Глава 11

Можно было не сомневаться в одном: открытие «Шарлоттса» действительно превзошло все самые смелые ожидания горожан. Повсюду только и разговоров было, что об этом феерическом событии. Нельзя было и шагу ступить, чтобы не услышать обсуждений. А еще сплетен о крахе моей лавки.

Я не открывала ее и не общалась даже с Софи, отговариваясь тем, что приболела. Так прошла еще неделя. За это время я успела завершить дела и привести почти все документы в порядок.

Я как раз просматривала последние, когда дверь распахнулась.

– Ты не можешь меня выставить! – заявила Софи. – И больше не говори, что болеешь.

– Я и не собираюсь, проходи, пожалуйста.

Она явно приготовилась отражать мои возражения, поэтому осеклась.

– Ну как ты? – неуверенно спросила подруга, приближаясь.

– Нормально, – ответила я, ставя тетрадь на полку.

– Вот видишь! – обрадовалась она. – Я же говорила: пройдет совсем немного времени, и все уляжется-забудется.

– Да.

– А что это ты делаешь? – спросила она, глядя в тетрадь, в которой я водила пальцем.

– Проверяю бухгалтерскую книгу.

– Но… зачем?

– Потому что к приходу мистера Джеймса все должно быть в идеальном порядке.

– А кто такой мистер Джеймс?

– Он покупает лавку.

– Он… что?

Софи оторопело застыла на месте, а я обошла ее, чтобы поставить бухгалтерскую книгу рядом с предыдущей.

– Ты не можешь, – перехватила мою руку Софи, так что книга упала на пол.

Я пожала плечами и наклонилась, чтобы поднять ее.

– У меня нет другого выхода, Софи. Никто не купит у меня ни единого снадобья после того, что произошло. Да ты и сама все слышала.

– Да, я слышала, что у миссис Боунс проявилась крохотная сыпь и было что-то еще по мелочи, но мы сумеем все это исправить. Ты не можешь отказаться от дела жизни из-за этого!

Я спокойно принялась укладывать бумаги стопочкой.

– Не только из-за этого, Софи. Я устала: устала ждать, что мне устроят какую-то каверзу или что во дворце усомнятся в моих способностях. Может быть, это к лучшему. Я уеду и начну в новом месте все заново. А может, вообще займусь чем-то совершенно другим…

– Другим?! – Она прижала стопку, которую я перевязывала крест-накрест ленточкой.

– Послушай, Софи, – я вздохнула и взяла ее за руки, – знаю, что мы знакомы всю жизнь, и я тоже хотела совсем другого. Но получилось так, как получилось…

– Ты сдаешься.

– Я не сдаюсь. Просто хочу быть подальше от всего этого… шарлоттского.

– И Ханс будет очень расстроен.

– Понимаю, я тоже буду безумно скучать. Но может быть, где-нибудь через год я вернусь, и мы все вместе встретимся и не будем даже вспоминать эту историю.

– Не будем вспоминать лавку твоей матери, бабушки и так далее?

Я опустила плечи и вернулась к стойке:

– Прости, Софи.

Тут звякнул колокольчик, и в лавку вошел мужчина в котелке.

– Добрый день, мисс Майлз и мисс… простите, кто из вас кто?

– Здравствуйте, вы, должно быть, мистер Джеймс? – начала я, выходя из-за стойки, но меня обогнал цветной вихрь.

– Так вы и есть мистер Джеймс?! – спросила, запыхавшись, Софи. – Вы не должны покупать эту лавку!

– Почему же? – удивленно приподнял брови он.

– Потому что эта девушка, – ткнула она в меня, – очень любит свое дело. Сейчас она расстроена, но потом поймет, что лавка – главное дело ее жизни. И знаете что, горожане ее тоже очень любят, даже если сейчас забыли об этом, потому что нигде больше не найти более талантливой варщицы зелий, чем она!

– Вот как? Боюсь, у нас с мисс Майлз уговор и она уже приняла решение.

– Нет, вы не купите эту лавку! – решительно заявила Софи.

– И почему же, позвольте узнать?

– Потому что здесь… беспорядок, вот! – Обернувшись, она схватила с полки баночку, которую я не успела спрятать в коробку, и шваркнула ее об пол. Поднявшееся облако зубного порошка для отбеливания заставило всех нас закашляться.

– А еще здесь документация не в порядке, – продолжила Софи, схватив ворох бумаг и подкидывая их.

Мистер Джеймс принялся отмахиваться от падающих листов.

– Софи, прекрати! – ахнула я.

– И еще…

– Я уже понял, – вскинул ладони он, когда она подхватила пузырек чернил, намереваясь опрокинуть его на стойку, – перестаньте громить лавку этой леди. И договоритесь, пожалуйста. Я вернусь не раньше, чем это произойдет.

– Постойте, мистер Джеймс, – последовала я было за ним.

– Сперва уладьте ваш спор, – кивнул он на Софи и, тронув поля шляпы, откланялся.

– Софи, – покачала головой я, когда дверь за ним захлопнулась.

– Я помогу здесь все прибрать, – виновато улыбнулась она.

* * *

– Итак, этот?

Оливер взглянул на мундир, который Марго держала в руках, и поморщился.

– Тогда этот?

Он кинул подушку в очередной, белый с позументом, мундир и отвернулся к стене:

– Мне ничего этого вообще не нужно.

– Перестань. – Скрипнул диван, и Марго присела рядом. – Ты все драматизируешь. Все, что нужно, это просто поговорить с ней.

Оливер кивнул на стопку вернувшихся записок:

– Она передает слуге, что ее нет дома.

– Сама передает?

– Да.

– Может быть, послать его еще раз?

– Чтобы она снова угостила его печеньем, избавляющим от болей в спине, и сказала, что ее нет дома? Он будет только рад.

– Она избавила Хиларда от болей в спине? Я думала, они не лечатся.

– Все так думали.

Оливер снова отвернулся к стене.

– Ты мне сейчас Барта напоминаешь.

Оливер что-то невнятно промычал.

– Кстати, ты его не видел?

– Он гуляет с кем-то в саду. Я видел его шляпу и чей-то кружевной зонтик. Наверное, это та таинственная дама, которую он скрывает.

– Перестань, Оливер, встряхнись, ты знаешь, какое важное мероприятие на носу. А сейчас тебе нужно к отцу – он вызывал. Уладишь дела с ним, а потом поезжай к своей волшебнице и объяснись с ней еще раз.

– Еще раз объяснить, что я ей пакостил?

– Слегка. И стал после этого другим человеком.

– Николетте от этого не легче.

– Прекрати жалеть себя, – рассердилась Марго.

– Я жалею не себя, а ее.

– Тем хуже, потому что она не похожа на особу, которая долго предается унынию.

Оливер вздохнул:

– Ладно, схожу к отцу.

– Отлично, – расцвела Марго и поцеловала его в щеку. – Только не забудь причесаться. И рубашку поменять, – наморщилась она, – кажется, ты делал это в последний раз в тот день, когда виделся с ней.

– Так лучше? – осведомился Оливер, надев новую и выходя из-за ширмы.

– Да. В следующий раз можно и помыться, но сейчас и так сойдет, – заявила Марго, подталкивая его к выходу. – Вот увидишь, скоро ты снова будешь самим собой, даже лучше прежнего!

* * *

Отец сидел, сложив перед собой кончики пальцев.

– Итак, – произнес он, – я еще раз рассмотрел дело, о котором ты говорил. Похоже, ты был отчасти… прав. – Последнее слово отец произнес так, словно оно доставляло ему зубную боль.

Оливер молча ждал продолжения.

– Так что радуйся, вот новый договор с соседями. Тебе нужно его подписать.

– Мне? – удивился Оливер.

– Да, это ведь ты предложил важные поправки, – произнес отец, подталкивая к нему перо, – так что на нем должно стоять и твое имя.

– Я не могу, – сжав перо, Оливер отложил бумаги, – только облеченный официальной властью может это сделать. А у меня ее больше нет. Только вы можете поставить свою подпись.

– Глупости, – рассердился отец, а потом, откашлявшись, добавил: – Да, знаю, что в последнее время мы с тобой не находили общего языка. Признаться, для меня и сейчас неприемлемы некоторые твои взгляды, но это, – кивок на договор, – доказало, что ты кое-что смыслишь в делах. К тому же предложенная тобой форма для военных тоже оказалась очень удачной.

– Рад это слышать.

– Еще больше ты будешь рад, когда перестанешь упрямиться и поймешь, что я стараюсь все сделать для общего блага.

– Я это понимаю, отец.

– Тогда ты понимаешь, что должен взять это чертово перо и подписать эту чертову бумагу, чтобы начать делать то, что велит тебе долг!

Тут за дверью раздался шум, и в кабинет влетела мисс Изабеллтон. При виде серьезных выражений на их лицах она смешалась:

– О, простите, я не вовремя.

– Отнюдь, мисс Изабеллтон, мы как раз переходили к обсуждению вас и вашего дела.

– Очень-очень медленно переходили, – заметил Оливер, – так что почти сворачивали в сторону.

Отец метнул на него сердитый взгляд.

– О, замечательно, потому что я как раз тоже пришла из-за него, – залопотала та.

– Вы хотите перенести дату? Или поменять расцветку платьев у подружек невесты, как говорили в прошлый раз? – осведомился отец.

– Нет, вообще-то я хотела сказать о другом, – еще больше смешалась она.

– И о чем же?

Девушка закусила губу и внезапно выпалила, махнув сложенным веером:

– Вообще-то ни о чем! Я уже позабыла.

Оливер вздохнул. Кажется, та, кого ему прочат в невесты, еще более глупа, чем он думал. Когда она вышла, отец выразительно на него посмотрел:

– Ты должен принять решение, Оливер: женишься ты на ней или нет. И если нет…

– Я знаю, отец, нам предстоит неприятное объяснение с Изабеллтонами.

Отец вздохнул:

– Не только это. Ты понимаешь, что если не она, то еще кто-то из тех, кого я тебе показывал. Ты должен жениться в ближайшие дни. Ради твоего же блага.

– Я понимаю, отец, – серьезно ответил Оливер. – И очень скоро решение этой проблемы наступит.

– Хорошо, можешь идти. А этот договор, – кивок на документ, который они обсуждали, – ты все же подпишешь. Но, так уж и быть, когда будешь облечен официальной властью.

Оливер уже хотел было отвернуться, когда заметил на столе отца еще одну бумагу:

– А что это такое?

– Ах это, забудь, – отмахнулся тот. – Договор, по которому ты выполнял работы в лавке «Волшебные зелья», и он аннулирован.

– Аннулирован? Почему?

– Во-первых, потому что мисс Николетта сама разорвала документ. А во-вторых, ты, наверное, знаешь: дочь не смогла поддержать дело на уровне своих предков, и оно прогорело. Говорят, несколько человек серьезно отравились, в общем, покупателей в ближайшие годы у нее не предвидится. Мне жаль, что тебе пришлось проводить там время: мать нынешней владелицы была настоящей кудесницей в отличие от нее.

– Ты не прав, – резко произнес Оливер, и отец приподнял брови, – мисс Николетта справляется со своими обязанностями лучше всех, кого я знаю! Не зря же двор делал ей заказы предыдущие несколько лет.

– Должно быть, она спасалась благодаря запасам, оставшимся еще от матери и бабушек.

– Это не так: я лично видел, как она смешивает зелья. У нее настоящий талант, и она вкладывает всю душу в свое дело.

– Что ж, теперь ей придется вкладывать душу в какое-то другое дело. Забудь о мисс Николетте, ее репутация безвозвратно испорчена.

Выдохнув сквозь зубы, Оливер направился к выходу.

* * *

Снаружи он наткнулся на Барта.

– И как? – чуть заикаясь, осведомился младшенький.

– Отвратительно, – процедил Оливер.

– Ты настолько расстроен? – побледнел Барт.

– Я в ярости! Это просто низость!

– Ну, низостью я бы это не назвал, – забормотал Барт. – Ты ведь сам ее не хотел. Говорил о ней всякие гадости…

– Когда это?

– С самого начала.

– Не помню такого! И тогда я ее не знал!

– А теперь узнал? – помрачнел Барт.

– А теперь узнал и собираюсь все исправить.

– Не поздно ли?

Оливер удивленно на него посмотрел:

– Надеюсь, нет.

– А что говорит отец?

– Он против того, чтобы я был с ней.

Барт тихонько перевел дыхание:

– Так, может, и ты смиришься?

– Никогда! – заявил Оливер и, решительно отстранив его, двинулся дальше.