ГЛАВА 3

    Горничная лет за сорок назвалась именем Матильда. Она сообщила, что у неё много обязанностей по наведению чистоты и порядка в замке, поэтому у меня, по распоряжению их милости герцога, будет собственная горничная - камеристка, которую мне лучше бы нанять как можно быстрее. А пока она привела меня в большую комнату, где вся мебель была спрятана под большими парусиновыми чехлами. Матильда сняла один из таких чехлов. Под ним оказался монструозного размера шкаф.

    - Это гардероб бывшей владелицы замка, герцогини Женевьев де Буше, - оповестила горничная, - Она имела хрупкое телосложение, вы вполне можете сравняться с ней по комплекции и выбрать отсюда те наряды, которые вам подойдут.

    Я в потрясении осматривала шикарную одежду, которую раньше могла видеть только на гравюрах и рисунках в книгах. Да уж, это не мамин сундук, в котором самым прекрасным было то платье, которое на мне надето сейчас. Я бы с удовольствием здесь прокопалась до вечера, примеряя всё подряд, однако герцог просил выбрать платье для обеда... Моё внимание привлекло неброское платье в красно-коричневую полоску с розовой окантовкой. К нему полагался ещё лёгкий розовый шарфик, который можно было надеть и заправить под платье так, чтобы закрыть излишнее декольте. Отражение в большом зеркале мне понравилось. Я очевидно была чуть выше ростом, чем покойная герцогиня, о существовании которой я и не помнила, и поэтому мои лодыжки и туфли торчали из-под подола, хотя платье задумывалось длиною в пол. Но сейчас у нас немного другая мода, женщины как раз носят немного укороченные подолы, так что платье подошло идеально.

    Матильда одобрила мой выбор. Впрочем, подозреваю, она одобрила бы любой выбор, лишь бы он был поскорее сделан и она могла бы приступить к другой работе. Но сначала горничная проводила меня в выделенную мне комнату. Комнат оказалось целых три - гостиная, спальня и уборная. Помимо этого, в гостиной ещё была дверь в маленькую комнатушку, где могла отдыхать моя камеристка, чтобы быть неподалёку. Или скрываться там, дабы не мозолить мне глаза лишний раз.

    Конечно, я не была готова к тому, чтоб устраиваться тут как почётная гостья или всамделишная хозяйка замка. Я, вообще-то, приехала сюда работать. За деньги, еду, одежду и красоту вокруг. И, главное, близость к Марселю, если честно. Так что если бы меня поселили в тесную комнатку на этаже для слуг, и слова бы против этого не сказала. Но возражать и отказываться от шикарных апартаментов, пользования гардеробом герцогини, и от собственной камеристки я не стала. Просто потому, что не очень представляла, как положено устраиваться высокопоставленной служащей дворянского сословия. Герцогу виднее.

    - Вы разложите свои вещи самостоятельно, госпожа, или мне помочь вам? - спросила горничная.

    - Конечно разложу, Матильда, большое спасибо за помощь. Прошу только проводить меня, когда надо будет идти на обед - сама я пока что ничего в замке не знаю, даже путь сюда плохо запомнила.

    После ухода горничной я счастливо покружилась по комнатам, трогая фигурные спинки кресел, лепнину на каминной полке, деревянные столбики широкой кровати, свисающую над ней тончайшую сетчатую ткань, несомненно произведённую в городе Тюль. Хотелось даже повизжать от счастья, но я, конечно, себе этого не позволила. Вот была бы тут со мной Сюзанна, уж мы с ней вместе обязательно повизжали бы. Я бы потом сделала вид, что это всё она, а вовсе не я. Подскочила к окну и обеими руками раздвинула занавеси вишнёвого цвета. Из высокого окна был виден двор со входом в замок и краешек озера. Чудесно!

    Перекладывая свои вещички в шкаф, я напевала весёлую песенку, которую часто играли наши поселковые музыканты на разных гуляньях:

    Скоро, скоро, близко - чаю!

    Слов твоих огонь храня,

    Понимаю, понимаю -

    Не минуешь ты меня.

    Оказалась нынче с краю,

    Рок прищёлкнул: "три-два-ать!"

    Понимаю, понимаю -

    Мне тебя не миновать.

    В столовой, куда меня проводила Матильда, стоял длинный стол, который сейчас был накрыт лишь в самом конце, если считать от входа. Герцог сидел во главе стола, по разные стороны от него располагались два господина. Один из них, как упоминал мой отец, был раньше ординарцем капитана де Форэ, по фамилии Арно. Второго мне представили тут же - господин Креспен.

    - Жюль Арно будет следить за безопасностью замка и его жителей, а Поль Креспен - управлять небольшими землями моего герцогства, - пояснил де Форэ, - Оба они мои проверенные войной и временем товарищи, я всецело им доверяю. Сегодня за обедом к нам присоединится эконом этого замка, так мы сможем совместить обед и обсуждение некоторых неотложных дел. Хочется поскорее наладить тут всё для удобной жизни.

    Мне было лестно, что герцог разговаривает со мной как с равной, делится планами. А ещё от меня не ускользнул его одобрительный взгляд моему наряду. Вернее, наряду покойной герцогини, надетому на мне. Но больше всего моё сердце радовалось совсем другому обстоятельству. У стены на небольшом возвышении сидели два знакомых мне музыканта и тихо наигрывали лёгкую мелодию.

    Марсель был очень удивлён, когда узнал меня. Он пытался отвести взгляд в сторону, но потом неизменно возвращал его ко мне. Собственно, я делала так же. Старалась не смотреть даже в его сторону... и не могла. Когда наши взгляды встречались, я испытывала острое ликование. Тут же отводила взгляд в свою тарелку или смотрела на других обедающих, чтобы потом украдкой опять коротко взглянуть на Марселя.

    Герцог всё же заметил мои метания.

    - Вам нравится музыка, Шанталь? - спросил он, - Я пока не решил, оставить ли этих людей. В мои первоочередные  планы не входило задачи держать в доме музыкантов.

    - Очень нравится! - тут же заявила я, - Эти люди играли один раз у нас в посёлке, все были очень довольны.

    - Ну раз жители посёлка были довольны, так и нам, наверное, сойдёт, - усмехнулся герцог, и его усмешку отразили два его приятеля.

    Мне показалось, или герцог сейчас немного насмехался надо мной? Или над моим посёлком?

    - На самом деле нашим людям не просто угодить, - заметила я, накалывая на длинную спицу запечённый творожный "ёжик", выложенный горкой на большом блюде посредине стола, - К примеру, вот эту еду в кафе у Андрэ очень долго совершенствовали, прежде чем люди её полюбили и стали часто заказывать. Сесиль, мать вашей стряпухи Мари, много раз меняла рецепт этих "ёжиков", пока не добилась гармоничного сочетания специй и консистенции.

    Я откусила половинку "ёжика" и выразительно её посмаковала.

    - Да, несомненно, это приготовил кто-то из семьи Андрэ. Больше ни у кого из поваров так хорошо не выйдет.

    Мои собеседники, как один, потянулись к "ёжикам" и внимательно их распробовали.

    - Хм... - герцог повернулся к прислуживающему лакею, - Позови-ка сюда с кухни того, кто готовил это блюдо.

    Лакей уморительно пытался держаться прямо и гордо, когда пошёл выполнять приказ. Уморительно - потому что это был явно только вчера нанятый сюда деревенский парень, и ему была непривычна такая походка. Я-то вижу.

    Явилась Мари. Сделала присутствующим за столом книксен и стрельнула глазками в музыкантов. Очень надеюсь, что её интересует не Марсель, а второй - флейтист Тьери. Ведь она, со своими пышными формами, совсем не пара изящному Марселю.

    - Ваша фамилия Андрэ? - спросил её, между тем, герцог.

    - Да, ваша милость, - испуганно ответила Мари, - Неужели что-то не так с приготовленной едой?

    - Да нет, просто вот госпожа Шанталь с гордостью рассказывала, как вы старательно совершенствовали это блюдо, чтобы удовлетворить взыскательный вкус жителей вашего посёлка. Я решил сам взглянуть на художницу вкуса.

    Тут Мари посмотрела на меня и начала краснеть, когда узнала. Сижу я тут такая в богатом платье за одним столом с самим герцогом, словно знатная гостья...

    - Меня наняли наводить красоту в замке, - поспешила я немного утешить Мари, пока она не преисполнилась досадой так, чтобы это стало заметно всем.

    Уф, хорошо - к ней вернулся нормальный цвет лица. Теперь переживёт как-нибудь. Герцог похвалил стряпню Мари и отпустил её.

    - Однако шеф-повара я из столицы всё-таки выпишу, - заметил он после этого, - Боюсь, даже придирчивые жители посёлка не знают всех блюд, которые традиция предписывает подавать в герцогских замках.

    Скромно сидящий напротив меня эконом, господин Равель, одобрительно кивнул.

    - Я подготовил список необходимой прислуги, ваша милость, - сказал он.

    - Надеюсь, там значится садовник, - решила я обозначить, что не намерена зря есть свой хлеб. Вернее, свои "ёжики", в данном случае, - Я хочу начать с газонов во дворе замка. Это ведь как лицо для каждого прибывающего сюда, и сейчас это лицо словно бы заросло неопрятной щетиной. Ну кому захочется смотреть в такое лицо?

    Вот не знаю, почему каждая моя фраза так веселит герцога. Не смеётся, так усмехается. Не усмехается, так норовит ещё как-нибудь подчеркнуть, что я говорю глупости или что-то несуразное.

    - Дайте сначала ваш список госпоже Шанталь, Равель, чтобы она внесла туда того, кого сочтёт нужным. И впредь согласуйте с ней свои предложения. Только после её утверждения подавайте их мне, я ведь сам-то не имею такого опыта, как она.

    - Мой опыт - не только мой, ваша милость, - не выдержала я его подначек, - Он включает опыт всего нашего посёлка, к которому я часто мысленно прибегаю.

    - Так я о том и говорю! - совсем развеселился де Форэ, - Я всего лишь опираюсь на собственную куцую жизнь, а в вашей милой головке, Шанталь, чувствуется мудрость многих поколений поселковых мыслителей.

    Товарищи герцога уже еле-еле сдерживались, чтобы не расхохотаться. Я в гневе положила на стол полотняную салфетку.

    - Дядюшка Фарси, который живёт напротив аптеки в нашем посёлке, всегда говорит, что мудрость в голове, а не в бороде. Так что неважно, у кого из нас жизнь более короткая - то есть куцая, как вы изволили выразиться. Ваша милость.

    - Как вы сказали? Дядюшка Фарси? Когда буду в посёлке - обязательно навещу этого достойного господина, чтобы побеседовать с ним. Он напротив аптеки живёт, я запомнил, видите? Так что не обижайтесь, пожалуйста, ведь я изо всех сил стараюсь угодить вам, милая Шанталь.

    - Навестите, навестите, ваша милость, - парировала я, - Надеюсь, вы застанете его в лучшем состоянии, чем я его видела в последний раз. Тогда он был сильно пьян. А когда дядюшка Фарси пьян, он всегда пытается завести у себя пчёл. Но пчёлы не любят пьяных, а трезвый дядюшка Фарси не любит пчёл, поэтому у них уже много лет никак не сладится.

    Рассказав это, я звонко рассмеялась. История взаимоотношений старого Фарси и пчёл была одной из самых потешных у нас в посёлке. Наконец и все присутствующие за столом смогли свободно рассмеяться, никого не обижая. Меня, то есть.

    Во время этого смеха я заметила, что Марсель пристально смотрит на меня. Надеюсь, ему понравилось, как я смеюсь. Мама говорила, что у меня красивый смех. Ах, Марсель, скорее бы нам с тобой объясниться в любви, тогда ты сможешь слушать мой смех хоть каждый день.

    После обеда я действительно посмотрела список господина Равеля, добавила туда садовника и обещанную мне камеристку. А потом отправилась бродить вокруг замка, осматривать те окрестности, которых я раньше не видела. Больше всего мне понравилось одно место - на каменистом возвышении у озера. Там даже была площадка со скамейкой - видимо, открывающийся отсюда живописный вид нравился не только мне, но и прежним владельцам замка. Я присела на эту скамейку и прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущению слабого ветерка, играющего моими локонами. Хотела помечтать о Марселе, но подумалось о сестрёнке. Как она там сегодня, справляется ли с козами? Вообще-то характер у Клоди более твёрдый, чем у меня. Наверное, козы будут её слушаться.

    - С таким видом девушки наверняка мечтают о любви, - раздался возле меня голос подошедшего герцога.

    - Не угадали, ваша милость, - открыв глаза, ответила я, - Сейчас я думала про коз, которые пасутся у нас на лугу.

    - Вы любите коз? - обескураженно спросил де Форэ, - Хотите, чтобы мы завели их тут?

    - Зачем? - удивилась, в свою очередь, я, - Вам проще покупать готовый сыр, чем устраивать всё тут. К тому же, у коз строптивый характер. Не очень-то мне хочется, чтобы они поедали цветы, которые заказанный мной садовник скоро посадит вокруг замка. А вот тут наверное хорошо было бы огородить площадку камнем, а то земляной обрыв к озеру наверняка постепенно осыпается, да и выглядит неухоженным. Но я уже поняла - с этим вопросом мне стоит обращаться к эконому, господину Равелю.

    - Начинаю подозревать, Шанталь, что случайно обрёл в вашем лице настоящий бриллиант, - улыбнулся герцог, присаживаясь рядом, - Сам бог послал мне вас в одну незабываемую ночь...

    - Ох, я, напротив, стараюсь выкинуть те события из головы, - смутилась я, - Кстати, Пьер Фопоро, который тогда на меня напал, к счастью, уехал из посёлка.

    - Знаю. Арно это обеспечил.

    Я с удивлением уставилась на герцога. Вот, значит, как. Я-то думала, плотник испугался, что я пожалуюсь общественности и его побьют, а он, оказывается, от приближённого господина герцога удрал. Следовало поблагодарить его милость, тут он проявил себя очень правильно и благородно, и мне не пришлось необратимо рисковать своей репутацией.

    - Спасибо, - признательно сказала я.

    - За что? Я всего лишь избавил свои собственные земли от негодяя.

    С этими словами Джосс де Форэ легко провёл пальцами по моей обнажённой ниже локтевого сгиба руке.

    - Ваша милость! - возмутилась я.

    - Я всего лишь отогнал комара, Шанталь, - объяснился герцог, но в его глазах плясали чёртики.

    - Не было там комара!

    - Был. Маленький такой комарик, но очень нахальный. Сел на вашу нежную кожу, прямо сюда.

    И он опять сделал это - провёл по моей руке. Я возмущённо отдёрнула руку.

    - Ну что вы, Шанталь, неужели боитесь меня? - спросил герцог.

    Взгляд его при этом был каким-то затуманенным.

    - Ведь я не нападаю на вас, не удерживаю силой, не прижимаю, не рву на вас одежду, не причиняю боль... Я всего лишь касаюсь. Легко-легко. Позвольте мне это маленькое удовольствие, прошу вас.

        Пальцы де Форэ вновь невесомо коснулись моей руки, потом - волос. При этом, убирая локон, он кончиками пальцев провёл по моей шее. Я почувствовала, как у меня по коже побежали мурашки.

    - Так нельзя! - почти шёпотом сказала я.

    - Почему? - так же тихо спросил герцог и вновь коснулся моей шеи, только уже провёл пальцами сверху вниз, до укрывающего мою грудь шарфика.

    - Это неприлично...

    - Неприлично, если увидят. Но ведь здесь никого нет, только мы одни, Шанталь.

    Не знаю, почему я сидела, словно загипнотизированная. Вопреки тому, что я говорила, мне хотелось, чтобы лёгкие прикосновения ко мне мужских пальцев продолжались. И они продолжались. Вот пальцы очертили уголок выреза, очерченный шарфиком на моей груди, вот, возвращаясь, уже слегка отодвигают его...

    Я, наконец, очнулась и вскочила.

    - Так нельзя! - повторила я и убежала.

    В своей комнате я сидела до самой темноты, отказавшись выходить к ужину. Сидела у туалетного столика с зеркалом и вопрошала своё отражение - что со мной было сегодня? Почему приходит такое сладкое томление внизу живота, когда я вспоминаю свои ощущения от касаний герцога? Ведь я же влюблена в Марселя! В Марселя с его прекрасным голосом, утончёнными пальцами, которыми он перебирает струны. В Марселя, которым хочется любоваться, и вовсе не хочется, чтобы он меня касался. Ведь к нему у меня совершенно чистые и возвышенные чувства. А к герцогу тогда - какие?

    Машинально я открыла маленькую створку туалетного бюро и обнаружила там красивый крохотный пузырёк из хрусталя. Наверное, тут хранились духи. Я открыла завинчивающуюся крышку и обнаружила, что пузырёк полон жидкости. Понюхала, но никакого запаха не почувствовала. Тогда я капнула из пузырька к себе на запястье и поднесла руку к лицу, чтобы вдохнуть остатки запаха.

    Вдохнула и исчезла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍