ГЛАВА 4

    *Оливи*

    Блестящие от шлифовки ногами камни на чистых тротуарах, дома с остроконечными крышами, затейливые флюгеры на них, фигурные вывески над входами в разные заведения, яркие вечерние фонари и витрины, красиво и богато одетые люди - вот за что любят наши горожане и приезжие центр Брюсселя.

    Я тоже жила и работала в центре столицы. Чавкающая под ногами грязь после малейшего дождика, вонь нечистот узеньких улочек, на которые выглядывала изнанка домов, жмущиеся к неровным стенам оборванцы, задняя дверь отеля "Метрополь" - вот что видела я.

    Через маленькое окошко в этой двери привратник ежедневно разглядывал меня, прежде чем открыть. Он видел перед собой девушку с густыми тёмными волосами, забранными в свободный пучок на затылке - единственная свобода, которую я могла себе позволить. Всё остальное - средний рост, худощавое телосложение, униформа горничной отеля, рабочий день - подчинялось строгому уставу и распорядку.

    Уборка в номерах отеля, конечно же, происходила тогда, когда гость выходил из номера. Но иногда бывали случаи... вот как в тот раз.

    - Господин? У вас всё в порядке - вы второй день не выходите из номера...

    Он полулежал в кресле, вытянув длинные ноги. Столик перед ним был уставлен пустыми и полупустыми бутылками с вином. В пепельнице, доверху наполненной пеплом, лежала зажжёная сигара, дым от которой поднимался вверх и цеплялся за украшения в архитектурном стиле ампир.

    - Позвольте мне немного прибраться, - попросила я.

    Первым делом раздвинуть занавеси и открыть окно. Вторым делом - собрать пустые бутылки и вынести их из номера. Третьи делом... Вообще-то требовалось заправить постель. Но я задумалась о том, что гостю лучше бы переместиться туда, чтобы проспаться и протрезветь.

    - Наверное, вам лучше лечь в кровать? - осторожно спросила я.

    - Лучше - да... Лучше... - хрипло повторил мужчина.

    Его вьющиеся светлые волосы были в беспорядке, на скулах выступила щетина. Серые глаза смотрели на меня словно сквозь дымку.

    - Её королевское величество вот тоже сказала мне - идите, де Буше, проспитесь. А о разводе с моей кузиной и не мечтайте.

    Вот это меня угораздило - войти в номер к самому герцогу. Возможно, мне тогда надо было уйти, и моя жизнь сложилась бы совсем иначе. Однако я решила быть последовательной.

    - Пожалуйста, возьмитесь за мою руку, ваша милость, обопритесь на неё.

    Он не возражал. Я отвела его к кровати, и дальше он остался стоять, удерживаясь за резной деревянный столбик одной рукой, а второй - за меня.

    - В кровать не принято ложиться одетым, - неожиданно заявил де Буше, - помогите мне раздеться.

    И снова я могла уйти, но осталась. Что меня удержало? Не надежда ведь на щедрые чаевые. То есть надежда, конечно, тоже, но на такое я не могла пойти ради тех денег. Наверное, я просто думала, что герцог настолько пьян, что ничего и не вспомнит, когда проснётся. Я помогла ему снять жилет, расстегнула белую шёлковую рубашку, которую вообще-то уже требовалось сменить на свежую.

    - Теперь брюки, - скомандовал герцог, отчего-то шумно дыша.

    - Я не умею...

    - Расстёгивать пуговицы вы прекрасно умеете.

    Краснея и проклиная себя за то, что ввязалась в это дело, я стала расстёгивать его брюки. Сначала - почти сбоку, куда вёл длинный язычок поясной части, а потом три пуговицы спереди. Не очень-то легко они расстёгивались, мне пришлось повозиться. Не поднимая глаз, присела, потянула брюки вниз. Герцога вдруг качнуло вперёд и он дотронулся до моего лба чем-то твёрдым. Я удивлённо подняла лицо и вдруг поняла - этот мужчина был сильно возбуждён. Его подштанники спереди топорщились острым холмиком. Про то, что мужской орган так напрягается, когда мужчина хочет женщину, я знала в теории от своей своей соседки по комнате.

    - Всё, дальше вы сами, - испуганно вскочила я.

    Далеко я не ушла - герцог меня не отпустил. Он сжал мою руку почти до боли, а своей второй рукой обхватил меня за ягодицы и прижал к себе. Так, что я теперь животом чувствовала его твёрдый орган. После этого Буше повалился вперёд, на меня, и я упала на мягкий ворох незастеленной постели. Мужчина, не отпуская меня, упал сверху всей тяжестью своего крупного тела. Я попыталась оттолкнуть его набок и вырваться, но он крепко обнимал меня.

    - Пожалуйста, не противься, - попросил он, - Мне это необходимо, понимаешь?

    Я понимала только одно - происходит то, что никак не должно происходить. Герцог задрал подол моего платья и сунул руку прямо мне между ног - там, где на широких панталонах была прореха для того, чтобы женщина смогла сходить в туалет, не снимая белья. Мужские пальцы дотронулись до местечка, которое прежде всегда было скрыто ото всех. Всё это, вместо того, чтобы придать мне сил к сопротивлению, повергло меня в полуобморочное состояние. Я лишь вяло могла отталкивать мужчину и жалобно просить его о чём-то. Но он не прислушивался, а сам упрашивал, убеждал в своём. Герцог освободился от своих подштанников, согнул в колене одну мою ногу и прикоснулся своим твёрдым членом к тому, что было сейчас открыто в раздвинутой им прорехе. Своей рукой скользящим движением он помог члену раздвинуть складочки моего тела. А потом резким и сильным движением воткнул свой член в меня. В тот момент мне почему-то показалось, что он меня убил. Зарезал. Было больно, я ощущала внутри себя нечто чужое, что стало двигаться, снова и снова, снова и снова, а потом, вонзившись особенно остро, прекратило движение. Я почувствовала резкий запах своей крови.

    - За что вы меня убили? - почти задыхаясь, спросила я замершего на мне мужчину и окончательно потеряла сознание.

    Сперва я думала, что просто сплю утром у себя в комнате, что мне уже пора просыпаться и, как обычно, собираться на работу. Но беспокойство проникло в мой разум ещё до того, как я открыла глаза. Я лежала на кровати в самом дорогом номере нашего отеля, накрытая покрывалом, а рядом лежал незнакомый мужчина. Нет, не незнакомый. Это герцог Жан-Кристоф де Буше, который сегодня меня использовал. Свет в окне спальни уже начинал меркнуть, готовясь к наступлению вечера. Я, всхлипнула.

    - Почему ты плачешь? - спросил герцог.

    - Я потеряла невинность. И меня обязательно уволят за то, что я не работала сегодня. Разве это не причина для слёз?

    - Как тебя зовут?

    - Оливи Гренёв, ваша милость, - горько проговорила я, поднимаясь с кровати.

    - У меня есть к тебе предложение, Оливи. Поедем со мной. Ты будешь жить в красивом замке у озера и твоей единственной обязанностью будет любить меня.

    - Зачем вы говорите такое, у вас ведь есть жена.

    - Да, есть, её зовут Женевьев. Она бесплодна и своенравна. Пользуется тем, что является родственницей нашей королевы и желает жить исключительно в столице, чтобы развлекаться на балах и приёмах. В замок приезжает редко. А я хочу жить именно в замке, хочу иметь детей и добрую, верную женщину рядом. Развода мне жена не даёт - герцогиней ей быть намного приятнее, чем разведённой женщиной, и оттого я чувствую себя лишённым простого человеческого счастья. А теперь и королева сообщила мне, что развода не будет. Когда ты пришла, я как раз раздумывал о том, что мне нужна приятная скромная женщина, но опасался нарваться на развратницу с венерической болезнью. А ты оказалась невинной до меня. Сейчас я лежал и смотрел на тебя - ты выглядишь очень милой. Не плачь. Поехали со мной, Оливи. Попытаемся стать счастливыми оба.

    - Но мы же совсем не знаем друг друга, - растерялась я.

    - Все когда-то встечаются и узнают друг друга. Так уж вышло, что наше с тобой познание получилось слишком тесным для первой встречи. Знаешь, смотрю на твои слёзы, и хочу подарить тебе кое-что. Вот этот хрустальный флакон.

    - Что в нём?

    - Пока ничего. Это ловец слёз. Такие раньше было принято дарить женщинам, которые начинают жить с мужчиной, настраиваясь на долгие годы. А когда мужчина умирал, ловец слёз клали с ним в гроб. Все мои предки по мужской линии были похоронены с такими флаконами от любящих их женщин. Но моя жена не приняла этот подарок - ведь ни жить со мной, ни оплакивать разлуку она не собиралась. Прими его ты, Оливи. Давай я помогу собрать в него твою нынешнюю слезинку...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

    **

    Словно из-под воды я вынырнула из видения, в которое случайно погрузилась. В моей руке был по-прежнему зажат открытый пузырёк, а я лежала щекой на туалетном столике. Мне захотелось ощупать себя, убедиться, что я - это я, настоящая Шанталь, а не другая девушка с именем Оливи. Её история, эпизод из жизни заставил меня перенестись всем существом в её воспоминания. Общим между мной и той историей был хрустальный пузырёк, который я открыла. Теперь я понимала - это ловец слёз, и заполнен он, по всей вероятности, слезами Оливи. А ещё в нём есть какая-то магия. Волшебство.

    Я обратно завинтила крышку и боязливо поставила флакон на прежнее место, в маленький шкафчик туалетного столика. Не желаю себе ничьей чужой судьбы, пусть даже самой счастливой. Я - это я, и судьба у меня тоже должна быть своя собственная.

    Однако сколько личного я узнала! Такого не рассказывают никому, даже самым близким. Я, оставаясь девицей, словно бы сама испытала первую связь с мужчиной, которой полагается быть только между мужем и женой. Оказывается, это так страшно! Впрочем, наверное, это страшно только если происходит насилие. Тот гад плотник Пьер Фопоро наверняка намеревался сделать со мной то же самое, что сделал с Оливи герцог де Буше. Как же хорошо, что Джосс де Форэ спас меня!

    Открылось мне и ещё нечто новое - сила желания мужчины, которая иногда завладевает им. Такого желания обладать женщиной, с каким ему очень трудно справиться. Неужели и женщин может охватывать подобная страсть? Теперь я догадалась, что моё ощущение сладкой тяжести, которое я испытывала сегодня днём, когда мою шею трогал герцог де Форэ - это и было оно самое - желание близости с мужчиной. Как хорошо, что я с собой справилась и смогла сегодня уйти. Надо мне быть осторожнее, слова "падшая женщина" не зря придуманы. Мне такой быть никак не нужно, какие бы желания ни испытывало моё тело.

    Утром все вчерашние волнения показались мне преувеличенными. В окно по-прежнему светило солнце, я по-прежнему была молода, здорова и влюблена в Марселя. Заглянула Матильда и сообщила, что после завтрака мне предстоит выбрать камеристку, на работу которой уже набралось несколько желающих. Прекрасно.

    Я в бодром настроении спустилась к завтраку. По лицу Марселя скользнула улыбка при виде меня. Герцог де Форэ, напротив, был хмур.

    - Почему вы вчера не присутствовали на ужине? - спросил он, - Надеюсь, со здоровьем у вас всё в порядке?

    - Простите, ваша милость, - мне и вправду было неловко, ведь во время ужина могли обсуждаться вопросы по моей работе, - Вчера у себя в комнатах я нашла одну удивительную вещицу. Это ловец слёз - маленький хрустальный флакон, раньше мужчины дарили такие близким женщинам. Так вот, этот флакон сотворил со мной какое-то волшебство. Я капнула оттуда себе на руку и, думая, что это духи, попыталась вдохнуть запах той капли. И тогда меня посетило видение. Будто бы я другая девушка, живу в столице и работаю горничной в отеле "Метрополь".

    - Хм, - поднял брови герцог, - Вы уверены, что это было волшебство, а не какие-нибудь особые капли, способные насылать сны и причудливые видения, вроде морфия или опия?

    По лицам сидевших за столом мужчин было видно, что они разделяют сомнение герцога.

    - Юная особа, ваша милость, охотнее поверит в волшебство, чем в какие-то лекарственные капли, - улыбнулся управляющий, господин Креспен.

    - Не знаю, - смутилась я, - В моём видении эта девушка повстречала герцога Жана-Кристофа де Буше, и он позвал её с собой жить в его замке у озера. Девушку звали Оливи.

    Тут наш эконом, сидевший напротив меня и не принимавший участия в беседах, не касавшихся его работы, вдруг поперхнулся и закашлялся. Когда он прокашлялся, то извинился и ничего не сказал. Но мне показалось, что ему есть что сказать.

    - Господин Равель, вы ведь давно тут служите, наверняка знали Оливи Гренёв, если она тогда согласилась приехать и жить здесь.

    - Простите, госпожа Шанталь, мне ничего об этой женщине неизвестно, - пробурчал пожилой эконом и уткнулся в свою тарелку.

    Я вздохнула. Что ж, может это и вправду были видения, навеянные лекарствами, кто их знает...

    За завтраком управляющий Креспен сообщил о готовности проехать по окрестностям, чтобы известить жителей об установленном налоге на пользование землёй герцогства, а господин Арно рассказал, что хочет приобрести несколько сторожевых собак, чтобы те охраняли непосредственно замковые земли. Прежние порядки возвращались.

    После завтрака я специально задержалась в столовой, делая вид, что заинтересовалась салфетками и посудой. На самом деле ждала, пока выйдут все, кто завтракал за столом. Музыканты после этого тоже перестали играть и направились к выходу из столовой вместе со своими интрументами. Когда они проходили мимо меня, Марсель сказал:

    - Мы должны поблагодарить вас, госпожа, ведь это по вашему желанию нас оставили работать и жить в замке.

    - Надеюсь, вы не забыли моё имя, Марсель, ведь мы с вами были представлены друг другу.

    - Конечно, я помню, - улыбнулся Марсель и моё сердце всколыхнулось от этой адресованной мне улыбки, - Шанталь.

    Шалея от собственной смелости, я сказала:

    - Сейчас мне нужно заняться наймом прислуги, а после я собираюсь осмотреть сад за замком. Если желаете и не заняты, вы можете составить мне компанию, расскажете, как устроились.

    Мне совсем не понравилась понимающая усмешка в глазах товарища Марселя, Тьери, которая на короткий миг промелькнула в его глазах. Так быстро, что её легко было и не заметить, ведь потом его лицо приняло обычное вежливое выражение. Нет уж, такие усмешки, даже если они длятся всего одно мгновение, необходимо уничтожать на корню.

    - Тьери, вас я, конечно, тоже приглашаю прогуляться по саду, вместе с вашим другом.

    Тот молча почтительно склонил голову. Так-то! Я гордо покинула зал столовой.

    Симпатичным внешне людям гораздо легче в жизни. К ним незнакомцы непроизвольно проникаются симпатией. Вот и я, глядя на выстроившихся в линейку девушек, пожелавших стать моей камеристкой, сразу выделила для себя одну красивую стройную девицу. Внешне она мне напомнила героиню моих вчерашних видений, Оливи. Но я вдруг представила, как эта девушка, которую я найму, попадётся на глаза нетрезвому мужчине, живущему в нашем замке, и тот вдруг сделает с ней то же, что де Буше проделал с Оливи... Нет, этого я не должна допустить. Поэтому я расспросила всех явившихся девушек о них самих и выяснила, что у одна из них уже была замужем и, к сожалению, быстро овдовела. Это была плотненькая молодая женщина, напомнившая мне грибок-боровичок, с тёмной шапкой волос, короткой шеей и фигурой, в которой не сразу можно было углядеть талию. Звали её Ирен, она жила в деревне с семьёй своего покойного мужа, где все ею теперь помыкали. Её я и выбрала. Благодарность этой женщины, которую она выразила своим восторженным лицом, меня смущала. Не могла же я признаться, что выбрала её прежде всего за то, что она была некрасива и не невинна.

    Однако мой выбор не оставил равнодушным герцога де Форэ, который, оказывается, стоял в холле за моей спиной всё время отбора.

    - Начинаю подозревать, что общепоселковая мудрость - вовсе не химера, - загадочно сказал он, когда мы с Ирен проходили мимо него в мои апартаменты.

    Пока моя первая в жизни камеристка поступила в обучение к Матильде, я поспешила в сад. Конечно, он был заросшим и запущенным, но в нём сохранились дорожки из каменной плитки, засыпанные многолетними наслоениями листьев скамейки, кусты и деревья - когда-то подстриженные, а теперь прежнюю форму их веток было уже не угадать. Изредка встречались цветы - в самых разных местах, куда, по-видимому, ветер отнёс их семена и где они сумели диким образом укорениться. Работ для садовника тут - непочатый край. И для меня, соответственно - ведь это я назначена, чтобы руководить его работой. И всё же в этом саду и сейчас чувствовалось аристократическое очарование, как в портрете пожилой королевы.

    - Госпожа, вы позволите составить вам компанию? - окликнул меня красивый голос Марселя.

    Я обернулась. Объект моей любви был один. Он стоял на дорожке, ласково мне улыбаясь, ветер шевелил его пепельные локоны, через которые проглядывали лучи солнца. Всё, как в моих возвышенных мечтах...

    - Марсель... - только и смогла сказать я.

    - Шанталь...

    Я могла только восторженно смотреть, как он приближается. Наверное, сейчас мы с ним признаемся друг другу...

    - А мне позволите составить вам компанию? - насмешливо спросил Джосс де Форэ, выходя из-за деревьев.