда хозяйка – снять мерки. – Ее носик наморщился. – А вы что здесь делали?

– А я сам себя прислал, – ответил Оливер с любезной улыбкой и откланялся.

* * *

Когда лорд Оливер пришел на следующее утро в лавку, я сделала вид, что ничего особенного не произошло, и продолжила спокойно поливать растения.

– Доброе утро.

– Доброе утро.

Он направился было к стойке, но возле полки с новыми средствами замедлил шаг:

– Что это?

– Бронзант. Вы же знаете, я выставила его вчера, и клиентам он понравился.

– Нет, что это? – Он постучал ногтем по сверкающей новенькой этикетке.

– Ваше имя. Рядом с моим.

Он недоверчиво посмотрел на баночку, а я протянула лейку к раскидистому растению, пытаясь подлезть к корням.

– Вам не обязательно было это делать, – произнес он наконец.

– Это честно, – ответила я. – Ведь задумка принадлежит не только мне, вы дополнили ее своей.

Лорд Оливер аккуратно вернул баночку на место. Несколько мгновений стоял в задумчивости, а потом скинул сюртук – не парадный, как я теперь знала, а обыкновенный для него – и закатал рукава.

– Сегодня снова тестирование новых зелий?

– О нет, сегодня уборка.

Полдня мы занимались тем, что приводили лавку в более приличный вид. Не то чтобы она обычно выглядела неприлично, но на фоне слухов о «Шарлоттсе» мне хотелось, чтобы все было безупречно: никаких лишних ящиков по углам, никаких склянок не на своем месте и – три короля упаси, никакой пыли!

– Вы уверены, что это необходимо? – с легким раздражением спросил лорд Оливер, которому я поручила проверить по линейке, насколько ровно стоят баночки на полке.

– Абсолютно, – ответила я, подпрыгивая и пытаясь дотянуться веником до свисающего в углу клока пыли.

Ко мне подошли, забрали веник и убрали этот самый клок.

– Спасибо. – Я сдула упавшие на лицо волосы.

– Пожалуйста, – ответил он, возвращая мне орудие труда.

Я старалась не смотреть, но взгляд все равно скользнул по сильным смуглым рукам. Да и в целом фигура лорда Оливера свидетельствовала о том, что он регулярно тренируется. Ну, или тренировался до того, как ему пришлось столько времени проводить в лавке.

Его светлость отвернулся, направился в противоположный конец лавки и подхватил несколько коробок. Я поспешно раскрыла перед ним дверь, а потом метнулась обратно в зал, поскольку в лавку зашел очередной покупатель. Когда он ушел, работа продолжилась.

– Кажется, все, – произнес лорд Оливер после полудня, отряхивая руки и оглядывая лавку.

– Кажется, да. Стало чуток получше, – согласилась я, откладывая швабру.

– Чуток? Вы настоящий маньяк чистоты, Николетта.

Я встряхнула швабру, активируя самоочищающие чары, и поставила ее в угол.

– Можете идти на обед, ваша светлость.

– Не могу, – он взглянул на часы, которые достал из внутреннего кармашка.

– Почему?

– Потому что опоздал: в «Голден Пэласе» уже закончились креветки к этому часу. А довольствоваться кальмарами я не хочу.

– Мне жаль.

– А куда пойдете обедать вы?

– Не знаю, быть может, куплю что-то с уличного лотка или загляну в кафе неподалеку – в «Сковороде» неплохо кормят.

Его светлость наморщил нос:

– Надеюсь, еда там лучше, чем название.

– Там вкусно, – коротко улыбнулась я, слегка покоробленная, но не желая после недавней ссоры и примирения снова ссориться.

– Отчего бы нам тогда не поступить «не нашим и не вашим» и не отобедать в «Орсини»?

– Никогда не слышала об этом месте.

– Я там тоже не бывал. Но слышал от брата, что там неплохо кормят.

* * *

«Неплохо» означало, что в меню нет ценников. Я замялась на пороге, оглядывая заведение, которому в моем понимании больше подошло бы название «ресторан».

– Пройдем? – предложил Оливер, и я, кивнув, последовала за ним в зал.

Я до сих пор была слегка удивлена, что его светлость предложил отобедать вместе.

– Итак, Николетта, – произнес лорд Оливер, отстранив официанта и отодвигая для меня стул, – расскажите, как проводите свободное время.

– Свободное время? – удивилась я.

– Ну да. Раз мы решили отобедать вместе, отчего бы не сделать то же, что и другие люди в подобной ситуации, – побеседовать?

– Хорошо, – я расправила на коленях тканую салфетку с восхитительной вышивкой. – В свободное время я экспериментирую с зельями или читаю о них.

Его светлость удивленно приподнял брови.

– Что такого? – пожала плечами я. – Лавка – вся моя жизнь. Мне интересно обустраивать ее, изменять рецептуры, что-то улучшать, чтобы клиентам было комфортнее. Вот, например, тот книжный уголок на втором этаже – посетителям понравилась задумка. Некоторые даже приносят свои собственные книги по зельям, я разрешаю брать на время и свои, получается некий обмен. И им, и мне интересно.

– Вы… странная девушка, – заметил его светлость, обмакивая кончики пальцев в принесенную для этих целей лимонную воду, а я вдруг вспомнила его блистательных спутников на карнавале и слегка помрачнела. –   Значит, таковы ваши планы: содержать и дальше лавку и вводить небольшие улучшения?

– Я бы не назвала их небольшими. Да, с виду они могут показаться такими, но даже малость иногда может дать большой эффект. Например, я планирую устроить детский уголок и ввести детский день…

Я смешалась, осознав, что болтаю лишнего.

– Детский день? – подбодрил его светлость, ожидая продолжения.

И я вздохнула:

– Да. Мне показалось, было бы здорово, если бы, к примеру, в воскресенье мамы приводили своих детей, а я рассказывала бы им про зелья. Быть может, мы читали бы еще какую-то сказку и даже смешивали несложный настой – для роста зубок или что-то повеселее вроде средства для окрашивания мыльных пузырей в разные цвета. А есть еще идея насчет пузырей, которые долго не лопаются. Что-то такое…

– Любопытно, – произнес лорд Оливер, берясь за вилку.

Их рядом с его тарелкой выложили с полдюжины. Я порадовалась тому, что заказала сливочный суп.

– Ну а вы чем занимаетесь в свободное время?

– Свободного у меня нет.

Моя ложка на миг зависла в воздухе, а потом продолжила свой путь.

– Хорошо. Чем вы занимались в то время, которое теперь занято у вас работой в лавке? Ну, или что делаете по вечерам?

– Делами, – последовал подробный и обстоятельный ответ.

Я приподняла брови.

– Едва ли вам это будет интересно, – лорд Оливер отломил хлебный мякиш.

Багет, который нам принесли, издавал поистине музыкальный хруст при разламывании.

– Мне интересно.

– Что ж, эти дела касаются управления подведомственными мне и отцу территориями. Некоторые… жители этих территорий и соседи порой настроены не совсем дружелюбно или же пытаются забрать у нас то, что мы не хотим отдавать. Поэтому приходится лавировать, – он пронесся рукой с вилкой между тарелками и столовыми приборами, иллюстрируя рассказ, так что мне пришлось отодвинуть соусницу. – Да и в целом необходимо поддерживать порядок и в своих рядах, ну а вечерами, когда нет особых дел, развлекать гостей. Которые обычно также состоят из тех, с кем мы ведем дела.

– Гостей вроде тех двух леди и молодого господина, которого я видела с вами на набережной?

– Молодой господин – это мой младший брат.

– О, не знала, что у вас есть брат.

– Да, его зовут Барт. И по мнению моего отца, он разумней, чем я.

– А по вашему?

– А по моему, разумней, чем я, в нашей семье лишь моя сестра Марго. Это та темноволосая леди, что была с нами.

А-а, так те, кого я приняла за его друзей, были на самом деле его братом и сестрой!

– А та светловолосая леди – тоже ваша сестра?

– Нет, она моя леди.

Внутри что-то кольнуло, и я просыпала немного сахара мимо чашки. Лорд Оливер протянул мне салфетку, и я аккуратно все собрала.

– Так она ваша невеста?

– Да, – спокойно ответил он, откусывая от тартинки с икрой. – А тот молодой господин с кульками – ваш жених?

– Нет, Ханс – лишь мой друг.

– Как скажете.

Почему-то день слегка померк, хотя в «Орсини» действительно оказалось все очень вкусно.

– Что вы делаете? – удивился лорд Оливер, заметив, как я заворачиваю овальное печенье в сахарной обсыпке в салфетку.

– Хочу поделиться им с Софи, она та еще сладкоежка.

Он недоверчиво покачал головой:

– Я же сказал: вы странная. – И обратился к официанту: – Принесите коробку таких.

– Сию секунду, господин.

– Нет, спасибо, – вежливо улыбнулась я, – одного будет вполне достаточно.

– Тогда счет, – снова повернулся к официанту лорд Оливер.

– Два счета, – поправила я, – раздельных.

Его светлость нахмурился:

– Не глупите. Пусть принесут один счет.

– Будьте так любезны, два, – улыбнулась я официанту.

Тот колебался, не зная, как поступить, и лорд Оливер наконец сделал ему знак принести два счета.

– К чему этот спектакль? – спросил он, когда официант удалился.

– Спектакль? – удивилась я.

– Да. Это я вас пригласил, и я работаю в лавке, поэтому видел бухгалтерские книги и знаю, что сами бы вы пошли в «Сковороду».

– Я вполне в состоянии заплатить за свой суп, – произнесла я, чувствуя, как жар прихлынул к щекам, а кончики пальцев задрожали.

– Теперь вы еще и покраснели.

– Здесь душно, – произнесла я и быстро сунула золотой в меню с чеком, которое едва успел протянуть мне официант, после чего встала и вышла из ресторана.

Через пару мгновений дверь снова хлопнула, и лорд Оливер вышел следом за мной.

– Отчего вы сердитесь? Я всего лишь сказал очевидную вещь: я гораздо богаче вас. И этот обед для меня пустяк, а для вас немалая трата.

– Да, – повернулась я к нему, – вы гораздо богаче меня. А теперь, если не возражаете, нам пора возвращаться к работе.

* * *

После обеда я принялась за украшение витрины. Вернее, за продумывание украшения. Обложившись журналами, я размышляла, как лучше все сделать. Когда откроется «Шарлоттс», в моей лавке будет чисто, в ней также появится сотня новых зелий – что бы там ни говорил его светлость, выстроенных элегантной пирамидой, – а витрина будет привлекательна и заманчива. Осталось только эту самую заманчивость придумать. Может, попросить помощи у Софи? У нее отличный вкус и есть опыт в украшениях благодаря работе.

– Я могу чем-то помочь? – приблизился ко мне лорд Оливер.

Я в этот момент сидела на широком подоконнике перед раскрытой витриной.

– Нет, благодарю, с этим я справлюсь сама.

– Может, вам выбрать что-то в этом стиле? – ткнул он пальцем в один из разворотов журнала.

– Боюсь, это будет слегка вычурно и без намека на зелья. А мне нужно нечто милое, уютное и навевающее мысли о доме. Но при этом оригинальное.

– Тогда это?

– Нет, это слишком лаконично. Я подумаю, как совместить концепции.

– Что же сейчас делать мне?

– Если не возражаете, не могли бы вы подновить вывеску?

– Под «подновить» вы имеете в виду подкрасить?

– Да.

Он посмотрел с таким видом… с таким, как смотрел в первый день. Я едва удержалась, чтобы не отказаться от своей просьбы. В конце концов, мне отрядили его светлость в помощники, а не формально, как он, видимо, рассчитывал. А помочь мне сейчас нужно именно с вывеской. И вообще, почему я убеждаю себя, что имею право давать ему поручения?

– Что ж, где я тогда могу получить… инструменты?

– Сейчас.

Пройдя в кладовую, я вернулась с банкой золотой краски, несколькими кисточками разных размеров, тряпкой и растворителем:

– Вот.

Лорд Оливер, стоявший в одном жилете, поморщился. Запах краски действительно был резкий, но приглушать его зельями я не стала. Это может сказаться на ее качестве, и тогда вскоре вывеску придется подновлять снова.

– Благодарю, – произнес его светлость сквозь зубы.

Я сделала вид, что не заметила его тона, и вернулась к журналам. А его светлость принялся развязывать шейный платок.

Тут в лавку зашла посетительница, и я поспешила к ней.

* * *

Оливер с раздражением освобождал шею и закатывал рукава. Пахло от краски так, что запах выветрится с кожи и волос, дай три короля, лишь к завтрашнему утру. А сегодня вечером ему предстоит ужин с мисс Изабеллтон, к которому он надеялся присоединить еще с десяток людей, ну или хотя бы Барта с Марго, а еще разговор с отцом. Оливер рассчитывал, что тот пригласил его, чтобы обсудить то дело, которое они недообсудили в прошлый раз.

Он с досадой уставился на ведерко с золотой краской, а потом на девчонку – та уже обсуждала с клиенткой заказ, за которым женщина пришла. Оливер прислушался.

– Средство от черных точек? Да, конечно, миссис Дэвис. Это у меня одно из лучших, помогает меньше чем за минуту, я продемонстрирую прямо сейчас. Оно было у меня здесь.

Никки уже сделала было шаг к соответствующему стеллажу, но посетительница ее задержала:

– И еще средство от ломкости волос: в такую погоду они превращаются в солому.

Пока они обговаривали заказ, Оливер сделал незаметный шаг к указанному стеллажу, сделав вид, что поправляет выбившуюся из ряда книгу в соседнем. Пальцы одной руки быстро нащупали пузырек на полке, а пальцы другой – еще один, в кармане. Тот самый, что он стащил еще во второй день. Молниеносное движение, и пузырек вернулся на место, а сам Оливер отошел к ведерку так, как если бы просто проходил мимо стеллажа.

– Сейчас, миссис Дэвис.

Раздался стук каблучков, и Никки взяла с полки пузырек, который он только что вернул на место.

– Вот, достаточно нанести на кусочек ваты, а потом приложить к проблемному месту.

Все это она тут же и проделала, и когда через минуту убрала вату, обе дамы склонились к зеркалу. И на лицах обеих одновременно проступило растерянное выражение.

– Но… ничего не изменилось, – удивилась миссис Дэвис.

– Сейчас, минутку, должно быть, нужно подержать еще чуть-чуть. И я же забыла его взболтать! – с легким волнением произнесла Николетта и встряхнула склянку, после чего снова капнула на вату и снова приложила к подставленному носу.

Но и через еще чуть-чуть желанный эффект не наступил.

– Ничего не понимаю, миссис Дэвис, – расстроенно произнесла она. – Должно быть, дело в новой склянке, я в последний раз заказала партию в другом месте. На днях я продала это средство, и все прекрасно работало.

– Увы, мисс Николетта, что работало в прошлый раз, может не сработать в этот, – ответила покупательница, стирая с лица остатки средства.

– Приношу свои извинения! Давайте мы посмотрим то средство от ломкости волос, о котором вы говорили, и еще в качестве комплимента вы получите мыло для придания коже долгоиграющего аромата, служащее заменителем духов.

Они отошли к соседнему стеллажу, а Оливер поздравил себя с быстро и эффективно проведенной операцией. Он не успел приставить снаружи стремянку, как покупательница ушла, а Никки сделала то, на что он и рассчитывал.

– Лорд Оливер, благодарю, но ваша помощь мне сегодня больше не понадобится.

– Как? Я ведь еще не успел подновить, – указал он на вывеску.

– Мне нужно проверить одно средство, а заодно все, что были выпущены в этой партии.

– Я могу чем-то помочь?

– Нет, благодарю, сегодняшний вечер в вашем распоряжении.

Она быстро прошла в торговый зал и, взяв ведомость, поставила на ней свою подпись, а Оливер спокойно завязал шейный платок, надел сюртук и попрощался.

Николетта едва услышала его, собирая в охапку банки с полки и шевеля губами – очевидно, что-то про себя перепроверяя.

* * *

– Оливер! Ты освободился пораньше?

Оливер остановился, услышав голос отца.

– Да, – он поклонился, заложив руки за спину, – у мисс Николетты появились срочные дела, и она уже поставила свою подпись в ведомости.

– Знаю, это же магические чернила, и мне сразу приходит уведомление.

– Так о чем вы хотели поговорить? О виноградниках? Или о том договоре двадцатилетней давности? Еще я набросал эскизы новой униформы для солдат, и по поводу их пайка я хотел предложить…

Оливер, шедший за отцом в кабинет, замер на полуслове, когда тот распахнул дверь.

– Нет, я хотел поговорить вот об этом, – отец обвел рукой кабинет.

– Вы, должно быть, шутите, – оторопел Оливер, рассматривая множество портретов разных размеров, расставленных на полках, столе и стульях.

– Увы, нет, – ответил отец, закрывая дверь. – Мое терпение подходит к концу. Ты намерен сделать мисс Изабеллтон-младшей предложение в ближайшее время?

– Нет.

– Тогда выбирай! – Отец ткнул пальцем в первый попавшийся портрет так, будто хотел проткнуть его насквозь. – Сегодня тебе предстоит ужин с мисс Изабеллтон, и чем больше ты оттягиваешь помолвку и свадьбу, тем бо́льшая проблема у нас возникнет в случае, если ты оскорбишь ее чувства.

– Оскорбить чувства такой чувствительной особы, как мисс Изабеллтон-младшая, очень легко, – заметил Оливер.

– Выбирай, – рявкнул отец, и Оливер двинулся вдоль вереницы портретов.

– Эта слишком стара, эта еще ребенок, вот у той кончик носа повернут в сторону, а эта смотрит так, будто от меня чем-то пахнет. Вон той не стоит показывать зубы, когда улыбается, а эта похожа на мужчину в платье…

– Ты издеваешься?

– Конечно, отец. К чему портреты? Лучше расскажите, какое за ними приданое.

Отец удовлетворенно кивнул и подал ему кипу бумаг:

– Вот.

Оливер принялся просматривать договоры, сразу отметая те, что предлагали невыгодные условия.

– Оставлю тебя, – произнес отец, направляясь к выходу. – Вернусь через час. И к тому времени выбор должен быть сделан.

Вскоре в дверь постучали, и в кабинет зашел младшенький. При виде портретов он присвистнул:

– Нелегкий выбор?

– Напротив, очень легкий, – мельком взглянул на него поверх договоров Оливер. – Легче всего его не принимать.

– Тебе не нравится ни одна? Не считаешь их красивыми?

– Напротив, все леди на портретах очень хороши. В отличие от предлагаемых условий.

– Так женись по воле случая.

Оливер мрачно посмотрел на него, и Барт, подойдя, потянул его за руку.

– Давай, вставай, у меня есть для тебя предложение. Да отложи ты все эти бумаги!

Оливер нехотя поднялся, с любопытством ожидая, что это придумал младшенький.

– Встань прямо, прикрой глаза, а теперь давай вот так, – начал крутить его Барт на месте. – Хорошо, а сейчас замри и покажи пальцем в первую попавшуюся.

Оливер сделал так, как было велено, и распахнул глаза.

– Хороший выбор. В твоем характере, – заметил Барт.

Палец указывал в пространство между портретами.

– И что это значит?

– Что тебе придется жениться сразу на двух? – предположил Барт. – Или что твоя суженая где-то там, еще вдали и в неизвестности.

Оливер фыркнул и прошел в ту сторону – он как раз оставил на подлокотнике стула сюртук. Потянувшись за ним, он замер. На полу поблескивал граненым боком флакончик. Тот самый, освободивший ему сегодняшний вечер. Он лежал аккурат между двумя портретами. Перед глазами почему-то встало расстроенное лицо и закушенная губа – формулы она сегодня перепроверит… Внезапно прежнее удовлетворение покинуло его. Ну и ладно, ей – формулы, ему – портреты и мисс Изабеллтон!

* * *

Когда отец вернулся полчаса спустя, Оливер протянул ему договоры:

– Это невыгодно.

– Ты просмотрел все?

– Два раза.

– Вот и я говорил: самая выгодная на сегодняшний день – мисс Изабеллтон-младшая.

– Она уже пришла?

– И даже спрашивала о тебе. Держись веселее, Оливер, ты на вкусный ужин, а не на казнь отправляешься.

– А есть вариант казни?

– Марш в обеденную залу! – побагровел отец, и Оливер, вздохнув, направился в указанную сторону, тренируя мышцы лица для любезной улыбки.

* * *

– Ничего не понимаю, – произнесла я, наверное, уже в сотый раз. – Все правильно!

– Возможно, дело в коже миссис Дэвис? – спросил Ханс.

– Раньше такого не случалось. Я стараюсь делать универсальные средства, и другие ей подходили…

– Раньше подходили, теперь не подошли, – пожал плечом он. – Все, готово!

Я отошла на несколько шагов, осматривая вывеску, которую он подновил:

– Спасибо, ты очень меня выручил!

– Не стоит благодарности, – ответил Ханс, спускаясь по стремянке.

Я придержала ее и приняла ведерко с краской.

– Теперь будет как новенькая, – докончил он, спрыгивая на землю.

Я улыбнулась:

– Постой, у тебя на щеке краска. Идем внутрь, я сотру.

Ханс с готовностью проследовал за мной.

– Сядь вон на тот стул за стойкой, я сейчас.

Вернувшись со средствами от краски, я увидела, что Ханс осматривается по сторонам.

– У тебя хорошая лавка, Никки. И ты достойно ее содержишь. Помню, как приходил сюда, когда был еще мальчиком, а твоя мама помогала в лавке бабушке.

– Спасибо, Ханс. – Я смочила платок и принялась аккуратно стирать краску с его щеки.

– Только надписи слишком мудреные, – издал он неловкий смешок.

– Это только так кажется, потому что ты не имеешь с ними дела. Мне вот тоже рыболовные дела кажутся мудреными: как выводить судно в море, как подсекать рыбу и прочее. А для тебя это элементарно.

– Ты очень смышленая, ты бы всему этому быстро научилась, как и делам в таверне, если б захотела.

– Мое место здесь, Ханс, – ответила я, протирая его бровь. – Каждому в этой жизни свое. Знаешь, я сегодня ела сливочный суп.

– Да? – слегка растерялся он.

– Да, и в нем было крабовое мясо, поэтому он был очень вкусный. А вот если бы там был зеленый горошек, получилось бы совсем не то. Вот я в море и в таверне была бы таким зеленым горошком.

– Ты совсем не такая, Никки, – ответил он тоном, от которого я невольно посмотрела на него. Лицо Ханса было совсем близко. – Ты лучше всех, кого я знаю!

Я убрала руку:

– Все, закончила.

Я хотела отодвинуться, но внезапно он подался вперед и коснулся моих губ своими. А потом так же быстро откинулся обратно, словно и сам удивился тому, что сделал.

– Ты… не обиделась?

– Нет, Ханс. Но извини, тебе пора.

– Да, мне пора, – повторил он, слезая со стула. – Так завтра увидимся в «Старой Эльзе»?

– Да, до завтра, Ханс.

Когда он ушел, я растерянно опустилась на кушетку.