Глава 6. Зима и Летта

Наконец-то Летта осталась одна и смогла расслабиться хотя бы на пару мгновений, пока не прибежали ее фрейлины. Но те даже не пытались проверить, сняты ли с дверей магические печати. Как и все простые люди, не обладающие даром айров, аристократки Гардарунта панически боялись любой магии. Кроме приворотной и поддерживающей красоту.

Летта откинула голову на спинку дивана и вытянула ноги. Спать не хотелось. Чудодейственное зелье Яррена еще будоражило ее кровь, а еще больше волновало непрочитанное послание отца.

Король Роберт не обращал внимания на дочерей, если они не лезли ему на глаза. Мог ли отец не знать, что младшие принцессы, к которым относились в лучшем случае как к блохам, не в ладах с грамотностью и игнорируют учителей, впрочем, тоже не слишком радивых? Девочек заставляли учить молитвы, разбираться в геральдике и этикете, танцевать и вышивать. Интриговать они учились сами. На этом образование высших аристократок считалось завершенным.

И могла ли дочь Роберта Сильного верить горцу? Ведь Белые горы ненавидят равнинных королей и всегда ведут свою игру. Им выгодно, чтобы союз Гардарунта и Севера распался. Может быть, Яррен добивается, чтобы императорская свадьба не состоялась, из корыстных целей? Может быть, не Роберт, а кланы дали младшему лорду такое задание?

– Исабель! – громко позвала она камер-фрейлину и хлопнула в ладоши.

Двери оказались закрытыми так плотно, что зов никто не услышал. Принцессе, чтобы не терять лицо и не орать как королевский глашатай, пришлось встать и самой пройти в спальню.

Три фрейлины расположились в креслах вокруг ложа, приготовленного для госпожи.

Леди Исабель – черноволосая и кареглазая девица двадцати лет, с явной примесью южной крови, была самой старшей и по возрасту, и по знатности. Она была дочерью влиятельного герцога Лескара, владевшего обширными поместьями и виноградниками на юге Гардарунта, но с пятнадцати лет жила при дворе, получив должность фрейлины при близнецах Виоле и Виолетте.

Высокомерная, с презрительной ухмылкой на смуглом скуластом лице, она чем-то напоминала сестер А., хотя внешне была их полной противоположностью. Но внутренне… Виола и Виолетта никогда не вели важных разговоров в ее присутствии. Обе принцессы недолюбливали южанку, но вынуждены были мириться с выбором отца и ждать, когда им самим дозволят выбирать свое окружение.

Исабель восседала в центре и о что-то объясняла двум младшим фрейлинам. С ее лица не сходила брезгливая надменность, но при виде вошедшей принцессы южанка оборвала речь на полуслове, растянула губы в улыбке, поднялась и присела в неглубоком реверансе, чуть-чуть наклонив голову.

– Ваше высочество…

Две ее собеседницы мгновенно подскочили и тоже взялись пальчиками за юбки, присобрав их в церемонном поклоне. Достигшие совершеннолетия в начале зимы леди Марцела и леди Эбигайл, дочери виконтов, спешивших погреть руки на союзе с могущественным Севером, вели себя гораздо скромнее камер-фрейлины.

Каждая из трех девушек, имея за душой неплохое приданое, надеялась выйти замуж за знатного северянина. Вот только знатными здесь были исключительно маги. А зачем ласхам простые человеческие девицы без капли магии? Впрочем, и сама их госпожа не обладала ни искрой дара древних айров. Как же досадно при таких-то родителях!

– Поднимитесь, леди, – дозволила Виолетта. – Леди Марцела, леди Эбигайл, прошу оставить нас с леди Исабель.

Снова поклонившись, девушки вышли.

Летта почувствовала себя неуютно под пристальным, без капли почтения, взглядом черных глаз южанки, потому начала без церемоний:

– Исабель, тебя назначил камер-фрейлиной мой отец. Скажи, перед отъездом он имел с тобой отдельный разговор?

– Да, ваше высочество, – фрейлина опустила длинные, загнутые вверх ресницы.

– И какое поручение он тебе дал?

Исабель удивленно вскинула бровь, но ответила:

– Как обычно, ухаживать за вашим высочеством, предупреждать ваши желания, не оставлять наедине с мужчинами и оберегать вашу честь и достоинство.

– А особое поручение? Он что-нибудь говорил о нас с императором?

– Не понимаю, о чем вы.

– О нашей свадьбе.

– Разумеется, говорил. Я получила из его рук полное описание брачного ритуала северян и должна вместе с фрейлинами подготовить вас к нему.

– Там что-то очень сложное? – заинтересовалась Виолетта.

Тонкие губы южной красавицы изогнулись в усмешке:

– Нет, что вы. Ласхи прекрасно понимают, что ни одна человеческая девушка не выдержит полной магической церемонии, потому ритуал будет существенно урезан. Не сложнее, чем венчание в церкви Безымянного. Но вам предстоит пройти неприятную процедуру: придворные маги должны будут удостовериться в вашей девственности. Репутация ваших сестер… не безупречна.

Летта поежилась.

– О подробностях потом. Сейчас меня интересует, что еще сказал вам мой отец.

– Больше ничего, – сладко улыбнулась Исабель, даже не скрывая, что лжет. – Ничего необычного. Советы, поручения… Как вашей камер-фрейлине мне поручено заниматься канцелярией будущей императрицы.

– Разве вы грамотны? – удивилась принцесса.

Южанка презрительно скривила уголок рта.

– Конечно! В южных провинциях учение не считается постыдным. Наоборот, хорошее образование – привилегия богатых. Через наши земли проходили шаунские караваны, а все купцы грамотны. А если вспомнить, что наши земли полтора века назад были шаунскими, и там приняты другие традиции… Это горный лорд Астарг Завоеватель, ставший первым Огненным королем, очистил наши земли от шаунов, старых аристократов и грамотности. Ему было выгодно, чтобы новая аристократия была невежественной.

Виолетта огромными от изумления глазами смотрела на раскрасневшуюся от гнева фрейлину, даже сжавшую кулаки от негодования. Принцесса и не подозревала, какие страсти бушуют за надменной внешностью Исабель. Однако, как правнучка Астарга Завоевателя, Летта не могла снести хулы на родственника.

– Возможно и так, леди Исабель, но Астарг расширил королевство в четыре раза, провел каналы в пустынные земли, где раньше ничего не росло, кроме песка и камней, возвысил новых людей, дав им титулы и земельные наделы. Если бы не он, ты родилась бы в пустыне, и вряд ли носила титул леди.

– Да, это так. Но Астаргу, как и его потомкам, было выгодно, что его окружение – необразованные невежи. Мы, южане, вынуждены скрывать свои умения, чтобы не стать объектом насмешек на балах и пирах. А ведь это мы над вами смеемся про себя, простите за откровенность. Над принцессами, не умеющими читать и писать.

– Я могу прочесть молитву и умею расписываться.

Исабель посмотрела на нее с жалостью.

– Я знаю, но этого слишком мало. Простите мою дерзость, но я скажу кое-что, если вы ходите от меня совет.

– Продолжай.

– Извольте. Императору уже триста лет. Его невозможно ничем удивить, невозможно завоевать его сердце даже вашей красотой, юностью и невинностью. Он из тех мужчин, кому требуется куда больше от женщины, чтобы он ее хотя бы заметил. Если вы хотите, чтобы ваш будущий муж вас уважал, вы должны научиться всему, что считается позорным для женщин Гардарунта. Всему, что умеют южанки. У нас в ходу поговорка: «Неграмотен – значит, ленив. Ленив – значит, беден». А еще: «Умный бедным не бывает». Но разные люди по-своему понимают, что такое богатство. Для кого-то это знания, для другого – дети, для третьего – деньги.

– А для тебя?

– О, конечно, власть! Тогда будет все.

– Никакая власть не даст детей, если женщина не способна родить.

– Вам это не грозит, ваше высочество, – фрейлина ловко переложила стрелу интереса на чужой лук. – Вы и все ваши сестры имеют хорошую наследственность.

– Агнес и Адель бездетны.

– Уверена, они еще удивят всех.

– Вы что-то знаете? – насторожилась Виолетта.

– Только то, что к ним не пришли лунные дни, как и к вашей сестре Виоле после той оргии. Об этом весь дворец сплетничал.

– Виола… – прошептала принцесса. Острая боль потери снова резанула по сердцу. Но она не позволит, чтобы ее боль видели жадные до зрелищ чужие глаза. – Ступайте, леди. Нам всем нужно отдохнуть. Благодарю вас за честные ответы и за откровенность.

Возможно, южанка не так плоха, как ей думалось.

Исабель поднялась, поклонилась.

– Добрых снов, ваше высочество. И примите мои соболезнования. Мы все скорбим.

Виолетта молча кивнула, сглотнув горький комок слез.

– Я позову Марцелу и Эбигайл, чтобы помогли вам разоблачиться, – сказала камер-фрейлина.

– Достаточно одной из них, – принцесса справилась с собой, и голос не дрогнул.

– Тогда пришлю Эбигайл. Больше она ни на что не способна.

«А на что способна Марцела?» – задалась вопросом принцесса, проводив взглядом прямую спину Исабель.

* * *

У Эбигайл, невысокой рыжеватой девушки с милыми веснушками на слегка курносом носике, глаза припухли от слез и слипались. Она то и дело зевала, прикрывая рот ладошкой, розовея от смущения и лепеча извинения. Почему Роберт отправил на суровый Север такой нежный цветок – загадка.

– Почему ты плакала? – спросила Летта.

– Простите, ваше высочество, но… я не думала, что будет так страшно. Там, у реки. Что сейчас с моими родными? С королевством?

Будущая императрица – будущая мать своим подданным, это Виолетта хорошо усвоила из напутствий короля Роберта, который, противореча сам себе, отцом подданным так и не стал.

– Все с ними хорошо, Эбигайл. Темная страна ушла. Огненный король прогнал их, – она сглотнула комок в горле.

– Здесь так холодно! А что будет дальше, еще севернее? Говорят, император спит на глыбе льда.

Принцесса фыркнула:

– Сомневаюсь, что кто-то в Гардарунте видел постель императора.

– Ну как же! Снежные дьяволы, которые прибыли вместе с принцем Лэйрином, рассказывали такие страсти об императорском дворце и северных нравах! Они вкушают с ледяной посуды, очагов у них нет и огонь под запретом, а ночь у них длится полгода!

– Если огонь под запретом, то зачем императору наследник с огненным даром? – вырвалось у Летты.

– Не знаю, – фрейлина пожала плечиками, укутанными в меха. – А вы заметили, что здесь ни очага, ни печки, ни камина нет? И холодно так, что к утру мы все замерзнем и превратимся в ледышки! Боюсь, мы даже до дворца не доедем, умрем от голода и холода! Как хорошо, что сэр Яррен оставил вам свою заговоренную шубу! – Эбигайл, уложив принцессу, переодетую в шерстяную ночную рубашку и сухие шерстяные чулки, укрыла ее пуховым одеялом и набросила сверху рысью шубу.

Тут фрейлина была права. Северяне оказались на диво негостеприимными: ужин не подали, постель не согрели, а в покоях холодно так, что пар идет изо рта.

– Но у вас такой шубы нет, – задумчиво сказала принцесса и уже собралась встать и пойти к принцу Игиниру, требовать огня и хотя бы горячего питья для фрейлин, но Эбигайл так уютно подоткнула одеяло, что Летта позволила себе еще минутку побыть в тепле.

– Леди Исабель велела нам сдвинуть кровати и лечь всем под одно одеяло, – призналась Эби.

И принцесса досадливо поморщилась: это она должна была догадаться, как девушкам согреться. И она не должна была допускать до того, чтобы ее фрейлины нарушили правила приличия и сбивались в стаю, как деревенские девки.

Она все-таки заставила себя выпростать ноги из-под пухово-мехового вороха.

– Что-то принести, ваше высочество? – захлопотала Эбигайл.

– Сапожки и шаунский домашний халат на вате. А сверху я завернусь в шубу. Хочу просить аудиенции у кронпринца Севера.

Эбигайл только подняла сапожок, чтобы натянуть на маленькую ножку принцессы, как донесся приглушенный перегородкой стук, а в смежной спальне фрейлин раздались громкие мужские голоса.

– Узнай, что там, – велела Летта.

Фрейлина, опустив второй сапожок на пол, побежала к двери и через пару минут вернулась с радостной улыбкой, высохшими глазками и прошептала:

– Жаровни принесли и ужин! Позвольте внести?

– И поскорее!

Эбигайл задернула полог на ложе и громко распорядилась:

– Вносите!

Четыре черноглазых и смуглых как шауны человека втащили два железных ящика с пышущими жаром углями, поставили у ложа по бокам, следом вошли еще двое и внесли низкий, вровень с ложем, столик, уже заставленный дымящимися яствами и черным железным чайником с высоким носиком. Комната сразу наполнилась ароматами мяса, трав и хвои.

Что-то пробормотав и поклонившись в пояс, слуги, пятясь, удалились.

Наконец-то Летта и ее свита согрелись!

После трапезы принцесса забралась под меховое одеяло, велела отдернуть полог и, отправив фрейлину отдыхать, долго любовалась игрой огненных переливов на углях, вспоминая, как ее отец любил играть с раскаленными угольками, перебирая их длинными и крупными пальцами, словно стекляшки. Горечь потери таяла от этих бликов, словно до ее сердца через многие мили и годы дотянулись эти ласковые теплые пальцы и попросили прощения.

За то, что не дал тепла, когда оно было так нужно в детстве.

За то, что разлучил с родной матерью.

За то, что не обучил, не долюбил.

За то, что отдал чудовищу без сердца.

За то, что умер…

Потом девушка заставила себя выпить полчашки горячего травяного варева с медом и, разомлев от тепла, мгновенно уснула.

* * *

Она очнулась как от толчка. Ей показалось, что она проспала всего несколько минут, но угли уже потухли и остыли, не искры уже не играли, а в комнате царила тьма и духота. И как-то сразу вспомнилось, что спальня – глубоко под землей, что над головой – многопудовая толща снега и камня, окон нет и быть не может, и воздуху поступать неоткуда.

А потом Летта ощутила, как подкрадывается холод, словно невидимое живое существо, трогает ее лицо ледяными иглами. Сердце отчего-то судорожно забилось пойманной птицей, теряя ритм. Голова закружилась, а по телу поползло странное оцепенение.

Принцесса, замерев под одеялом, попыталась ущипнуть свое бедро. Не получилось – помешала плотная рубашка и грубая вязка толстых шерстяных чулок. Но легкого движения оказалось достаточно, чтобы развеять оцепенение, и Летта натянула шубу до носа.

Теперь ей почудилось во тьме чье-то еле слышное дыхание, а мягкий мех от ее дыхания превратился в ледяные иглы – такой лютый холод царил в спальне. И еще принцессе казалось, будто ледяные змеи тычутся в мех, замораживая его до хруста, пытаются пробраться под одеяло, но Эбигайл перед уходом его добросовестно подоткнула, укутав и ноги госпожи, и щелка не находилась.

– Кто здесь? – сдавленно прохрипела императорская невеста – горло перехватил спазм ужаса.

Губы тоже заледенели.

Тьма, наполнявшая комнату так плотно, что уже невозможно было дышать, грузно пошевелилась, и Летта нырнула под одеяло с головой, сжавшись в комочек.

Неожиданно в дверь грохнул тяжелый кулак или сапог, и глухо донесся встревоженный голос Яррена:

– Ваше высочество! С вами все в порядке? Леди, посторонитесь, я ломаю дверь, она заледенела.

Тьма прошипела сочное ругательство, услышанное Леттой даже сквозь слои пуха и меха. И неожиданно ощущение лютого холода и давления исчезло. Принцессу даже в жар бросило.

А дверь содрогнулась от мощного удара, и ее створки разлетелись.

К Летте бросились перепуганные фрейлины:

– Ваше высочество! Госпожа! Вы живы?

Полузадохнувшаяся принцесса вынырнула из-под одеял, обвела взглядом свиту и натянула одеяло повыше.

– Со мной все в порядке. Что произошло?

– Это я и хотел узнать, – Яррен, ничуть не смущаясь, что находится в комнате с полураздетой невестой императора, обошел вокруг ложа, зачем-то потряс ткань полога, заглянул под кровать и даже поворошил кончиком кинжала остывшие угли в жаровне.

– Угли не прогорели, – заметил он. – Их остудила та же самая сила, которая наложила на дверь ледяной щит. Мы бы к утру нашли остывший труп принцессы, если бы не… – он замолчал на полуcлове, вглядываясь в угол за креслом, даже отодвинул предмет мебели и обследовал пол, но не прикасаясь, а проведя над ним ладонью на расстоянии полуметра. Затем так же обследовал стену.

– Если бы не что? – раздался от двери незнакомый надменный голос.

Яррен мгновенно переместился, загородив спиной принцессу. Рядом с ним откуда-то возник второй горец. И у Летты появилось иррациональное ощущение, будто перед ней стоят не два молодых воина из плоти и крови, а выросла каменная скала. Она даже не смогла разглядеть, кого еще принесло в ее спальню – полумрак, разбавленный свечами в руках фрейлин, струился и мерцал, и фигура у дверей казалась размытой.

Единственно, что могла с точностью утверждать принцесса, незнакомец был высоким, с яркими белыми волосами.

– Что делают мужчины в спальне моей невесты? – с ледяной яростью спросил беловолосый.

– Защищают от покушения? – с легчайшей – не придерешься – издевкой предположил Яррен. – Мы здесь по долгу службы, в качестве телохранителей принцессы Гардарунта, ваше императорское величество.

И поклонился с изысканным лоском придворного хлыща. В конце поклона горец махнул рукой так, что ткнул стоявшего рядом как статуя товарища под коленную чашечку, и тот едва не рухнул на колени, но устоял, превратив падение в неловкий поклон.

И Летта, наконец, разглядела из-за их согнутых спин своего жениха в тусклом свете свечей.

Он и сам был как свеча – слабо светились его белые волосы, слишком длинные для мужчины, словно император дал какой-то обет неведомому северному богу, и с тех пор ножницы не касались его головы. Две пряди спускались от висков на грудь, были перехвачены ниже плеч кольцами, заплетены в косицы и свисали ниже широкого пояса, изукрашенного бриллиантами и сапфирами.

Ножны и рукоять прицепленного к поясу кинжала тоже поражали роскошью. Да и камзол, выглядывавший из-под распахнутого на груди серебряного плаща, был сплошь заткан нитью из горного золота. Тяжело, наверное, таскать на себе такой панцирь. Король Роберт обычно напяливал парадное облачение с каменьями и золотом по большим праздникам, а у Алэра это, похоже, походная одежда.

Как у всех магов, бороды у императора не было. Даже зная, что этому существу все триста лет, Летта не дала бы ему больше тридцати. На гладком, без единой морщинки, бледном скуластом лице выделялись пронзительно светлые, словно выгоревшие до белого пепла, глаза.

Летта не выдержала и мгновения его взгляда, тут же опустила ресницы. Ее подавляла властность и сила, веявшие от фигуры императора, зло сжатые губы. Если бы не брезгливая складка в уголке рта, владыка Севера выглядел бы немногим старше своего наследника. Но намного красивее, утонченнее. Хотя куда уж красивее? – Летта вспомнила Игинира и невольно вздохнула.

Алэр разглядывал невесту так же пристально, и с каждым мгновением брезгливая складка углублялась, а взгляд, в котором поначалу читался интерес, пустел.

«Не понравилась», – обреченно подумала принцесса, нервно теребившая ворсинки меха на шубе.

Оторвав взгляд от невесты, император обратил высочайшее внимание на фрейлин, начав с ближайшей к Летте. Это оказалась дрожавшая как зайчонок Эбигайл. К изумлению Летты, девушка повела себя позорно для леди: тихонько вскрикнула, взметнула ладошки, словно защищаясь, и вульгарным жестом прикрыла ими грудь, закутанную в пуховую шаль.

Не только принцесса заметила странность. Леди Исабель тоже подняла бровь, а Яррен заинтересованно прищурился, как будто пытался разглядеть что-то невидимое.

Но император уже перевел взгляд на Марцелу. Та ахнула, попятилась и вдруг вспыхнула румянцем, снова опозорив Виолетту. Что подумает ее жених об аристократках Гардарунта? Что они воспитаны хуже деревенских девок?

Марцела покачнулась, теряя равновесие, но оперлась рукой о спинку кресла и слабо застонала, прикусив губу. Леди Исабель изумленно распахнула черные очи и переглянулась с принцессой. «Что происходит?» – прочитала Летта во взгляде южанки.

Но тут владыка Севера, слабо улыбнувшись уголками губ Марцеле, оставил ее в покое и обратил на старшую фрейлину ледяной взор.

Исабель, этот оплот разумности и учености, стойкости и осторожности, через пару мгновений резко побледнела, закатила глаза и упала бы в обморок, если бы ее не подхватил Кандар. Он опустил в кресло безвольное тело фрейлины.

– Ваше императорское величество, нужна вода.

Император усмехнулся.

– Не стоит. Через пару минут она придет в себя. Ваши фрейлины никуда не годятся, леди Виола.

– Виолетта, – прошептала принцесса.

– Ах, да. Вас же заменили в последний момент… Впрочем, мне все равно. Виолетта так Виолетта. Не вижу особой разницы. Встаньте.

– Но я… Мне нужно привести себя в порядок. Я не ожидала вашего визита.

– Я жду вас в соседней комнате. Ваши телохранители…

– Младший лорд Яррен фьер Ирдари и младший лорд Кандар фьер Ривола, – представила их Летта.

– Все вон, – отрывисто бросил император. И попытался просквозить ледяным взором Яррена, но тот нагло его проигнорировал.

Мало того, горец когда-то успел отыскать графин с замерзшей водой, капнуть в него эликсира из бутылочки с «Корнем солнца», и теперь, смочив платок в подогретой воде, промокал лоб и виски леди Исабель.

– Ступайте, фьеры, – поспешно приказала Летта.

Яррен поставил графин на столик и, излучая недовольство и подозрительность, направился к двери. Кандар последовал за ним.

Император вышел первым, избежав столкновения с горцами в дверях. Когда он повернулся, все четверо девушек изумленно выдохнули: белые волосы мужчины оказались длиннее, чем у них, но… это были уже не волосы – ниже лопаток пряди распадались на потоки и метели, вившиеся прихотливыми искрящимися поземками. Это был великолепный снежный водопад, но что-то подсказывало – снежные ленты легко могли стать удушающими петлями.

Летте после его ухода сразу стало легче и теплее. Даже давно остывшие угольки в жаровне вдруг ожили: по ним пробежала слабая огненная искра. А леди Исабель пошевелилась, застонала и открыла глаза.

Летта выбралась из-под мехов, клацая зубами от холода. Обе младшие фрейлины бросились ее одевать, но принцесса остановила Марцелу.

– Леди Марцела, помогите леди Исабель. Мне достаточно рук леди Эбигайл.

– Как вам будет угодно, – пробормотала отстраненная девушка.

Румянец все еще не сходил с ее веснушчатых щек, даже темно-рыжие, почти медные прядки, выбивавшиеся из-под чепца, казалось, покраснели от смущения. Или негодования?

Летта, с детства приученная замечать малейшие нюансы в поведении окружающих, – иногда незначительная мелочь может раскрыть целый заговор или интригу, – отметила недовольный взгляд Марцелы, брошенный на Эбигайл. Не успели от дома отъехать, а уже началась борьба за место поближе к будущей императрице.

– Я не узнаю своих фрейлин, – сказала принцесса, когда убедилась, что Исабель пришла в себя. – Почему вы так недостойно вели себя перед императором Севера? И особенно ты, леди Исабель. Подумать только, упасть в обморок! На тебя непохоже.

Теперь пунцовыми стали все три девушки. А руки Эбигайл, зашнуровывавшей платье госпожи, задрожали.

– Объяснитесь, леди! – потребовала Летта. – Можешь не вставать, Исабель, я разрешаю.

– Не гневайтесь, ваше высочество, – южанка все-таки медленно поднялась и осталась стоять, опираясь на руку Марцелы. – Думаю, нас, ваших фрейлин, подвергли унизительной проверке на ваших глазах. И речь идет не о проверке наших манер и способности выдержать присутствие владыки Севера.

– А о чем же?

– Ох, Исабель, не надо! – взмолилась Эбигайл и всхлипнула, уронив пару слезинок.

А Марцела резко побледнела и потупилась.

– Ничего не понимаю! Говорите же! – Летта даже ножкой топнула от возмущения.

– Судя по нашей одинаковой реакции, – усмехнулась южанка, – император на глазах у всех магией проверил нашу девственность. Я ощутила ледяные прикосновения именно там и попыталась сопротивляться. Но не выдержала. Он слишком силен.

Летта, широко распахнув глаза, опустилась на край постели и тоже покраснела.

– Да как он посмел! Он… Как гнусно! При всех!

Исабель вздохнула.

– Думаю, горцы тоже поняли, что произошло. Они же маги.

– Подождите, но как вы могли сопротивляться магии? Разве вы…

– У меня есть кое-какой дар, ваше высочество. Да, я знаю, что вы скажете: в Гардарунте официально запрещено применять магию всем, кроме короля. И мы, наследники дара, рожденные в смешанных браках, связаны клятвами. Но дар дается свыше при рождении, как дар поэта, музыканта, математика. Можно им не пользоваться, но нельзя вырвать, если только вместе с душой.

– И мой отец знал, что вы… одаренная?

– Конечно. Он – маг огня и чувствует… чувствовал любую искру. Потому он и выбрал меня старшей фрейлиной при вас и вашей сестре. Более того, король освободил меня от клятвы о неприменении магии. Но я поклялась ему применять свой дар только ради вашего блага и защиты.

Летта взяла себя в руки, поднялась и стиснула маленькие кулачки.

– Жаль, что я узнаю об этом так поздно. Но идемте, я очень хочу посмотреть в пустые императорские глаза. Как он посмел!

– Осторожно, ваше высочество, – Исабель легонько похлопала себя по губам, намекая на длинный язык госпожи. – Лучше сделать вид, что ничего не произошло. Ведь наша честь не пострадала.

– Ошибаетесь, леди. Моя честь пострадала. Он посмел при своей невесте лапать других женщин!

– И все-таки, остыньте, простите за настойчивый совет.

– Благодарю, Исабель. Но я уже едва не остыла до смерти этой ночью. И за это тоже должен кое-кто ответить. Когда-нибудь, – спохватилась Летта и улыбнулась тихой тонкой улыбкой.

Исабель содрогнулась: точно так улыбались старшие принцессы Адель и Агнесс, когда планировали очередную ядовитую интригу при королевском дворе.