Глава 13

Спала я, судя по всему, куда дольше, чем рассчитывала. Открыв глаза, я обнаружила, что на мне все то же праздничное платье, а сама я лежу на кушетке, заботливо прикрытая пледом. Когда я шевельнулась, прозвенел колокольчик, и вскоре в комнату вошла ее высочество Маргарита.

– Вы очнулись!

– Да…

– Как себя чувствуете?

– Кажется, – я оперлась руками, садясь, – все в порядке.

– В ушах не шумит? В глазах не двоится? Какого цвета у меня волосы?

– Темно-каштановые. А должно шуметь и двоиться?

– Надеюсь, нет, – она присела на край кушетки. – Вы долго проспали.

– О, милость трех королей! – подскочила я, вспомнив, что случилось. – Его величество!

– С ним все в порядке, – успокоила она, – благодаря вам. Сейчас он отдыхает.

Я с облегчением перевела дух:

– Сколько я проспала?

– Праздник был вчера. А сейчас около трех часов пополудни следующего дня.

О нет, еще чуть-чуть, и я могу пропустить встречу с мистером Джеймсом!

– Мне нужно идти, – начала было вставать я.

– Куда? – удивилась она. – Вам надо полностью оправиться.

– Я уже вполне оправилась, ваше высочество.

Мы обе умолкли. Верно, она, как и я, вспомнила нашу предыдущую встречу.

– Извините, что не назвалась в прошлый раз настоящим именем. Сами понимаете, в таких случаях лучше сохранять инкогнито.

– Конечно, ваше высочество.

– Маргарита, – она протянула руку, и я слегка ее пожала.

– Николетта.

– Итак, Николетта, что вы намерены делать?

– Встретиться с мистером Джеймсом для передачи ключей.

– Нет, что вы намерены делать в отношении моего брата?

– Вашего брата? Ничего.

Она на меня посмотрела:

– Но он ведь все вам объяснил?

– Да, его высочество рассказал мне про проклятие трех королей, и я от всей души надеюсь, что он уже женат и опасность миновала.

Она испытующе на меня посмотрела:

– Вы бы этого хотели?

– Нет. Вернее, этого не хотела бы эгоистическая часть меня. А разумная как раз таки хотела бы.

– Должно быть, вы перепутали эти две части.

– Боюсь, что нет, ваше высочество. Мой разум ясен как никогда.

– А кто такой мистер Джеймс?

– Это новый хозяин лавки. Я продаю ее.

– Но зачем? – удивилась она.

– Как зачем? – удивилась я в ответ. – После всего случившегося, после всех слухов, что были, ко мне никто не придет. Моя репутация погублена.

– Дорогое дитя, после всего случившегося у вас отбоя от клиентов не будет. Вы спасли короля!

Я недоверчиво на нее посмотрела.

– А ложные слухи будут развеяны в газетах. Или вы хотите сказать, что этот мистер Джеймс справится с зельеварением лучше вас?

– О нет, я так не думаю: кажется, он собирался выпускать мыло ручной работы.

Она посмотрела на меня так, что я тотчас вспомнила все возражения, которые всплывали и у меня в голове и которые я постаралась загнать в самый дальний угол.

– Планы на то и планы, чтобы менять их в зависимости от обстоятельств, – заметила она. – А сейчас я должна вас оставить. Но напоследок позвольте мне вернуть вам это, – она порылась в кошеле, висевшем на поясе, и протянула мне знакомый пузырек. – Знаете, кажется, вам это сейчас нужнее.

Я покрутила в руках пузырек с зельем, облегчающим выбор между разумом и сердцем.

– Возможно, наступит момент, когда вам придется его выпить.

Она чуть поклонилась и направилась к выходу. Когда ее отделяло от двери всего несколько шагов, я ее окликнула:

– Ваше высочество!

Она обернулась.

– Так… так его высочество Оливер женился?

Она улыбнулась и покачала головой:

– Он сам вам расскажет.

Выйдя, она прикрыла дверь, а я откинулась на лежащую на кушетке подушку. Не успели ее шаги затихнуть, как дверь снова распахнулась и внутрь ворвался вихрь из бантиков и оборок.

– Ты очнулась! – воскликнула Софи, сгребая меня в объятия. – Как ты меня напугала! И как ты всех спасла! Видела бы ты их лица, когда король очнулся, слышала бы ты, что они говорили! – зачастила она.

– Я лишь рада, что успела сделать для его величества и других пострадавших что могла, – пропыхтела я, полузадушенная ее объятиями.

– Знала бы ты, что случилось дальше, – произнесла Софи, выхватывая сахарный кренделек из стоящей на столике вазочки и плюхаясь рядом на кушетку. Я подобрала ноги, чтобы ей было достаточно места. – Леди Рокуэд попыталась изобразить обморок, потом снова обвинила во всем эту бедняжку Натали, в общем, ее чуть не линчевали!

– Чуть не линчевали Натали? – ахнула я.

– Да нет же: леди Рокуэд! Оказалось, она не сама варила зелья – за нее это делала Натали. Но в последний раз, когда продумывали фонтан с напитками, леди Рокуэд настояла на том, чтобы напитков было как можно больше, хотя Натали ее от этого предостерегала. Леди Рокуэд хотела поразить всех, чтобы слава о ней разнеслась повсюду после этого дня.

– Она своего добилась, – заметила я.

– Да уж. Так вот, она заставила Натали скорректировать рецептуру, в итоге вышла ошибка и – бамс…

– Несколько человек чуть насмерть на отравились.

– Да, – кивнула Софи и сгрызла кренделек.

– Ну, теперь я могу вернуться к своим планам.

Она слегка растерянно на меня посмотрела:

– Разве ты не собираешься поговорить с его высочеством?

– Зачем? – пожала плечами я, убирая плед. – Его отец вне опасности, и это главное.

– Но как же… после всего случившегося, я думала, вы наконец примирились, и…

– Мы примирились, и теперь все так, как и должно быть: его высочество женится на принцессе в ближайшие два дня, если уже не женился, а я уеду, как и планировала.

– Но разве ты не понимаешь? Теперь к тебе толпой повалят клиенты! Разве ее высочество Маргарита тебе этого не сказала?

– Сказала. Но это лишь ее предположение после всего случившегося и на пике эмоций. А я приняла взвешенное решение.

Лицо Софи стало огорченным, и я вздохнула:

– Пойми, я хочу спокойно делать свое дело, а не пользоваться шумихой, хочу, чтобы люди приходили ко мне ради зелий, а не для того, чтобы взглянуть на ту, кто стала героиней происшествия во дворце. Когда все это уляжется… я посмотрю, что делать. Может быть, и вернусь.

– Ну вот, – Софи сгребла последний кренделек, отправила его в рот и снова сунула руку в вазочку, слепо тычась пальцами в сахарные крошки, – я думала, что это все меняет. После твоего обморока его высочество был сам не свой…

Я, начавшая было подниматься, села обратно:

– Сам не свой… Точно таким, ты сказала, он был после визита в дом леди Рокуэд.

Софи удивленно на меня посмотрела:

– Нет, я бы сказала, что тот случай и этот отличались, просто выражение одно и то же.

– Скажи, – я схватила ее за плечи, – как именно выглядел его высочество, когда ты его встретила в ее доме?

– Ну, на нем была светлая рубашка с кружевом на груди и…

– Да нет же: зрачки расширены? Бледность была? Как он двигался?

Софи задумалась:

– Кажется, глаза действительно показались мне слишком черными. Но бледен он не был – напротив, на щеках играл необычный румянец. И двигался… немного как во сне.

– Так и есть! Он и был как во сне.

Софи молча смотрела на меня, ожидая продолжения.

– Он был под действием морока, – пояснила я. – Я видела этот запрещенный компонент вчера в формуле фонтана леди Рокуэд. Вернее, Натали. И еще тогда удивилась, что она его использовала. Но вчера он был нужен, чтобы притупить восприятие гостей и убедить их в том, что напиток, который они пробуют, обладает именно теми вкусовыми качествами, какие они и загадали. А в тот день она использовала морок, чтобы выманить у его высочества информацию обо мне – в том числе про детский уголок. Это значит одно…

Я умолкла, и Софи, которая ждала продолжения, не вытерпела:

– Что?

– Что его высочество сказал правду: он не выдавал ей моих планов. Она его опоила.

Софи смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Это значит, его высочество мне не лгал, – тихо докончила я. – Он действительно не сговаривался с леди Рокуэд, и то посещение театра не было отвлекающим маневром.

– Какое посещение театра? – удивилась Софи.

– Уже неважно, – я со вздохом начала подниматься. – Мне пора на встречу с мистером Джеймсом.

Она тоже поднялась, робко на меня посмотрев:

– Значит, ты не передумаешь?

– Не передумаю.

– Жаль, – не знаю, к чему это относилось больше – ко мне или к опустевшей вазочке, на которую Софи бросила взгляд.

– Меня не нужно поддерживать, – улыбнулась я, когда она подхватила меня так, словно я была после тяжелой болезни. – Но все равно большое спасибо тебе, Софи.

Мы вышли из комнаты и никем не замеченные направились к выходу.

* * *

– Оливер! Нам нужно с тобой поговорить, – произнес Барт, приблизившись вместе с мисс Изабеллтон.

– Не сейчас, Барт, – раздраженно ответил Оливер, которого отделял от залы, где разместили Никки, всего один поворот. – Я хотел поговорить с мисс Николеттой.

– Нет, именно сейчас, – настоял младшенький. – Ты должен жениться! Мисс Изабеллтон хочет что-то тебе сказать.

Лицо принцессы было заплаканным, но решительным.

– Мисс Изабеллтон, если вы собираетесь настаивать на том, чтобы церемонию провели немедленно, то…

– Я за вас не выйду! – выпалила она, и Оливер удивленно умолк. – Я вас не люблю! Простите, но я не выйду за вас замуж, – заявила принцесса и внезапно разрыдалась, прижав к глазам платочек.

Барт приобнял ее за плечи, посмотрев на Оливера со смесью гордости и вины.

– Простите… – всхлипнула принцесса.

– Постойте, – начал Оливер, до которого стало доходить, – так вы… – он сделал руками соединяющий жест.

– Да, – спокойно заявил Барт, – мы с мисс Изабеллтон любим друг друга и хотим пожениться.

Оливер не знал, смеяться ему или требовать, чтобы они прекратили розыгрыш. Мисс Изабеллтон высморкалась.

– Понимаю, что ваше сердце разбито, Оливер, и я причиняю вам боль, но вы и сами виноваты: вас вечно не было на месте, всегда дела-дела, а девушкам необходимо внимание, – при этих словах она чуть пожала руку Барту, и тот нежно ей улыбнулся.

– Но когда это произошло? – спросил Оливер, который еще не оправился от изумления.

– Но ты же знал! – удивился Барт в ответ.

– С чего ты решил?

– Ну, помнишь, на днях, когда ты вышел из кабинета отца, ты сказал, что ты расстроен и в ярости и собираешься все исправить…

– Я говорил о мисс Николетте! – вскричал Оливер.

Барт растерянно на него посмотрел, а потом с облегчением выдохнул:

– Так ты нас не осуждаешь?

– Ничуть, – Оливер приобнял обоих. – Будьте счастливы!

Они посмотрели на него недоверчиво, а потом снова переглянулась, блестя глазами.

– Скажите, когда и как это случилось?

– Ну, мисс Изабеллтон как-то уронила свой платок…

– А Барт, – пламенный взгляд, – его поднял.

– А потом она как-то гуляла одна в саду в дождь, грустная…

– А Барт совершенно случайно встретился на соседней дорожке с зонтиком.

– И еще…

– Я понял, – вскинул ладонь Оливер. – Так вот кого имела в виду Марго, когда сказала как-то раз, что тебя ждут.

Оба смущенно потупились и крепче взялись за руки.

– Я хотела сообщить о разрыве помолвки еще тогда, когда встретила вас в кабинете его величества, но не решилась… – прошептала мисс Изабеллтон.

– В общем, я вас благословляю, если вы это хотели услышать, – заключил Оливер и сделал было движение в сторону нужной залы – ему как раз послышались там движение и голоса.

– Но, Олли, – остановил его за руку Барт, – ты что, не понимаешь: теперь тебе срочно нужно жениться на какой-либо из тех двадцати восьми принцесс, что подобрал отец. Или, если быть точным, в течение, – он бросил взгляд на карманные часы, – сорока четырех часов.

Оливер замер: за всем случившимся с отцом, леди Рокуэд и страной в целом он забыл об этом обстоятельстве. В голове горела лишь необходимость поговорить с Никки.

Внезапно его осенило.

– Нет, не нужно! – заявил он, и влюбленная парочка уставилась на него, а потом друг на друга.

Оливера начало это раздражать: похоже, все влюбленные считают, что могут общаться мыслями, и пытаются внушить то же самое окружающим.

– Но, Оливер, – мисс Изабеллтон мягко коснулась его плеча, – вы же знаете: если не сделаете этого, то… погибнете.

– Нет, – радостно заявил Оливер. – Барт, ты помнишь, что нужно сделать, чтобы проклятие исчезло?

– Да, ты, наследный принц и последний из трижды трех королей, должен жениться на принцессе, и тогда ты будешь жив, а род – свободен.

– Нет, – еще радостнее заявил Оливер, – это ты наследный принц – отец ведь еще не успел изменить своего решения, – а значит, последний из трижды трех королей, который покончит с проклятием!

Барт оторопело посмотрел на него, а потом его лицо стало испуганным:

– Но… я не могу!

– Еще как можешь.

– Отец готовил к этой стезе тебя! И ты сам знаешь, что он передал мне этот статус лишь потому, что злился на тебя!

– А может, это все случилось именно потому, что и должно было так случиться.

Мисс Изабеллтон и Барт молча на него смотрели.

– Так что советую вам пожениться как можно скорее. Хотя вообще-то у тебя на это есть еще два года. Но все-таки лучше не тянуть.

– А ты? – неуверенно спросил Барт.

– А я пойду сейчас к мисс Николетте.

В этот момент снова раздался шум.

– Тогда поспеши! – бросил Барт. – Кажется, я слышу их с подружкой голоса.

– До встречи, – кинул Оливер и бросился в сторону гостевого зала, а мисс Изабеллтон и Барт, взявшись за руки, поспешили в противоположную.

Кажется, к часовне. А может, по дороге заскочат спросить благословения у отца.

Когда он вбежал в залу, там уже никого не было, но плед на кушетке свидетельствовал о том, что ее покинули совсем недавно. Оливер быстрым шагом направился в холл и узнал у швейцара, что две мисс только что покинули дворец – он лично усадил их в карету.

– Куда они поехали?

– Я слышал, что к лавке «Волшебные зелья».

– Вели подать карету! – велел Оливер. – Нет, лучше коня. Я поеду верхом!

– Слушаюсь, ваше высочество.

Несколько минут показались Оливеру вечностью, но вскоре копыта уже выстукивали частую дробь по мостовой. Его сердце стучало так же часто, как и они.

* * *

– Никки, я буду скучать! – Софи в последний раз обняла меня, стоя на мостовой и потянувшись через ступеньку экипажа.

– Я тоже, Софи, очень-очень сильно, – ответила я, чувствуя, как вместе с этим объятием в прошлое уходит огромная часть моей жизни.

– Будь счастлива и найди то, что ты ищешь!

– И ты! Надеюсь, мы встретимся через год, и тогда ты уже будешь счастливой выпускницей теапольской школы мод, а я, быть может, хозяйкой какого-нибудь своего небольшого дела.

Софи кивнула, сдерживая слезы, и экипаж тронулся с места.

* * *

Когда Оливер вбежал в лавку, там горел свет.

– Никки, я хотел тебе сказать…

Двое людей подняли на него головы, и он удивленно осекся.

– Софи? – спросил он.

– Ваше высочество?

– А вы кто еще такой? – спросил Оливер, поворачиваясь к черноволосому усатому мужчине, с которым та только что говорила.

– Это мистер Джеймс, – пояснила Софи. – Никки продала ему лавку. И попросила меня передать ему ключи.

– Прода… что?! А где сама Никки?

– Поехала домой за вещами, а теперь, наверное, уже на станции – садится в поезд.

– Ничего не предпринимай! – велел он, разворачиваясь и бросаясь обратно к выходу. Уже распахивая дверь, добавил – А у вас, мистер Джеймс, я снова выкупаю лавку.

– Она в поезде номер семьдесят четыре! – крикнула Софи вслед.

* * *

Я шла по перрону с одним только саквояжем. Удивительно, в сколь малое пространство может поместиться вся жизнь человека. Перрон был окутан паром, и один за другим раздались два свистка. В этот вечерний час здесь было лишь два поезда.

Я шла к своему купе – мимо семьи, багаж которой везли на тележке, мимо зевающего лоточника с пирожками – и старалась ни о чем не думать.

– Никки!..

Надо же, даже свистки поезда словно хотят меня остановить. Я поискала глазами номер вагона и улыбнулась проводнику, от которого отделяло всего с десяток шагов.

– Никки-и-и!

На сей раз крик вовсе не был похож на свист паровоза, и я обернулась. От удивления я выронила саквояж, который тут же подхватили.

– Не уезжайте, Никки… то есть Николетта, – произнес его высочество, запыхавшись.

– Что вы здесь делаете?

– Это вы что здесь делаете?! Вы должны быть дома, чтобы отоспаться, в кои-то веки не поработав ночью над своими зельями, а завтра открыть лавку для посетителей.

Я уже оправилась настолько, чтобы снова взяться за ручку саквояжа:

– Простите, это невозможно, я уже все решила.

– Не прощу, – заявил его высочество, удерживая поклажу, – да отпустите же этот саквояж и послушайте меня!

Его голос и весь вид были такими, что я послушалась.

– Так вот, Николетта, никуда вы не поедете, потому что я вас не пущу.

– Ваше высочество…

– Оливер.

– О… Оливер, я не могу остаться.

– Почему?

– Потому что меня ничего здесь больше не держит. У меня больше нет лавки.

– Она у вас есть. Я ее снова выкупил, – пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд. – Следующее возражение?

– Я только что попрощалась с Софи…

– Она с радостью встретит вас снова.

– Я… я не знаю, как быть после всей этой истории с зельями!

– Радоваться славе.

– Почему вы это делаете?

– Потому что хочу, чтобы вы остались.

– Зачем? Ведь мисс Изабеллтон, наверное, уже замужем?

– О да, очень на это надеюсь.

В сердце словно ледяная спица вонзилась.

– Тогда я тем более должна уехать!

Паровоз дал последний гудок.

– Должны, но чуть позже. Вы сами выберете место свадебного путешествия.

– Сваде… что? Вы хотите, чтобы я выбрала место свадебного путешествия для мисс Изабеллтон?!

– Да нет же, Николетта, для вас. Для нас с вами. Потому что я прошу вас, – тут его высочество вдруг опустился на одно колено, – стать моей женой.

Едва ли в этот момент в мире был более удивленный человек, чем я.

– Но…

– Я не женат, – пояснил он, – это мой брат женился на мисс Изабеллтон или вот-вот женится – они любят друг друга. И потому проклятие трех королей будет снято – теперь наследный принц он. А я люблю вас. Так вы выйдете за меня?

– Но… но… – я вдруг почувствовала, как по щекам потекли слезы. – Ваше высочество…

– Да?

– При одном условии.

– Каком, Николетта?

– Если вы будете называть меня Никки.

– Так ты выйдешь за меня, Никки?

Несколько секунд я не могла издать ни звука.

– Да.

Он просиял.

– И еще, ваше высочество…

– Да?

– Вы уже можете поставить мой саквояж.