Глава 9. Заговорщики

Император еле сдержал взрыв гнева, прекрасно понимая, что его сила может убить человеческих девиц и даже двух молодых магов, а такие осложнения c соседями ни к чему. Не сейчас.

Но какова девка! Год траура! Год! Такой непрошибаемой наглостью обладают только бездарные человеческие самки. Будь в ней хоть капля магии, она могла бы оценить исходившую от императора магическую угрозу. Да айры с магией. Будь в ней хоть капля ума, она понимала бы, что достаточно движения его пальца, чтобы с нее слетела хорошенькая головка. И статус не спасет. Ни один маг в мире, если только он не самоубийца, не смеет гневить владыку Севера!

А эта… Посмела перечить!

Вышвырнуть бездарную мерзавку восвояси. Обесчестить и сказать, что так и было. Роберт недосмотрел. Или в дороге темные попортили. А порченая невеста Алэру не нужна.

Надавить на гардарунтского наследника… как его там… принца Лэйрина. Пригрозить разрывом союза и войной. Мальчишка еще не вошел в силу, молоко на губах не обсохло, прогнется. Союзников, кроме аринтов, у него нет, в казне пусто, народ голодает. Испугается. И виру за бесчестье выплатит, и другую сестру в жены императору отдаст, были же у Роберта еще дочери!

А эту ядовитую фиалку – вывалять в смоле и сунуть в мешок, как принято у равнинных людишек обращаться с падшими бабами.

С такими мыслями Алэр кружил и кружил в небесах свирепым бураном, рассыпая снега со своих мощных крыльев и не замечая, что небольшой людской поселок внизу, приютивший гардарунтскую принцессу, исчезает под метровым слоем льда и снега.

– Отец! – пробился к нему далекий крик Игинира. – Еще немного, и ты похоронишь всех заживо. Льды уже перекрыли все воздуховоды, люди задохнутся под таким панцирем! И твои подданные, и твоя невеста со свитой.

Алэр огляделся. Два его сына, старший и младший, почтительно кружили поодаль, а за ними еще дальше держался отряд стражи, не смея пересечь незримую границу.

Император в сердцах рыкнул:

– К темным такую невесту! Наглая девка! Пусть сдохнет!

– Отдай ее мне, если тебе не нужна, – хохотнул Даэр. – У меня давно свеженьких человечек не было. Они такие тепленькие! Жаль, ненадолго.

Он еще не успел договорить, как получил такой мощный воздушный удар, что его сначала отбросило далеко в сторону, а потом он кувырком, ломая крылья, рухнул наземь, чудом не попав на острые ледяные торосы.

Император плавно спустился к поверженному. Никто не посмел последовать за ними или помочь принцу.

– Недоумок! – прошипел Алэр, обретя человеческий облик и склонившись над неподвижным телом сына. – Я слишком многое тебе позволял, Даэр. Ты распускаешь уже не только свой гнусный язык, но и лапы! Как ты смел войти в спальню моей невесты? Как смел прикоснуться к ней?

– Это не я, клянусь! Я не трогал ее!

– Лжешь! – император выхватил ледяной клинок и приставил к шее принца.

– Пощади, отец! – простонал принц. – Я лишь подсматривал за гардарунтками пару мгновений, но не входил! Да и не успел ничего увидеть, как этот полуинсей запечатал дверь. А больше я и не пытался. Пощади!

– На алмазе отпечаток твоей магии!

– На каком алмазе, отец?

– Не смей так меня называть! Такой глупец не может быть моим сыном!

Принц задрожал и всхлипнул, но промолчал. Лишь смотрел умоляющими глазами, из которых струились не слезы, а золотистые, с оранжевыми искрами, змейки зримой речи. В речах ласхов, исходящих от сердца, невозможно солгать.

Император наблюдал бесконечную минуту, и все-таки отвел клинок от горла сына. В гневе разрубил ледяной торос, возвышавшийся в шаге от места падения принца. Даэр, обсыпанный колкими иглами льда, с облегчением выдохнул. Пронесло.

– Хорошо, – рыкнул император. – Верю, что это не ты покушался на честь моей невесты. Ты был лишь прикрытием. По твоему следу она и прошла.

– Эмерит? – прошептал принц.

Алэр сделал вид, что не услышал.

– Но ты будешь наказан за дерзость. За то, что посмел непочтительно говорить о моей будущей супруге, твоей будущей императрице. За то, что посмел выставить ее на посмешище своей гнусной магией. Не я ли запрещал тебе обращаться к магии твоей матери и уподобляться инсеям?

– Ты же сам говорил, что никакое оружие не будет лишним, мой император. А магия – это лучшее оружие.

– Но ты посмел обратить его против моей женщины! Позорное заклятие «пьяный кролик» – твоих нечестивых рук дело?

– Больше никогда, повелитель, клянусь жизнью!

– Как только тебе в голову пришло? Совсем ума лишился?

– Но ты же сам говорил, что яблоко от яблони недалеко падает, и все дочери извращенца Роберта – шлю…

– Молчать, глупец! В наказание ты сложишь полномочия лорда-протектора восточных пределов.

Даэр всхлипнул, но выдавил покорно:

– Как будет угодно императору.

– И отправишься в Западный протекторат к своему брату Ниэниру. Но не лордом-протектором, забудь об этом титуле. Ты, мальчишка, еще недостоин такой должности, как меня убедили последние события. Ты будешь лишь советником при лорде-протекторе. И моим наблюдателем за Ниэниром. А там посмотрим. Вернуть мое доверие будет непросто, Даэр. И не смей появляться во дворце, пока я не позволю.

– Повинуюсь, ваша многоликость. Я жизнь положу за вас, мой император!

Алэр, скептически оглядев распластанного на снегу принца, старавшегося слиться с сугробами, хмыкнул и вложил меч в ножны.

– Можешь встать. Я ошибался. Ты – не моя надежда, а позор для моих седин, Даэр. А я не люблю ошибаться.

Через миг повелитель льдов унесся в небеса искрящимся снежинками ветром.

Даэр перевел дух и сел, не сдерживая болезненную гримасу.

– Ну сестренка… Не прощу такой подставы! Могла бы и предупредить!

***

Расставшись с зарвавшимся отпрыском, император отправил тайные послания, полыхнувшие во все северное, забывшее о солнце небо, и, приняв зыбкую форму снежного бурана, поспешил во дворец.

В пути его догнали донесения стражей и советников, поэтому, когда неимоверные крылья сильнейшего из ласхов домчали Алэра до императорского дворца, он был готов к открывшейся ему картине.

Его встречали.

Сотня могучих фигур воинов полукольцом окружила хрупкую фигурку, стоявшую на коленях, опустив голову с белокурыми распущенными локонами. Под бешеным ветром они вились как змеи.

Вытянув вперед ладони, Эмерит держала перед собой обнаженный клинок, предлагая этим молчаливым жестом полного смирения казнить ее на месте.

И надо бы.

Но в таком случае кому доверить Заполярье, средоточие синей магии? Кто из правящей семьи будет сдерживать старейшин древних полярных родов? Даже то, что они приняли его молодую незамужнюю дочь как правительницу и защитницу их интересов перед государем – чудо. Но теперь Алэр понимал, что совершил ошибку, отдав Эмерит силу Севера. Она получила щит. Такой, что не одолеть и самому Алэру. И сотня окруживших ее воинов Заполярья – тому доказательство.

Они пришли защитить ее от его гнева.

Это бунт.

И если он спустит такое – кончится его власть.

Старейшины ясно дали понять, что сместят императора и посадят на трон его дочь.

Если, конечно, она уцелеет. Ведь Алэр – не овечка.

Император стиснул зубы, разглядывая маленькую, но мощную армию Эмерит и ее саму.

Царило полное безмолвие. Снежные вихри улеглись верными псами у ног Алэра. Даже радужные сполохи небеных посланий погасли, словно все северяне от мала до велика почувствовали приближение катастрофы, не меньшей, чем пришествие Темной страны. Под тускнеющими звездами лишь слабо светились снега, и мерцали ласхи, застывшие причудливыми ледяными глыбами. Казалось, они все действительно обратились в лед и перестали дышать, ожидая удара императорского гнева.

И тихий голос принцессы показался громом:

– Позволь сказать, мой император.

Он молча кивнул. Пусть выскажется. Это даст ему время, чтобы найти лучшее решение в очень непростой ситуации.

Эмерит приподняла голову, стараясь поймать его взгляд, но Алэр всматривался в ее воинство, оценивая силу магов и их готовность к схватке. Асары, отборные и опытнейшие маги Севера – это серьезная заявка на победу. Особенно, если учесть, что император противостоит им в одиночестве. Если не считать незримую охрану, разумеется. Но кто ее будет считать, когда она незрима?

– Убей меня, отец, если я виновна! – Принцесса подняла выше протянутые руки с оружием. И император усмехнулся про себя: даже в жесте смирения она умудрилась зашифровать вызов! Никто же не может всерьез думать, что Алэр сейчас возьмет ее меч и отрубит ей голову. Асары и волосу не дадут упасть с головы негодяйки.

Эмерит, сделав паузу, продолжила:

– Но не я покушалась на жизнь вашей невесты. Как бы я посмела совершить такое? Даже не мыслила! Я хотела лишь поговорить с моей будущей мачехой, подготовить ее к встрече с вами. Мужчины не понимают, как это важно… Но когда я открыла портал, кто-то из-за моей спины бросил в принцессу боевое заклинание «ледяного сна» такой силы, что я еле смогла нейтрализовать его! Клянусь, я…

– Кто? – перебил император.

Все клятвы пусты, ни к чему тратить на них время жизни. Эмерит – кровь от его крови, а уж он-то знает цену своим клятвам. Сейчас все зависит от того, кого она подставит. Даэра? Игинира?

Но дочь удивила его.

– Я не успела даже понять, кто это был, – она понурила голову, а руки, державшие меч, слегка опустились. – Прости. Все произошло слишком внезапно. Для меня главным было – снять заклинание с принцессы. Ты же знаешь, при таком заклятии счет идет на секунды, иначе жертву не спасти без вреда ее здоровью. Когда я повернулась к порталу, предатель успел скрыться и запутать след. Я говорю – предатель, потому что в тот момент в крепости не было ласхинь, обладавших подобной силой.

– Кроме тебя.

– Кроме меня, – прошептала принцесса, и ее голова склонилась еще ниже.

И, если речь о силе, – кроме Игинира и Ниэнира. Даэр слабее старших братьев, потому и не допускал его император до серьезных схваток и операций, а отправил на спокойный и сытый восток.

Но можно ли верить дочери? Не она ли сама применила заклинание и теперь пытается выкрутиться?

– Почему ты не дождалась допроса в крепости и бежала? Зачем привела с собой асаров?

Принцесса снова подняла голову:

– Я испугалась. Все было подстроено, чтобы обвинить и устранить меня. Там, в крепости, ты был в таком гневе, что не стал бы слушать. И я дала кровную клятву перед асарами, как воин воинам, что невиновна. Они пришли свидетельствовать за меня жизнью по древнему обычаю.

Сотня отборных воинов синхронно вытащили мечи из ножен, – император внутренне содрогнулся от угрожающего скрежета металла, – опустились на оба колена и подняли на вытянутых руках клинки точно таким же жестом подчинения и покорности, как леди-протектор Северного предела.

Асар, стоявший справа от принцессы, спросил дозволения говорить и после кивка Алэра провозгласил:

– Отнимешь ее жизнь, отними и наши жизни, мой император. Мы ручаемся за нашу правительницу и отдадим их безропотно.

Эффектно, – оценил Алэр. Свидетелей нет, доказательств нет, Даэр подставляет Эмерит, а она вместо нападения выбирает глухую защиту и древний обычай кровной поруки.

– Я помню тебя, старейшина Дашвей, как мудрого мага, чьи советы не раз служили пользе империи, – издалека зашел владыка Севера. – Так неужели ты думаешь, что невиновность одного подозреваемого можно доказать сотней убийств непричастных к преступлению?

– Леди дала нам кровную клятву.

– Жаль, что она поторопилась, и я ее не слышал. С удовольствием послушаю, как была сформулирована эта клятва. Дочь моя Эмерит, повтори ее передо мной и своими асарами, произнеси перед священными стенами Ледяного дома. Можно без пролития крови. Священные слова тоже можно опустить. Я хочу знать суть.

Принцесса произнесла бескровными губами:

– Я клялась в том, что не задумывала убийство и не совершала никаких действий, способных нанести вред гардарунтской принцессе Виолетте, невесте императора.

– Умная формулировка, Эмерит. Действительно, открытие портала в нескольких шагах от жертвы не способно нанести ей вред. Кто находился в том месте, откуда ты открывала портал?

– Никто. Я открыла его из своей спальни. Разве могла я предположить, что понадобятся свидетели?

– Что ж, верю, дочь моя.

Император протянул руку принцессе и помог ей подняться с колен.

В следующий миг их фигуры окутала плотная завеса снежного смерча.

А еще через удар сердца отец и дочь стояли на сверкающих под магическим светом белых плитах в святая святых Ледяного дворца – рабочем кабинете императора. Алэр отпустил руку дочери и толкнул ее в кресло.

– Значит, никто? – криво усмехнулся владыка Севера. – И никто не сможет подтвердить, что ты не активировала сначала заклинание «ледяного сна», а потом – портал, куда его затянуло. А если вспомнить, что в твоих спальнях всегда куча зеркал, то ты наверняка их использовала, и для верности атаки, и чтобы тебя саму не зацепило. Заклинание отразилось от зеркала, и влетело в портал. Так все было?

– Отец, я не покушалась! Я поклялась!

– Конечно, ты не покушалась на Виолетту, ведь ты атаковала зеркало. Остальное – трагическая случайность. И ты смогла, не покривив душой, дать кровную клятву с такой хитрой формулировкой. Умно. Я бы сам не сделал лучше. И убийство ты действительно не задумывала. Но вот лишить мою женщину возможности родить наследника… Я и развестись не смог бы, только устроить для нее такой же несчастный случай. Умно, Эмерит. Не подкопаться.

Ресницы молодой женщины, с ужасом взиравшей на императора, на миг дрогнули, и для Алэра это оказалось равноценно признанию в вине.

– Ты пошла против меня, девочка.

– Нет, отец, – прошептала принцесса. – Нет.

– Против моей воли. А значит – против меня. Сама ты не осмелилась бы. Еще не созрела. Кто тебя подтолкнул? Кто твой сообщник, Эмерит? И кто надоумил обратиться к асарам?

Принцесса соскользнула с кресла и распласталась на полу, пытаясь поймать ноги императора.

– Отец!

Алэр брезгливо оттолкнул ее.

– Не сметь! Проигрывать надо достойно.

Эмерит упала ничком и зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

– Встань! Не уподобляйся Даэру, не позорь мою кровь! – разъярился император. – Тебя может спасти только чистосердечное признание, Эмерит. Кто? Я слушаю! Иначе я казню тебя и всю твою сотню. Среди них ведь и твой возлюбленный Эйтан, не так ли? Он надоумил тебя? Захотел примерить корону консорта? Сейчас он уже в темнице и умрет до полуночи, если ты не сумеешь переубедить меня.

Принцесса с трудом поднялась, но ее ноги подгибались, и она оперлась дрожащей рукой о спинку кресла. Голос тоже дрожал:

– Мой император, Эйтан ничего не знает. Он не виновен ни в чем.

Сейчас от грозной волшебницы не осталось даже тени. Перед владыкой Севера трепетал нежный и хрупкий северный цветок эмелис, расцветающий раз в году на несколько часов. Но Алэр прекрасно знал, насколько притворна эта хрупкость. И не мог не восхититься безукоризненной игрой дочери. Его школа, увы.

– Вся сотня виновна, Эмерит. Виновна в том, что решила надавить на меня. Последний раз спрашиваю: кто?

Она вскинула голову, глядя отцу в белые от ярости глаза:

– Все Заполярье. Все старейшины, все древние рода до единого, от мала до велика. Все они против твоей идеи обзавестись наследником с огненным благословением. И тебе известно их мнение, совет старейшин писал тебе. Этот ребенок убьет нашу магию и нашу страну. Лед и огонь не могут соединиться. Это противоестественно.

– Не верю в такое единодушие. Всегда есть лидер. И всегда есть тот, кто придумал план покушения. Так кто его придумал?

– Мне незнаком автор. Решение принимал совет старейшин полным составом, единодушно.

Незнаком, – хмыкнул Алэр про себя. Не неизвестен, а незнаком. То есть, имя Эмерит прекрасно знает. Но имя он потом из нее вытянет. А пока…

Пока ее заявление о полном единодушии Заполярья попахивает его поражением в необъявленной войне. Сражаться с собственным народом? С сильнейшими магами Севера? Весьма хлопотный способ самоубийства.

На то у них и расчет, что император пощадит и себя, и страну и не решится на самоубийственное противостояние.

– И ты выполнила их волю, – презрительно скривился он. – Ты понимаешь, какой удар нанесла по нашему трону? Так недалеко и до того дня, когда империя распадется на удельные территории, где каждый сам за себя. Что тогда будет с магией, о которой пекутся старейшины? Она погаснет, как гаснет костер, если разбросать угли. Помни, магия – это языки пламени в мире Эальр. В Очаге, Эмерит.

– Я была вынуждена, отец. У них был Эйтан.

– Не у них, а с ними. Не пытайся мне лгать. Ты только что говорила о полном единодушии ласхов Заполярья, – напомнил император. – Кто подтолкнул, ясно было сразу. Как и чем они тебя вынудили, мы потом выясним. А сейчас я жду ответ на второй вопрос: кто твой сообщник в крепости? Кто снял защитные заклинания с покоев Виолетты? Ниэнир?

Глаза снежной принцессы на миг вспыхнули, и Алэр прекрасно понял почему: слишком велико искушение подставить брата. Между средним наследником и старшей дочерью давно полярная кинса пробежала.

– Нет. Я воспользовалась лазейкой, созданной Даэром. А как он сумел…

– Эмерит. Ты хочешь сказать, что весь план покушения зависел от какой-то случайности?

– Нет, но упускать такой случай и задействовать первоначальный вариант я не стала.

С первоначальным вариантом, то есть, с соглядатаями старейшин в его крепостях, Алэр решил тоже разобраться позже. Детали уже не так существенны. Его интересовало главное:

– И мой третий вопрос: кто вспомнил о древней клятве? Совет?

– Ты не поверишь, – вздохнула принцесса, целиком и полностью признавшая поражение.

– Я жду.

– Совет считал, что после покушения я должна просто бежать под его защиту. Но…

– Неужели дошло, что в этом случае ты станешь их заложницей?

– Не буду врать, отец. В тот момент я этого не понимала. Я уже собралась бежать в свой заполярный замок и стояла одной ногой в портале, когда случилось невероятное: мне перекрыли путь. Мне! – глаза принцессы сверкнули гневом.

– Кто смог? – изумился император.

– Я не смогла разобраться. Но через четверть часа, пока я билась, как рыба об лед, в мои покои постучал один из телохранителей вашей невесты.

– Это был светловолосый горец по имени Яррен фьер Ирдари, не так ли?

Эмерет удивленно воззрилась на владыку.

– Да. Но откуда вы знаете?

Алэр не ответил. Пусть строит догадки о его способах шпионажа, ей полезно.

– И как он сумел заблокировать нашу портальную магию?

– Прости, но он мне не признался. А я была так растеряна и напугана, что поначалу не соотнесла его визит и блокировку портала. Но это он сказал о том, что я стану лишь заложницей у старейшин в их войне с тобой. И это он вспомнил о древней клятве и научил ритуальным словам.

– То есть, он понял, что ты покушалась на особу, жизнь которой обязан охранять, и не остановил тебя?

– Остановил, отец, – принцесса в раздражении стиснула спинку кресла так, что ее острые ноготки порвали атласную обивку. Впрочем, она не заметила оплошности. – Он не просто так отпустил меня и научил, как отвести твою слепую ярость. Он вынудил меня дать магическую клятву, что я больше никогда не буду злоумышлять и действовать против леди Виолетты.

Император с минуту в немом изумлении взирал на преступную дочь, и вдруг расхохотался, напугав принцессу гораздо сильнее, чем если бы в гневе рвал и метал.

– Ступай, – отсмеявшись, он махнул рукой на дверь, одни жестом снимая многочисленные охранные и запирающие заклятия. – Какой позор мне на старости лет. Какой-то горный щенок, не успев появиться, раскусил заговор вперед меня и обыграл мою дочь, прославленную умом и хитростью леди-протектора, как несмышленого младенца! Ступай в свои детские покои, там тебе сейчас самое место, Эмерит. А после того, как моя невеста будет представлена ко двору, ты будешь прилюдно лишена регалий и отправишься в ссылку, в подчинение лорду-протектору Восточного предела.

– К молокососу Даэру? – негодующе взвилась ласхиня.

– Вы друг друга стоите. Но нет. Даэр уже смещен с должности за покушение на честь моей невесты, и, кстати, ему запрещен вход в Ледяной чертог, пока не поумнеет. Боюсь, это навсегда. Но ты, Эмерит, ты… Как же ты меня разочаровала! Прочь с моих глаз.

– Мой император, а как же асары?

– Эйтан и остальные останутся здесь моими заложниками. Пожалуй, я должен поблагодарить того горца за такой щедрый подарок. Уходи, Эмерит, не испытывай мое терпение.

Он хлопнул в ладоши, и дверь кабинета распахнулась, впустив высокого и мощного, как великан, стражника в белоснежной броне.

– Проводите принцессу в сиреневые покои и заприте до моего распоряжения, – приказал Алэр. – Надеюсь, ограничители магии на тебя надевать не надо, дочь?

– Я покоряюсь вашей воле, мой император, – низко поклонилась она, но губу прикусила, сдерживая душевную бурю. Домашний арест! Этого ли она добивалась? Как получилось, что она сдалась без боя? Она, Эмерит! Словно задурманил кто ее светлую голову.

Владыка Севера проследил, как она выходит, показушно понурившись и опустив плечи, и отправил следом одного стужея из своей невидимой охраны – присмотреть за отбившейся от рук интриганкой.

Рановато дочь занялась заговорами. Он надеялся, что ей еще можно доверять, но, похоже, заговорщицу постигнет участь его первенца и последовавших за ним братьев, уставших ждать, когда отец-долгожитель освободит трон.

Ах, Эмерит, его истинная надежда и тайная избранница. Что же ты наделала.

На кого теперь надеяться? Кого из отпрысков выбрать преемником? Даэр слаб и глуп, Ниэнир слишком прост и прямолинеен, какие из них правители? Ненавистный Игинир не должен получить корону. Пусть Алэр еще ни разу не поймал кронпринца за руку, но это лишь вопрос времени. Слишком дружен был Игинир с предателем Рагаром. Слишком ясно дал понять отцу, что знает, кто убил его мать и никогда не простит. Слишком самостоятелен и так осторожен, что никогда не подставляется, никогда. Как ни старается Алэр.

Остается самая младшая принцесса Осияна, совсем еще юная, со всеми вытекающими проблемами.

И в теории – будущий наследник от Виолетты. А на него у Алэра совсем другие планы.

Какая тоска!