Глава 12

Каталея Ладоника. Странные сны

Вопреки собственным опасениям, спала я спокойно и кошмаров не видела. Но под утро мне все же приснился сон: удивительный, необычный. Похоже, эксперименты безумного дока Икера проникли уже и в мое подсознание, и теперь оно пыталось что-то сделать с тяжелыми впечатлениями.

Но сам сон, что удивительно, тяжелым не был. В нем я снова была двуглавым крылатым существом. Теперь я знала, что его называют дуоцером. Во сне я видела себя самкой дуоцера ― не слишком крупной, изящной, с серебристыми кожистыми крыльями и кружевными хохолками из перьев на обеих головах.

Одна из голов следила за полетом, а другая вовсю поглядывала на кружащих неподалеку трех самцов-дуоцеров: крупных, с когтистыми белыми крыльями и темными, как ночь, глазами. Самцы явно красовались передо мной: то поднимались вверх, то камнем падали вниз, то закладывали крутые виражи, а то и вовсе изображали столкновение, будто соперничая за мое внимание. Правда, обеим моим головам было понятно: всерьез вредить друг другу самцы не собираются.

Наконец, один из самцов, осмелев, обогнал меня, опустился в воздухе чуть ниже меня, замедлился, а когда я оказалась над ним ― чуть взлетел, и тут оказалось, что я лежу на его спине. Теперь он нес меня на себе. Другие два самца заняли места слева и справа чуть выше нас и охраняли наш полет.

Меня плавно покачивало, от самца шло приятное тепло, постепенно превращающееся в жар. От этого жара по телу расходилась приятная истома. Одна голова дуоцера потиралась клювом о мою шею. А его хвост, изогнувшись, скользил по моему животу. Похоже, крылатый ухажер предлагал мне спариться, а я-самка ничего не имела против.

Но тут мое человеческое сознание вдруг пробудилось, завопило тревожной сиреной: это все неправильно! Это не по-настоящему!

Я забеспокоилась, взмахнула крыльями, и… проснулась!

Замерла, пытаясь вспомнить, кто я и где. Ощутила, что лежу вовсе не на постели, и даже не на подстилке на бетонном полу. Нет! Я лежала на чем-то теплом, огромном и упругом. И это нечто вдруг вздохнуло подо мной, качнулось, скользя хвостом (хвостом⁈) по низу моего живота!

Стараясь не кричать и даже не дышать, я оперлась руками, свисающими по обе стороны того, на чем я лежала, на постель. Да-да, к счастью, я точно была в постели ― вместе с тем, на ком лежала! Теперь я достаточно проснулась, чтобы вспомнить, где и с кем устраивалась на ночь.

Оставалось выяснить, на кого же из лордов я взобралась во сне. Или сам лорд притянул меня к себе на грудь? Слегка привстав на локтях, я попросила шепотом:

― Исин, ночное освещение!

В головах ложа тут же замерцали теплым неярким светом две панели. В их свете я узнала лицо лежащего подо мной лорда. Это был Черлингтон. Он спал, и он был очень, очень возбужден! Это его данж терся о мой живот, а я спросонку приняла его за хвост! Которого, по счастью, у лордов не бывало.

Ну что ж, Лея, хотела выяснить, есть ли на лордах какая-нибудь одежда под простыней? Вот и выяснила! На Черлингтоне ее точно не было! А самое страшное, что на мне, можно сказать, не было тоже! Не считать же одеждой банный халат, полы которого давно разъехались в стороны, обнажая мои грудь и живот!

Мне стало неловко, неудобно, в особенности оттого, что лорд Чер все еще спал, а я, вполне себе проснувшаяся и осознающая, что происходит, продолжала лежать, прижимаясь лобком к его данжу, и ловить всем телом его жар и его невольные покачивающиеся движения.

«Надо слезть! ― сказала себе я. ― Только потихоньку, чтобы не разбудить лорда!»

Сказать оказалось намного проще, чем выполнить задуманное. Мало того, что нас с двух сторон окружали побратимы Чера, каждый из которых бедром прижимался к одной из моих ног, так еще и сам Черлингтон обнимал меня горячими ладонями за обнаженные ягодицы! И сбившийся вверх, к пояснице, халат ему в этом ничуть не мешал!

Хорошо, что я уже получила первый небольшой опыт с лордом Мерлингтоном в душевой, иначе от такого открытия, наверное, задергалась бы, словно длинноух в силках! Но теперь того страха, как раньше, я уже не испытывала, во всяком случае, не перед лордами.

Так что, собравшись с духом, я плавно и медленно скользнула одной ногой по бедру Чера так, чтобы она оказалась посередине между его довольно широко разведенным бедрами. Потом, опираясь на колено этой ноги и на руки, я попыталась привстать.

Руки лорда Черлингтона тут же напряглись, не желая меня отпускать, пытаясь прижать мой лобок еще плотнее к его пылающему и пульсирующему данжу. Бедра лорда рванулись вверх. Я резко отстранилась и вдруг поняла, что все эти касания во сне и для меня не прошли бесследно: между бедер у меня было влажно. Даже очень влажно!

Чер громко, протяжно застонал от разочарования и проснулся.

― Пери? ― позвал он хрипло. ― Я тебя напугал? Обидел? Прости, сам не знаю, как мы оказались в такой позе…

― Ничего. Может, я сама виновата, ― великодушно признала я, пытаясь встать на четвереньки. И попросила. ― Отпустишь меня?

Чер зажмурился, стиснул зубы, гулко сглотнул.

― Пожалуйста, еще пару мгновений. Так трудно выпускать тебя из своих объятий, ― признался он.

А его данж, будто желая подтвердить слова хозяина, вдруг подпрыгнул и шлепнул меня по животу. Чер снова застонал ― на этот раз едва слышно, запрокидывая голову и напрягая бедра.

― Мне… ужасно неловко, что мы здесь с тобой в обнимку, а рядом Мерл… и Арлинг, ― попыталась я поторопить Чера, хотя мне чем дальше, тем меньше хотелось отталкивать его.

Я еще помнила то волшебное чувство полета, которое испытала во сне, лежа на его мускулистом теле. Ту негу, которая охватила меня, когда мне почудилось, что огромный самец-дуоцер ласкает меня-крылатую своим хвостом.

― Жаль, что это так, Лея. Никого из нас не смущает, когда мы вместе дарим ласки и удовольствие нашей пери, ― неожиданно признался лорд Черлингтон.

― Вместе⁈ ― шепотом вскрикнула я.

И разбудила этим шепотом-криком Арлингтона и Мерлингтона.

Они как-то сразу сообразили, что происходит.

― Вместе, ― прогудел сбоку от меня лорд Арлинг. И тут же спросил у Мерлингтона. ― Мерл, ты не говорил пери, как происходит полное слияние?

― Нет. Решил оставить это на другой раз. Лея и без того была шокирована открытиями, ― с сожалением признал Мерл.

― Ничего. Скажем сейчас, ― решил Арлинг. ― Суть полного слияния, пери, в том, что наши женщины, которых мы называем пери, принимают сразу всех своих мужей. Только близость вчетвером позволяет кристаллу силы обрести полностью сформироваться и обрести стабильность.

― Троих? Одновременно⁈ ― охнула я и все же рванулась прочь из объятий Черлингтона, который отозвался на мое резкое движение новым стоном, полным неудовлетворенной страсти.

Я даже чуть было замедлила движение, но все же слезла с Черлинга и скатилась с него прямиком в объятия Мерлингтона: уже близкого, понятного, а оттого ― самого безопасного.

Мерл тут же уложил меня себе под бок, поправил на мне халат, прикрыв наготу, обхватил меня под грудью одной рукой, будто заслоняя от всего мира.

― Чш-ш, Лея, ― шепнул он мне на ушко. ― Помнишь, что я тебе обещал? Тебя никто не обидит! Никто и ничего не сделает против твоей воли! Только…

― Только?

― Однако и Чер, и Арлинг хотят тебя так же сильно, как хотел я сегодня в душе. Если бы ты не легла спать с нами, то наверняка пси-перенос притянул бы тебя среди ночи к кому-то из них.

― К одному! Не к двоим! Я не могу решить, с кем из них… попробовать… то, что мы делали с тобой! ― пролепетала я.

Отталкивать лордов мне не хотелось и даже казалось несправедливым теперь, после того, как я позволила, чтобы между мной и Мерлингтоном случилась близость.

― А ты не выбирай, ― посоветовал мне Мерл. ― Доверься Арлингу и Черу, как доверилась мне. Позволь им подарить тебе удовольствие.

Я заколебалась. Строгие правила родного мира требовали, чтобы я вообще покинула постель и спальню лордов. А тело, внезапно проснувшееся, познавшее сладость запретных ласк, требовало узнать, получить еще больше!

― Только ты не уходи, ― вжимаясь в Мерлингтона спиной, попросила я. ― Не отпускай меня. Без тебя мне не хватит смелости.

― Я с тобой, моя бесстрашная пери! ― тут же согласился Мерлингтон. ― Ты можешь располагать мной, как тебе захочется!

* * *

Обещания Мерлингтона помогли мне немного успокоиться и посмотреть на Арлинга и Чера уже с любопытством и желанием, а не с опаской. И я в очередной раз признала про себя, что таких сильных и мужественных красавцев на родной планете мне никогда не встретить. Ну, не бывает у лиранцев такой развитой мускулатуры, таких белых волос и темно-синих, в черноту, глаз! А еще ― такой готовности почитать свою женщину, поклоняться ей, как святыне! Это тоже подкупало, и еще как!

Черлингтон и Арлингтон лежали почти неподвижно. Только Чер, пока я общалась с Мерлом, успел прикрыться до пояса простыней. Правда, помогло ему это не слишком сильно. Все равно его вздыбленный данж выпирал вверх и время от времени подрагивал, заставляя тонкую белую ткань колыхаться.

С трудом оторвав взгляд от этого по-своему завораживающего зрелища, я перевела взгляд на самого главного в тройке лордов, самого сдержанного из них ― Арлингтона. Он выглядел немного отстраненным и смотрел на меня без того безумного огня в глазах, который полыхал во взгляде Чера.

Мне даже подумалось, что уж Арлингу-то после неполного слияния удалось взять себя в руки, и теперь он вполне в состоянии обойтись без близости. Однако, стоило мне скользнуть взглядом ниже, к животу и бедрам Арлинга, как мои заблуждения стали очевидными.

Ар был возбужден почти так же сильно, как Чер. Его данж тоже приподнимал натянутую чуть выше пояса простыню, и там, где в ткань упиралась крупная округлая головка, виднелось пятнышко сырости. А это могло означать лишь одно: данж Арлинга истекает смазкой!

Я снова глянула на лицо Арлинга. Встретилась с ним глазами. Он медленно опустил и снова поднял веки, тихо выдохнул и сообщил:

― Если тебе много меня и Чера, я не буду ни о чем просить и ни на чем настаивать. Просто полежу на самом краю. Надеюсь, ты не станешь требовать, чтобы я совсем ушел, пери?

― Не стану. Вдруг у тебя этот ваш пси-перенос сработает? ― кивнула я. ― И еще я не хочу… вставать между вами. Не хочу, чтобы вы ссорились, ревновали. Вы же ближе, чем братья! Ведь так?

― Да, пери, ― суровое лицо Арлинга немного смягчилось. ― Мы в самом деле намного больше общаемся и намного лучше понимаем друг друга. С нами могут сравниться разве только близнецы, которые рождаются иногда у представителей других рас.

― А у вас близнецов не бывает? ― удивилась я.

― Нет. Никогда. Не у лордов. Научного объяснения этому пока не нашлось. Впрочем, как и сути той пси-энергии, которой мы обладаем. Мы просто знаем, что она есть, догадываемся, как она появилась и закрепилась в генах. Умеем ее использовать…

― Для чего? ― Все же ученый-ксенобиолог был во мне настолько силен, что на время отодвинул в сторону меня-женщину, желающую интимной близости. ― Что вы делаете этой своей силой?

Арлингтон неожиданно отрицательно покачал головой:

― Об этом ты узнаешь не от нас, Лея. Если согласишься отправиться на Сэйран и стать пери для другой тройки лордов ― они расскажут тебе…

― Прекрати! ― вдруг взорвалась я. ― Вы, все трое, прекратите себя хоронить! Вы еще живы, так боритесь! Если бы я сдалась, когда только попала в лапы космических пиратов ― меня бы уже давно не было на свете! Но я не сдавалась! Где-то терпела. Где-то даже имела смелость возражать, требовать, отбиваться от домогательств! И теперь ― спасена и свободна! Благодаря вам…

Лорд Арлингтон улыбнулся: я и не подозревала, что он способен на такие нежные и светлые улыбки!

― Если ты настаиваешь, пери, мы не будем больше говорить о наше скорой гибели. Однако мы не представляем, какое чудо должно произойти, чтобы у нас появился шанс остаться в живых! Но сейчас, пока живы, мы можем показать тебе, что такое любовь лордов Сэйрана! Может, это сподвигнет тебя принять приглашение и отправиться на нашу планету. Поверь, там ты не останешься одна!

― Все! Ничего не хочу слышать о других, пока я тут, с вами!.. ― снова запротестовала я и повернулась к Черлингтону, который все это время просто лежал, слушая наш разговор, и молчал. ― Чер, ты хотел поцеловать меня? Так целуй!

На Арлингтона я принципиально старалась не смотреть. Да, он ― реалист. Он говорит правду, не пытаясь ее скрыть или приукрасить. Можно сказать, предупреждает меня, чтобы я потом не страдала слишком сильно, когда придет время навсегда проститься с ними всеми…

Но я так не умела и не хотела! С таким настроением только в хоспис! А не заниматься любовью с желанной женщиной!

К счастью, Черлингтон, видимо, не склонный к долгим разговорам и рассуждениям, отозвался на мое приглашение мгновенно.

― Посторонись, Ар! Ты уже почти оттолкнул нашу пери, отбил у нее всяческое желание дарить нам ласки! Нам с Мерлом теперь придется потрудиться, чтобы снова распалить в нашей малышке огонь желания!

Арлингтон и правда отодвинулся на самый краешек постели, освободив место для меня и побратима. Его лицо снова стало хмурым и замкнутым.

А Чер, подкатившись ко мне так близко что, почти загородил собой половину комнаты и потолок, приподнялся на локте и склонился к моему лицу.

― Если я что и умею, так это целоваться! ― немного самодовольно объявил он. ― И сейчас я тебе это докажу, пери!

Губы Чера ― горячие, сухие ― властно накрыли мой рот. Взяли меня в плен. Выпили мое дыхание. Он действительно умел целоваться! Куда лучше, чем говорить разговоры…

Легкие прикосновения его языка к внутренней поверхности моих губ… Тихий низкий стон, эхом прокатившийся по моему телу… Мой язык, непонятно как оказавшийся во рту лорда, и обласканный так, что у меня где-то в области пупка вдруг взорвалась сверхновая, опаляя жаром все тело…

Я потерялась, растворилась в этом поцелуе без остатка! И только самым краешком сознания еще понимала, чувствовала, что за спиной у меня по-прежнему лежит Мерлингтон ― моя опора. Мой островок спокойствия и уверенности в том, что все правильно и хорошо. Что мне не нужно опасаться злости, зависти, ревности со стороны других лордов!

Не знаю, как и когда Чер и Мерл сделали так, что я оказалась лежащей на груди Мерла, с распахнутым халатом, с раскинутыми в стороны бедрами. Но Чер, зацеловав меня до полуобморочного состояния, вдруг оказался между ними. Прижался своим жестким, пульсирующим данжем к моим совсем мокрым нижним губкам, и начал потираться о них, одновременно осыпая поцелуями мою шею, ключицы, грудь.

От каждого его движения в моем теле вспыхивали все новые и новые солнца ― жаркие, яркие! Они плавили мое тело, делая его податливым и мягким, и пробуждали в нем никогда ранее неизведанную жажду стать наполненной. Насытить ту пустоту, которая вдруг образовалась внутри и теперь властвовала над всеми моими чувствами!

― Хочу… ― сбивчиво шептала я. ― Хочу больше! Еще!

― Я дам тебе все, что у меня есть, моя пери! ― клялся Чер, и гладил, двигался, скользил внизу, а заодно сводил меня с ума все новыми поцелуями!

Но мне было мало.

― Хочу тебя… там! ― Я потянулась рукой к своему самому чувствительному местечку.

― Если ты правда разрешишь мне… ― всего на мгновение приостановился, глянул на меня вопросительно Черлингтон.

― Да, да! Скорее же!

И Чер послушно сполз ниже, развел пальцами мои складочки и жадно припал ртом к заветному бугорку.

Это было так горячо, так умопомрачительно! Мне понадобилось совсем немного времени и несколько движений его языка, чтобы пустота насытилась, заполнилась ревущим пламенем и тоже взорвалась, словно звезда, освобождая меня, отправляя в полет среди миллионов других, далеких звезд!

― А теперь ― моя очередь! ― заявила я, чуть отдышавшись и осмелев.

* * *

― О чем ты, пери? ― настороженность в вопросе Черлингтона смешалась с надеждой.

― Мне кажется, или ты сам на грани того, чтобы излиться? ― вопросом на вопрос ответила я.

― Да, это так, ― признал Чер. ― Но неужели ты… Согласна прикоснуться к…

Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на свой данж, потом снова на меня.

― С ним что-то не так? Почему я не должна согласиться? ― Мне вдруг стало смешно, и я глупо хихикнула. ― Насколько я вижу, твой данж мало чем отличается от… скажем так, от эталонного образца мужского полового органа.

Сравнивать данжи Мерла и Чера я в последний момент все же передумала. Такое сравнение могло задеть любого из лордов, а то и вовсе обоих.

― Хм. Эталонного. Даже не знаю, ты мне польстила, пери, или наоборот, ― снова задумчиво глядя на свой данж, признался Чер. И тут же отбросил пустые рассуждения. ― Но знаешь, если ты настроена потрогать меня ― я весь твой! Вот, уже ложусь и предоставляю тебе полную свободу действий!

Черлингтон и правда улегся передо мной поперек постели. Закинул руки за голову, чуть согнул ноги, упираясь пятками в матрас. Взглянул на меня с нетерпеливым ожиданием.

Отступать мне было некуда ― сама ведь напросилась!

Преодолев снова одолевающую меня робость, я протянула руку и положила ладонь на тугой напряженный мешочек мошонки. Чер резко выдохнул и затаил дыхание. Его живот втянулся, внутренняя мышца на одном бедре крупно задрожала от напряжения. Это было странно и трогательно ― видеть, как старается сдержать себя огромный мужчина, в чьих силах скрутить не то, что меня ― тощую, ослабленную, а целого лиранского быка!

Это ощущение власти над ним придало мне смелости. Я слегка сжала ладонь и потянула мешочек вниз. Одновременно обхватила второй рукой привставший данж и повела по нему вверх, нарочито медленно и чувственно.

― Ф-ф-х-м! ― Чер коротко вдохнул и тут же снова выдохнул, вцепляясь пальцами в простыню. ― Мне уже хорошо, пери! Продолжай, смелее!

И я продолжила: обнимая четырьмя пальцами головку, потерла большим пальчиком чувствительный треугольник плоти у ее нижнего края, одновременно сжимая и поглаживая лежащие в другой ладони яички Чера. Его колени дрогнули, согнулись чуть больше, а дрожь в предательской мышце усилилась.

Хитро усмехнувшись, я снова прогулялась кулачком по данжу вверх и вниз. Насладилась волной чувственной дрожи, которая прокатилась по мощному телу Чера: самому мощному из троих! И, уже больше не медля, взялась ласкать данж лорда все более и более смело.

Теперь я не ждала подсказок Мерлингтона, а пробовала делать то, что приходило в голову мне самой. То складывала ладони лодочкой и пропускала между ними твердо-упругий ствол, то сцепляла пальцы в замок и снова водила ими по данжу, то наглаживала самое чувствительное местечко головки.

Чер, вначале еще пытавшийся следить за моими действиями, понемногу забывался. Его глаза затуманились, и это было похоже на то, как густые облака затягивают ночное небо. Его рот приоткрылся, лицо смягчилось и расслабилось, а с губ то и дело срывались бессвязные звуки и стоны, показывающие, что Чер все ближе и ближе подбирается к развязке.

Из отверстия на головке данжа одна за другой появлялись прозрачные вязкие капельки, которые я тут же подхватывала и растирала по головке. А в своих фантазиях я вдруг представила, что склоняюсь к данжу Чера лицом и прикасаюсь к этой розовой, словно малиновое суфле, головке языком!

Ведь ласкали же меня ртом и Мерлингтон, и Чер! Значит, это нормально! Это ― можно! Во всяком случае, когда рядом с тобой в постели не моралисты с Лирана, а страстные огненные лорды!

Подумав так, я решила не сдерживаться и исполнить свое желание. Снова обхватила одной ладонью мошонку, другой ― ствол данжа у самой головки, склонилась и провела кончиком языка по самому чувствительному месту! Чер в ответ издал стон ― громкий, горловой, низкий!

Его запрокинутая голова приподнялась, затуманенные глаза изумленно распахнулись, отыскали мое лицо, губы шевельнулись, беззвучно умоляя:

― Еще! Еще разочек, Лея, милая!

И я послушно провела языком по нижнему краю головки снова, а потом снова и снова. Теперь тело Чера уже не просто выгибалось время от времени, нет! Его пятки прочно уперлись в постель, пальцы рук судорожно вцепились в простыню. Бедра слегка приподнялись и дрожали, передавая свою дрожь всему телу! А я, видя, как жаждет он освобождения, обняла губами головку, втянула ее в рот и принялась легонько посасывать.

― Стой! Все! ― Чер вдруг резко привстал, положил широченную ладонь на мой затылок, сжал пальцы, словно пытался собрать в кулак волосы…

Но волос-то у меня не было! Я резко выпрямилась, отстранилась, смущенная этой мыслью! Испугалась, что вот сейчас Чер скажет, что все же не стоило ему иметь дела с такой, как я ― лысой, бледной, тощей!

Но вместо этого Чер сжал мои пальцы на своем данже и захрипел, изливаясь! И я поняла: он просто не хотел, чтобы его семя попало мне на язык! Даже в этот миг он помнил и заботился обо мне, опасался напугать, оттолкнуть, сделать неприятно!

Слезы облегчения выступили у меня на глазах. Я потянулась к лицу Черлингтона, чтобы поцеловать его, но тут…

― Пип! Пи-ип! Пи-и-ип! ― заревела тревожная сирена, а потом голос исина объявил. ― Общая тревога. Код опасности ― желтый. Всем гражданским проследовать в укрытия! Всем военным занять свои места согласно протоколу А! Всем гражданским…

― Что это⁈ ― Я выпустила из рук пульсирующий данж Черлингтона.

Сам Чер словно и не слышал никакой сирены ― его все еще сотрясал оргазм, и я вдруг мельком подумала, что ведь остановиться в такой момент никто не способен ― даже загадочные лорды из мира Сэйран!

С недоумением я воззрилась на Арлингтона, которого до этого не замечала, уже не из принципа, а потому что было не до него.

― Тревога. Не учебная ― боевая. Одеваемся, провожаем нашу пери в убежище и переносимся в штаб! ― спрыгивая с постели и невольно демонстрируя мне свое так и не реализованное возбуждение, принялся командовать Арлингтон.

Мерл тоже неуловимым гибким движением спрыгнул с кровати. Моей спине тут же стало холодно и опасно. Даже мурашки вдоль позвоночника побежали! Но, прежде чем я успела как-то расстроиться по этому поводу, Мерлингтон уже подхватил меня подмышки, перенес к шкафу, извлек из него два странных устройства, приложил их к моим плечам, а потом шлепнул по ним ладонями.

По моему телу змеиной кожей растеклась наноброня. Я о такой только слышала ― и то, говорили, что это выдумка, и на самом деле ее не существует.

Еще два таких же устройства Мерл приложил к своим плечам, и тоже в течение всего пары мгновений оказался затянут в такую же броню, только темно-синего, почти черного цвета.

«Будто под цвет глаз подбирали», ― не к месту подумала я.

Лорд Арлингтон тем временем упаковался в свой комплект брони сам и бросил два устройства на кровать ― прямо в руки пришедшему в себя Черлингтону.

― Ко мне, все трое, ― отдал он новый приказ. ― Воспользуемся пси-переносом.

Прежде, чем я успела хоть что-то сообразить, лорды окружили меня с трех сторон, обняв друг друга за плечи, и мы вчетвером провалились в никуда.