Глава 5

— Этот мальчишка, которого вы так славно прокатили, — заговорил министр. — Вы располагайтесь, — прибавил, обернувшись к ней. — Не надо в моем кабинете изображать рафинированную барышню и сидеть в приличной позе! Наверняка бал вас утомил — вот и усаживайтесь с удобством.

Ладно, сам напросился.

Сабина откинулась на спинку кресла. Отметила, что та высокая и удобная. Спина и затылок идеально разместились на мягкой поверхности. Руки разложила на подлокотниках.

— Удобные у вас кресла, ваша светлость, — похвалила она.

— Только для таких гостей, как вы! — откликнулся он. Вернулся к столу с графином и двумя кубками, разлил напиток. — Вот, прошу вас. Беседа предстоит долгая, промочить горло не помешает, — и сам уселся.

— Вы начали говорить о молодом бароне фон Сольмсе, — Сабина покрутила пальцами на столе кубок, что он подвинул ей. — Я думала, речь пойдет о хищениях королевских средств в гарнизонах…

— Именно так. Молодой барон фон Сольмс один из таких гарнизонов возглавляет.

— Об этом я слышала, — она нахмурилась. — Вот только я ни разу не бывала на границе в тех местах.

— А там ничего необычного и нет. Обыкновенный пограничный гарнизон — такой же, как десятки других, — он широко улыбнулся.

— Эм, — Сабина замялась, не зная, что сказать.

— Вы пейте, пейте, — он кивнул на ее кубок. — Прекрасное вино! С виноградников в горах на востоке. Розовые сорта. Слышали?

— Слышала, — буркнула она, насупившись. — На наших виноградниках такие росли — пока земля не стала суше.

— Это плачевно, сочувствую, — он покивал — безо всякого, впрочем намека на огорчение. — Так вот — насчет гарнизона и его начальника, молодого барона Рупрехта Сольмса. Стали там, знаете, происходить события, очень похожие на те, что вы указывали в своей записке.

Сабина подперла щеку кулаком. Плевать на манеры!

В том, что он сказал, удивительного она ничего не нашла. На яблоне вишни не растут! Если старый барон Сольмс мог сговориться с горцами — почему бы его сыну не воровать средства, выделяемые казной гарнизону? Вопрос в другом. Зачем его светлость министр Рогге рассказывает об этом ей?

— Вы, наверное, удивлены: а зачем вам эти сведения, — он словно мысли читал.

— Я удивлена, — согласилась Сабина. — К сведению я могу принять ваши слова — но чем мне помочь вам?

Он улыбнулся.

— Будет весьма и весьма недурно, если вы выступите на заседании королевского кабинета. Расскажете о том случае подробно. На что обратили внимание, что показалось вам странным. Почему вообще обеспокоились этим вопросом.

— Королевского кабинета, я⁈ — переспросила ошалевшая Сабина.

— А что такого, барышня? Вы — аристократка…

— Обедневшая! — прихлопнула девушка.

— И ловчая королевства, — продолжил он, словно и не слышал. — Имеете важную государственную должность, на ваших плечах держится одна из важнейших областей военного управления Гринвальдена.

— Я — лишь одна из ловчих.

— Немногочисленных ловчих! Каждый из которых — на вес золота. Пока мы ничем не можем вас заменить.

Пока? Сабина прикусила язык, пока глупый вопрос не сорвался с языка сам собой.

Разумеется, королевство ищет пути заменить ловчих в деле отлова, содержания и использования крыланов! Слишком много зависит от людей с особыми способностями — такими, как у Сабины.

— Я так понимаю, иных возражений, кроме внезапно прорезавшейся скромности, у вас нет? — он ободряюще улыбнулся.

Девушка вздохнула, развела руками.

— Что ж. В таком случае — допивайте вино… допивайте, допивайте! И я дам вам инструкции — как себя вести, о чем именно говорить, и на что обратить особое внимание.

— Я допью, — Сабина покивала. — И всё-таки, — она запнулась.

— И всё-таки — зачем выступать вам перед первыми министрами и его величеством, если я уже провел проверку, во всём убедился, — подхватил он с готовностью. — Да потому, что насчет барона Рупрехта фон Сольмса у меня лишь подозрения! До крайности смутные, ничем не подтвержденные подозрения.

— То есть, сами вы его прижучить не можете, — она прикусила язык: такие выражения — это уж чересчур! Пусть он и заявил, что приличия ему не сдались — всё-таки это министр! Один из самых могущественных людей королевства, сразу после его величества.

— Не могу, милая леди, не могу, — он проигнорировал возмутительную вульгарность.

— Ваша светлость. Но если не можете вы — неужели я сумею что-то изменить⁈ Кого послушают в королевском кабинете…

— Вы не поняли. Я ведь не требую, чтоб вы обличали юного барона Сольмса. Всё, что от вас требуется — описать те события, свидетельницей которых вы стали. Что подвигло вас провести расследование в прошлый раз и отправить отчет в столицу.

Сабина покивала. И приготовилась слушать.

До тех жутких блужданий по горам Сабина представить не могла, чтобы у нее обнаружился магический дар. Пусть даже самый слабый.

В семье магов не было — во всяком случае, она ни разу о таком не слышала. Жуткие твари, похожие на ящериц, вымахавших раз в десять больше лошади, и с крыльями, ее пугали до одури. До той неудачной поездки к тетушке Сабина не предположила бы, что она станет этих самых тварей ловить и дрессировать. Будет подходить к ним на равных — как более сильная, как имеющая право командовать.

Что… начнет понимать их — порою лучше даже, чем людей. Уважать и любить. Порою больше, чем людей.

Вот только началось всё не с ее дара. Началось с отчаяния.

Стейн тогда твердо решил — о планах барона фон Сольмса следует доложить в столицу. Неважно, как, неважно, какой ценой — донести сведения!

Сабина была полностью согласна с этим решением. Вот только на ум не могла взять — как они, двое загнанных беглецов, сумеют хотя бы просто вырваться с занятых горцами территорий. Не то, что добраться до столицы раньше, чем те займут намеченные позиции. А вот Стейн всё продумал. Отчаянный парень зацепился за слова о крыланах. Людям барона они были нужны, и горские вожаки обещали их доставить!

Захватить одного, убеждал он горячо Сабину. До столицы крылатый ящер домчит в момент! Ее он может высадить по дороге в замке — чтоб была в безопасности.

На возражения — и как только раньше не додумались до такого решения — моментально нашел ответ: так ведь раньше и крыланов под рукой не было! А сейчас — будут. Скоро появятся. Где-то поблизости, ну, они-то наверняка должны будут увидеть!

Убедительно? Нисколько. А получилось бы переубедить упрямого мальчишку? Да демона квадратного!

Тем более, Сабина и сама считала: они обязаны сообщить в столицу о том, что делается на границе! Рассказать о сожженных деревнях, убитых жителях. О бесчинствах горцев. И о том, что бесчинствами этими руководит один из видных вельмож Гринвальдена. А дальнейшие его планы еще более отвратительны, чем-то, что происходило до нынешнего момента. А еще она была убеждена: уж кто-кто, а Стейн точно справится! Оседлает и покорит ящера, заставит подняться в воздух. Направит, куда нужно.

Казалось, и обстоятельства им благоволят.

Горцы вели себя беспечно. Как и люди барона — их к лагерю подошло десятка три, если не больше. Сабина со Стейном даже ухитрились разжиться одеждой и обувью — их вещи за дни скитаний превратились в лохмотья. Никто внимания не обратил ни на пропажу вещей, ни на то, что часть еды исчезла бесследно.

Ободренные удачей беглецы потеряли осторожность.

Сабина знала, что крыланов — летучих ящеров — держат обычно в специальных крыланниках. Громадных постройках — вроде конюшен, только существенно больше.

Здесь таких не было. Крылатым махинам соорудили загон, а вместо потолка развесили сверху сетку с крупными ячейками, закрепив ее края на вбитых в землю высоких столбах. Чем такая хлипкая преграда останавливала летучих ящеров — разве что Творец ведает. Но те и без привязи вели себя смирно. Даже взгляд поднять от земли не решались.

Охраны рядом поставили немного. Пара часовых с одной стороны, пара — с другой. Вот и вся безопасность.

И двое беглецов, дождавшись самого глухого ночного часа, когда даже эти часовые задремали на своих постах, прокрались в загон. По совести, там и красться было не нужно — просто пролезли под поперечными перекладинами. Людям-то ограда загона помехой не была! Это ящерам проблемно было бы протиснуться что между вертикальными столбами, что меж поперечных жердей.

— А я бы сняла! — заспорила едва слышным шепотом Сабина. — Посмотри! Они голов не подымают, смотрят себе под лапы.

Стейн досадливо вздохнул.

— Леди. Вы — молодая девушка…

— Слышишь! — возмутилась она, ткнула его кулачком в бок. — Вроде дня четыре про леди не вспоминали, — и угрюмо уставилась ему в лоб — в ответ на такой же угрюмый взгляд. — Мы ж сейчас в одной лодке, — напомнила ему. — Вот оседлаем сейчас какого-нибудь, — она покосилась на ближайшую темную громаду, от которой слышалось сопение, — А она возьмет и не взлетит! Эта сетка выглядит слишком хлипкой, странно, что они не содрали ее.

Стейн засопел — не хуже крылана. Причем не дремлющего, а разозленного. Но ему явно приходили уже похожие мысли. Потому он и колебался.

Полезешь на столбы, начнешь возню с сеткой — можно нашуметь. Оставишь сетку, понадеешься на то, что крылан сам снесет ее своей громадной тушей — и в решающий момент останешься на земле. Тогда все планы тому крылану под хвост! Это даже хуже, чем нашуметь, пытаясь сетку снять.

— И что предлагаешь? — шикнул он с досадой.

— Там наверху крепления, — она нахмурилась. — Лучше всего был бы нож, конечно… но можно попробовать вытянуть эти колья, которыми ее прибили.

— Наверняка сидят намертво! — прихлопнул Стейн. — Погоди, — и вдруг нырнул куда-то наружу, оставив ее среди крылатых ящериц.

— Ты, — писк вышел придушенным — вспомнила вовремя, что орать нельзя.

Сабина замерла, боясь шевельнуться. Старалась даже не дышать — чтоб не доведи Творец, не потревожить чутко спящих монстров.

Холодный ночной воздух сразу показался густым, заледеневшим. Он неохотно проходил в горло, царапал. Девушка съежилась, глядя широко распахнутыми глазами прямо перед собой. Бока ящеров мерно вздымались, звери сопели, то и дело всхрапывая. Совсем как лошади — только ящерицы с крыльями. А пока Стейн был рядом — было совсем не страшно. Теперь же сковало оцепенение.

Веки одного дрогнули, и Сабина зажала себе рот рукой.

Вот откроет сейчас глазищи! Увидит ее и… что сделает здоровенная ящерица, увидев в своем загоне человека? Может даже, и сожрет — Сабина слышала, что эти твари плотоядные. Кормили их сырым мясом.

Тот из ящеров, что лежал ближе, потянул носом. И поток воздуха шевельнул растрепанные волосы.

Колени вдруг стали совсем мягкими. До чего же эти звери огромные! Любой запросто отгрызет ей голову. Или ногу…

Не падать, не падать! — приказала себе мысленно. Позору будет, как Стейн вернется и увидит ее сидящей на коленях. Он же сразу догадается, что она струсила! Нет, нипочем нельзя. Надо держать себя в руках — ей еще на столб лезть. А на размягченных коленях не слишком-то налазаешься.

— Уф! — рядом появился Стейн — внезапно, словно из-под земли выскочил. — Ты как? Прости, оставил тебя тут с этими, не подумал, — он тяжело выдохнул. — Поздно сообразил.

— Быстро ты, — похвалила Сабина.

И сама поняла, как фальшиво прозвучало. Губы занемели, слушались скверно. Но оцепенение понемногу проходило. Увидев нож за его поясом, протянула руку.

— Я сам, — он мотнул головой.

И ловко вскарабкался на перекладину, затем — на следующую. Ближайший крылан открыл глазищи, приподнял башку. Возня под боком определенно его заинтересовала. Сперва — только Сабина торчала рядом, а тут — еще один человек! И чужаков в их парочке монстр распознал безошибочно — в этом девушка была уверена.

«Эй, а мне что, опять оставаться тут на земле с этими⁈ — хотела она заорать. — Вернись!»

Орать нельзя — услышат. И глупо. Ноги по-прежнему тряслись, куда ей лазать по столбам? Не сможет, даже на нижнюю перекладину не заберется. А Стейн — ловкий парень, он ведь стражник. Он обязан уметь карабкаться и на деревья, и на отвесные стены, и на скалы.

Сабина перевела взгляд на ящера. Если тот попытается схватить Стейна — надо окликнуть, предупредить. Надо следить за зверем.

Она, стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, уставилась прямо в глаза твари. Та уставилась в ответ — немигающие глазищи размером с обеденную тарелку.

Сабина безотчетно переместилась — так, чтоб оказаться между здоровенной башкой и столбом, к верхушке которого карабкался Стейн. Мысленно рассмеялась сама над собой, сообразив: пытается заслонить собой стражника! То-то надежная преграда из тощей беспомощной девицы.

Впрочем, крылан пока что не выглядит враждебным. Скорее, слегка любопытствующим — но сонным.

Сабина бросила быстрый-быстрый взгляд себе за плечо. Стейн почти добрался до верхушки столба. Когда глянула на крылана — тот глядел ровно туда же, куда и она только что. Вот пакость чешуйчатая!

— Слушай, ну что тебе так интересно? — зашептала она с досадой. — Спал ведь? Вот и спи себе дальше! Слышишь? Спи!

Зверюга снова обратила на нее взгляд своих желтоватых блюдец. Потянула носом, так что волосы снова чуть шевельнулись. Зрачки-щелки на миг слегка расширились и снова сделались узкими как трещины в камне.

Сабина бросила взгляд по сторонам. Остальные вроде как пока спали.

Снова глянула на «своего» монстра. Тот склонил башку набок, наблюдая за ней. Во взгляде ей почудилось легкое злорадство. Зверюга прекрасно осознавала свое превосходство. Понимала, что глупое двуногое никуда не денется. И находится в полной ее власти. Можно сожрать прямо сейчас, на месте. А можно не торопиться, поиграть.

Крылан наверняка был сыт. А потому ленив и благодушен. И не хотел торопиться.

— Спи, — протянула девушка снова настойчиво. — Чего не спишь — ночь. Завтра вставать рано, лететь долго. Спи, — протянула еще протяжнее, добавив в голос убедительности.

И негромко затянула колыбельную, которую ей в детстве пела нянюшка.

Крылан медленно моргнул, опуская голову ниже.

От пристального взгляда внутри разливалось оцепенение, в животе скрутился тяжелый комок. Хотелось лечь на землю, свернуться калачиком и жалобно скулить. Чтобы не дать панике окончательно захлестнуть себя, она продолжала петь.

— Ты что делаешь⁈ — голос и хлопок по плечу заставили вздрогнуть.

Сабина подпрыгнула на месте, оглянулась в ужасе. На нее в изумлении таращился Стейн. Она и не заметила, как он слез!

И правда — сетка в этом месте провисла, срезанная.

Крылан недовольно фыркнул, рыкнул. Мотнул головой, взгляд сделался колючим — прямо как у человека, которого резко разбудили. А был только что благодушный, расфокусированный — сообразила Сабина с запозданием. Зрачки расширились, крылан рыкнул снова.

— Тихо! — шикнула девушка, хлопнув парня по плечу, и задвинула себе за спину. — Колыбельную я ему пою, — и снова запела.

Голос звучал неровно, и она попыталась успокоить дыхание. Сердце колотилось — того гляди выскочит из груди. Но звучание выравнивалось.

Монстр глядел на нее недоверчиво. Во взгляде ей чудилась насмешка. Вроде как он мысленно спрашивал — неужели она рассчитывает усыпить его бдительность второй раз. Но другого-то ей не оставалось! Стейн за спиной сопел. В этом звуке угадывалось смутно и недоверие, и недовольство, и злость.

Сабина постаралась забыть о нем. Вообще выкинуть мысли из головы: если позволить себе думать, то и сойти с ума со страху недолго.

Она просто мурлыкала колыбельную, таращась в глазищи ящера. Здоровенная башка слегка покачивалась из стороны в сторону. С запозданием до девушки дошло: монстр качает головой вслед за ней — потому что ее пошатывает из стороны в сторону. А шатает ее от слабости. И еще от растерянности. Голова кружится…

За спиной ошарашенно выдохнул Стейн. Сабина вздрогнула.

— Живее! — шикнула сквозь зубы, завела назад руку, пытаясь пихнуть его.

Едва удержалась на ногах — от неловкого движения потеряла равновесие. Чуть не завалилась на спину, Стейн придержал. И крылан тут же рыкнул, вытянул морду прямо к ней. Зрачки расширились, ноздри раздулись.