Глава 10

На следующее утро я проснулась в отличном расположении духа. Конечно, я немного волновалась, но вместе с тем в сердце поселилась уверенность, что все будет хорошо. Меня даже не заботили листовки об открытии «Шарлоттса», которые я видела по дороге в руках прохожих и которые ветер гонял по тротуару.

Я думала о предстоящем дне. Теперь интрига будет раскрыта: в оформление витрины я вложила все свое мастерство – поставила в центр котел, а рядом – помешивающую в нем зелье девушку в ведьминском одеянии по последней моде и в остроконечной шляпе. Когда кто-то будет проходить мимо витрины, она станет произносить благожелательные напутствия. Нарядить ее мне помогла Софи, так что получилась еще и реклама заведения ее мадам.

Из котла должны были подниматься разноцветные испарения и пузырьки с приятным ароматом. Думаю, детишки тоже будут от этой задумки в восторге, потому что пузырьки благодаря особому средству в составе будут держаться дольше обычных и разлетаться по улице, привлекая посетителей. Вокруг я развесила украшения из смеси сахара и миндаля в виде мерцающих колбочек, различных зелий, конфет и блесток.

До лавки оставался один квартал, и я предвкушала, что увижу возле витрины толпу.

Я действительно увидела толпу, вот только выражения лиц я ожидала другие. Никакого восторга и предвкушения. Когда я приблизилась, ко мне бросилась одна из женщин.

– Мисс Николетта, что за ужас-то! – затараторила она.

– Что такое? – спросила я, уже ощущая, как леденею.

– Вот, – указала она на витрину, и земля ушла у меня из-под ног.

Кто-то ночью вломился в лавку и изуродовал всю витрину: котел был перевернут, и из него беспрестанно вытекала неприятно пахнущая темная масса. Платье ведьмы превратилось в лохмотья, ее лицо было размалевано, а вместо благожелательных напутствий она выкрикивала людям гадости. Рядом валялись какие-то обрывки и обломки деталей.

Но самое ужасное поджидало внутри. Вместо аккуратной пирамиды, в которую я составила флаконы с зельями, там блестела огромная груда битого стекла. Смешавшись, зелья дали разные эффекты и прожгли дыру в полу. В лавке было грязно и натоптано, несколько цветков опрокинуты, так что земля просыпалась из горшков. Я почувствовала, что воздуха не хватает, а лавка кружится перед глазами. За мной на пороге застыло еще с десяток человек. Все они непонимающе озирались.

– Что здесь произошло? – спросил кто-то.

– Фу, здесь так пахнет! – поморщился какой-то малыш. – Мама, давай уйдем!

– Мисс Николетта, что это значит? – тронула меня за руку пожилая леди, одна из постоянных посетительниц.

– И этого мы ждали так долго…

Разум наконец вернулся ко мне. Я развернулась и, выставив руки, принялась подгоняющими движениями выпроваживать всех из лавки.

– Извините, лавка закрыта!

– Но как же? Уже ведь пора открывать.

– А котел – так и было задумано?

– А как же ваши новые зелья?

– И ради такой витрины было столько интриги, – зашептал кто-то. – Бумагу не снимали столько дней!

– Пожалуйста, будьте добры, выходите, представление новых зелий будет чуть позже!

Когда наконец последний человек покинул лавку, я захлопнула дверь и бросилась к остаткам зелий. Раня руки, попыталась спасти уцелевшие, пока не поняла, что таких тут нет: на склянки словно наступил огромный башмак. Вспомнив про витрину, я метнулась к ней и попыталась опустить железную штору, но механизм заело, и это удалось лишь наполовину. До меня доносились обрывки разговоров.

– Вы не поверите, что случилось…

– Мы столько ждали…

– Все очень странно!

– У нее было грязно, и все похоже на какую-то насмешку.

Достав метлу, я принялась сгребать осколки. Испарения смешавшихся зелий достигли книжного раздела, и часть томов покрылись плесенью и пятнами. Несколько растений побелели и начали чахнуть. Помимо этого полиняли занавески, и в лавке стоял резкий неприятный запах, хотя все же не такой неприятный, как от котла на витрине. Галдеж за окном все не смолкал, поэтому вскоре я вышла и объявила, что обновление ассортимента и витрины откладывается.

После этого толпа, пошумев еще немного, стала расходиться. Я же принялась за устранение ущерба. Через какое-то время дверь распахнулась и в лавку ворвалась Софи.

– Николетта! Я слышала странные разговоры, и…

При виде погрома ее лицо вытянулось:

– Благословение трех королей! Что здесь произошло?!

– Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы я представила сегодня новые зелья. А может, ему не понравилась витрина, и он так выразил свой протест, – ответила я, не прекращая подметать.

Она приблизилась и сжала мне руку:

– Мне так жаль!

– Ничего, я ведь все равно провожу уборку каждый день.

Внезапно, не выдержав, я все-таки всхлипнула. Но быстро утерла слезы.

– Тот, кто это сделал, должен заплатить за содеянное! – запальчиво воскликнула Софи.

– Позже. А сейчас мне нужно привести лавку в божеский вид – я обещала посетителям новые зелья и нечто необыкновенное, и я это сделаю!

– Но как? – обернулась она к ящикам, куда я ссыпала осколки.

– К счастью, в зале было выставлено не все. У меня есть запасная партия в кладовой.

На этой мысли, испугавшись, что злоумышленники добрались и туда, я метнулась к двери, но, к счастью, в кладовой все было цело.

– То есть у твоей сотни зелий есть запасная партия?

– Не у всей, но почти половина.

– Я помогу тебе.

– Не нужно, Софи, ты ведь сейчас тоже должна работать.

– Я помогу! – упрямо заявила она и побежала отпрашиваться у мадам.

Вскоре Софи вернулась и тоже взялась за метлу. Потом мы вместе принесли тряпки, которые я смочила в особом составе, и принялись оттирать пятна.

– Только с этим не знаю, что делать, – указала я на прожженную дыру в полу. – Наверное, придется постелить доску и прикрыть сверху ковром. А потом вызвать мастера, чтобы он починил.

Так мы и сделали: сперва я устранила резкий запах, который исходил от этого места, посыпав его специальным порошком, а потом Софи помогла мне постелить сверху ковер.

– Витрина! – спохватилась я и метнулась к ней.

Жителям улицы ведь до сих пор приходилось вдыхать вонь, струившуюся из котла, и смотреть на размалеванную девушку, выкрикивающую оскорбления. Софи помогла мне снять ее и поместить в мешок. Потом я кинула в котел нейтрализующую бомбочку, которая, взорвавшись, мигом убрала неприятный запах. Ну, а дальше пришлось взяться за щетку, чтобы оттереть витрину.

– Кто же мог это сделать? – сокрушалась Софи. – Констебль обязательно найдет виновного, Никки!

– Мне больше всего жаль наряд ведьмы, – кивнула я на мешок, – ты так над ним потрудилась.

Внезапно руки Софи затряслись, а подбородок задрожал.

– Что такое? – растерялась я, откладывая щетку.

– Это все моя вина!

– Что ты такое говоришь? Это вина того, кто проник сюда и устроил все это!

– Нет, моя, – упрямо мотнула головой подруга, и из ее глаз сорвалось несколько крупных капель.

– Софи, перестань, о чем ты вообще говоришь? – приблизившись, я приобняла ее за плечи.

– Я тебе не говорила, но какое-то время назад я была у леди Рокуэд.

– Леди Рокуэд? – удивилась я. – Зачем тебе было к ней ходить?

– Моя хозяйка, мадам Грант, сказала, что она заказала несколько новых платьев, в том числе ко дню рождения его высочества и коронации, и отправила меня к ней, как лучшую сотрудницу, снимать мерки. Я не хотела говорить тебе, потому что боялась, что ты расстроишься, ведь вы соперничаете. Но и отказаться не могла, потому что… Теаполь, понимаешь?

– Понимаю и ни в чем тебя не виню. Но почему ты считаешь, что причастна к этому? – обвела рукой лавку я.

– Наверное, леди Рокуэд как-то умеет проникать в сознание людей, – икала от плача Софи. – Вдруг в ее комнате было какое-то особое испарение, и она прочла мои мысли, а в них – и все твои планы, ведь я знала про них?

– Успокойся, – улыбнулась я. – Такого зелья нет, а если бы и было, оно было бы запрещено.

– Но…

– Для того, чтобы узнать мои планы, не нужно подобных зелий. Достаточно хитрости и умения слушать, что говорят другие. Я ведь не скрывала, что собираюсь представить новые снадобья, и не скрывала, что готовлю витрину. Точно так же было известно, что обе мы претендуем на заказ от фрейлин.

– То есть… думаешь, она просто сама это сделала? – подняла голову Софи.

– Да, думаю, да. Вернее, ее помощники.

Я действительно не сомневалась в том, кто стоит за погромом. В конце концов, кому это было больше всех на руку?

– Хорошо, – выдохнула Софи, – потому что тогда оказалось бы, что она и лорду Оливеру заморочила голову.

– Лорду Оливеру? – удивилась я. – А он-то здесь при чем?

– Ой, – Софи прижала руку ко рту.

– Софи, скажи, что ты имела в виду, – настойчиво повторила я.

Она отвела глаза:

– В тот день, когда я приходила к леди Рокуэд снимать мерки, я увидела у нее лорда Оливера. Он как раз уходил.

Мое изумление трудно было описать.

– Но что он мог у нее де… – начала было я и замерла, потрясенная.

О нет, неужели это то, о чем я думаю?

– Вот я и решила, что она могла заморочить головы нам обоим, – произнесла Софи.

– О нет, Софи, думаю, лорд Оливер прекрасно понимал, что делает, – выдавила я.

Она удивленно на меня посмотрела:

– Что ты имеешь в виду?

– Я не совсем все тебе рассказала: лорд Оливер отнюдь не с радостью встретил работу в моей лавке.

Софи от удивления приоткрыла рот, а потом тряхнула головой:

– Нет, Николетта, ты ошибаешься: он здесь ни при чем. Понимаешь, он влюблен в тебя!

– Влюблен? – посмотрела на нее я.

– Да, еще в самом начале мы с ним говорили, и я это поняла.

– О чем и когда вы говорили?

– Помнишь тот день, когда Ханс пригласил тебя покататься на лодке?

– Да…

– Так вот, я случайно столкнулась с лордом Оливером – он забыл запонки, – и как-то так получилось, что он пригласил меня попить кофе, и мы говорили о тебе и о том заказе фрейлин, который ты так ждала. Он еще спросил, что тебя так расстроило…

Теперь все встало на свои места. Значит, его светлость, которого так оскорбляла работа в моей лавке, на второй день внезапно превратился в ее образцового сотрудника, после чего выманил у простодушной Софи информацию про заказ от фрейлин, побывал у леди Рокуэд, и – вот ведь совпадение – она внезапно стала второй претенденткой на королевский заказ, а потом…

Внезапно мне стало плохо. Так плохо, что пришлось схватиться за перила лестницы, чтобы сдержать дурноту.

– Что с тобой? – забеспокоилась Софи. – Может быть, принести воды?

Так вот к чему был вчерашний театр: лорд Оливер отвлекал меня, пока подручные леди Рокуэд громили мой магазин!

Меня затрясло. А я… я принимала все за чистую монету!

– Ты точно в порядке? – забеспокоилась Софи. – Ты вся бледная!

– Я… в порядке, Софи, – выдавила я, выпрямляясь. – И сейчас нужно закончить уборку. Что до его светлости, прошу, не упоминай больше никогда при мне его имя.

– Но…

– Софи. Пожалуйста.

К полудню мы более-менее прибрались, хотя лавка, конечно, выглядела далеко не так, как должна была выглядеть. Но это все, что можно было сделать в такие короткие сроки.

Проходя мимо выставленных – уже не пирамидой, а несколькими жидкими рядами – новых зелий, я скользнула взглядом по этикеткам, и внутри разлилась горечь. Но переклеивать их времени не было. Да и запасного варианта у меня не имелось – придется представить посетителям их так.

– Как все выглядит? – спросила я у Софи.

– Еще лучше прежнего, – попыталась подбодрить меня она.

– Ничего, я еще наверстаю, – попробовала улыбнуться я в ответ.

После этого она убежала обратно на работу, а я приготовилась открывать лавку. Первый клиент пришел только через час. Поглядев по сторонам, он в итоге смущенно удалился без покупки. Потом была еще стайка – те, которых я видела перед лавкой еще утром. Они поспешно ввалились, видимо, услышав, что магазин снова открыт, и начали осматриваться. В итоге каждый взял по пузырьку самого дешевого зелья. Я услышала, как, едва выйдя за порог, они начали делиться с окружающими увиденным. Похоже, людей больше интересовало то, что произошло в моей лавке, чем товары, потому что и следующие посетители тоже прежде всего оглядывались и ждали от меня каких-то пояснений. Лишь сестры Оруэлл наконец заинтересовались новыми зельями. Немного погодя пришла и миссис Дэвис, у которой был неудачный опыт со средством от черных точек. Вернее, оно ей не помогло. На сей раз она взяла одно из новых средств и решила опробовать несколько из старой коллекции. Выбор пал на зелье для удлинения ресниц.

Я капнула на щеточку и протянула ей. Надеюсь, после этого разговоры в городе свернут в благоприятное для меня русло: средство для удлинения ресниц было одним из первых появившихся в лавке и самым проверенным.

– Ой, жжется! – внезапно вскрикнула миссис Дэвис, вырвав меня из размышлений.

– Подождите, нужно промыть.

Охая, она позволила подвести себя к умывальному тазу, и я поспешно плеснула воды ей в пригоршню.

– Может, у вас аллергия? – спросила я, протягивая вату, смоченную в успокаивающем зелье.

– Ай-ай, – приговаривала миссис Дэвис, прижимая пальцы к глазу.

Когда она их убрала, я отшатнулась – ресницы окрасились в ядовито-сиреневый цвет, а веки воспалились.

– О, милосердие трех королей! Простите, миссис Дэвис, сейчас мы все исправим!

– Что случилось? – спросила она гнусавым из-за заложенного носа голосом, увидела себя в зеркале и снова вскрикнула.

– Нет-нет, не волнуйтесь, это лишь странный побочный эффект. Вот, приложите это! И еще раз примите мои извинения: все товары вам сегодня будут бесплатны.

– Мне не нужны ваши товары! – решительно заявила она. – Говорят, у миссис Боунс от ваших румян началась сыпь – и это вы называете «накопительным эффектом»? Я слышала еще несколько таких же неприятных историй. Похоже, я больше не ваш клиент, мисс Николетта, хотя сюда ходили еще моя бабушка и прабабушка!

Она решительным шагом покинула мою лавку. Следующими были еще две постоянные клиентки. И на этот раз от средства для улучшения кожи они мгновенно покрылись прыщами.

– Простите-простите, не понимаю, что происходит, – твердила я, прикладывая к воспаленным местам успокаивающие зелья.

После того как крем для рук сделал руки очередной клиентки невероятно сухими, я закрыла лавку. Это было слишком для меня. Зайдя за стойку, я опустила голову на руки, не зная, как быть дальше. Мало того что лавка была разгромлена, зелья тоже оказались испорчены! И я больше не чувствовала в себе сил исправлять ситуацию.

– Простите, я сегодня опоздал, но прямо сейчас готов ввязаться в бой! – ворвался в лавку лорд Оливер, на ходу надевая сюртук.

Я подняла на него глаза.

– Что такое? – удивился он, проходя вперед и поправляя воротник. – Да, знаю, это невероятно поздно, но у меня было срочное дело, и я пойму, если вы засчитаете мне лишь полдня. Кстати, что с витриной? Вы же говорили, что закончили ее.

– Пожалуйста, покиньте мою лавку.

– Что? – нахмурился он и уже тише добавил, приблизившись ко мне: – Что такое, Никки? Я не понимаю…

– И уберите от меня руки, – вывернулась я, отступая.

Он замер.

– Я… не понимаю, – повторил он.

– Это я не понимаю, зачем вам было ходить к леди Рокуэд.

Его лицо застыло, но выражение сказало мне все яснее слов.

– Значит, это правда.

– Да, я действительно был у нее, – спокойно ответил он.

– Мне уже сказала Софи.

– Ах, Софи, – он потер лоб, – да, я встретил ее там. Послушайте, Николетта, вы и сами должны понимать, что мне не доставило радости объявление отца о повинности в лавке…

– И поэтому вы решили вступить в сговор с леди Рокуэд, чтобы уничтожить дело моей жизни?

– Сговор? Нет, постойте, вначале я действительно…

– Заказ фрейлин – это ведь ваших рук дело? Вы узнали от Софи, что я его жду, а потом внезапно леди Рокуэд выставила свою кандидатуру, хотя ранее у нее и мысли такой не было.

– Да, сознаюсь, тогда я еще был зол на свое заточение и не знал вас толком, и…

– Заточение?

– Послушайте, Никки, – он сделал шаг ко мне, и я снова отступила. Лорд Оливер поднял руки: – Хорошо, просто выслушайте меня. Так вот, я действительно при первой встрече намекнул леди Рокуэд на заказ от фрейлин, и я действительно рассматривал возможность… воспрепятствовать вам в вашем деле. Потому что те дела, что ждали меня…

– Неизмеримо важнее моих.

– Да, – остановил меня он. – Именно так я и думал. И не принимал в расчет ваш труд. Сознаюсь в этом. Потом же, когда мы поссорились – помните, мне пришлось на несколько дней отлучиться…

– Вы решили довести сговор до конца.

– Нет, – он нахмурился. – Она действительно предложила мне план, который я решительно отверг. К тому моменту я уже понял, как много для вас значит эта лавка, и узнал вас лучше как человека. Должно быть, по мне этого не скажешь, но я умею видеть и ценить хорошие качества в людях.

– Вы, как всегда, вы! О, сиятельная проницательная светлость!

– Да послушайте же меня! – схватил он меня за локти, но я снова высвободилась. – Я лишь хочу сказать, что не желал вам зла!

– Значит, это не ваших рук дело? – показала я ему пузырек. – То средство от черных точек, которое не сработало. До меня только теперь дошло. Это ведь невозможно! Зато дало вам прекрасный шанс улизнуть пораньше и не подкрашивать вывеску. И еще непроверенные румяна для миссис Боунс – говорят, у нее началась от них сыпь.

Лорд Оливер остановился и вздохнул:

– Я лишь подкорректировал уровень разбавителя.

Последнее слово повисло между нами.

– Всего несколько раз, считая, что вам это не повредит, зато отвлечет от меня, позволив мне заниматься своими делами, раз уж тактика первого дня не сработала. Но я этим не горжусь. И теперь, если бы вы…

– …снова пошла с вами в театр, чтобы вы могли испортить и оставшиеся зелья? – обвела я рукой лавку. – Не волнуйтесь, здесь не осталось нормальных: тот, кто проник в лавку, об этом позаботился.

– Нет, я пригласил вас в театр, потому что…

– Вы что, не понимаете, что это неважно?! Больше никто никогда не купит у меня ни единого пузырька!

Внезапно он сделал движение ко мне, наклонился к лицу и тут же отшатнулся от хлесткой пощечины.

– Уходите, – велела я, пятясь, и схватила со стойки контракт. – Вы свободны, как и хотели! – крикнула я, разрывая бумагу, и кинула в него две половинки, искрящиеся поломанными силовыми линиями.

А потом развернулась и выбежала в заднюю комнату.

* * *

К вечеру только и разговоров было, что о вредоносных зельях из моей лавки. Поползли слухи и о других средствах, которые вызвали у посетителей непредвиденные реакции. Не знаю, сколько из этого было правдой, а сколько выдумкой на фоне всеобщего волнения. А может, распространяемой специально ложью. Как бы то ни было, лавку пришлось закрыть на неопределенный срок.

– Что ты делаешь?

Я обернулась к тому, кто приблизился ко мне, и снова повернулась к вывеске, поправляя ее:

– Закрываю лавку, Ханс.

– Нет, Никки, не делай этого. Я уже слышал от Софи о том, что случилось. Мы что-нибудь придумаем.

– Нет, – я покачала головой. – Все, чего я хочу, это побыть сейчас одной.

Я зашла в лавку, и Ханс последовал за мной:

– Но ты же не можешь так просто все оставить.

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Надо выяснить, кто все это сделал!

– Я выяснила, и теперь остальное уже неважно.

Еще какое-то время он пытался уговорить меня поменять решение, но, поняв, что я тверда, оставил попытки. Вместо этого помог поменять доски пола, настелив вместо выжженных новые.

– Спасибо, Ханс, – обняла я его на прощание.

– Надеюсь, завтра ты проснешься в другом настроении и с другим решением.

Я покачала головой и чмокнула его в щеку.

Я была на полпути домой, когда ноги вдруг сами свернули и направились в другую сторону. И чем ближе я подходила, тем больше веселых и счастливых лиц видела. Вскоре стала слышна и льющаяся откуда-то музыка.

Когда я свернула за угол, магазин леди Рокуэд предстал во всем своем великолепии. В витринах искрились фейерверки и булькали в колбах зелья, что-то куда-то переливалось в красивых мерцающих испарениях, вырезанные из фанеры счастливые покупатели улыбались и махали руками. Время от времени взрывались маленькие ракетницы в бело-розовую полоску, установленные по бокам от входа, и оттуда, к радости визжащих детей, градом вылетали конфеты. Девушка, наряженная в затейливый костюм, раздавала всем желающим печенья, поднимающие настроение.

Сжав кулаки, я переступила порог. Это было настоящее королевство веселья. Кажется, пришедшие сюда люди забыли все свои тревоги. Они оживленно переговаривались, сверкая глазами, что-то выбирали, что-то обсуждали, вертели зелья и то и дело угощались с подносов обходящих их девушек какими-то сладостями вроде тех, что предлагали снаружи.

Я шла вдоль полок, понимая, что внутренность моей лавки не может соперничать с этим великолепием. Повсюду была лепнина, позолота, нигде не было ни пылинки, сновали любезные прислужники, и все дышало богатством и праздником жизни.

– Ой, мисс Николетта! – Я остановилась, наткнувшись на женщину, толкавшую перед собой коляску.

– Здравствуйте, миссис Боунс, и тебе привет, Робби.

– Не подумайте, мы здесь не в качестве покупателей, – спрятала за спину склянки она, – просто пришли разведать обстановку.

Если у нее и была сыпь, то уже прошла. Ее спутницы, также прежде заходившие ко мне в лавку и расхваливавшие товар, закивали.

– Ну, вы ведь и сами понимаете после всего случившегося… – извиняющимся тоном закончила она и поскорее распрощалась.

Я встретила еще немало знакомых лиц, многие из которых ранее уверяли меня в своей преданности лавке «Волшебные зелья» и утверждали, что ноги их не будет в «Шарлоттсе». И я их ни в чем не винила: против такого искушения действительно трудно было устоять. На втором этаже царил такой же ажиотаж.

Я шла вдоль рядов, как вдруг протянувшиеся дугой яркие буквы заставили меня остановиться. В передней части зала было устроено что-то похожее на зачарованный сладкий домик колдуньи из известной сказки: крыша была выполнена из белой глазури, имитировавшей снег, окна были сделаны из цельных пластин леденцов, а стены – из шоколадного печенья. И судя по доносившимся из него взрывам смеха, внутри тоже было здорово.

А та самая привлекшая мое внимание табличка перед домиком гласила: «Детский уголок». Рядом толпились мамочки, поджидая своих чад.

– Какая прелестная идея – устроить детский уголок! – прощебетала одна другой.

– Да, и совершенно новаторская!

– Говорят, леди Рокуэд она пришла во сне.

– И еще она хочет открыть воскресную школу зелий для детей. Они смогут смешивать простейшие и учиться этому делу с малолетства. Она уже заказала партию книг для обучения в лучшем магазине.

– И вот те прелестные пузыри, мой Томми от них в восторге! Они так долго не лопаются.

Мимо пробежал малыш, хохоча и хлопая ладошками в попытке поймать ускользающий от него цветной шарик. Другие малыши точно так же гонялись за своими.

Этого вынести я уже не смогла и бросилась к лестнице.

– Уже уходите? – раздался знакомый голос, когда я уже была внизу.

Я повернулась. Рядом со мной стояла леди Рокуэд собственной персоной. На ней было темно-сиреневое шелковое платье – не менее шикарное, чем то, что я видела на ней во дворце. За спиной маячила какая-то незнакомая девушка в круглых очках – наверное, продавщица или помощница.

– Да.

– И не останетесь на официальное открытие? Программа вот-вот начнется и, уверяю вас, будет грандиозной.

– Не сомневаюсь: все ваши задумки основательны и грандиозны, леди Рокуэд. Включая задумки по уничтожению конкурентов.

Она склонила голову:

– У меня нет и не может быть конкурентов. Есть лишь опыт, мисс Николетта, и я не желаю, чтобы мы стали врагами.

– Теперь уже поздно.

– Видите ли, талант к зельеварению – это хорошо, но умение грамотно подать товар гораздо важнее. И это то, чего вам, увы, недоставало. Наверное, поэтому ваша лавка и потерпела крах.

– Моя лавка потерпела крах, потому что нечестный человек разгромил ее ночью и испортил все мои труды.

– Что ж, такое случается, приношу мои соболезнования. Но вы должны понять, что все равно не смогли бы соперничать со мной. Поэтому я предлагаю вам сделку.

Я смотрела на нее, не произнося ни слова.

– Работайте у меня. Если хотите, я даже выделю вам специальный уголок, где оборудую все, как в вашей лавке. Вы почти не заметите разницы.

– Благодарю, леди Рокуэд, но лучше я до конца жизни буду продавать на углу зелья от несварения, чем работать у вас.

Я хотела было отвернуться, чтобы уйти, но меня остановил кудахтающий смех – она смеялась не раскрывая рта.

– Что ж, может, это и разумно. Учитывая, что ваша репутация теперь испорчена. А я тщательно слежу за всем, что говорят и пишут о моем магазине. К слову, мне тоже пора удалиться, чтобы перечитать это. – Она взмахнула конвертом.

Я узнала королевскую печать.

– Это из дворца, – подтвердила она. – Король назначает меня главным поставщиком зелий на весь будущий год и прилагает заказ от статс-дамы для фрейлин. Так что моим девочкам будет чем заняться в ближайшее время.

Ничего не ответив, я опрометью бросилась на улицу.

* * *

– И она даже не стала тебя слушать? – Карие глаза Марго сочувственно смотрели на Оливера, и от этого было еще хуже.

– Нет, – он отшвырнул шейный платок.

– Знаешь, дорогой, я ее понимаю. Ты причинил ей много неприятностей.

– Сделанного уже не воротишь.

– Да, но мне мисс Николетта показалась разумной девушкой, и я верю, что все еще можно исправить.

– Когда это она тебе такой показалась? – обернулся Оливер. – Вы ведь незнакомы.

– Вообще-то знакомы. Я устала ждать, пока ты нас представишь друг другу, и сама как-то на днях пришла в лавку.

– Ясно.

– Не огорчайся, – присев на подлокотник его кресла, Марго сжала плечо брата. – Да, ты ошибся, да, случилось все это. Но нет ничего непоправимого. А теперь постарайся не думать об этом: ты должен готовиться к предстоящему мероприятию.

– Ты права, – кивнул Оливер. – И решение, как все исправить, придет само.

Дверь открылась, и к ним присоединился Барт. Он хотел что-то сказать, но осекся:

– С чего такие лица? Что-то стряслось?

Марго вкратце пояснила ему, как обстояло дело.

– И что, ты ведь вроде бы хотел избавиться от нее?

Марго посмотрела на него с возмущением, а Оливер – с раздражением.

– Иногда, Бартоломео, ты мелешь какую-то чепуху! – заметила Марго. Тот только плечами пожал. – Тебя, кстати, спрашивала мисс Изабеллтон. Совсем забыла передать.

– Передай ей, что я сейчас не в настроении и не смогу с ней увидеться, – бросил Оливер.

– Я вообще-то не тебя имела в виду, а Барта.

Тот поперхнулся виноградиной.

– Зачем ей Барт? – удивился Оливер.

– У нас с ней… дела, – пробормотал Барт, откашлявшись, и поспешно удалился.

Когда ушла и Марго, Оливер достал из кармана пузырек со снадобьем – это было одно из тех новых, что Никки представила сегодня посетителям. Повернув флакончик, Оливер почувствовал, как сжимается что-то внутри: на аккуратно приклеенной этикетке были указаны два изготовителя – он и она. И так было на всех новых зельях. Никки сдержала свое слово. Он решительно стиснул пузырек: да, он все исправит. А теперь, Марго права, пора за дела!