ГЛАВА 17

    Брюссель мы покинули не сразу - нужно было подготовиться к свадьбе. Пошить мне белое платье, главным образом. Герцог ввёл моего отца в организованное после войны общество ветеранов, а ещё нас наперебой приглашали в гости знатные жители столицы, и мы наносили порой по два-три визита в день. Я с интересом знакомилась с людьми, любила слушать их семейные истории, и не забывала подмечать красивые элементы украшения богатых домов - то, что я перестала быть служащей замка у озера, не снимало с меня обязанностей его будущей хозяйки и не уменьшало желания принести в наш дом новую красоту.

    Свадьба прошла по традициям Бельгии. Я вышила белый платок своим именем, который будет элементом свадебного наряда, а Джосс с помощью садовника Муке посадил молодое "майское" деревце у обрыва. Надеюсь, оно приживётся и весной порадует нас зелёными листочками. Скромное венчание в церкви состоялось в присутствии только самых близких, где моя мама церемонно подвела и вручила меня жениху. Обитатели замка, жители посёлка и деревень в этот день получили присланное герцогом угощение - медовое вино, картошку фри и сладкие вафли.

    Придерживая длинный подол платья, я впервые поднималась по ступенькам замка как его полноправная хозяйка, жена его владельца, который сейчас шествовал рядом и поглядывал на меня с предвкушающей улыбкой. Мои новые комнаты теперь находились рядом с покоями герцога, и "супружеским ложем" должна была служить широкая кровать в моей спальне. Подразумевалось, что когда-нибудь мой муж будет спрашивать моего согласия, чтобы возлечь здесь со мной. Но сегодня согласие подразумевалось всеми предшествуюшими событиями, а ещё подстёгивалось горячим желанием моего жениха. И моим, не менее горячим.

    Из-за этого желания я не стала звать горничную, чтобы она помогла мне переоблачиться в свободный "ночной" наряд, дабы церемонно встретить в нём молодого супруга. Свадебное платье было снято с меня, едва мы шагнули в комнату с кроватью. Кто его снял - я или Джосс? Не помню. Просто был долгий поцелуй, жадные объятия, и в результате мы очень быстро оба оказались без одежды, которая теперь кучками валялась на полу, обозначивая наш путь от двери к кровати.

    Я смотрела на обнажённое тело Джосса не менее страстно, чем он на моё. Немного подрагивающими пальцами я дотрогулась до его груди, погладила её, обвела впадинки, которыми были обведены мышцы. Он, в свою очередь, касался моего тела, восторженно обводил грудь, соски, живот, спину, ягодицы, и каждое его касание порождало во мне горячее томление. Я видела, что Джосс желает меня - его член  был напряжён и готов к нашему соитию. В стремлении к этому мы легли на кровать.

    О, я прекрасно знала, что мне будет больно. Но как же я хотела испытать эту боль, ведь она соединяла меня с любимым мужчиной, позволяла нам слиться с ним в одно целое. Поэтому, едва горячая гладящая ладонь мужа достигла моего живота, я приглашающе раздвинула ноги.

    - Войди в меня, любимый, - прошептала я.

    - Маленькая отважная Шанталь, - нежно улыбнулся Джосс.

    Он лёг у меня между ног и прикоснулся ко мне своим членом. Глядя мне в глаза затуманенным от возбуждения взором, он медленно, но сильно нажал. Я лишь на секунду полуприкрыла веки, а потом вновь широко их открыла. Хотела, чтобы муж видел - моё желание сильнее боли, которую я сейчас испытывала. Я крепко обнимала сильные плечи Джосса, пока тот двигался во мне. Эти движения закончились с его выдохом:

    - Моя!

    На следующий день мы поехали в посёлок в сопровождении музыкантов и некоторых других служащих и работников замка. Там прошло весёлое гулянье с вином и угощением за счёт его милости. Все нас поздравляли, а Джосс, не чинясь, станцевал и с моей мамой, и с Сюзанной, и с Клоди.

    Я сидела на скамейке у дерева в накинутой на плече меховой накидке и с пушистой муфтой на коленях, улыбаясь всем знакомым. Мари Андрэ тоже не танцевала, она гордо стояла возле Марселя, словно показывая всем - вот, я в прямом смысле отбила себе жениха у самой герцогини! Мне было смешно.

    - Весной будет моя свадьба с Тома! - крикнула мне разгорячённая танцами Сюзанна, чтобы перекрыть шум веселья, - Он уже начал строить для нас дом. Тогда и ты попляшешь.

    Но весной я тоже не плясала - была в ожидании нашего первенца.

    **

    Последующие годы были благословенны миром в стране. Наверное, поэтому повсеместно рождалось много детей. За десять лет я родила троих - двух мальчиков и девочку. Наш старший сын недавно изъявил желание носить двойную фамилию - де Форэ-Буше. Тем самым он захотел подчеркнуть свою связь с поколениями предков, которым издревле принадлежал этот замок и портреты которых украшают его галерею. Мы с Джоссом не возражали. В конце концов, наш дом до сих пор носит официальное название "замок Буше".

    Второй сын пока что больше всего увлечён военными забавами - любит "сражаться" деревянным оружием с лёгким игрушечным щитом и устраивает в саду разные военные укрепления. Надеюсь, ему не доведётся в жизни воевать по-настоящему.

    А вот нашу белокурую дочку все называют не иначе, как "принцесса". И хотя она ещё маленькая, сам король с удовольствием следил за ней взглядом, когда она играла во дворце с его младшим сыном.

    Мои родители удивили всех - вскоре после моей свадьбы родили третью дочку, мою новую сестрицу. Сейчас она уже в возрасте Клоди того времени, когда я выходила замуж. И такая же любопытная.

    Сама Клоди, когда выросла, стала настоящей красавицей. Она ездила с нами в столицу и присутствовала на ежегодных королевских балах, где и покорила сердце сына графа Грей-Дюкре. Так что теперь она живёт с мужем в городе Намюре. Мы ездили к ним погостить, там чудесная природа - гористая, с тихими речками, забранными красивыми каменными мостами.

    Джосс проникся моей любовью к родному посёлку, который значительно разросся - так, что я уже не знаю всех его жителей в лицо и по именам. Кто-то из стариков умер, кто-то вырос, кто-то приехал из других мест... Наверное, скоро посёлку будет присвоен статус города.

    Многие обитатели нашего замка тоже создали свои семьи. Арно женился на моей горничной Ирен, так он оценил её надёжность, верность и добрый нрав. Так что теперь у меня другая камеристка, а Ирен живёт с детьми в своём новом доме в деревне неподалёку от замка.

    Марсель женился на Мари, и я каждый раз благодарю судьбу за то, что она спасла меня от брака с парнем, в которого я когда-то была влюблена. Каждый раз - это когда у них разгорается очередной скандал. Ведь Марсель в силу своей натуры не может периодически не влюбляться в новых девушек и женщин, которые, несмотря на его бдительную жену, порой отвечают ему взаимностью. Впрочем, драться с пассиями супруга Джосс запретил Мари под угрозой увольнения, поэтому дело там всегда ограничивается скандалами, ставшими уже привычными для всей прислуги нашего замка. После них получивший взбучку Марсель обычно обращает свой взор на меня - в моём лице он нашёл идеал, которому может посвящать свои новые песни без опасения вызвать новое недовольство супруги. Меня в особой благосклонности к этому музыканту никто заподозрить не может.

    Ещё я благодарна судьбе за то, что моё тело сохранило стройность и красоту. Роды и прожитые годы почти не испортили его, и я по-прежнему привлекаю мужа. Джосс много раз шутя говорил мне, что жалеет лишь об одном - нашу спальню приходится иногда покидать. А я люблю, когда он вне спальни заговаривает со мной особым, интимным тоном, когда проводит по моей шее внешней стороной своей ладони. Он знает - тогда я не буду дожидаться ночи, с готовностью откликнусь на его призыв и уединюсь с ним в наших комнатах.

    Первого ноября, в день поминовения усопших, мы с мужем ходим на местное кладбище к маленькой могиле, на надгробном камне которой выбито имя "Оливи Равель". И всегда видим там свежие цветы - старый Гастон по-прежнему верен своей жене и скорбит о ней.

    В моей комнате бережно хранится предмет, когда-то сроднивший наши с Джоссом души. Маленький хрустальный флакон, который породил красивую сказку о заколдованном ловце слёз, рассказываемую во всех домах Бельгии. Он давно уже пуст и тем самым исчерпал своё волшебство... но неизменно напоминает нам о нём.

Конец