51

Он слишком поздно понял, что это ловушка. Уже задним умом осознал, что на засове, закрывающем дверь в подвал, не было пыли. Металлическая дверь, утопленная в полу, выглядела старой, но царапины по ней распределялись подозрительно равномерно. С дверями так не происходит: остаются вмятины у ручки, следы от постоянного прикосновения потных ладоней, середина же обычно выглядит куда новее, и у петель тоже.

Но в тот момент он думал о Карне, ее сладких губах и нежной коже, об упругой груди и тонкой талии, и о том, как она тихо стонет, и как твердеют ее соски, когда он ласкает ее. А еще о том, что она надела кружевное белье и блузку, о которой он сказал, что она полупрозрачная. И, выходит, сделала это специально. О том, что он увидел в ее глазах, он старался не думать, потому что кровь сразу вскипала и хотелось повалить Карну прямо на красные листья. Она хотела его, и больше этого не скрывала. Желание горело в ее глазах ярко и отчетливо, хотя она, конечно, стеснялась и по-прежнему колебалась.

Он сотрет все страхи из ее глаз, дождется момента, когда она расплавится в его объятиях, забыв о всех сомнениях. Он будет смотреть ей в глаза, погружаясь и в ее тело, и в ощущения, и это будет восхитительно.

Представляя, какой прекрасной будет эта ночь, Рихард сдвинул засов — слишком чистый, потянул на себя дверь — открывшуюся легко и без скрипа, и шагнул на ступеньки, ведущие вниз. Спасли его инстинкты. Он вынул кинжал еще до того, как понял, зачем это сделал. Может, из-за холода, обжегшего его руки, когда он двигал засов, или сработала интуиция ловца. Он умер еще до рождения, кому же еще чуять смерть?

Запах тухлого мяса шибанул в ноздри, смешиваясь с навьей вонью, и он рефлекторно сжал рукоятку кинжала крепче, направив его во мрак. Первая навка напоролась на острие сама. Щелкнула зубами, мелкими и тонкими, как иголки, у лица и обдала тьмой из глаз.

— Ловец, — услышал он уже знакомый голос. — Ты пришел.

А потом что-то холодное обвилось вокруг его ноги и рвануло в подвал, так что он рухнул и проехал спиной по ступенькам.

Остались лишь рефлексы и приемы, отработанные годами тренировок. Не останавливаться ни на мгновение. Все время перемещаться. Быстро. Еще быстрее. Оружием может стать собственное тело. Ребро ладони, колени, голова.

А против него лапы, щупальца, клыки... Глаза, из которых сочится тьма.

Он бил, не щадя ни себя, ни навь, и твари на мгновение отступили, даря передышку.

Рихард боднул лбом навку, бросившуюся на него из тьмы, и, кажется, выбил той несколько клыков, но и у него самого поплыло перед глазами. Отсек кинжалом щупальце, от которого ногу жгло как огнем, и кинулся к белеющему остову скелета животного.

Схватив бедренную кость, принадлежащую раньше корове, отмахнулся от навки, кинувшейся на него из тьмы. Она отлетела, шмякнулась о стену и сползла вниз, но тут же вскочила на четыре лапы. Раньше она была котом. Скверно. Навка редко вселяется в кошек. В академии их учили, что у кошачьих слишком сильный дух, который сопротивляется тьме. Но если уж подселение происходит, то получаются самые ловкие твари.

Существо, бывшее когда-то котом, зашипело на ловца, показав загнутые клыки, присело на передние лапы, когти на которых не втягивались в подушечки, и забило хвостом, с которого клочьями облезла шерсть. Ногу снова обвило что-то мерзкое, и ловец, присев, отсек очередное щупальце и метнулся в сторону, уходя от летящей на него навки с растопыренными когтями.

Кот ловко оттолкнулся от стены и прыгнул на Рихарда сзади, вцепившись в пальто когтями, пронзая его насквозь.

— На этот раз ты проиграл, ловец, — услышал он голос в своей голове, а потом шершавый словно наждак язык прошелся по его шее и затылку, и кот поерзал, вжимаясь в него сильнее.

— Ах ты поганая тварь, — выругался ловец и ударился спиной о стену так, что с потолка посыпался песок. Покатился по полу, пытаясь сбросить с себя навку, которая раздирала пальто и одежду когтями, полосуя заодно и кожу, и ерзала по спине. Рихард ударил кинжалом назад, и острие погрузилось в плоть. Из тьмы, разевая пасть, рванулась еще одна тварь, и он быстро повернулся спиной, подставляя под удар прицепившегося дрюча.

— Рихард! — послышалось сверху, а мелкая навка, которую он толком не успел рассмотреть, юркнула в светлый прямоугольник дверного проема.

— Беги! — закричал он что было сил и, снова приложившись спиной о стену, содрал с себя кота. На то, чтобы всматриваться в его глаза, не было времени, так что он просто шмякнул его о стену и молниеносно вонзил кинжал в грудину. Это его не убьет, но какую-то передышку даст — позволит удрать от навки, которая выстрелила щупальцем ему по левому боку, обжигая присосками, и догнать ту тварь, что кинулась к Карне.

Яркий свет ослепил даже его, что уж говорить о нави, которая взревела и кинулась в дальний конец подвала, прячась за старыми ящиками, нагромождением хлама и начисто обглоданным скелетом коровы.

Карна появилась в проходе. В левой руке у нее был Гектор, а в правой — пистолет.

— Пригнись, — сказала она и, зажмурившись, выстрелила куда-то в подвал.

Рихард вскарабкался вверх по ступенькам на корточках, как обезьяна.

— Я говорил закрывать левый глаз, а не оба, — пожурил он ее и, быстро захлопнув дверь в подвал, задвинул засов.

Изнутри что-то бухнуло, так что дверь выгнулась наружу.

— А когда я говорю «беги», это значит — беги отсюда, — добавил он, скидывая подранное пальто и закатывая рукава рубашки.

— Указывай направление точнее, — отрезала Карна. — Рихард, ты весь в крови. А твоя спина…

Она всхлипнула и прижала руку ко рту, но потом собралась, прикусила нижнюю губу и аккуратно вынула изо лба ловца застрявший там изогнутый зуб.

— До свадьбы заживет, — подмигнул ей Рихард и опустился на колени. Дверь снова вздрогнула от удара, и засов лязгнул в скобах.

Рихард вытер ладонью оцарапанный лоб и принялся рисовать кровью на двери. Карна с замиранием сердца следила за линиями, вырастающими из-под ладони ловца. Толстый ствол, расходящийся ветками, вырос на половину двери, и когда Рихард провел последнюю черточку, то кровавый знак вдруг вспыхнул, и навь в подвале взвыла.

— Что это? — изумленно спросила Карна.

— А ты думала, меня в Академии ничему не учили? — ответил он вопросом на вопрос, поднимаясь с пола. Знак на двери мерцал, источая ровное красноватое сияние. — Карна, ты только сейчас не дергайся и не смотри вверх...

Она тут же задрала голову и, взвизгнув, прижалась к ловцу.

Удравшая из подвала навка висела на разбитой люстре, обвив ее лысым хвостом, и с наслаждением облизывала застежку в виде цветка на сумочке Карны. Густая капля слюны сорвалась с длинного языка, покрытого наростами, и шлепнулась на пол.

— Моя сумочка! — воскликнула Карна, вскинув руку вверх. Тварь, выросшая, как видно, из крысы, ощерилась и, обхватив сумку передними лапами, прижала ее к груди. — Впрочем, оставь себе...

Рихард забрал у Карны пистолет и, оттолкнув ее себе за спину, быстро выстрелил. Навка, взвизгнув, упала и шустро поковыляла прочь, прихрамывая и унося с собой полюбившуюся сумку. Лысый хвост волочился следом, размазывая кляксы черной крови, сочащейся из раны.

Рихард в два прыжка догнал навку и наступил ей на спину, придавив к полу ногой. Он вонзил кинжал чуть левее тощего хребта, и тварь запищала, заерзала, а черная жижа растеклась из-под нее смердящей лужей.

Подковырнув навку носком ботинка, Рихард склонился и вонзил кинжал ей в грудину, пробив заодно и сумочку.

— Я вижу тебя, — сказал он, и тьма в глазах твари угасла.

Навка прижала к себе сумочку в последний раз, а потом лапы ее расслабились. Черная лужа расплылась шире, оставляя в центре тушку крупной крысы и безнадежно испорченную сумку.

Рихард вопросительно посмотрел на Карну, но та брезгливо скривилась и покачала головой. Оставив сумочку, ловец склонился и подцепил кончиком кинжала черную ленту на шее крысы. Разрезав, выудил ленту из лужи и поднес к глазам.

— Знакомый почерк, — задумчиво сказал он, разглядывая осколок кристалла, закрепленный на ткани.

— Это был хвач? — спросила Карна, и Рихард кивнул.

— Пошли, — сказал он, бросив ленту назад на крысу. — Знак удержит их на пару часов, не больше. Я вернусь сюда с сеткой, серебряные пули тоже не помешают, и возьму меч побольше для дрюча. Паскуда такая, всю спину мне исцарапал. Лизнул еще...

Он поморщился, брезгливо вытер шею, а потом пошатнулся, и Карна быстро подставила ему плечо.

— Рихард, куда ты пойдешь в таком состоянии? — встревожилась она. — Ты истекаешь кровью!

Они зашагали прочь из дома, и Рихард обвел взглядом пустые комнаты с разбитыми окнами. Навью даже не пахло. Животных привели в подвал, нацепили на них ошейники с осколками кристалла и кинули тушу коровы, чтоб было что жрать. А потом вызвали ловца осмотреть дом. Это было покушение. Вот только неудавшийся убийца слишком поторопился — навь еще не вошла в полную силу, к тому же не рассчитал, что одна из навок окажется хвачом, которого больше заинтересует сумочка, да и дрюч захочет другого…

Передернув плечами, Рихард пошел быстрее, уводя из дома Карну. Позже он посмотрит, что это был за Шульц, и узнает, кто за всем этим стоит, и поймет, отчего навь снова заговорила с ним. Сейчас же ему прежде всего хотелось увести Карну в безопасное место.

Уже у серебряного моста Карна, встрепенувшись, остановилась, придержав ловца за локоть.

— Рихард! — воскликнула она. — Я совсем забыла!

— Корзинка, — кивнул он. — Я тоже о ней подумал. Надо будет забрать, а то Грета мне плешь проест.

— Да нет же! — рассердилась Карна. — Я нашла череп, там, у дома.

— Посмотрю, когда вернусь, — нахмурился Рихард и обхватил ее запястье. — Покажи место.

Он нырнул в синие глаза и увидел заросшую тропинку между кустами шиповника, статую с обращенным к небу лицом и череп с плохими зубами.

— Понял, — кивнул Рихард. — Скажи, Карна, почему ты пошла за мной? Ты должна бояться нави как никто другой. Почему не сбежала?

— С тобой я ее не боюсь, — ответила она, и Рихарду нестерпимо захотелось поцеловать ямочку на ее гордо вздернутом подбородке. — Тебе понадобится помощь. Зарядишь мне пистолет серебром…

— Ты останешься дома, — заявил он. — Это не обсуждается. Дверь никому не открывать, от Гектора не отходить.

Карна насупилась и, слегка отстранившись от Рихарда, обняла череп обеими руками. Они перешли мост, и пожилая женщина, глянув на ее ношу, пошатнулась и осела на землю. Опомнившись, Карна быстро расстегнула плащ и спрятала Гектора за пазуху.