ГЛАВА 8

    Я выбежала на центральную дорожку и огляделась. Никого. Неужели я пришла первой? Вдруг от ствола старого дерева отделился знакомый мужской силуэт. Он ждал!

    - Марсель! - радостно поговорила я.

    Но тут я увидела выражение его лица. Оно было пустым.

    - Что случилось? - растерялась я, - Мне казалось, что вы хотели признаться... Ваше письмо...

    - Простите, Шанталь, я ошибся. Мне казалось, что вы питаете ко мне хотя бы часть тех чувств, которые есть во мне.

    - Я не понимаю, Марсель. Что изменилось со времени написания вашего письма?

    - Я узнал о вашей близости с герцогом, - с некоторым затруднением произнёс парень.

    - Какая ещё близость? - оторопела я.

    - Слуги говорят, что он с вами спит, - опустив голову, сказал Марсель, - То есть что вчера днём...

    Я на секунду задумалась, а потом облегчённо рассмеялась.

    - Вот же выдумщики... Идёмте со мной, Марсель! Вы спросите мою горничную, как именно в моей комнате спал герцог. Прошу вас, идёмте! Я не хочу говорить сама, чтобы вы не подумали, что я оправдываюсь или что-то скрываю.

    Я повернулась и пошла обратно в замок. Марсель вынужден был пойти за мной. Я шагала быстро, в голове было только одно желание - как можно скорей убрать то нелепое облачко, которое заслоняло свет в глазах моего любимого, омрачало начало нашей любви. И мне было неважно, что слуги с любопытством смотрят на нас - на меня, ведущую парня в свои апартаменты. Со слугами потом разберусь.

    - Ирен! - громко позвала я, распахнув дверь.

    Но в комнатах было тихо.

    - Куда-то вышла. Думаю, ненадолго, - пояснила я Марселю, - Подождём. Присаживайтесь в это кресло, пожалуйста. Раз Ирен нет, я пока скажу вам, что это самое кресло - то место, где и спал вчера днём герцог, когда потерял сознание.

    - Потерял сознание? Но почему вы никого не позвал на помощь?

    - Потому что мы заранее знали, что он его потеряет.

    И я рассказала Марселю про ловца слёз и про его волшебное свойство.

    - Вы говорите совершенно необыкновенные вещи... Я тоже хочу испытать это, - загорелся Марсель.

    - Нет! - испугалась я, - Даже его милость сказал вчера, что его опыт был опасным, что перевоплощение в женщину, когда ты сам не можешь управлять её действиями, может повредить мужскую психику.

    Мы немного помолчали.

    - Шанталь, я... - начал Марсель.    

    Тут, наконец, пришла камеристка.

    - Ирен, расскажи Марселю, где и как вчера спал герцог в моих комнатах. Ничего не утаивай.

    - Он тут спал, - растерянно сказала Ирен, указав на кресло, - Как чувств лишился, так и уснул.

    - А я?

    - А вы в спальне спали, у себя. Я туда вас сама перенесла, когда вы тоже без сознания упали. Потом герцог проснулся, глянул на вас, и велел мне вас не будить. Про платье ещё заметил, что, мол, то же самое, и ушёл. Вскоре и вы проснулись.

    Я победно повернулась к Марселю.

    - Убедились? Между мной и герцогом совсем не такие отношения, как вы подумали.

    - Убедился, - светло улыбнулся Марсель, - Простите мне это сомнение, просто Тьери мне ещё раньше говорил об этом, да я отмахивался, а тут, когда и слуги на кухне судачить стали...

    - Ирен, пойди сейчас же на кухню, и расскажи там всё, что только что рассказала тут. Что вышло недоразумение, что нахождение герцога в моих комнатах вовсе не было... не было ничем таким, про что они подумали.

    - Я полагаю, что нам с вами тоже нужно вернуться в сад, - заметил Марсель, - Нет, говорить здесь вполне удобно, но я опасаюсь, что может возникнуть новое недоразумение, уже в связи со мной.

    Я смутилась. Парень переживает за мою репутацию, а я, похоже, совсем голову потеряла. Родители много раз говорили мне, как надо и как не надо вести себя с мужчинами, но они, похоже, забыли сказать, что главное тут - не как всё на самом деле, а как оно выглядит в глазах других людей, и именно об этом надо заботиться прежде всего.

    - Да, конечно. Идёмте.

    Мы с Марселем медленно шагали по дорожке сада, который моими стараниями и трудом садовых работников постепенно обретал окультуренный вид. Конечно, начало нашего первого свидания было совсем не таким, как мне мечталось, но, главное, теперь можно было вернуться к тому, о чём мы хотели, но не успели даже начать говорить. Марсель почему-то молчал, видимо, услышанное произвело на него сильное впечатление, и он обдумывал это. Мне пришлось заговорить первой.

    - Вы сказали, Тьери говорил с вами обо мне. Ко мне он тоже подходил. Просил не влюбляться в вас.

    - Да, - облегчённо сказал Марсель, - Тьери мне как старший брат, он много делает для меня и для нас с ним, но иногда он бывает таким занудой... Видит проблемы даже там, где их нет или может не быть.

    Я поощрительно улыбнулась. Такая характеристика Тьери мне понравилась.

    - Для меня влюблённость - самое прекрасное чувство, - признался Марсель, - Тьери знает это и обычно поощряет такое моё состояние, ведь тогда я пишу самые хорошие песни. Даже когда приходится расставаться с той, в кого я влюблён, и страдать.

    - О. А вам не кажется, что он вас использует в своих собственных интересах?

    - Что? Нет, не больше, чем все другие люди используют своих близких, позволяя им, в свою очередь, использовать себя.

    Марсель ещё немного помолчал, а потом, наконец, приступил к главному.

    - Шанталь, когда я увидел вас у Андрэ, в посёлке, то сразу подумал, что готов влюбиться, если судьба позволит нам встретиться снова. И мне хотелось, чтобы так было. Так и случилось. Тут, в замке, мне хочется смотреть только на вас, если вы рядом, и думаю о вас, когда я один. Я уже влюблён, это без сомнений.

    - И я. Ещё с того вечера в посёлке, - радостно призналась я, - Хочу смотреть и часто думаю. Ваше вчерашнее письмо... Вы не представляете, как я была счастлива прочитать его!

    - Расскажите мне что-нибудь о себе, Шанталь, - попросил Марсель, глядя на меня таким ласковым взглядом, что мне хотелось кружиться и порхать, словно бабочка над цветами.

    Мы гуляли и разговаривали до самого обеда. Это было прекрасно. Всё вокруг казалось созданным для расцвета нашей любви - сад, тропинка до обрыва над озером, площадка там со скамейкой и живописным видом вокруг.

    - Мы ведь ещё погуляем снова? - спросил Марсель, когда мы расставались.

    - Конечно! Хоть каждый день.

    Моё восторженное настроение немного охладил господин Арно. За обеденным столом он сказал, глядя на меня:

    - Тут прекрасный замок и места вокруг него. Я, например, очень рад, что живу здесь. Но не забываю, что это место - не моя собственность и создано не дикой природой, доступной каждому. Это принадлежит герцогу де Форэ, он оплачивает все улучшения и разрешает отдельным людям жить в замке, пользоваться удобством и любоваться красотами. К примеру, прислуга по саду тут просто так не гуляет, это неуместно.

    - Что вы хотите сказать, господин Арно? - сухо спросила я, поняв его намёк, - Что я это забываю? Его милость сам пригласил меня на службу, это было при вас, помните? Никаких ограничений или условий мне не ставили. А сегодня он дал людям выходной - видите, даже музыкантов тут нет. Или вы считаете, что мне или другим живущим тут людям нельзя прогуливаться по саду, не спросив разрешения у герцога?

    - Прошу, госпожа Шанталь, не преувеличивайте, - пошёл на попятную бывший ординарец капитана де Форэ, - Я всего лишь сказал о себе самом, чего я не забываю - только и всего. В ваши отношения с его милостью я вмешиваться никоим образом не намереваюсь.

    Эконом, по обыкновению, скромно отмалчивался.

    - Господин Равель, - обратилась я к нему, - На площадке у озера нужно построить низкий каменный барьер, отделяющий площадку от обрыва. Вы поможете мне? Я сама объясню работникам, как нужно сделать.

    - Разумеется, госпожа, - согласно склонил он голову.

    Так-то. Пусть Арно видит, что я не только прогулками, но и делом занята. Хотя в самих прогулках тоже ничего плохого не вижу.

    Я вздохнула. Всё-таки мне порой не хватает жизненного опыта, чтобы решать, что уместно, а что - нет. Казалось, что если герцог поселил меня в комнаты хозяев, приглашает за свой стол, разговаривает, как с равной, то не станет и возражать против моих прогулок в саду. Но слова господина Арно оставили в памяти какой-то нехороший привкус.

    Герцог с управляющим вернулись лишь к вечеру. Я увидела двух всадников, когда стояла воле арки, показывала работнику, как нужно покрасить камни в розовый и белый цвет - так, как видела это в видении Оливи. Герцог остановил коня, и я рассказала ему, что хочу тут сделать. Идея ему понравилась.

    - Давайте, я подвезу вас к замку, - предложил де Форэ.

    Я собиралась отказаться, но герцог вдруг нагнулся, крепко обхватил меня за талию и вздёрнул вверх, усаживая боком перед собой. Я запоздало взвизгнула.

    - Тише, Шанталь, тише, а то конь испугается и сбросит нас обоих. Вы ведь этого не хотите?

    Я не впервые сидела на лошади, мой отец ещё в детстве катал меня так. Поэтому сильно не испугалась, просто была возмущена поведением герцога.

    - Зачем вы это сделали, ваша милость? - гневно спросила я, сидя между протянутых к уздечке рук герцога.

    - Соскучился, - невинно пожал плечами тот, трогая коня с места.

    - Вчера и так, оказывается, слуги стали поговаривать, что вы спали у меня в комнате.

    - А разве не было такого? - усмехнулся герцог.

    - Такого, о чём они подумали - не было! И вы это прекрасно знаете.

    - Всё в наших руках, Шанталь, - произнёс герцог мне на ухо.

    От его голоса, прозвучавшего так близко, и слов с их значением, по моему телу знакомо побежали мурашки. Как тогда, когда он касался моей шеи и ключиц. Я решила немедленно разрушить это наваждение.

    - Сегодня господин Арно намекнул мне, чтобы я не забывала, гуляя в саду, что это - ваша собственность.

    - Что за чепуха? - удивился герцог.

    - Наверное, ему не понравилось, что я прогуливалась там сегодня с музыкантом.

    - С Марселем? - задумчиво спросил де Форэ.

    - Да. Это он сказал, какие слухи пошли про нас с вами, и мне пришлось постараться развеять их.

    - И как долго вы так... старались?

    Я немного смутилась.

    - Мы погуляли до обеда, потом Марсель ушёл репетировать, а я занималась своей работой. Разве нам нельзя было этого делать?

    Герцог спрыгнул с коня, поскольку мы уже въехали во двор замка, и, протянув руки, помог спрыгнуть мне. Чуть задержав свои ладони у меня на талии, он ответил на заданный ему вопрос:

    - Конечно, Шанталь, вы можете гулять, где хотите. В том числе в компании с кем-нибудь. Только хочу, чтобы в этой компании был и я.

    - Ваша милость! - с упрёком посмотрела на него я, - Иногда людям хочется побыть наедине.

    - Мне это прекрасно известно, дорогая Шанталь. Скажу больше - мне вот как раз этого и хочется.

    - Мы с Марселем просто разговариваем, и не делаем того, чего вам хочется, - уязвила я его.

    - А вы знаете, чего такого мне хочется? - спросил герцог, с трудом сдерживая улыбку.

    - Представляю.

    - Да, опыт Оливи для вас не мог пройти бесследно, - согласился де Форэ, - Тогда прошу, представляйте мои коварные мечты почаще. Так будет ближе всего к истине.

    - С вами невозможно говорить серьёзно, - с досадой покачала я головой.

    - Напомните, о чём серьёзном мы говорили? А то, знаете, разыгравшееся воображение увело меня очень далеко...

    - Я хочу гулять в саду с Марселем. Открыто и столько, сколько мы захотим. Не в ущерб работе, конечно.

    - А, да, вспомнил. Но я же уже ответил - гуляйте, но только в моём присутствии, если я этого пожелаю. Вы с Марселем просто разговариваете, "ничего такого" не делаете, значит, я вам и не помешаю. Я, видите ли, тоже претендую на ваше общество, и использую сейчас возможность быть рядом с вами как можно чаще. Такая вот у меня привилегия. Как у собственника.

    Я огорчённо покачала головой и пошла к себе. Похоже, Тьери был прав, говоря о том, что герцогу не понравится наша связь с Марселем. Собственник! Неужели нам с Марселем придётся встречаться украдкой и гулять вдвоём, только если герцога в замке снова не будет? Похоже на то. Потому что я уже знала - из затеи гулять втроём ничего не выйдет. Марсель не будет открыт и откровенен рядом с работодателем. И уж конечно, рядом с герцогом неловко будет говорить о наших с Марселем чувствах друг к другу, а такие разговоры были для меня самыми желанными.

    За ужином герцог сообщил, что получил ответы на свои письма в Брюссель. Скоро к нам пожалует портной с помощниками, чтобы пошить всем одежду, в том числе платья для меня, а ещё приедет квалифицированные повар и садовник, которые, в отличие от портного, останутся здесь жить постоянно.

    - Замок постепенно преображается, становится таким, каким ему положено быть, - подал голос эконом.

    Я очень порадовалась тому, что герцог выполняет своё обещание - я буду одета в красивую и модную одежду, пошитую специально для меня. Хватит уже мне носить хоть и добротные, но старые платья герцогини де Буше. Неприязнь к этой женщине передалась мне от Оливи.

    Оливи... сегодня я решила использовать ловец слёз перед сном. Для этого придётся лечь в постель пораньше, ведь видения занимают какую-то часть времени и не являются полноценным отдыхом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

    *Оливи*

    Я с нежностью посмотрела на свой живот. Моему будущему младенцу уже шесть месяцев от зачатия. И пусть меня иногда тошнило по утрам, пусть порой тянуло болью поясницу из-за перемены центра тяжести тела, главное было - видеть радость в глахах любимого мужчины. Радость оттого, что он наконец-то станет отцом, впервые в своей жизни.

    Одно меня огорчало - с того времени, как Жан-Кристоф узнал о моей беременности, он перестал желать меня. Как будто я из женщины для удовольствия стала для него исключительно женщиной для вынашивания ребёнка. А мне хотелось любовной ласки, и ещё больше - хотелось, чтобы такую ласку получал от меня любимый мужчина.

    Сегодня я подготовилась к тому, чтобы попробовать соблазнить его, добиться нашей близости. По случаю зимы в замке разжигали камины, и Жан-Кристоф по вечерам приходил в мои комнаты, чтобы недолго посидеть возле огня, поговорить со мной. Я велела горничной бросить в этот раз возле камина выделанную шкуру медведя, подать мне кружевной пеньюар и приготовить вино с лёгкими закусками, а самой ей после этого уйти.

    Поначалу мне казалось, что мой план удался - Жан-Кристоф гладил меня по телу, ласкал грудь, а потом, положив спиной на мягкую шкуру, гладил пальцами между складочек внизу моего живота. Так долго, что я достигла того пика острого удовольствия, который испытывала нечасто. Но когда я попросила Жана-Кристофа войти в меня, он с отказом отшатнулся.

    Я не могла позволить ему уйти с таким выражением лица и прильнула к любимому, больше ни на чём не настаивая. Стала целовать его, начиная с груди, потихоньку расстёгивая его рубашку, и опускалась в поцелуях всё ниже.

    - Я тоже хочу приласкать тебя, - сказала я, - позволь мне сделать это.

    Стоя на четвереньках перед низким креслом, на котором сидел Жан-Кристоф, я высвободила его член. Я слышала, что проститутки как-то умеют ласкать мужчину ртом, но сама раньше боялась проделать такое. Думала, что после этого мой любимый перестанет меня уважать. Но сейчас, когда член его напряжён, а разрядить его во мне он не желает - куда он пойдёт? Даже думать об этом не хотелось. Поэтому я решилась.

    Сначала просто подула на головку члена и посмотрела Жан-Кристофу в лицо - не осуждает ли он меня? Нет, он не осуждал, смотрел заинтересованно. Тогда я тихонько лизнула его. Член в моей руке чуть дрогнул. И тут я вдруг почувствовала - не могу! Не могу не потому, что не хочу, но, видимо, сказалась беременность - меня вдруг некстати затошнило.

    Обычно, если меня подташнивало в течение дня, я тут же съедала что-нибудь небольшое и вкусное. Вот и сейчас я инстинктивно обернулась на поднос с остатками нашей трапезы. И тут меня осенило - что, если...

    Я взяла со столика креманку с жидким сливочным кремом и ягодку мочёной вишни. Медленно наклонив креманку, я полила оголённый член моего любимого, а потом на самый кончик положила вишенку. Больше я в глаза Жану-Кристофу не смотрела - боялась прочитать в них что-то огорчительное для меня. Я приникла ртом к головке члена, и стала языком катать по ней ягоду. Потом покатила её дальше, по всей длине члена, делая одновременно сосущие движения губами, собирая пролитый крем и глотая его. Жан-Кристоф тихо стонал от наслаждения. Он начал непроизвольно шевелить бёдрами, и тогда я ртом опустилась на член. Мои зубы кончиками слабо касались нежной кожи, язык чувствовал неровность её складок и продолжал двигаться, ласкать эти неровности, обводя головку по краю. Когда Жан-Кристоф с возгласом кончил, жидкость из его члена фонтаном брызнула в мой рот, вкусом соединяясь со сладким кремом и кислым соком из раздавленной, наконец, ягоды. Я сделала последнее сосущее движение и проглотила всё, что любимый в меня излил.

    И только тогда подняла на него глаза. Ошеломление - вот что я в них увидела.

    - Честное слово, Оливи, если бы я не знал, что взял тебя девицей, подумал бы, что ты обучалась в элитном борделе, - сказал он, наконец.

    - Тебе не понравилось? - растерянно спросила я.

    - То-то и оно, что очень понравилось. Настолько, что появился повод задуматься и о себе самом.

    Жан-Кристоф ещё посидел немного, чтобы прийти в себя, и ушёл. А мне было обидно. Любимый всё-таки сравнил меня с падшими женщинами. Хотя, а кто я такая? Она и есть.

    Говорят, беременные женщины обидчивы и часто плачут. До этой ночи со мной такого не было.