Глава 41. Горгун

— А что еще может магия воды? — заинтригованно спросила я, наблюдая, как Алирия отвернула крышечку с самой большого сосуда, напоминающего завитую спиралью раковину и с наслаждением втянула аромат, поднеся горлышко к носу.

— — Мы можем слышать через огромные расстояния и также чуять запахи, если припадем к источнику. Можем найти где есть золото или другие металлы. Стоит только оказаться в воде, как мы это почуем, и вода приведёт нас именно туда. —довольно ответила русалка, польщенная вниманием.

— А еще русалки очень опасны под водой, — неслышно подкралась Эвитта, словно на мягких лапах. — Никогда не сражайся с русаками в их родной стихии.

— Ну зачем ты так плохо обо мне отзываешься, — расстроенно покачала головой русалка, принимая оскорбленный вид, — я и на суше могу отделать так, что неделю на люди показаться не смогут.

Я недоверчиво посмотрела на нее и рассмеялась шутке. Алирия прыснула вместе со мной. «Конечно, это шутка», — скептически оценив нежные тонкие руки, гибкую трепетную фигуру и большие наивно распахнутые глаза, подумала я. Такой вид не вызывал никакого опасения.

Но про себя я решила поставить зарубку, чтобы при случае иметь ввиду.

Прочитав пару глав, заданных нам по пустошниковедению, я закинула тетради в сумку и задумалась.

Где и как мне найти расшифровку рун? Может быть, ответ таится у Элеи дома? Я взглянула в окно, за которым ненастье уступило место тишине глубокой ночи. Тучи ушли на запад и темнели суровыми грядами на самом горизонте, а сверху, как точки новогодних гирлянд, подмигивали звезды.

— Пора спать, — громко захлопнула свой учебник Эвитта, устав зубрить даты войны с пустошниками. — Иначе не выспимся.

Я, для которой выучить даты благодаря наработавшейся за годы привычке запоминать цифры, не составило никакого труда, оценила ее замученный вид и кивнула. Но спать не хотелось совершенно. Мне хотелось собраться с мыслями и поразмышлять в одиночестве.

— Такая тихая ночь. И дождь закончился, — пробормотала я тихо, отворяя створку окна. — Хочется прогуляться.

— Фирина Триона не выпускает адепток после наступления темноты. Если попробуешь прокрасться, то все равно застукает и напишет жалобу в учебную часть.

Но я же как-то выбралась, когда бродила во сне. Отворив окно пошире, высунулась по пояс. Так и есть. Вдоль всего этажа шел широкий карниз, до водосточной трубы, которая крепилась многочисленными скобами. Если ухитриться, то можно спуститься.

— Ты что задумала? — настороженно спросила Эвитта, глядя на то, как я залезаю на подоконник. Я с досадой закатила глаза, но развернувшись, с легкомысленной улыбкой небрежно махнула рукой:

— Попробую прогуляться. Не получится, так не получится.

— Так нельзя, — возмутилась Эвитта, — если что, я не хочу быть ответственной за твою гибель. Вызови горгуна, если уж совсем невтерпеж.

Точно! Горгун! Как я сама не догадалась?!

— Я так и собралась делать, — снисходительно покачал головой, словно недоумевая, как могли подумать, что я собираюсь спускаться с высоты самостоятельно, рискуя целостностью платья и частей тела.

— Горгунчик! — негромко крикнула я, и тут же что-то невидимое и мокрое ткнулось мне в руку. — Ты все время был тут? — удивилась я и растрогалась. — Ты же мой хороший!

— Горгун? — радостно захлопала Алирия в ладоши, подскакивая к окну. — Где он? Я хотела вблизи рассмотреть хоть раз. Но высунувшись в окно рядом со мной, она повертела головой и обиженно выпятила губы: — А где он?

— Горгунчик, покажись, — попросила я, понимая, что Алирия не отстанет.

— Ого, какой хорошенький, — взвизгнула Алирия, узрев перед собой радостно ухмыляющуюся морду ящера.

Я не смогла сдержать смеха, потому что видимо специально для русалки, вся шкурка горгуна была разукрашена блестками и светящимися цветочками и даже под подбородком виднелся красный галстук-бабочка.

— Ты зачем так вырядился? — фыркнула я, когда хохолок на голове горгуна начал светиться как фейерверк, пробегающими огоньками по всей длине, заканчивающимися россыпью разноцветных искр на кончиках распушенных перьев.

Горгун лукаво глянул на меня левым глазом и хрипло что-то мурлыкнул, продолжая цепляться когтистыми лапами за карниз.

— А можно, я на нем покатаюсь? — взмолилась Алирия, невзирая на неодобрительное ворчание Эвитты из комнаты.

— Нет, извини, — быстро проговорила я, и, осенённая внезапной мыслью, схватила сумку, в которой лежала и тетрадь с выписанными рунами и переползла на горгуна. — В другой раз! — успела я сказать, когда ящер отцепился от карниза и ухнул вниз, раскрывав крылья. Яркие блестки исчезли с его шкурки, так же, как и все фосфоресцирующие пятна. Через секунду мы поднялись обратно, и я помахала соседкам, глядевшим из окна.

— Давай куда-нибудь в тихое место, где можно спокойно посидеть, — дала я инструкцию горгуну.

И мы тут же приземлились на верхушку ближайшего дерева.

— Да я не это имела ввиду, — прошипела я, уцепившись покрепче, потому что раскачавшиеся из-за нашего приземления верхние ветки опасно кренились туда-сюда под нашей тяжестью.

Но, судя по лукавым оглядываниям горгуна, он сделал это нарочно. «Если хочешь конкретного результата, дай конкретное техническое задание», — казалось, говорили его глаза.

— Ладно, — собралась я с мыслями, хотя на трясущихся ветвях это было не так легко. Наверное, горгун еще специально раскачивал их. — Летим на ближайший берег реки или озера, куда редко приходит кто-нибудь, но при этом там должно быть безопасно. Еще это место не должно быть дальше пятнадцати минут полета.

Горгун выслушал, кивнул и снялся с места. Облетев здание Академии по дуге, мы направились за лес.

Внизу, под нами, среди деревьев я вновь разглядела горгунов. Они ярко фосфоресцировали полосками на спинах и крыльях.

Ящеры то скрывались в густых кронах, то выныривали, подсвечивая зыбкими синеватыми бликами отдельные листики и ветки.

Когда мы пролетели опушку леса, я увидела, что не только горгуны умеют светиться. Крупные цветы на кустах вдоль лесных тропок ласково манили загадочными малиновыми, синими и фиолетовыми всполохами. Дрожащие зеленые точки затейливыми узорами покрывали листья некоторых деревьев.

И среди всего этого переливающегося леса летали большие ночные насекомые, словно каскад ярких огоньков.