Глава 42. Воспоминания горгуна

Мы приземлились на берегу озера. Оно лежало тяжелым темным зеркалом, оберегая покой лунной дорожки, лезвием серебряного меча рассекшей его ровно посередине.

Я спустилась на землю и прошлась по влажному песку, смутно белевшему вдоль темной воды. Пахло рыбой и тиной.

Глубоко вздохнув, потерла ладони о форму. Скосив глаза на горгуна, куснула губу.

— Горгунчик, — вкрадчиво протянула я, стараясь улыбаться по крайней мере не кровожадно. — Как можно заполучить воспоминания?

Горгун вопросительно склонил голову набок, усевшись на землю, как большая собака. А высокие деревья, высаженные в отдалении вокруг озера на ровном расстоянии друг от друга, шевельнулись, хотя я не почувствовала ни единого дуновения ветерка. Явственно послышался сухой шелест, словно сухие семена терлись друг о друга.

Я замерла, сжавшись как пугливый зверек, оглядывая темные силуэты высоких деревьев с развесистыми ветвями. Наступила тишина. но горгун и хохолком не повел. Он все с таким же вниманием смотрел на меня.

— Я забыла кое-что, — принялась сочинять на ходу, отчаянно стараясь, чтобы мои объяснения не выглядели подозрительными. — Хочу вспомнить, откуда я взяла вот эти надписи.

Вытащив из сумки тетрадку с рунами, я раскрыла и сунула ее под нос горгуна. Ящер внимательно изучил надписи, пыхнув пару раз затрепетавшими ноздрями, затем резко начал чесаться мордой о свою грудь, изогнув крутую шею. В общем, вел себя как обыкновенный зверь.

«Ну вот чего ожидала?» — разочарованно подумала я, — «Что он сейчас возьмет и отведет меня в то место, где изготавливаются воспоминания?»

Горгун, вдоволь начесавшись, мурлыкнул и начал тыкаться мне в руку, когда я расстроенно убирала тетрадь обратно в сумку.

Я вздохнула и потрепала его по голове. Что ж, он не виноват в моих несбывшихся чаяниях. Но горгун упрямо тыкался мне в руку, поддевал ее снизу, пытаясь перевернуть ладонью вверх. В его мурлыканье уже явственно слышались раздраженные нотки. Деревья вокруг, словно вторя ему, начали шелестеть громче.

Я недоверчиво подставила ему руку, и горгун, разжав зубы, внезапно выронил мне в ладонь блестящий камушек.

Он был теплый, почти горячий. Но едва я поднесла его к глазам, чтоб рассмотреть, как он быстро остыл, и я вдруг очутилась в доме Элеи.

Хотя нет. Попытавшись оглядеться, поняла, что я опять внутри воспоминания. Дверь комнаты открылась, и громко шурша платьем, появилась сама Элея. Побледневшая, с красными пятнами на щеках. Голубые глаза испуганно бегали по сторонам, а грудь порывисто вздымалась. Вслед за ней вошел зеор Бирнард.

— Я дал тебе всё, что нужно фири твоего возраста и положения. Я окружил тебя роскошью, — продолжал он разговор, начатый видимо за пределами покоев Элеи. Бирнард провел руками, указывая на комнату, полную отливающих золотом парчовых тканей и дорогой мебели. – Я делал все, чтобы не нарушить клятву, данную моей дорогой Фиоле…

Он замолк, вздыхая. Потом снова развернулся к Элее, которая между тем обрела самообладание и стояла недвижно, глядя на отца исподлобья.

— И что я получил взамен? — зеор Бирнард подошел ближе, вздымаясь кряжистой фигурой над девушкой, пытаясь подавить ее волю, напугать еще больше. —Непослушание и неуважение! Ты должна выйти замуж. Пойми, запечатленный дракон не сможет ничего тебе причинить вреда.

Элея обняла себя руками, словно вдруг замерзла. Из-под затрепетавших ресниц по щекам вдруг покатились слезы.

— Я не могу! — выдавила она.

— Почему? — взревел вдруг зеор Бирнард, опустив оба кулака на секретер. Глухой стук удара слился со звоном бронзовых подсвечников, рядами стоявших на верхней полке. — Почему?

Он развернулся, раздувая ноздри, прошелся тяжелыми шагами по комнате, не в силах устоять на месте.

— Все, в кого вселяются пустошники, погибают через несколько лет. Но не в твоем случае. Мне кажется, ты сильнее вселенца, потому борешься и еще жива? Так? Или дело в том, что в этот раз песчаный демон вселился в тебя, до того, как ты родилась? Ты словно оберегаешь его, — зеор Бирнард сжал губы смотрел на Элею долгим хмурым взглядом. — Скажи, в этом дело?

Элея молчала. Мне показалось, что складки у рта и печально опущенные уголки глаз выражали полную безнадежность.

— Хочешь ты того или нет, на твоей инициации будет присутствовать зеор Реодор. Ты знаешь, что это означает, — сказав это, зеор Бирнард еще раз окинул дочь тяжелым взором и, устало ступая, покинул комнату. Элея продолжала стоять каменным изваянием посреди комнаты, уставившись отсутствующим взглядом в стену.

Происходившее настолько заворожило меня, что я забыла, что это всего лишь воспоминание. Мне захотелось что-то сказать, утешить, расспросить Элею, но не смогла сдвинутся с места и вспомнила, что вижу все глазами горгуна.

Элея, очнувшись от задумчивости, медленно подошла к шкафу с книгами и, пробежав пальцами по корешкам, вытащила потрепанный томик.

Приглядевшись, я узнала тот любовный роман, что передала мне заботливая служанка. Он все еще покоился на дне моей сумки, где я его благополучно забыла.

Но в воспоминании он находился в руках Элеи, которая беззвучно шевеля губами и хмурясь, словно что-то припоминая, листала страницу за страницей.

Наконец ее лицо просветлело и она, не отводя взгляда от интересовавшей ее страницы, медленно опустилась на бордово-золотую козетку с резными ножками и изящной спинкой, украшенной лентой резного орнамента.

Неожиданно картинка сдвинулась. Видимо горгун решил подойти поближе и полюбопытствовать, что такое интересное читает там хозяйка. Не издавая ни малейшего шороха, он подкрался и заглянул в книгу.

Я увидела его глазами то, отчего сама немедленно вынырнула из воспоминания. И потрясенными глазами уставилась на горгуна. Разгадка была у меня почти все время под носом, а я ее не замечала.