8

— С ней что-то не так, — свистящим шепотом сообщил Уго.

Друг пришел минут десять назад, сразу следом за ним. Карна выглянула из кухни, Рихард их познакомил, и она радушно пригласила Уго присоединиться к ужину, заверив, что все будет готово с минуты на минуту. Рихарду достался ледяной взгляд и кивок. А теперь из-за закрытой кухонной двери доносилась какая-то возня, шум и звон посуды.

— Она не экономка, Харди, — продолжил наседать Уго, придвинувшись так близко, что теперь они сидели на диване, прижавшись друг к другу, как влюбленные голубки.

— Сам знаю, — сказал Рихард, отодвинувшись от него. — Но разве тебе не любопытно?

— Она — дама из высшего общества, я могу точно сказать это по одному ее мизинчику. Ты видел, какие блестящие и розовые у нее ногти? И вот она готовит обед для ловцов, пусть даже самых лучших?

— Вообще-то ты не ловец, — напомнил Рихард, — а оборотень-кабан. Кто бы мог подумать, что ты будешь вкушать обед, приготовленный руками такой дамы, а?

— Она нас отравит, — нахмурился Уго, повернувшись к кухне. Его мясистый нос зашевелился на лице, словно зажив своей отдельной жизнью. — Зуб даю — отравит. А потом скажет, что так и было. А я еще молод, Харди, к тому же у меня сегодня свидание.

— С той рыженькой, что приходила вчера на собеседование? — понял Рихард. — Ее я не возьму, и не проси. Она смогла написать лишь свое имя, и то с ошибкой. А мне нужен кто-то, кто бы составлял отчеты для гильдии. Я терпеть не могу всю эту бумажную возню. К тому же она не согласилась смотреть мне в глаза.

— Зато если бы накинул сверху десятку, то не отказалась бы делить с тобой постель, — сердито засопел Уго.

— Ты ведь знаешь, последнюю проверку я запорол, — нахмурился Рихард. — А Карна просто великолепна. Чистая душа. Она поможет мне не шагнуть за грань. Я сегодня спал как младенец.

— Что тебе снилось?

— Не помню, — соврал Рихард. Признаваться в том, что Карна проникла не только в его дом, но и в сны, не хотелось.

Уго нахмурился, так что его короткие косматые брови сдвинулись к переносице, и снова засопел.

— Она согласилась на совместное проживание?

— Согласилась.

— И вот эта цыпочка станет жить в комнате с окнами на Крыжовенный переулок и будет мыться в твоей ванне?

Рихард моргнул, прогоняя из воображения картину с нежным телом в клубах пара.

— В гостевой теперь сплю я, — признался он. — Там было не убрано и вообще…

— А она — в твоей спальне? — Уго ухмыльнулся и многозначительно пошевелил бровями.

— Думаю, она тут ненадолго, — честно признался Рихард.

— Так почему вообще согласился?

— А какие у меня варианты? Платить шлюхам и пьянчужкам? Я не хочу больше рассматривать их воспоминания, выискивая хоть что-нибудь светлое — все равно что перебирать дерьмо в поисках жемчуга. После такого мне хочется добровольно шагнуть за грань.

— Не нравится мне это… — вздохнул Уго. — А может, она просто хочет ловца? Ну, ты понимаешь. Ореол доблести и отваги, сила тела и духа. Неутомимость, изобретательность, каждый раз может стать последним... Харди, дружище, соври, что я тоже ловец!

Его крохотные глазки заблестели, а губы разъехались в улыбке, обнажая желтоватые клыки.

— Иногда ты такая свинья, Уго, — вздохнул Рихард.

— Может, она здесь именно ради этого, — не сдавался тот. — Странно, что такая дама согласилась на совместное проживание с ловцом. Не пойми меня неправильно, Харди, но ты себя видел? А она… такая… — с придыханием произнес Уго и взмахнул руками, не сумев подобрать слова.

— Она сказала, что кодекс ловцов не позволит мне ее обидеть, — ухмыльнулся Рихард.

— Что еще за кодекс? — нахмурился Уго.

— Понятия не имею, — улыбнулся он еще шире.

Дверь скрипнула, открываясь, и они, подобравшись, уставились на женщину. Карна надела поверх черного платья клетчатый передник, волосы убрала под платок, на ногах ее были домашние туфли на низком каблуке — образцовая хозяйка.

— Ужин готов, — сказала она и посторонилась.

— После вас, — сказал Рихард, пропуская ее вперед.

Карна сняла платок с головы и спрятала его в карман передника. Ее волосы были уложены в высокий узел, и над белой шеей закручивались короткие нежные завитки, от которых вдруг оказалось так тяжело оторвать взгляд.

На плите стояла кастрюля, такая снежно-белая, словно в ней еще ни разу не готовили. На столе, накрытом скатертью, лежали приборы. В желтоватом свете от абажура лампы кухня казалась теплой и уютной — раньше он этого не замечал. Карна зачерпнула рагу из высокого блюда, положила в глубокую тарелку и поставила ее перед Рихардом. Он глянул на Уго. Тот принюхивался и выглядел озадаченным.

— Пахнет съедобно, — вынес Уго вердикт и уставился в тарелку, которая появилась перед ним. — Надеюсь, это не свинина?

— Говядина, — Карна села слева от Рихарда, положив рагу и себе. — Приятного аппетита, — она накрыла колени накрахмаленной салфеткой, взяла вилку и подцепила кусочек тушеного мяса.

Уго уже ел, и волосатые кончики его ушей слегка подрагивали, выдавая высшую степень удовольствия. Овощи, тушеные с мясом, действительно оказались очень вкусно приготовленными: мягкие, но не разваливающиеся в бесформенную массу, специй и соли в меру, лишь оттенить вкус, мясо таяло во рту.

Рихард взял кусок хлеба из низкой плетенки, окинул быстрым взглядом кухню. Плита блестит, в вазочке посреди стола астра — красная звезда на тонкой ножке.

— Вам нравится? — спросила Карна.

Уго что-то промычал и зачерпнул добавки. С половника капнул соус, и на белой скатерти расплылась жирная клякса. Уго виновато глянул на Рихарда и быстро переставил вазочку с астрой, закрыв пятно.

— Дайте мне список ваших покупок и трат, — попросил Рихард. — Я возмещу.

— Конечно, — кивнула она, отводя глаза. — Сколько вы планировали тратить в неделю?

— Шендеров двадцать, — он накинул десятку. Похоже, об экономии придется забыть, но оно того стоит. Так вкусно он ел разве что в ресторане, где отмечали юбилей шефа полиции.

— Вы давно дружите? Как вы познакомились? — спросила Карна, кивнув в сторону Уго, который, кажется, собирался съесть обед вместе с тарелкой.

— Меня наняли его убить, — сказал Рихард. — Лет семь назад. Хотите вина?

— Нет, спасибо, — отказалась Карна. — И отчего вы не выполнили заказ?

— Почему я не убил Уго? — Рихард хмыкнул. — Я и сам иногда задаюсь этим вопросом.

— О боги, здесь что, желуди? — простонал тот и положил себе еще рагу. — Харди, я готов оплачивать ее жалование из своего кармана. Половину, — исправился он.

— Нет, желудей нет, — ответила Карна со странной неуверенностью. — Так что, выходит, вы беретесь не за любое дело?

— Я убиваю только навь. А Уго, как видите, вполне себе жив, реален и иногда даже разумен.

— Я все слышу, — буркнул тот, сверкнув близко посаженными глазками. — Но вы говорите, говорите, мне больше достанется. Правда, что здесь за специи?

— Пусть это останется секретом, — уклонилась от ответа Карна. — В Рывне много оборотней?

— Хватает, — ответил Рихард. — Все на учете. В полнолуние ночуют в участке под надзором. Есть еще, конечно, те, кто предпочел остаться в красном лесу, но они больше звери, чем люди.

— С научной точки зрения это не объяснить, — задумчиво сказала Карна. — Как может человек превращаться в животное?

— В нашем мире много необъяснимого, — пожал плечами Уго. Он сыто откинулся на спинку стула и благосклонно посмотрел на Карну. — Взять хотя бы то, что вы сидите сейчас на этой кухне. Расскажите же о себе? Что заставило вас искать работу? Вы разорились? Овдовели? Ищете приключений на свою маленькую…

— Уго! — перебил его Рихард.

— Что? Если она будет жить с тобой и отираться тут каждый день, то пусть привыкает, — заявил тот. — Или ты думаешь, дамочка, что мы тут будем на задних лапках перед тобой ходить?

— А вам удобнее на четвереньках? — вежливым тоном уточнила Карна, но спина ее будто окаменела. — Вы часто принимаете животный облик?

— Только в полнолуние, я не опасен.

— Но кто-то хотел вас убить и даже нанял ловца.

— То было еще во времена, когда я был молод и горяч, — туманно ответил Уго. — Дубрава во владениях князя Аурелия, охота, собачья свора, которая не ожидала встретить не совсем кабана…

— Так почему вы не убили его? — повернулась Карна к Рихарду.

— Он не сделал ничего дурного, — ответил тот. — А за горстку желудей не приговаривают к смерти. К тому же Уго талантливый нюхач, — в подтверждение его слов тот пошевелил мясистым носом с густо заросшими волосками ноздрями.

— Чую навь, как никто в этом городе, — похвастался Уго. — А еще Харди посмотрел мне в глаза, до самого нутра, и не нашел там тьмы. Это точно как секс. Ты, Карна, знаешь, о чем я, ведь он уже смотрел в тебя. Я потом несколько дней сам не свой ходил. Все же мы оба мужчины, и такая близость…

— Уго! — осадил его Рихард, а Карна отчаянно покраснела, хоть и умудрилась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Что? — спросил тот. — Ты был во мне, пусть и не физически. Зато смог подтвердить, что я не совершал в своей жизни ничего дурного, если не считать мелочей вроде изрытого леса. Там были трюфели, я не смог устоять, они одурманили меня ароматом…

— Здесь, в Рывне, нравы терпимее, — сказал Рихард. — В том числе к оборотням. А вы откуда?

— Из столицы, — выдавила Карна.

— Там хватает ловцов, — сказал Рихард. — Отчего вы не пошли работать туда, если вам хотелось внести посильный вклад в нашу благородную службу?

Уго хрюкнул, едва не подавившись рагу.

— Она сама так сказала, — пояснил Рихард.

— Там ловцы не такие мужественные, — предположил Уго. — Ты ведь слышал, сейчас в гильдию берут всякий сброд. А тут перед дамой сразу два элитных, отборных ловца, — он выпятил грудь колесом. — Карна, с кем из нас ты бы скорее… ну… скажем, пошла на свидание?

— Ни с кем! — выпалила она, а румянец на ее щеках загорелся еще ярче. Вилка выпала из ее руки и громко звякнула о тарелку. — Вы ведете себя неприлично! Но, похоже, с правилами приличия вы оба в принципе не знакомы!

За столом повисла тишина, прерываемая задумчивым чавканьем Уго, который зачерпнул рагу прямо из блюда.

— Мы такие, — сказал он с набитым ртом. — Режем правду-матку. Без всех этих рассусоливаний, расшаркиваний. Но я, пожалуй, пойду. Тем более рагу закончилось.

Он с шумом отодвинул стул и встал из-за стола.

— Какие планы, Харди? Нужна моя помощь?

— Есть работенка, но я справлюсь, — ответил Рихард, не отрывая взгляд от Карны, которая снова взяла и себя, и приборы в руки, и аккуратно резала кусок мяса — без того крохотный. Мизинчик с розовым ноготком был слегка оттопырен в сторону. Ровно настолько, чтобы это не выглядело слишком манерно. Но рука слегка дрожала.

— Значит, увидимся на пробежке, — кивнул Уго, приподнял воображаемую шляпу и поклонился Карне.

— Всего светлого, — сказала она таким тоном, будто желала ему провалиться.

Уго, не чуткий к интонациям, весело подмигнул ей и ушел. Когда дверь за ним захлопнулась, Рихард нехотя произнес:

— Прошу прощения.

— За что именно? — сердито уточнила Карна.

— Вы намекаете на утренний инцидент? — понял он.

— Я бы предпочла забыть об этом навсегда.

— Зачем тогда сами напоминаете?

Сейчас она снова была другой — злой, колючей, надменной принцессой, которая снизошла до общения с бедным пастушком, не иначе.

— У вас сегодня работа? — перевела она тему.

— Да. Жрун, ничего особенного, — не стал распространяться Рихард.

— Я пойду с вами.

— Вот как? — удивился он. — Зачем?

— Затем, что мне нужно больше узнать о вашей работе, чтобы понять, какие траты можно включить в отчеты для гильдии, — напомнила она. — Я уже говорила об этом. Но, похоже, вам все нужно повторять дважды.

Он откинулся на спинку стула, пристально глядя на нее, и Карна, отложив вилку и нож почти с отвращением, тоже подняла на него взгляд.

— Вы снова об этом, — понял Рихард.

— Да, об этом, — подтвердила она, уже не такая румяная, но все еще злая. Глаза ее блестели, но оставались сухими. — Я сразу сказала — никаких поцелуев. Однако вы пришли ко мне утром и явно хотели… Нет — значит нет. Надеюсь, со второго раза до вас дойдет.

Он хмыкнул, скрестил руки на груди.

— Иногда женщина говорит «нет», а подразумевает «да», — пожал он плечами. — Посудите сами: вы явились ко мне среди ночи, сказали, что восхищаетесь ловцами, заняли мою спальню…

— Вы сами отдали ее мне!

— И все же… Я не мог не попытаться.

— Мое «нет» — это «нет», — отрезала Карна. — Потрудитесь впредь вести себя как воспитанный человек. Или у вас в роду тоже были свиньи, как и у вашего друга?

Повисла пауза, в которой звуки, доносящиеся с улицы, стали слышнее. Вот рассмеялся Уго — громко, с повизгиванием. Проехал экипаж, копыта цокали так звонко, будто лошадь только что подковали.

Рихард резко поднялся, и Карна невольно вжалась в спинку стула. Он быстро собрал посуду со стола, убрал в умывальник, переставил вазу с астрой и сдернул скатерть, заляпанную соусом.

— Руки, — сказал он. — На стол.

— Сейчас?

— У меня дело вечером. Это часть ваших обязанностей.

Когда Карна нерешительно вытянула руки, он схватил ее запястья, прижав к столу.

— Наклонитесь ближе, — сухо приказал он. — Еще.

— Мне надо вспоминать что-то хорошее? — спросила Карна. — О чем-то думать?

Кровь отхлынула от ее лица, губы дрогнули, и Рихарду на мгновение стало ее жаль. На очень короткое мгновение. Она сама его вынудила. И когда синие глаза оказались напротив, он вошел в ее воспоминания, точно зная, что хочет увидеть.