Глава 6. Заселение в общежитие

Нэлм бесшумно ходил из угла в угол в темном кабинете как неистовый призрак, терзаемый противоположными чувствами.

В его голове бродили воспоминания. Несколько сотен лет он искал свою истинную, предназначенную только ему, как требовала того его оборотничья сущность. Дракон внутри поддакивал оборотню. А человеческая часть Нэлма просто желала счастья.

Но ни одна девушка не вызвала жар в крови. Ни одна драконица или оборотница не всколыхнула эмоций, что накрывают с головой как цунами. Даже пусть не цунами, хотя бы просто обычное чувство счастья, что покачивает на бирюзовых волнах как теплое море южных берегов. Нет.

На пару сотен лет он просто смирился, что вечно будет одинок. Но сегодня, когда он был для поддержки друга в имении зеора Бирнарда, оборотень внутри него встрепенулся, потому что уловил самые желанный аромат — запах истинной. Сердце, которое Нэлм считал уже закостеневшим, неспособным на волнения, судорожно забилось, так, что можно было задохнуться от боли.

Следуя зову, он отдернул штору в покоях Элеи и… был ошеломлен, увидев толстушку с покрасневшим носом и взъерошенными короткими волосами, которые топорщились как щетина старой полустертой щетки. Это его истинная?

Но затем она открыла глаза и посмотрела на него. Нэлму показалось, что словно распахнулись два окна в лазурное небо. Сквозь неказистую внешность Элеи словно яркий нетронутый цветок проступила ее сущность.

Это яркое воспоминание вконец обессилило Нэлма. Резким движением запустив обе руки в волосы, Нэлм рухнул в ректорское кресло. Как так вышло, что его истинная — невеста его лучшего друга?

Он знал, что будущий брак Реодора вынужденный. Клятву крови не обойти, не обхитрить. А это значит, что Нэлму останется только с болью наблюдать, как его судьба выходит замуж за другого.

Тогда-то он и принял молниеносное решение — забрать Элею в Академию. Это хоть ненадолго отсрочит брак. Пусть глупо продлевать агонию, но Нэлм не мог допустить, чтобы нечаянно найденное счастье так быстро ускользнуло.

Опустив руки на подлокотники, Нэлм вздохнул и устремил взгляд в окно, за которым в чернильно-темном небе повисли холодные росинки звезд.

Столько лет он смотрел на их бледное свечение из своего кабинета ночной бессонной порой. Он слышал, что в другом мире по звездам предсказывают судьбу. Но Нэлм точно знал, что далеким светилам равнодушны судьбы мелких существ, чей срок жизни лишь краткий миг в их долгом полете сквозь холод и пустоту вселенной.

Вот и сейчас, когда горячая кровь бурлила в жилах, а беспокойные мысли обычно спокойного и рассудительного Нэлма разбегались, не в силах смириться со случившимся, звезды все так беспристрастно взирали на него.

В раздражении он потянулся и задернул штору. Металлические кольца, на которых висела занавесь с тихим звоном проехались по гардине, и от колыхания шторы до Нэлма донесся слабый аромат, напоминающий запах меда.

Нэлм, полуприкрыв глаза, втянул воздух и с рывком встал. Ножки кресла скрипнули, проехавшись по паркету. Отодвинув штору от края окна, он выглянул наружу. Неяркий желтый свет фонаря над главным входом дрожащим кругом падал на каменные ступени и кустики лилий, столь нежно любимых основательницей Академии.

Но аромат шел не от них. У стены, возле самого окна Нэлма, на длинной веревке, спускавшейся с крыши, повис букетик пиярнории — одурманивающего растения. В темноте едва были различимы мелкие синие цветочки, собранные в кисточки и стыдливо прячущиеся в паутинке тонких листьев, больше похожих на козий пух.

В целом, совершенно непримечательное растение, если бы не его аромат — дурманящий, сводящий с ума. При умелом использовании маг может полностью взять под контроль человека или дракона, подпавшего под влияние пиярнории.

Но тут это не было работой опытного мага. Нэлм усмехнулся и легко оборвал веревку, забрав букет. Оборотням пиярнория не страшна. Но откуда это знать младшекурснице, следы запаха чьих пальцев его чуткое обоняние ощутило на стеблях растения.

Адептки к старшим курсам обычно уже оставляют попытки соблазнить ректора, но девушек с младших курсов словно яркий огонь манит холостой красавец Нэлм, о котором ходят сотни легенд.

Взяв фарфоровую вазу со шкафа, Нэлм сотворил воду и поставил в нее букет. Что ж, наглядное пособие для завтрашнего урока готово.

Элея.

Когда мы прилетели в Академию, окончательно стемнело. Что удивительно, в этом мире вечер очень быстро переходит в ночь. Скорее всего, здесь очень короткие сутки.

Но мне, привыкшей работать в ночь, не впервые бодрствовать в темное время суток, чего не скажешь об этом теле. Оно, словно тяжелый мешок, еле ворочалось, осоловев от долгого сидения в одном положении.

Мы приземлились у главного входа в большое каменное здание. Первым приземлился черный дракон, от чьих взмахов крыльев закачались и зашелестели кусты лилий, высаженных вдоль дорожки, мощеной плиткой. Затем усталый горгун брякнулся, качнувшись вперед, еле удержавшись на лапах. Только своевременно упершись крыльями в землю, смог обрести равновесие.

В свете фонаря видны были широкие ступени у входя, часть стены из прямоугольных блоков, остальное тонуло в полутьме.

Я еле сползла со спины горгуна, похлопала его по шее, прикрыла рот рукавом и зевнула. Потом окинула усталым взглядом резные, окованные железной решеткой двери и обернулась к дракону:

— Наверное, все спят уже. Академия ночью вряд ли работает.

— Я не сплю и жду вас, — раздался голос со смешинкой, и я вдруг увидела возле себя Нэлма, чья белая рубашка, с закатанными рукавами и светло-каштановые волосы ярко выделялись в полутьме. Он галантно предложил мне руку. — Прошу, я отведу вас в общежитие, где вы сможете передохнуть. А завтра мы определим, какой факультет вам подойдет.

Я сглотнула от неожиданности. Ведь только что никого рядом не было. Откуда он так внезапно появился? Но, решив прятать все эмоции во избежание раскрытия, поблагодарила, взялась за сгиб его локтя и засеменила рядом, стараясь не отставать.

Краем глаза я успела увидеть, как черный дракон превратился не менее почерневшего от скрытого недовольства Реодора с моей сумкой в руке. И что ему опять не нравится?

В общежитии, которое оказалось за заданием Академии, Нэлму стоило лишь постучать в дверь, как она немедленно отворилась и на пороге оказалась опрятная строгая женщина в закрытом синем платье и очках с тонкой золотой оправой. Сдержанно кивнув, она посторонилась, пропуская меня. Реодор протянул мне сумку, кожаная ручка которой настолько нагрелась от его тепла, что показалась мне горячей.

Попрощавшись с мужчинами, я последовала за комендантшей фириной Трионой, как представил ее Нэлм. Мы шли по коридорам, поднимались и опускались по лестницам. Я крутила головой, рассматривая все вокруг: стены, выкрашенные в жизнерадостные тона, растения в кадках, яркие светящиеся камни в узорчатых подставках. Это не напоминало средневековые мрачные коридоры, обычно описываемые в книгах. Все радовало глаз и поднимало настроение. Какое замечательное место!

Несмотря на ночь, в коридорах общежития все еще мелькали девичьи фигуры, шуршали платья и слышались сдержанные смешки и разговоры. Но все они стихали при виде комендантши.

— Что за беспорядок? — фирина поймала одну пытавшуюся скрыться девушку за руку. Та виновато опустила черные глаза, приглаживая распущенные длинные волосы. — Спать, немедленно.

— Хорошо, фирина Триона, — девушка метнулась в сторону, открыла ближайшую дверь и немедленно прикрыла за собой. Я только успела увидеть кусочек стены с бледно-сиреневыми обоями и вьющееся растение в горшке, усыпанное фиолетовыми цветами.

— Вот твоя комната, — толкнула комендантша следующую дверь.

— Девочки, — обратилась она уже к двум адепткам, усиленно корпевшим над книгами за одним большим столом в центре комнаты, — это ваша новая соседка фири Элея.

Реодор.

Во время выступления на лужайке перед домом Бирнарда Реодор надеялся, что Элея как-то выдаст себя. Провоцируя в ней страх, ему хотелось, чтобы у его невесты не было времени подумать, и она бы действовала на эмоциях. Он все еще помнил Элею с занесенным кинжалом, со сверкающими от злости глазами и лихорадочными красными пятнами на щеках.

Но сегодня ее будто подменили. Сначала исчезла драконья сущность, да и Элея ведет себя странно. Где ее внезапные перемены настроения от взрывного к плаксивому? Где ее неприкрытая ненависть к жениху?

Может быть, тут и нет связи с пустошниками, но дело определенно было нечисто. Реодор это чувствовал. Словно едва заметное дрожание сигнальной сети, словно тихий голос на окраине сознания, что слышен только в момент засыпания, что-то твердило ему: «Будь осторожен».

Еще больше его злило, как легко она вошла в доверие к Нэлму. Каждый раз, когда Элея, распахнув голубые глазки, удивленно смотрела на ректора Академии, его кулаки нервно сжимались. Неужели он не видит, как она коварна? Реодор решил непременно об этом поговорить с другом. Пусть он сам согласился, чтобы Элея поступила в Академию, но только для того, чтобы отсрочить неизбежную женитьбу. А подставлять под удар Нэлма не входило в его планы.

Когда, вручив девушку заботам комендантши общежития, Реодор и Нэлм переместились в кабинет последнего, дракон в волнении прошелся из одного угла в другой, обдумывая, как объяснить ректору свои сомнения. Наконец, Реодор остановился у стола и, взявшись за край столешницы, немного наклонился вперед, к Нэлму, что уже спокойно сидел в кресле, наблюдая за другом.

— Я знаю, что ты обладаешь чутьем, которым никто из нас не может похвастаться. Но я наблюдал за Элеей несколько месяцев, — Реодор нахмурился и сжал челюсти, глядя в сторону и вспоминая подробности. — Я не рассказывал тебе, но то, что происходило, было больше похоже на дурной сон. Она непредсказуемая и странная. Ей нельзя верить. Я не хочу, чтобы ты обманывался ее сегодняшним невинным поведением.

— Друг мой, — покачал головой Нэлм и улыбнулся, — поверь мне, я живу слишком долго, чтобы не разглядеть истинную сущность любого человека.