Глава 11

Каталея Ладоника. Первый опыт

Это признание стало для меня новым, неожиданным открытием, которое всколыхнуло мои чувства до самых глубин.

― То есть… ты, Мерл, и твои побратимы?.. ― Я запнулась, не решаясь произнести вслух слишком смелые для меня слова.

Мерлингтон улыбнулся, глядя на меня снизу вверх и мягко поглаживая длинными сильными пальцами мои ступни:

― Ты все поняла правильно, пери. Мы, все трое, влюблены в тебя. И при других обстоятельствах боролись бы за твою любовь до победного конца. Но теперь… Будет лучше для всех, если ты не станешь нашей в полном смысле этого слова. Так что я доставлю тебе удовольствие, Лея, но не посмею стать твоим первым мужчиной. Никто из нас троих не посмеет…

Услышав такое обещание, я ощутила одновременно и облегчение, и сожаление. Легче мне стало потому, что в моем мире, где царили строгие устои, терять девственность полагалось только в браке. А сожаление… наверное, оттого, что более заботливого мужчину, чем лорд Мерл, я не могла себе представить, и была уверена: он сделал бы все, чтобы первый раз был для меня ярким и светлым воспоминанием, а не полным боли и страха событием, после которого о новой близости с мужчиной думаешь с содроганием.

К счастью, Мерл не позволил мне слишком долго размышлять о несбыточном. Он отвлек меня самым действенным способом: подхватил одну мою ногу и поставил себе на плечо, отчего я внезапно оказалась открытой перед ним в самом своем укромном местечке.

И, пока я набирала в грудь воздуха, чтобы запротестовать, он развел пальцами мои нижние губки и проник языком в самый центр моей чувственности! От неожиданности я задохнулась! Возмущение и смущение мгновенно сменились настолько острым и ярким удовольствием, что я вцепилась скрюченными пальцами в вертикальные трубы, из которых били струи теплой воды, запрокинула голову и застонала!

― Да, вот так! Хорошо! Ты так сладко стонешь, моя пери! ― скороговоркой пробормотал Мерл и снова принялся целовать и посасывать мои интимные складочки.

Моё сопротивление было сломлено на корню. Я не могла бороться с собой, со своим желанием, с мужчиной, который будил во мне незнакомые, но такие жгуче-прекрасные чувства!

― О-о! Еще-о! ― стонала я бессвязно, а мои бедра сами собой двигались навстречу все новым и новым ласкам, которыми осыпал меня лорд.

Тугая пружина все сильнее сжималась у меня внутри, а я жаждала, чтобы она распрямилась, выстрелила, освобождая меня от оков условностей и страхов. Мне хотелось… хотелось… Я не знала, не могла найти слов, чтобы обозначить ту цель, к которой стремилось мое тело, к которой умело и уверенно вел меня мой лорд, то делая круговые движения языком, то втягивая губами мою ставшую сверхчувствительной плоть.

― Пожалуйста! ― просила я, мечтая получить еще больше, и извивалась всем телом, словно танцовщица у шеста. ― Ну же! Еще!

И Мерл давал мне все больше и больше! Не знаю, когда и как его пальцы оказались во мне, но несколько движений внутри одновременно с новым всасывающим поцелуем ― и пружина внутри меня сорвалась, выстрелила, выбрасывая меня на орбиту, в космическую тьму, заполненную взрывающимися звездами!

Я ослепла, оглохла, разучилась думать! Мое тело содрогалось в сладчайших спазмах, а разум растворился в океане эйфории!

И только счастливый голос моего лорда доносился до меня, будто издалека:

― Да! Да, моя пери! Ты прекрасна в своей страсти! Стони, моя звездочка, стони для меня!

Очнулась я не сразу, и поняла, что сижу прямо в душевой, но не на полу, а на коленях лорда Мерлингтона, спиной к нему, с раздвинутыми коленями и бедрами. А его рука все еще нежно и едва ощутимо поглаживает меня там, где я сама едва посмела себя коснуться сегодня.

Второй рукой лорд придерживал меня под грудь, не позволяя моему обмякшему телу съехать с его колен.

― Ты вернулась ко мне, пери? ― заметив, что я пытаюсь поднять голову с его плеча, спросил лорд.

― Да… я здесь, ― шевельнулись мои губы.

А поясница ощутила прижатый к ней и трепещущий от неудовлетворенного желания мужской ствол. И я вдруг поняла, что безумно хочу снова прикоснуться к нему. Заставить Мерлингтона стонать так, как стонала сама. Почувствовать власть над его телом ― как он забрал себе власть над моим телом!

Правда, я не слишком хорошо представляла себе, что для этого нужно делать…

― Хочу, чтобы ты показал мне, Мерл… ― заявила я поспешно, пока моя решимость не испарилась.

― Что тебе показать, пери? ― с готовностью согласился лорд.

― Покажи, как сделать, чтобы ты испытал то же, что и я!

― Хорошо, пери. Твое желание ― закон! А мне… мне много не надо. Я и без того готов взорваться, ведь каждое прикосновение к тебе для меня почти то же самое, как если бы ты ласкала меня!

― Правда? ― удивилась я.

― Однажды ты поймешь, что дарить ласки так же приятно, как получать их, ― заверил меня Мерл. ― Но я рад, что стану первым, кому ты их подаришь.

― Тебе ведь будет приятнее всего, если я буду гладить твой мужской ствол? ― на всякий случай осведомилась я.

Мне было известно, что у мужчин Лирана это и в самом деле самое чувствительное место, и я полагала, что у мужчин из других миров организм устроен так же.

― Данж, пери. На ксияре, языке Сэйрана, мужской ствол называется данж. И да, это самый чувствительный орган.

― Тогда я хочу понять, как мне к нему прикасаться, чтобы тебе было хорошо! ― Я решительно слезла с коленей Мерлингтона и развернулась к нему лицом.

― Для начала просто обхвати его обеими руками, пери, и легонечко сожми, ― вставая на колени и чуть откидывая плечи и тело назад, предложил Мерл. ― А теперь попробуй двигать руками вверх и вниз.

Я послушно начала двигать кулачками по данжу Мерла. Его голова запрокинулась, из горла вырвался громкий стон. Это мне понравилось! Я вернулась к своему делу с удвоенным энтузиазмом, но вскоре поняла, что этого мало. Нет-нет, Мерлингтон продолжал время от времени выгибаться и издавать низкие гортанные стоны, но я догадывалась, что могу усилить его ощущения.

― Покажи еще что-нибудь, Мерл! ― потребовала я, не выпуская из рук его данж, но замедлив движения до предела.

― Хорошо, пери. По данжу можно двигать не только вверх-вниз. Можешь попробовать делать одновременно круговые движения, а еще ― поглаживать головку, особенно вот тут, ― он указал на треугольник на нижнем краю головки. ― Уверяю, ты сведешь меня с ума!

Признаваться Мерлингтону в том, что это ― моя цель, я не стала. Только кивнула сосредоточенно, как ученица, намеренная решить сложнейшую задачу, и снова начала двигать кулачками по твердому бархатистому стволу лорда. Только теперь я пыталась не просто елозить вверх-вниз ладошками, а еще то поворачивать кулачки навстречу друг другу, когда двигалась вверх, и разворачивать наружу при движении вниз.

Мерл прогнулся в пояснице, толкаясь в капкан моих пальцев, зашипел сквозь зубы, и я поняла: он вышел на новый виток удовольствия. Это вдохновляло! Я, совсем недавно беззащитная и беспомощная рабыня, сейчас была главной! Властвовала над целым лордом ― огромным, сильным физически и обладающим необычными способностями! Он жаждал моих ласк, он толкался в мои ладони, стонал ― просяще и неистово!

Продолжая двигать левой рукой, я смело накрыла ладошкой правой руки головку данжа, погладила ее, подушечкой большого пальца начала кружить по тому самому треугольнику плоти, на который указал мне лорд. И Мерлингтон отозвался на эту ласку настоящим чувственным взрывом!

Его тело начало ритмично выгибаться, темные глаза затуманились, лицо исказилось от страсти, а губы зашептали лихорадочно:

― Да! Так! Прошу! Пери моя! Только не останавливайся!

Я и не думала останавливаться! Наглаживала, трогала, кружила пальчиками по оказавшейся очень чувствительной головке, одновременно двигая второй рукой вдоль ствола данжа, и наслаждалась, упивалась чувственными стонами и невольными движениями моего лорда, окончательно утратившего власть над своим телом и связь с реальностью.

― Сейчас, ― вдруг протяжно выдохнул он, и я тут же догадалась, о чем он. И ― ускорила движения, помогая Мерлу достичь пика. ― Да-а! О-о-о…

Тело лорда выгнулось дугой, его данж словно присел, а потом вдруг задергался, выталкивая, выстреливая из себя белесое семя.

Я не убрала руки с подрагивающего данжа, но замерла, впервые воочию наблюдая, как изливается мужчина, и немного гордясь тем, что это я сумела сделать так, чтобы он получал от этого крышесносное удовольствие!

* * *

Из душевой мы с Мерлом выбрались не сразу: нам пришлось снова мыться, и на этот раз, помогая друг другу и обмениваясь легкими поцелуями, мы все же довели дело до конца. Стоило нам выбраться из душевой ― чистым, в свежих пушистых банных халатах ― как в комнату Мерла заглянул Чер.

Увидев меня, он замер на месте, молча хватая ртом воздух и переводя потрясенный взгляд с моего лица на побратима и обратно. Мерлингтон встал чуть позади меня, обхватив мою талию, тем самым давая понять, что все в порядке, он рядом, и беспокоиться мне не о чем.

― А как… вы тут? Вместе?.. ― наконец сумел выдавить хоть что-то связное Чер. ― Я-то думал, у нас сегодня главный счастливчик ― Арлингтон!

― Пси-перенос, ― улыбнулся ему Мерлингтон и повел меня к креслу, по пути поинтересовавшись. ― Предложить тебе какой-нибудь напиток, Лея?

― Сок или морс. Холодный, с кислинкой, ― обрадовалась я. Пить отчего-то хотелось очень сильно.

― И вы вместе… в душе? ― все еще не в силах двинуться с места и осознать увиденное, задал новый вопрос Черлингтон.

― Да, Мерл. Лея перенеслась прямо в кабинку. Так что мы помогли друг дружке помыться.

― Только помыться? ― В низком рычащем голосе Черлингтона мне послышались ревнивые нотки.

― Не только, Чер. Наша пери нуждалась в близости и разрядке. Я дал ей это. А потом она ответила мне тем же.

Черлингтон слегка пошатнулся, будто хотел сделать шаг в мою сторону, но в последний момент остановил себя. И тихо попросил:

― Лея, я понимаю, что с Мерлингтоном ты общалась больше, чем с остальными, но, если снова захочешь мужской ласки ― просто вспомни, что у этого проныры есть два побратима, которые тоже сходят по тебе с ума и готовы доставить тебе столько удовольствия, сколько ты пожелаешь!

― Я… обязательно запомню это, Чер, ― пообещала я и тут же приникла к коктейльной трубочке, торчащей из высокого стакана, который как раз принес мне Мерл.

Чер тихо застонал, глядя, как мои губы смыкаются вокруг этой трубочки. Сжал кулаки, будто снова запрещая себе какое-то движение. Переступил с ноги на ногу.

― Ты зачем пришел-то? ― напомнил ему Мерлингтон.

― Хотел сказать, что объединить наш бокс с боксом пери не выйдет, но нам предлагают занять другой, который намного больше. Там будет комфортно всем четверым. ― Чер покачал головой. ― Но теперь я не уверен, что это верное решение.

― Я тоже не уверена, ― набравшись смелости, заметила я. ― Возможно, вы привыкли постоянно быть втроем, а мне хотелось бы иметь возможность побыть одной, если не ночью, то хотя бы днем.

Мерл и Чер переглянулись.

― Тогда, пожалуй, смысла перемещаться в другие боксы и вовсе нет, ― Чер вдруг как-то поник, опустил плечи, и стало видно, что его одолевает усталость и какое-то другое чувство, трудно уловимое, но явно не самое радостное. ― Пожалуй, я пойду?.. Будем вместе с Арлингом ждать вас ко сну.

Мне было все еще слишком неловко после того, как Чер застал нас с Мерлом выходящими из душа, поэтому я с облегчением кивнула. Черлингтон заметил, что я как будто даже рада его уходу, и быстро отвернулся, чтобы скрыть от меня свои переживания по этому поводу. Но даже по его напряженной спине и приподнятым плечам было понятно: моя невольная радость причинила ему боль.

― Не расстраивайся, Лея. ― Мерлингтон присел на подлокотник моего кресла. ― Все хорошо, и никто из нас никогда и ни в чем не обвинит и не упрекнет тебя. Мы понимаем, что ты из другого мира, где союзы одной женщины с тремя мужчинами осуждаются обществом, как и во многих других мирах Содружества… Ты вообще не обязана подстраиваться под нас, но, раз уж пошла нам навстречу, то примем это с признательностью. Если не готова, можешь не ночевать сегодня с нами. Черлингтон и Арлингтон поймут.

― Но этот ваш пси-перенос?

― Да, он может сработать. Я даже не знаю, у кого скорее: Чера или у Арлинга.

― Не важно. ― Я решительно отставила пустой стакан в сторону. ― Лучше я и в самом деле сразу лягу с вами, чем потом проснусь от переноса. Не уверена, что не испугаюсь и не начну брыкаться во сне. Мне после опытов безумного дока кошмары снятся…

― Кошмары? Ты не говорила, ― насторожился Мерл. ― Но хорошо, что сказала сейчас. Это нужно будет внести в твою медицинскую карту и сообщить Лигурию. Пусть подумает, как тебе помочь. А пока даже хорошо, что ты будешь с нами: мы сумеем защитить тебя от любых кошмаров!

― Тогда пойдем?

― Если ты готова, ― Мерлингтон протянул мне руку.

Мы вместе вышли в коридор. Оказалось, что душевая, в которой мылся Мерл, принадлежала боксу, расположенному совсем рядом с моим и с тем, который занимали лорды втроем.

Когда мы вошли, Черлингтон и Арлингтон уже лежали на просторном низком ложе, которое, как я поняла, успели собрать, пока мы проводили слияние и принимали душ. Оба лорды были совершенно точно обнажены по пояс, но укрылись до подмышек тонкими простынями, скорее всего, чтобы не смущать меня. Было ли на них что-то ниже пояса, я понять не смогла.

― А вот и вы. ― Арлингтон лежал по центру, как и при слиянии. По одну руку от него пристроился Чер, по другую оставалось достаточно места, чтобы уместиться мне и Мерлу. ― Что ж, давайте попытаемся отдохнуть. Несколько часов сна необходимы всем нам.

― Очень! ― согласилась я, про себя думая о том, что вряд ли сумею уснуть в окружении трех лордов, двое из которых не получили даже такого удовлетворения, как Мерлингтон.

Тем не менее, я все же собралась с духом, подошла и улеглась, как была, в халате, под боком у Арлингтона. Чер снова вздохнул: получалось, что он оказался от меня дальше всех.

― Давай ты подвинешься к этому краю, Ар, а Лея устроится между тобой и Черлингтоном, ― тут же сообразил, в чем дело, Мерл, и уступил побратиму возможность полежать рядом со мной.

Мне пришлось перебраться через тело Арлинга. Это оказалось не столько сложно, сколько неловко. Особенно, когда я почувствовала, что душ так и не помог ему справиться с возбуждением. Его данж был по-прежнему напряжен и слегка дрогнул от прикосновения моего бедра.

― Ну вот. Кажется, все улеглись? ― скрипнув зубами, постарался скрыть реакцию своего тела на мои прикосновения Арлингтон. ― Тогда давайте спать. Исин, свет!

Свет тут же погас.

Я вытянулась по струнке, как солдатик, стараясь как можно меньше соприкасаться телом с лежащими по обе стороны лордами, смежила веки и… провалилась в глубокий-глубокий сон без сновидений. Усталость все же взяла свое.