12. По тонкому льду
Виктория не спала всю ночь.
Лежала рядом с Ричардом, слушала его храп, смотрела в темноту. Прокручивала в голове слова Ляна. Двадцать женщин. Деревня. Рейд. Ей позарез нужно узнать время и место.
Но как?
Она перебирала фразы, которые другие жены произносили мимоходом — между глотком чая и кусочком тоста: «Как твои дела, дорогой?» «Много ли работы намечается?» «Когда ты будешь свободен?»
Виктория морщилась, качала головой на подушке, отбрасывая один вариант за другим. За три года брака она научилась держать язык за зубами, если Ричард сам не заводил разговор. Простое человеческое любопытство, которое разрешалось всем женам в мире, ей было запрещено.
Но она должна попытаться.
Небо за окном светлело. Под карнизом зачирикали воробьи. Внизу хлопнула дверь на кухню — дом пробуждался.
Виктория лежала на спине, глядя в потолок, и слушала дыхание Ричарда рядом. Ждала, когда он проснется сам — встать раньше него означало потревожить его сон, что могло вызвать раздражение. Встать позже — выглядеть ленивой, что тоже не сулило ничего хорошего.
Его дыхание изменилось. Он проснулся.
Повернул голову, посмотрел на нее. Долгая секунда. Она не шевелилась, дышала ровно, глубоко, словно спящая.
Наконец он встал, не потревожив ее. Слава Богу.
Виктория ждала, пока он отвернется к шкафу, и только тогда осторожно «проснулась».
— Доброе утро.
Ричард кивнул, продолжая одеваться. Он не требовал ее помощи, не упрекал за то, что она все еще в постели. Хороший знак. Когда он оделся и вышел, Виктория позвонила в колокольчик, вызывая Ли Мэй.
Обычное утро — только голова раскалывалась от недосыпа, а сердце колотилось при мысли о том, что сейчас ей придется играть роль любопытной жены.
За завтраком Ричард, как обычно, читал «Северный Китайский Вестник». Ел молча, не отрываясь от статьи.
Сейчас. Нужно спросить сейчас, пока он в хорошем расположении духа.
— Интересные новости? — заговорила Виктория.
— Тайпины опять бесчинствуют под Сучжоу, — ответил Ричард, не отрывая взгляда от газетных строк. — Но ничего, скоро мы наведем там порядок.
Виктория начала намазывать тост джемом — медленно, стараясь, чтобы руки не дрожали, чтобы голос прозвучал естественно, когда она заговорит.
— Значит, намечается военная операция? — спросила она, словно проявляя вежливый интерес.
Ричард не поднял глаз от газеты.
— Возможно.
Виктория сделала глоток чая — слишком громкий в наступившей тишине.
— Ты будешь командовать отрядом?
Тут он посмотрел на нее.
— Почему тебя это интересует?
Сердце забилось быстрее. Отступить. Немедленно отступить.
— Я просто... Волнуюсь за тебя. Не опасно ли это.
Несколько секунд Ричард продолжал оценивающе на нее смотреть.
— Это не женское дело, Виктория, — наконец бросил он. — Не забивай свою хорошенькую головку такими вопросами. Занимайся домом.
Его взгляд снова уткнулся в газету, разговор был окончен.
В наступившей тишине Виктория смотрела как чаинки кружатся на поверхности чая. Пальцы так сильно стиснули ложечку, что металл впечатался в плоть.
* * *
К ужину Ричард вернулся со службы в неплохом расположении духа. Насвистывал какой-то марш, спускаясь по лестнице, за столом рассказывал о новых назначениях в гарнизоне.
Виктория слушала, кивала в нужных местах, улыбалась, когда он ждал одобрения. Роль, отточенная до совершенства.
Но внутри — холодная решимость. Утром не получилось. Значит, нужно попробовать еще, только осторожнее, тоньше.
Момент представился после ужина, когда Ричард выпил виски и расслабленно откинулся в кресле.
— Дорогой, — начала Виктория. — Может быть, когда у тебя выдастся свободный денек, мы устроим званый ужин? Леди Пембертон спрашивала, когда мы пригласим их к себе.
Ричард взглянул на нее с удивлением — она редко проявляла инициативу в подобных вещах, — но кивнул:
— Неплохая мысль. Возможно, через пару-тройку недель, когда я освобожусь от текущих дел.
— Через пару-тройку недель? — переспросила Виктория рассеянно, будто уже прикидывала меню и список гостей. — Значит, у тебя намечается что-то важное в ближайшее время?
Ричард нахмурился.
— Зачем тебе это знать?
Внутри все сжалось в ледяной узел, но Виктория заставила себя продолжать:
— Просто хочу все правильно спланировать. Знать, когда ты будешь свободен, чтобы не беспокоить тебя своими просьбами в неподходящее время.
Ричард отмахнулся, как от назойливой мухи.
— Виктория, не утомляй меня этими вопросами. Когда мне понадобится, чтобы ты устроила ужин, я тебе скажу. А до тех пор занимайся домом и не лезь в то, что тебя не касается.
Газета поднялась, закрывая его лицо. Разговор окончен.
Виктория кивнула, опуская взгляд к шитью. Руки на коленях дрожали. Она сжала их в кулаки.
Как же ей добыть информацию? Ричард никогда не расскажет ей о своих планах. Она для него не человек, не партнер, не помощница — декорация, призванная украшать его дом. Безмозглая кукла в шелках.
Что ж, пусть продолжает так думать. Пусть недооценивает ее — это единственное преимущество, которое у нее есть.
Она найдет способ. Обязательно найдет.
* * *
Вечером следующего дня Ричард небрежно заметил, что после ужина заглянет Харгрейвз.
— Мы будем беседовать в кабинете. Не беспокой нас.
Виктория покорно кивнула, но внутри вспыхнула надежда. Быть может, ей удастся что-нибудь подслушать?
Харгрейвз явился в восемь вечера. Услышав дверной колокольчик, Ричард поднялся из кресла и кивком велел Виктории следовать за ним.
Ван Лао распахнул входную дверь и впустил Харгрейвза. Тот шагнул вперед, протянул руку Ричарду.
— Кэрроу, старина!
Они обменялись рукопожатием, после чего Харгрейвз повернулся к Виктории.
— Миссис Кэрроу. — Он склонился над ее рукой. Его губы были неприятно влажными, а пальцы так стиснули ладонь, что захотелось выдернуть руку. — Вы затмеваете всех своей красотой. Кэрроу, вы счастливчик.
Виктория извлекла кисть из его хватки, стараясь, чтобы движение не выглядело слишком поспешным.
— Вы очень любезны, майор. Прошу, будьте как дома.
Мужчины направились к лестнице. Виктория проводила их взглядом, слушая, как шаги удаляются по ступеням, как открывается и закрывается тяжелая дверь в кабинет.
Тишина.
Виктория вернулась в гостиную и, опустившись в кресло, взяла в руки вышивание. Но не сделала ни единого стежка, все мысли были заняты тем, что происходило наверху.
Нужен предлог подняться к кабинету. Что-то естественное...
Чай. Ну, разумеется. Освежающий чай с легкими закусками — именно то, что следует предложить джентльменам, ведущим деловую беседу.
Виктория велела Сяо Ли приготовить чай и сэндвичи и ждала, глядя в темноту за окном. Сейчас они наверху обмениваются любезностями, наливают виски. Еще несколько минут — и перейдут к делу.
Взяв поднос, она стала подниматься по лестнице. Фарфор позвякивал от дрожи в руках.
У кабинета она остановилась. Оглянувшись по сторонам, поставила поднос на тумбочку и прижалась ухом к двери.
Голос Харгрейвза, оживленный, довольный:
— ... Стивенс дал добро... зачистка деревни от тайпинской заразы...
Звон стаканов — налили, чокнулись. Смех.
— ...согласен выделить отряд... — продолжал Харгрейвз. — ...правда, точные сроки зависят от того, как завершатся текущие операции под Сучжоу... но полковник обещал через неделю, максимум две...
Ричард ответил что-то неразборчивое. Виктория затаила дыхание.
— …уже нашел подходящий склад? — поинтересовался майор. — Где будешь держать товар до отправки?
— Пока ищу, — отозвался Ричард.
— Почему бы не использовать переводчика, Ляна? Наверняка он знает все эти притоны...
— Нет. Чем меньше узкоглазых в курсе, тем лучше. У меня есть другие каналы. Один торгаш задолжал мне по старым делам. Он найдет нужное место и будет держать язык за зубами...
Звон стаканов.
— ...главное, что с капитаном уже договорился... — продолжил Ричард. — ...отплывает в Сингапур через месяц...
— Значит, осталось дождаться, когда Стивенс даст отмашку, и можно начинать... Официально — зачистка от мятежников, а попутно...
— ...попутно соберем урожай. — Ричард закончил фразу с усмешкой, которую Виктория представила, даже не видя его лица. — Двадцать-тридцать молодых девок... по нынешним ценам это...
Голоса перешли на более тихий тон — похоже, они начали обсуждать финансовые детали. Виктория напрягла слух, но сквозь толщу двери прорывалось лишь — «...таэлей...», «...процент...», «...чистая прибыль...»
Тут из спальни вышла Ли Мэй. Видимо, только что закончила готовить постели ко сну. Их взгляды встретились в полутьме коридора.
Виктория поспешно выпрямилась, схватила поднос с тумбочки и постучала в дверь.
— Кто там? — раздраженно спросил Ричард.
Виктория чувствовала на себе взгляд Ли Мэй.
— Это я, дорогой, — извиняющимся тоном ответила она. — Принесла вам чай.
Пауза. Шаги — размеренные, тяжелые. Дверь распахнулась, на пороге возник Ричард с недовольным лицом.
— Я же сказал: не беспокоить.
Виктория опустила глаза:
— Прошу прощения, дорогой. Я просто подумала... что вы, возможно, хотели бы немного перекусить.
Ричард смотрел на нее долгим взглядом. Виктория заставила себя дышать ровно, не моргать, не отводить глаз. Услужливая жена принесла чай. Ничего больше.
Наконец он взял поднос из ее рук — резким, почти грубым движением.
— Спасибо. Теперь иди. И больше не поднимайся сюда.
Дверь захлопнулась перед ее лицом, но прежде, чем Виктория ушла, до нее донесся голос Харгрейвза:
— Заботливая у вас супруга, Кэрроу. Не боитесь, что она могла что-то услышать? Женщины порой суют нос в чужие дела.
— Виктория? — Ричард издал короткий смешок. — Она прекрасно знает свое место, можете быть спокойны. Да и не поймет ничего, даже если услышит. У нее мозги канарейки. Хорошенькая, послушная, и этого вполне достаточно для жены.
Смех мужчин прокатился за дверью, а Виктория стояла в коридоре, стиснув кулаки.
Мозги канарейки.
Вот как он о ней думает. Вот как говорит у нее за спиной
Виктория спустилась, села кресло, взяла пяльцы. Но руки не слушались — нитка путалась, иголка дрожала.
Она узнала слишком мало. «Неделя, максимум две», — но где? Какая деревня? Без этого Лян ничего не сможет сделать, и двадцать женщин окажутся на корабле, плывущем прямиком в ад.
Но она узнает. Любой ценой, она найдет способ узнать остальное.
* * *
Сон не приходил. Рядом храпел Ричард — тяжело, с присвистом, как всегда после виски, — а Виктория лежала в темноте, прокручивая в уме обрывки подслушанного разговора. Почти ничего конкретного.
Но Лян должен знать. Хотя бы это.
Когда часы внизу пробили два удара, она приподнялась на локте. Ричард не шелохнулся. Виктория откинула одеяло, опустила босые ноги на холодный пол и замерла, прислушиваясь к его дыханию. Он спал.
На цыпочках она пересекла комнату к письменному столику у окна. Спички лежали в верхнем ящике — она нащупала их дрожащими пальцами, чиркнула о коробок. Спичка вспыхнула с резким шипением, ослепительно ярко в ночной темноте, и на мгновение показалось, что она разбудит весь дом.
Виктория с опаской оглянулась на Ричарда. Тот продолжал храпеть.
Что если он проснется? Что если увидит ее, сидящую за столом в два часа ночи с пером в руке?
Но отступать некуда. Виктория зажгла свечу и обмакнула перо в чернильницу:
«Рейд одобрен полковником Стивенсом. Выделят отряд через 1-2 недели, точный срок зависит от других операций. Название деревни неизвестно. Склад для женщин пока не найден, ищет. Корабль отплывает в Сингапур через месяц. Продолжаю искать».
Перечитала, сложила листок, завернула в кусочек вощеной бумаги — обертку от душистого мыла. Задула свечу — тонкая струйка дыма потянулась вверх, оставляя запах воска и гари. Постояла в темноте, давая глазам привыкнуть, слушая дом.
Только храп Ричарда. Больше ничего.
Накинув поверх ночной рубашки пеньюар, Виктория двинулась к двери — босиком, чтобы не шуметь. Коридор встретил ее чернильной темнотой.
Шестнадцать ступеней вниз. Первая скрипнула под весом. Виктория замерла, не дыша. На второй ступени снова остановилась. На третьей. Спускалась так медленно, что, казалось, прошла целая вечность, прежде чем ноги коснулись холодного пола первого этажа.
Задняя дверь отперлась с тихим щелчком, и ночной воздух хлынул внутрь — прохладный, пахнущий цветами и рекой.
Снаружи царила тьма. Россыпь звезд мерцала над головой, но их света едва хватало, чтобы отличить небо от земли. Виктория на ощупь двинулась через сад, чувствуя, как роса холодит пальцы ног.
Справа что-то зашуршало в кустах — громко, отчетливо в ночной тишине. Сердце подпрыгнуло к горлу. Виктория замерла, вглядываясь в темноту. Кто это? Крыса? Кот? Человек? Кто-то из слуг?
Несколько бесконечных секунд она стояла, едва дыша, пока шорох не удалился. Что-то маленькое, судя по звуку, скользнуло в глубину сада. Животное. Наверное.
Она выдохнула, чувствуя, как подкашиваются колени от пережитого страха. Заставила себя идти дальше. Вытянув руки, нащупала холодный камень — статуя льва. Горшок с азалиями должен быть справа от него.
Виктория опустилась на корточки, провела руками по влажной траве, пока пальцы не наткнулись на шершавую керамику. Вот он. Обхватила горшок — тяжелее, чем казалось — приподняла и просунула под него записку.
Сделано.
Поднявшись, она огляделась, но увидела лишь темную громаду дома, небо, усеянное звездами, неразличимые силуэты деревьев и кустов. Ночной ветер доносил запах реки — водоросли, ил, дым от очагов прибрежных лачуг. Город дышал во тьме, невидимый, но живой.
Где-то там, в ночном Шанхае, есть человек, который найдет эту записку. Прочтет. И двадцать женщин получат шанс избежать участи, которая страшнее смерти.
Виктория улыбнулась в темноту. Ричард ошибался.
У канарейки оказались зубы.