Глава 8. Проверка

Виолетта на пару секунд задержалась перед дверью, зажмурилась и пробормотала про себя короткую молитву Безымянному. Но Эбигайл, не дожидаясь разрешения принцессы, открыла створки и объявила о ее выходе. Пришлось оборвать молитву и распахнуть глаза.

Она успела поймать странное выражение на безукоризненно гладком и красивом лице императора, но так и не смогла расшифровать. Ясно одно: какие бы эмоции ни испытывал этот мужчина, они относились не к ней.

А к ней обращена была скучающе-вежливая маска трехсотлетнего владыки, уставшего и от жизни, и от бесчисленных женщин, и от проблем, которые они умудряются создавать одним своим появлением.

– Ваше императорское величество, – Летта поклонилась по протоколу малого приветствия. Виделись уже, можно и не разводить политесы.

Алэр кивком головы показал на кресло, стоявшее напротив.

– Садитесь, принцесса. В близком и неофициальном кругу обращайтесь ко мне «мой император» или «ваша многоликость». Этого будет достаточно, чтобы соблюсти правила.

Летта едва сдержала улыбку. «Ваша многоликость», подумать только! Почему не «ваше лицедейство»? По смыслу почти то же самое, а по сути даже лучше отражает истину.

– Благодарю, ваша многоликость, – она села и потупила глазки, но император успел заметить мелькнувший смех.

– Вас забавляют наши традиции?

– Нет, мой император. Я понимаю, что наши земли и народы отличаются и готова к неожиданностям.

Совсем не готова. Все случилось слишком быстро, отец так внезапно назначил ее невестой, что времени катастрофически не хватило. Но Летта сделает все, чтобы подготовиться. Она быстро схватывает.

– Вас обучат нашему этикету, – снисходительно сообщил Алэр, – он отличается от принятого в Гардарунте. Моя дочь Эмерит… вы с ней уже познакомились? Отлично. Моя дочь привезла с собой фрейлин, которые помогут вам адаптироваться к новой жизни.

«Адапт… что?» – Летта прикусила губу. И как теперь сказать императору, что ей не нужны чужие шпионки, которые будут над ней насмехаться?

– Ваша многоликость, я буду рада обучиться всему, что необходимо знать вашей невесте, но прошу вас дать мне время прийти в себя после моей страшной потери. У нас дни траура принято проводить в затворничестве и молитве, в окружении самых близких людей, разделяющих горе. Понимаю, что это почти невозможно, но…

– Ах да, – поморщился Алэр. – Понимаю, вам сейчас вдвойне непросто, моя дорогая невеста. Новая страна, новые лица, новые традиции и регламент… Но в ваших же интересах, чтобы мои придворные не смеялись над вашим невежеством. К тому же, уроки отвлекут вас от вашего горя. Такой юной и красивой девушке ни к чему чересчур убиваться по мертвым. Да и вряд ли стоит чересчур горевать, что-то не слышал я о том, чтобы между вами и вашим отцом были теплые родственные чувства… в отличие от его пылкого отношения к наследнику Лэйрину, о чем наслышаны все.

Виолетта растерялась, покраснела, поняв, что не сможет ни отстоять свое право на горе, ни возразить. Ей стало так стыдно, что провалиться бы под землю. Даже до бездушных сугробов докатились мерзкие слухи о ее семье!

Но тут на шажок вперед выступила леди Исабель и присела в реверансе.

– Мой император, позвольте сказать.

– Говори, – дозволил снежноволосый, но недовольно нахмурился.

Летта тоже нахмурилась: что придумала строптивая и полная неожиданностей южанка?

– За вашей невестой будут наблюдать сотни глаз, – вкрадчиво начала Исабель, – и вашим подданным может не понравиться, что принцесса Гардарунта не чтит традиции, пусть даже на Севере они не приняты. Непочтение к смерти родителя, высказанное не словом, но поведением, сыграет против будущей императрицы. Люди будут сплетничать, что для миледи ничего не свято, даже смерть отца, если она уделит слишком мало времени скорби и молитвам за его упокой.

– Хм… логично, – признал император. – И что вы предлагаете, леди?

– Фрейлины вашей дочери могут обучать меня, я не связана родственными узами с погибшим королем, и моя скорбь не требует усиленной демонстрации свету, – южанка позволила себе легчайшую улыбку уголками губ. – Но зато я вхожу в ближайшее окружение принцессы, и обучу вашу невесту и моих подруг всему, что позволят мне узнать. Так мы, как говорят в Гардарунте, убьем двух зайцев: и не нарушим старые традиции, и узнаем новые.

– Прекрасная идея! – Алэр заинтересованно оглядел леди Исабель с головы до ног и обратно. Та вздрогнула, побледнела и вся сжалась. С ее губ сорвался судорожный выдох.

«Опять он к ней лезет!» – догадалась Летта, но не успела как следует разгневаться, как император обратил к ней резко поскучневший лик, и теперь уже принцесса побледнела и сжалась, почувствовав, как взгляд ледяных глаз становится физически ощутим.

Император медленно опустил ресницы, и по коже принцессы скользнули невидимые, обжигающие холодом льдинки. По губам, шее, а через миг они скользнули в скромный вырез платья.

Горло Летты перехватил спазм, она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, и все ее невеликие силы ушли на то, чтобы держать лицо. Фрейлины не должны даже заподозрить, что вытворяет с ней коронованный негодяй! Разве станут они считаться с ней, если поймут, что сам император отнесся к невесте как к рабыне, ощупывая ее, словно корову на базаре?

Если бы Алэр на этом остановился, то Летта еще смогла бы выдержать унизительную пытку. Но его прищуренный, предвкушающий взгляд опустился ниже пупка, и у принцессы мгновенно онемел низ живота и ягодицы. Не в силах пошевелиться, она почувствовала себя заледеневшей статуей, с которой проклятый маг властен делать что угодно.

И он делал! По его безукоризненно вылепленным губам зазмеилась кривая ухмылка, а невидимые ледяные щупы пробрались между ног девушки, и она попыталась, но не смогла сжать ноги.

Омерзительные ощущения длились всего одно мгновение, – Летта и ахнуть не успела, как ее отпустили, и ее обдало жаром жгучего стыда и негодования. Никогда еще девушка не испытывала такого унижения и такой ярости.

Именно в этот бесконечно длинный миг она поняла, что никогда не сможет полюбить это трехсотлетнее существо, для которого она была не человеком, а чем-то вроде породистой кобылы, от которой нужно получить редкого жеребенка, и чье место в стойле.

Никогда она не сможет завоевать уважение могущественного мага, который не видит и не увидит в ней живую душу, равную себе. Да и мыслимо ли – стать ему равной, если в ней нет ни искры магического пламени, наследия древних айров?

Летта чувствовала жадные взгляды фрейлин. Наверняка они, прошедшие через такую же порочную пытку, догадались о том, что происходит между принцессой и императором. Глаза Марцелы злорадно поблескивали, а ноздри Исабель негодующе трепетали. Третья фрейлина стояла за спиной Летты, но принцесса удивительным образом ощущала ее сочувствие.

– Прекрасная идея, – повторил император с игривой интонацией. Точно так он мог сказать «прекрасная кобылка». – И как вам это нравится, дорогая невеста?

Алэр сформулировал вопрос с намеренной двусмысленностью, учитывая только что произошедшее. Летта не сразу сообразила, что он спрашивает не о ее ощущениях, а о предложении леди Исабель. И как тут ответить, чтобы разочаровать скучающего негодяя? Что ж, спасибо придворной науке интриг и, особенно, урокам от старших сестер.

– Да, мой император, леди Исабель лучше справится с этой ролью. И моя честь не пострадает, и ваши желания будут удовлетворены.

Понял ли Ледышка, что она имела в виду именно беззастенчивое поведение старого – да-да, старого! – мага?

Принцесса опустила ресницы, чтобы снежноволосый не прочел ее истинные чувства. Не любовь родилась в первую встречу жениха и невесты. Неприязнь и страх.

«Надо с этим справиться, – попыталась убедить себя Летта. – Адель и Агнесс тоже выходили замуж не по любви. Одна – за старого аринтского князька, тоже мага, да еще и оборотня. А вторая – за дряхлого герцога. Принцесс тоже никто не спрашивал, хотят ли они разделить ложе с уродом. Такова участь всех королевских дочерей. Я справлюсь».

Вопрос «зачем?» девушка гнала от себя, как несущественный.

– Что ж, – разлепил губы император, на которого Летта боялась поднять глаза. – Так и поступим. А теперь как можно подробнее расскажите мне о произошедшем в вашей спальне, леди Виолетта. Преступник будет пойман и наказан, кто бы это ни был.

Это было уже не так стыдно, и Летта мертвым равнодушным голосом поведала о пережитом. Но впечатления уже поблекли – их стерли новые. Пока она с усилием выталкивала из себя слова, по ее телу путешествовали знобкими сквозняками ледяные пальцы. Девушка уже не могла сдерживать дрожь, озноб колотил ее все сильнее, а императору доставляло удовольствие наблюдать, как беспомощно трепыхается его жертва в ледяной паутине мимолетных прикосновений.

Как же жаль, как бесконечно жаль было Летте, что она потеряла отцовское кольцо. Может быть, огненная магия защитила бы ее от беззастенчивых посягательств!

– Да вы совсем замерзли, моя леди! – соизволил заметить повелитель вьюг и стужи. – Это плохо. Вам нужно привыкать к моей близости, иначе вы и брачную ночь не переживете, а мне нужен от вас наследник.

Летта метнула в него гневный взгляд из-под ресниц. И не выдержала, позволила просочиться ядовитой иронии в голосе:

– Мой император, я не сомневаюсь, что год траура – достаточный срок, чтобы привыкнуть к вашему климату и вашей будущей близости.

О, как же вытянулось и подурнело его прекрасное лицо! И ощущение ползающих под одежной ледяных червей мгновенно исчезло. Летта едва не расхохоталась, но так быстро опустила голову, что Ледышка не заметил ее торжества.

– Год? – переспросил он.

– По традиции траур длится ровно год, – принцесса сумела даже подпустить в голос ханжескую смесь уныния, печали, недовольства и смирения перед неодолимой судьбой, препятствующей немедленной брачной ночи, чтоб ей никогда не наступить.

– Я не могу столько ждать! – снежноволосый нервно вскочил с кресла и оперся кулаками о стол, наклонившись к принцессе и пытаясь заглянуть ей в глаза. – Мы должны были пожениться через неделю!

– Мое сердце разрывается от тоски и горя, но традиция…

– К айрам традицию! Вы станете моей женой через неделю! Максимум через две!

– Нет, – твердо произнесла Виолетта, но не решилась поднять голову. – Это немыслимо.

– Посмотрим! Готовьтесь к перелету, миледи, через час отправляемся, – рявкнул император и… рассыпавшись на снежинки, натуральным вихрем вынесся за дверь, только створка шваркнулась о стену и со стуком захлопнулась, на миг позволив четверым девушкам полюбоваться на ошарашенную физиономию стоявшего на страже Кандара.

Такие же выпученные глаза были у младших фрейлин.

Исабель, будучи магом, не так остро отреагировала на внезапное превращение живого мужчины в атмосферные осадки.

Летту тем более было не удивить: сколько раз она видела, как король Роберт становился обжигающим пламенем. Просто-напросто языком огня! А владыка Севера хотя бы замерзшей водой обращался, это еще можно вытерпеть.

– Как такое возможно? – пролепетала впечатлительная Эбигайл. – Он же из плоти и крови! Как может живая плоть превратиться в снег и ветер?

– Точно так же, как король Роберт превращался в огонь, – пожала плечиком леди Исабель, озвучив мысли Летты. – И так же, как моя мать, потомственный желтый маг, превращалась в песок, а зеленые маги – в воду.

– А ты тоже превращаешься в песок? – с опаской спросила Эбигайл.

– Нет. Только чистокровные наследники айров могут быть настолько многоликими, что даже могут принимать вид первоэлементов. А я – грязнокровка с точки зрения магов, смесок с человеком без дара.

– А белые маги? – Летта вспомнила, что один из ее телохранителей был учеником вейриэна, а тех так и называли – белые дьяволы.

– Истинно белые, наверное, способны превращаться в чистый свет, но я никогда этого не видела.

– Невероятно! – восторженно выдохнула Эбигайл. – Как бы я хотела тоже родиться магом!

Исабель поморщилась, ей была явно неприятна эта тема.

– Ты не понимаешь, чего хочешь, Эби. Магия – не дар, а проклятие, – вырвалось у нее, но южанка тут же спохватилась и сменила тему. – Мариэт, принеси ее высочеству шубу, наша госпожа действительно совсем замерзла. Эбигайл, спроси у слуг горячий чай, пусть принесут. Если нам выезжать через час, то нужно хотя бы позавтракать и отогреться, а то совсем окоченеем.

И девушки сразу засуетились, забегали, а Летта, получив на плечи объемную и теплую шубу с плеча телохранителя, а в руки – чашку горячего травяного напитка, позволила себе расслабиться на несколько минут и даже задремать. Фрейлины, оберегая покой госпожи, вышли в смежную комнату.

За час Летта, конечно, не выспалась, но сил поднакопила, а они ей ой как понадобятся с таким-то женихом.

«Какая страшная у всех нас судьба, – думала Летта в полудреме. – И у Адель, и у Агнесс, а хуже всего – у Виолы. Да и Берта, и Бес – наверняка не слишком-то счастливы в монастырях. Почему мы – молодые, красивые, богатые – лишены того, что есть даже у простых людей? Может быть, мы кем-то прокляты? И никому из принцесс Гардарунта не видать любви и счастья?».

Явь не отпускала сознание измученной девушки, и осторожные шаги она услышала, как бы тихо ни ступал вошедший.

– Леди Исабель? – спросила Летта, приоткрыв ресницы.

– Фрейлин еще допрашивает император, ваше высочество, – ответил голос Яррена. – Я посмел побеспокоить вас, пока все заняты, чтобы задать откровенный вопрос, если позволите.

Летта стряхнула остатки сна и выпрямилась в кресле. Молодой лорд стоял в шаге от двери, готовый в любую минуту ретироваться по ее приказу.

– Насколько откровенный?

– Заранее прошу прощения за то, что вопрос может показаться вам дерзким, но я, выполняя приказ вашего отца, должен его задать.

Несносный горец! Опять интригует!

– Спрашивайте.

– Вы уже видели вашего будущего мужа и могли составить мнение о нем. Вы все еще хотите стать императрицей Севера?

– А у меня есть выбор? – губы принцессы скривились в горькой усмешке.

– Да. Вы можете уйти домой прямо сейчас, в собственную спальню. Ваш отец дал мне особый предмет для вашего экстренного возвращения. Достаточно бросить его в открытый огонь или хотя бы в эти чудесные угли.

Полукровка показал на едва тлеющие, прибитые императорским холодом угольки жаровни. Летта сама себе напоминала такой остывающий уголек.

– Не получится, – вздохнула принцесса. – Мой отец мертв.

– Король уверял, что амулет сработает в любом случае.

Летта задумалась. Какой соблазн! Его ледяное совершенство решило, что Виолетта ничем не отличается от породистой суки, которую держат ради щенков? А собачка сбежит! Жаль, покусать на прощанье не успеет.

– А как же брачный договор? – она подняла глаза на телохранителя.

– Там есть пункт о гарантии вашей безопасности. Поскольку гарантии не выдержаны, можно настаивать на расторжении. Но лучше настаивать на расстоянии, через дипломатическую почту, – полуинсей обезоруживающе улыбнулся.

Хорошая у него улыбка. Открытая. Вот только глаза – не пойми какие. То ли синие, то ли зеленые, изменчивые, как море, которое Летта видела один раз в жизни, когда отец после единственной встречи дочерей с изгнанной королевой Хелиной, отправился с принцессами на побережье. Он не о дочерях думал в то время, а о том, чтобы перебить впечатления от свидания с их матерью, – запоздало поняла Летта. И с трудом отвела взгляд от потемневших в синеву глаз полукровки.

– А вы и мои фрейлины бежите со мной? – спросила она.

Светловолосая голова отрицательно качнулась.

– Нет. Портал рассчитан на двоих, но я не оставлю своего товарища отдуваться за меня. Уйти смогут только вы и одна из ваших леди, если сумеет. Вы привычны к отцовской магии, а у других она вызывает неуправляемый ужас.

– И что с вами будет после моего бегства? И с моими фрейлинами?

Летта прекрасно понимала, что ничего хорошего. Наверняка арестуют и допросят, но допрашивать можно по-разному. А если начнут пытать?

– Вряд ли что-то может угрожать знатным леди, – уверенно сказал телохранитель. – Их отправят в Гардарунт, к их отцам.

Или оставят в заложницах как гарантию возвращения принцессы.

– А вас, сэр Яррен?

– Мы тоже не простые наемники. Свою ярость императору придется выместить на ком-то другом.

Не простые, – согласилась про себя принцесса. Младшие лорды горных домов тоже сгодятся на роль заложников.

– И союз Севера с Гардарунтом распадется? – допытывалась Летта. – Император пойдет войной на нас?

– С высокой вероятностью. Но не сразу. Пока будет вестись переписка, нападений можно не бояться. Только если он убедится, что вернуть вас миром не получится, и никакой альтернативы не будет предложено.

Альтернативой может стать только брак Алэра с Беатрис. Судя по дворцовым сплетням, Берту можно вычеркнуть как подпорченный товар. Вряд ли сестренка с тем рыцарем читали друг другу стихи по ночам. Зато о Беатрис никаких дурных слухов не ходило. Но будет ли счастлива Виолетта, зная, на какое несчастье обрекла сестру? И фрейлин. И двух молодых лордов Белогорья.

За ее свободу, за ее невыполненный долг заплатят пятеро или все шестеро. Может быть, заплатят жизнью и честью.

А потом что? За кого ее выдаст замуж брат Лэйрин, когда станет королем Гардарунта? Учитывая его близость с аринтами, наверняка отправит в дикий медвежий край, в глухие аринтские леса, десятой по счету женой какого-нибудь князька.

И она никогда больше не увидит волшебные глаза принца Игинира и радужные сияния, стекающие с его волос.

И даже если она научится читать, как какая-нибудь монашка или торгашка, научится древнему языку айров и всему, что знают красивые и образованные южанки и северянки, он никогда об этом не узнает, и в его взоре не вспыхнет восхищение. Принцесса Виолетта навсегда останется для него глупой, никчемной и трусливой куклой, предавшей собственную свиту.

Какое страшное слово – никогда. И еще страшнее – навсегда.

Яррен внимательно наблюдал за ее пальцами, в смятении мнущими край меховой накидки.

– Я не могу… так… – прошептала она через силу. – Я выполню долг.

– Как вам угодно, ваше высочество, – поклонился телохранитель. – Но знайте, что вы в любой момент можете воспользоваться моим амулетом.

Он сделал шаг назад, к двери.

– Постойте, – спохватилась Летта. – Перед отъездом отец тоже давал мне какой-то амулет. Это было кольцо-оберег.

– И почему вы не воспользовались им, когда на вас напали?

– Я его потеряла там, у пограничной реки, уже на этой стороне. Его уже не найти в снегу. Но, может быть, можно попросить у моего брата такой же амулет? Лэйрин унаследовал не только трон, но и огненный дар. Напишите ему о моей просьбе.

– Хорошо, я напишу и отправлю самой быстрой почтой, через принца Игинира.

– Почему через него?

Летта вовремя удержала другой вопрос: какое отношение имеет канцелярия принца к ней, невесте его отца?

– Потому что ласхи пишут письмена на небесах, – мягко улыбнулся полукровка. – Они называют это «зримая речь». Не бойтесь, их послания видны всем, как северные сияния, но их невозможно понять, если отправитель не подарит вам особый ключ. Они называют его «ключ сердца». Ваш брат получил такой ключ от кронпринца Севера.

Взгляд Яррена стал мечтательным. И Летта его понимала: ей тоже до зуда в пальцах захотелось получить волшебный ключ, чтобы понимать северные сияния.

Но… брат? Лэйрин получил «ключ сердца» от Игинира? За что мальчишке такая радость? Почему смазливому выродку всегда достается все самое лучшее?

«Какое счастье, что мои мачехи долго не живут, особенно те, что не сдержаны на язык», – внезапно вспомнилась насмешка северного кронпринца, и Летта спохватилась. Нет, она больше никогда так не будет думать, это не ее мысли. Это слова старших сестер, люто ненавидевших брата за то, что он стал причиной их разлуки с любимой матерью. А Виолета даже не помнила ни королеву Хелину, ни материнской любви, если она и была. А больше Лэйрин ничего дурного ей не сделал. Так за что же ей ненавидеть брата? Тем более сейчас, когда он – ее единственная надежда.

О, она научится сдерживать и гнев, и горе, и радость. Она станет такой же спокойной, холодной и колкой, как сосулька. И никто не узнает ее истинных чувств.

Фиалковые глаза принцессы пристально взглянули в инсейскую то ли синь, то ли зелень – в полумраке долгой полярной ночи и не разберешь.

– Сэр Яррен, напишите моему брату, что я скорблю вместе с ним о нашей невосполнимой потере. И еще передайте – я признаю Лэйрина как моего короля и никогда не пойду против него. Я – принцесса Гардарунта, и от когда-то данной мной клятве верности родине и короне огненных королей меня не освободит даже брачная клятва императору Севера.

– Передам слово в слово, принцесса.

Яррен скрылся за дверью, и девушка, оставшись без свидетелей, уронила долго сдерживаемую слезинку.

И тут же, словно наяву, услышала голос отца, не раз говорившего маленьким хнычущим близняшкам, оставшимся без матери: «Не реветь! Еще никогда и никому слезы не помогли. А вот потушить огонь ваших сердечек они могут. И вы погрузитесь во тьму уныния и не будет вам удачи ни в чем. Только огонь сердца освещает путь жизни. Не гасите его слезами».

Летта подошла к тлеющей жаровне, погрела руки над углями и вытерла лицо.

«Спасибо, папа. Прости, что я забыла твои уроки и твое огненное сердце. Больше никогда, клянусь, я не упрекну тебя в том, что ты нас не любил. Ты любил, как мог. И я больше никогда не заплáчу, клянусь. Плакать и платить – слишком похожие слова. Я не заплачý миру такую цену».

Видит Безымянный, Летта не была предубеждена против будущего мужа. Но теперь… Теперь слова Яррена упали в благодатную почву, вспаханную обрушившимся горем и удобренную некуртуазным поведением и пренебрежением будущего супруга.

И теперь замуж за коронованный бездушный сугроб Виолетта не выйдет ни за что. И не надо ей говорить о королевском долге.

Но она не примет предложение Яррена, не сбежит, поставив под удар и свою честь, и свое королевство, и жизнь своих фрейлин.

Нужно быть умнее.

Нужно найти такой предлог, который не бросал бы тень на честь принцессы Гардарунта и весь королевский род в ее лице.

Нужно сделать так, чтобы этот кусок трехсотлетнего льда сам от нее отказался.

Когда за принцессой пришли ее фрейлины и телохранители, чтобы продолжить путь в императорский дворец, на лице Летты уже не было ни следа слез и горя. Она походила на прекрасную статую, освещенную тусклым светом углей и магических светильников северян – спокойная, сдержанная золотоволосая дева с потемневшими фиалковыми глазами и кроткой улыбкой.

И только Яррен, бросивший внимательный взгляд, заподозрил, что юная гардарунтская роза разительно изменилась за какой-то час. У нее появился стальной стержень.