ГЛАВА 6

    На другой день, когда я руководила посадкой цветов на расчищенные от сорняков клумбы во дворе, ко мне подошёл Тьери.

    - Госпожа Шанталь, позвольте с вами поговорить так, чтобы нас не слышали.

    Я посмотрела я согнутую спину садового работника и отошла на несколько шагов. Потом в радостном ожидании повернулась к музыканту - почему-то я решила, что он пришёл как посланник от Марселя, который хочет назначить мне свидание. Но нет.

    - Мы с Марселем, признаться, в затруднительном положении, - начал Тьери, - С одной стороны, мы благодарны вам - ведь это ради вас герцог оставил нас жить и работать в замке.

    - Нет, что вы? - заспорила я, - Вы ведь пришли сюда, понимая, что герцогский замок должен иметь своих музыкантов.

    - Но необязательно именно нас. Желающих немало, даже из столицы многие не отказались бы приехать сюда и занять это место. Просто после того, как вы хорошо отозвались о нас, герцог принял такое решение.

    - Ну может быть, - вынужденно согласилась я.

    - Но сейчас возникла одна трудность... Вернее, может возникнуть. Вчера их милость разговаривал со мной лично. Спрашивал, нет ли у вас каких-то отношений с Марселем.

    Я огорчённо выдохнула. Вот что за дело герцогу до моих сердечных дел?

    - Я ответил, что нет, и наверняка не предвидится.

    - Почему вы так ответили? - нахмурилась я.

    Тьери серьёзно посмотрел на меня.

    - Вы наивны, Шанталь, хотя и весьма разумны для своего возраста. Позвольте, я вам кое-что расскажу. Марсель мне как младший брат, мы давно вместе. Ещё когда я был совсем юн, а Марсель - и вовсе мальчишкой, нас с ним подобрал на улице один старик. Обучил музыке и игре, и мы выступали трио - сам он при этом играл на разных отбивающих ритм инструментах. Потом старик умер, мы остались вдвоём. Как и большинство артистов, много путешествовали по разным местам. Марсель, с тех пор, как повзрослел, стал привлекать к себе внимание женщин. Он красив внешне и у него прекрасный голос. Везде, где бы мы ни были, находились те, кто хотел бы, скажем так, упрочить с ним знакомство - от девиц до женщин постарше.

    Я представила себе то, о чём говорит Тьери, и моя душа похолодела. Тьери заметил выражение моего лица и удовлетворённо кивнул.

    - Скажу вам честно - мы неоднократно этим пользовались. Женщины давали нам кров и еду, платили деньги или обеспечивали возможность заработка. Почти вся наша музыка направлена на то, чтобы трогать женские сердца. Это наша профессия, Шанталь, которая нас кормит. И теперешнее место работы - едва ли не вершина для этой профессии, к которой мы стремились, о которой мечтали. Перестать скитаться, остаться жить в богатом доме. Может быть, даже завести свои семьи. Но сейчас эти мечты могут разрушиться. Я заметил, что вы проявляете интерес к моему напарнику. К сожалению, это же заметил и герцог де Форэ. И герцогу это не понравилось. Потому что ему нравитесь вы.

    - Он просто интересуется мной, потому что я его забавляю.

    - Простите, я совсем не хочу знать о ваших отношениях с герцогом. Они меня не касаются, да и не интересны мне. Но то, что герцог не желает, чтобы вы заводили отношения с кем-либо кроме него самого, после нашего с ним разговора мне совершенно очевидно. Хотя он и не сказал этого, но я не первый день живу на свете... Скажу прямо - я опасаюсь, Шанталь, что ваше внимание к Марселю лишит нас нашей мечты.   

    - Это ваша мечта, Тьери, или и Марселя тоже? - разозлилась я, уже понимая, к чему клонит мой собеседник, - Вы рассказали, что неплохо устраивались из-за привлекательности вашего напарника. И это вас лично вполне устраивало, вам так было удобно. Может быть, вы говорите сейчас только в своих собственных интересах? Может, вы просто завидуете своему напарнику и хотите лишить его настоящей любви? Что, если Марсель будет любить только одну девушку и больше ни с кем из девиц не иметь отношений? Вы, лично вы, этого опасаетесь на самом деле?

    - Если для вас это так важно - да, я опасаюсь, что Марсель влюбится в вас, - разгорячился в ответ Тьери, - При вашем взаимном интересе вы на какое-то время станете парой, в результате герцог выгонит нас из замка, и мы вынуждены будем застрять в этом вашем посёлке. Собирать медяки в кабаке для взрослых, играть на ваших свадьбах... Не знаю, что будет с вами, да мне это и неважно. Я думаю не только о себе, но и о Марселе. Он... при всём большом числе его коротких связей с женщинами, в нём живёт неистребим романтик, ведь это он пишет стихи для наших песен.

    - Я знала, чувствовала это, - улыбнулась я.

    Тьери, глядя на моё лицо, застонал.

    - Шанталь, заклинаю, не губите нас. У вас есть дом, в который вы сможете вернуться, если герцог откажется от вашего присутствия в замке, а у нас дома нет. Если у вас возникло чувство к Марселю и вы желаете ему добра - прячьте это чувство. Не показывайте ни герцогу, ни самому Марселю. Что бы вы сейчас ни думали, есть вещи более важные, чем любовь. Особенно, если она даже ещё не развернулась в полной мере.

    - Разве сердцу можно приказать?

    - Кроме сердца существует разум. У вас, Шанталь, он точно есть. Подумайте о моих словах, прошу вас.

    Подкрепив свои слова умоляющим взглядом, Тьери повернулся и пошёл в замок. Я, в свою очередь, обернулась к работнику, который давно закончил с одной клумбой и наслаждался ничегонеделаньем.

    - Почему вы перестали работать? - сердито сорвалась я на нём.

    - Так бархатцы закончились, госпожа. Не знаю, что на другой клумбе сажать.

    - Сажайте гиацинты, - распорядилась я и отправилась проверить работу в саду.

    Там работник уже очистил и даже отмыл ближайшие к замку скамейки, и я, пробежавшись по саду и дав указания, уселась на одну из них. Нужно было подумать о разговоре с Тьери.

    Именно обо всём разговоре, а не только о его просьбе. Потому что я не могла забыть и простить этому человеку ту противную усмешку, когда я звала Марселя на прогулку. Мне хотелось думать, что Тьери - эгоист и завистник, он намеренно унижает девушек, которым нравится Марсель, заранее старается опошлить любые связи своего напарника. Увы, в то, что тот действительно нравился многим, я поверила сразу. И про его многочисленные кратковременные связи с женщинами Тьери сказал мне неслучайно - этим он явно надеялся отвратить меня от своего напарника. Тут у меня сразу возникло желание сделать всё наоборот, чтобы доказать, что настоящая любовь перечёркивает всё, что было до неё. Доказать, что я - вовсе не как все те женщины. Но так ли это? С каких пор я стала хорошо разбираться в любовных делах?

    Думать, что Тьери прав - если не во всём, но во многом - ужасно не хотелось. Я гнала от себя эту мысль, но она упорно возвращалась. Такой уж у меня характер, так меня воспитали родители - внимательно и честно осмысливать то, что узнала, чтобы быть успешной и уважаемой в обществе. Ведь уважение и признание окружающих - едва ли не главное, на чём держится мир отдельного человека.

    Я так и не успела всё обдумать, моё уединение прервал герцог.

    - Увидел в окно, как вы тут сидите, и захотел составить компанию. Надеюсь, вы поделитесь со мной вашими мыслями, милая Шанталь?

    Я смотрела герцогу прямо в лицо и мне хотелось спросить, зачем он вызнавал обо мне и Марселе у Тьери, что ему за дело до моих сердечных склонностей. Но этот вопрос я сочла бестактным и озвучивать его не стала. Герцог вовсе не обязан отчитываться или спрашивать разрешения у меня, с кем или о чём ему говорить. Поэтому я решила поговорить о другом.

    - Помните, ваша милость, я рассказывала о найденном флаконе - ловце слёз? У меня были видения после того, как я приблизила к лицу одну каплю из него. Вчера моя горничная случайно опять капнула на меня из того пузырька... Она тоже думала, что там духи.

    - Вас снова посетили видения? - улыбнулся герцог.

    - Да. Только теперь я убеждена, что там вовсе не лекарства. Ведь эти мои видения такого свойства, что кажутся абсолютно реальными, как простая жизнь. Только не моя жизнь, а жизнь молодой женщины по имени Оливи Гренёв. В прошлый раз я видела, как она познакомилась с герцогом Жан-Кристофом де Буше - она прибиралась в его номере в отеле, и он позвал её в свой замок, чтобы жить тут вместе. Потому что его супруга жила только в столице и у них были холодные отношения с мужем, и от этого ему было одиноко.

    - Просто так взял и позвал с собой обычную горничную? - недоверчиво поднял бровь де Форэ.

    - Не просто, - немного покраснела я, - Она ему понравилась, а он тогда был нетрезв и позволил себе лишнее. Вчера я увидела, как они приехали сюда, в этот самый замок. Я видела ваш замок во всех подробностях. Каменная арка была побелена в розовый и белый цвет. И тогда была осень, все деревья по дороге в замок и вокруг озера были разноцветными. А в числе слуг, которые встречали своего герцога, я видела молодого господина Равеля, он был одет в ливрею лакея. Это вовсе не навеянные лекарствами видения, это вправду происходило, и никто не убедит меня в обратном!

    - Вы хотите, чтобы я это проверил, и тоже убедился в истинности увиденного вами?

    - Я хочу, чтобы вы разрешили мне исследовать это. И не удивлялись, если после использования флакона я стану будто бы засыпать днём на какое-то время. Я очень заинтересовалась судьбой Оливи, ведь в этих видениях я словно сама становлюсь ею.

    - Знаете что, Шанталь? Я тоже хочу посмотреть эти видения. Вы меня заинтриговали. Пойдёмте, - герцог поднялся и протянул мне руку.

    - Нет! - испуганно вскочила я, - Ведь Оливи - женщина, вы же не можете становиться женщиной.

    - Какая разница, чьими глазами смотреть на красивую природу вокруг замка? Думаете, мы видим мир по-разному?

    - Вы не понимаете! Эти капли во флаконе - слёзы Оливи. Каждая слезинка показывает  историю, почему она выкатилась из её глаз и как была собрана во флакон. Там - переживания, очень-очень личные.

    - И вправду, не понимаю. Я читал разные книги, в том числе об очень-очень личных переживаниях мужчин и женщин. Не говоря о том, что и в жизни некоторые женщины делились со мной очень-очень личными переживаниями. И, по-моему, я остался в здравом уме, мой мир от этого не перевернулся. Что с того, что я узнаю о переживаниях ещё одной женщины?

    - Вы готовы к тому, что вас будет трогать мужчина, а вы будете плакать от любви к нему? - не выдержала я.

    Герцог будто запнулся. А потом на его лице появилась улыбка, и она становилась всё шире.

    - Ах вон, в чём дело... Юная Шанталь, кажется, познала то, что не предназначено к познанию невинными девицами?

    Я не знала, куда девать свои глаза. А герцог, казалось, наслаждался ситуацией.

    - И как вам то, что вы увидели из этого? Ответьте честно - вам понравилось? Было приятно? - бархатным голосом спрашивал он.

    - Простите, ваша милость, я не стану отвечать.

    - Ну хотя бы опишите, что именно вы там увидели? Вернее, пережили, став на время этой другой женщиной?

    Я отрицательно помотала головой.

    - Что бы я там ни увидела, после того, как видение заканчивается, я вновь становлюсь сама собой, и для меня ничего не меняется. В этом смысле - ничего. Я не думаю о себе или окружающих как-то по-другому, чем прежде.

    - И у вас не появляется желания проверить ощущения собственного тела? Вдруг то, что Оливи казалось приятным, у вас вызовет отвращение, и наоборот?

    - Не думаю. И вообще, я узнаю всё это, когда выйду замуж.

    - Какая связь между венчанием и телесными ощущениями, Шанталь? - посмеивался герцог, - Разве это пастор будет ласкать вас? Читая при этом молитвы и благословляя.

    Я, против воли, прыснула, представив такую картину.

    - Вы знаете, что я имела в виду, ваша милость. Владеть моим телом будет только законный муж.

    - Но как же он у вас появится, если вы такая строгая? Неужели вы думаете, что все девицы у вас в посёлке выходили замуж, не позволив своему жениху ни одной ласки, ни одного поцелуя? Уверен, что это не так. Открою вам секрет, Шанталь. Мужчина - взрослый мужчина - любит и хочет сделать женой ту женщину, близость с которой ему приятна и желанна. Пусть даже они не испробовали её в полной мере, но какую-то часть ласк пара обязательно дарит друг другу до свадьбы.

    - Это так заведено в столице? - насмешливо спросила я.

    - Ох, не напоминайте, как оно заведено в столице, - скривился де Форэ, - После того, как король присвоил мне статус герцога, меня буквально со всех сторон атаковали великосветские девицы и их мамаши с папашами. И уж поверьте, каждая из них была готова подарить мне всю себя за обещание жениться. Безо всякой свадьбы.

    - Могу их понять, - хихикнула я, - Ведь свадьба в этом случае была бы гарантирована. Общество наверняка зорко проследило бы за этим.

    - Да уж. Пришлось мне приехать сюда, чтобы постепенно свыкнуться со своим новым статусом. Однако жить, совсем не видя прелестных женщин, по правде говоря, тоскливо. И я нашёл эту прелесть в вас, моя милая Шанталь. С той первой минуты, как увидел...

    - Вовсе я не ваша милая Шанталь! - пресекла я откровения герцога, - То есть я понимаю, что нравлюсь вам, развлекаю вас, но я ведь никак не могу стать вашей парой!

    - Почему? - спросил де Форэ.

    Я запнулась. Не знала, что ответить. Потому что он богат, а я бедна? Потому что я люблю другого? Всё это так, но не главное.

    - Потому, что вы - герцог. А я - нанятая вами работница. Да, у меня дворянское звание, но оно только написано на бумаге.

    - По правде говоря, Шанталь, мой статус герцога тоже, можно сказать, только написан на бумаге. Мой отец был начальником гвардейской стражи в королевском дворце, я воспитан королевским служащим. Нанятым работником, как вы это называете. Потом я сам поступил на службу, стал офицером и воевал. Война, знаете ли, не способствует выработке хороших манер. Я не готовился стать герцогом. Наш король это, к счастью, понимает, и относится ко мне снисходительно.

    - Говорят, вы дружны с ним, - позволила себе полюбопытствовать я.

    - Конечно, мы ведь ровесники. Я с родителями жил прямо во дворце, и ещё в детстве подружился с принцем, которому предстояло стать нашим будущим королём. Но играть вместе с принцем - не означало воспитываться с ним.

    Мне было интересно слушать и беседовать с герцогом. Настолько, что я не заметила, как мы подошли к замку, вошли в него, поднялись по лестнице на второй этаж, а потом направились к моим апартаментам. Только перед дверью я остановилась.

    - Ваша милость, зачем вы привели меня сюда? Я же не собиралась...

    - Ну как же, а испробовать на мне ваш чудодейственный флакон? Я же говорил, что хочу это сделать. И - нет, милая Шанталь, вы меня не испугали тем, что сообщили. Только распалили моё любопытство. Идёмте же!

    Ничего не оставалось, как впустить его. Выскочившая было из своей комнатки Ирен, увидев герцога, тут же скрылась обратно. Но мне было спокойнее оттого, что она рядом. Дрогнувшей рукой я открыла дверцу шкафчика и достала флакон.

    - Предупреждаю, что после этого вы можете потерять сознание. То есть это будет выглядеть так, что вы его потеряли.

    - Значит, надо позаботиться о том, чтобы телу было удобно? - азартно спросил герцог и покосился на мою кровать.

    - Да. Садитесь вот в это кресло, - указала я, - И ещё вот что: я тоже не хочу упускать возможность увидеть то, что откроет мне очередная слезинка. Только помните, пожалуйста - я не отвечаю за то, что она покажет. Это не моя жизнь и не мои поступки.

    - Хорошо-хорошо, я запомню. Вы меня словно в разведку во вражеский тыл снаряжаете, - усмехнулся герцог, устраиваясь в кресле.

    - Ирен! - позвала я.

    Камеристка вышла и робко подошла ко мне, с опаской косясь на герцога.

    - Мы с его милостью, возможно, сейчас уснём. Если это случится, пожалуйста, перенеси меня на кровать, как в прошлый раз. И - главное, сразу поставь на место этот флакон. Он очень ценен, не отдавай его больше никому.

    - Да, госпожа, я всё сделаю.

    - Ну вот, кого-то - на мягкую кровать, а кому-то в неудобном кресле корчиться, - пробурчал герцог.

    Однако видно было, что недовольство его напускное, и что всё происходящее ему нравится. Ну что ж... Я сделала глубокий вдох и отвинтила крышку флакона. Поднесла его к запястью герцога и аккуратно капнула, а потом тут же завинтила крышку обратно.

    - Я - всё ещё я, - разочарованно сказал герцог.

    - Попробуйте как бы вдохнуть аромат этой капли, - предложила я и, в свою очередь, приблизила лицо к руке де Форэ, которую он поднимал к себе.

    Так, сблизив лица и глядя друг другу в глаза расширившимися зрачками, мы одновременно сделали вдох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍