Глава 7. Вот и попала в сказку

Наступило утро. Яркий солнечный светом залил комнатку в общежитии, высветил украшенные узорами в виде крупным пыльно-зеленых листьев стены, большой стол светлого дерева, учебники, разложенные небрежными стопками на столе и подоконниках, и двухъярусную кровать напротив, со второго яруса которой свисал краешек махровой белой простыни.

Эвитта, моя новая соседка, тихонько спала в пушистой серой пижаме на самом краешке, свесив руку и колено согнутой ноги.

Я прижала ладони ко рту и зажмурилась. Все это утром, на свежий взгляд казалось бредом: и попадание в это тело, и новый странный мир. Но от истины никуда не деться — я перенеслась в другой мир и теперь нахожусь в магической Академии. Я выдохнула и, откинув легкое одеяло, вскочила.

Как бы то ни было, надо достойно провести это время, не наделать ошибок и благополучно вернуться обратно.

Похоже, я не самая ранняя пташка у нас в комнате. Нижний ярус кровати напротив пустовал. Второй моей соседки по комнате не было нигде видно. Лишь смятая голубая шелковая простынь, забитая в угол и наполовину лежавшее на полу шелковое одеяло указывало, что кто-то тут неспокойно спал.

Зевнув и потянувшись, я сунула ноги в мягкие серые тапочки и, разминаясь на ходу, поплелась в ванную.

Дверь в ванную была приоткрыта, за ней была тишина. Рассудив, что там никого нет, я смело потянула за резную ручку, похожую на увитый виноградной лозой ствол дерева.

В ванной тут же засветился яркий камешек величиной с воробья, лежавший на металлической полочке с узорчатыми бортиками, расположенный под зеркалом. Комнатку залил приятный розоватый свет.

Я подошла к ванне, что скрывалась за плотной темно-синей ширмой и, зевая, отдернула занавеску. И тут же поперхнулась на половине зевка. Я бы захотела закричать, но кашель и нехватка воздуха не давали мне выдавить из себя ни звука. В ванне, в воде, распустив длинные зеленые волосы, спала русалка. Самая настоящая русалка. Точеное белое личико с лежащими на щеках тенями от пушистых длинных зеленых ресниц, длинный хвост с золотыми чешуйками.

Я попятилась назад и споткнулась об корзину белья. Пытаясь удержать равновесие, схватилась за висевшее на стене полотенце, оторвала его вместе с крюком и упала с грохотом на пол.

На шум вскочила русалка, но не удержалась на своем хвосте и с плеском упала обратно в ванну, разбрызгав вокруг воду.

Я попыталась встать, шипя от боли в ушибленном в очередной раз боку, но тут дверь распахнулась и в ванную мягко впрыгнул большой серый кот. Не просто большой, а гигантский. Величиной с тигра. Он оскалил белые клыки, выгнув спину и вздыбив шерсть. Огромные серебряные глазища с черными полосками зрачков сверкали как два расплавленных озера стали. Я сглотнула и на попе поползла к стене. Кот? Русалка? Чего мне сейчас еще ждать? Нашествия бабок ежек или кикимор?

Кот тем временем замер, принюхался и, успокоенно разгладив шерстку, уселся, обвив себя дымчатым серым хвостом.

— Элея, ты упала? Что случилось? — раздался мелодичный голос из ванны. Я повернула голову на звук и тут еще больше расширила глаза. Из ванны одну за другой спустила ноги Алирия, моя вторая соседка по комнате. Прямо на моих глазах золотые чешуйки подтягивались наверх и собирались в блестящее короткое платье, которое я еще вчера считала просто расшитым пайетками. Длинные зеленые волосы тоже укорачивались, превращаясь в каштановые локоны. Глаза из ярко-сиреневых превратились в обычные карие, а ресницы и брови стали темными.

Так, если это Алирия, то кот это… Я повернулась к огромному пушистому зверю и ошарашенно уставилась на Ивитту в серой пижамке, флегматично поправлявшую свои очки с серебряной оправой.

Я схватилась за голову, запустив пальцы в короткие волосы и пытаясь прийти в себя. Русалка, кот — я взглянула на очки Эвитты — ученый… Точнее, кошка. С кряхтением встала и взглянула на себя в зеркало — всклокоченные волосы, безумный взгляд. И леший. Я попала в сказку.

— Да что с тобой? — продолжала допытываться до меня русалка Алирия, мягко дотронувшись до предплечья.

— Кажется, Элея никогда не видела русалок и оборотней, — так же флегматично предположила Эвитта, грациозно потягиваясь и плавно изгибаясь в сторону, вытянув руки наверх.

Я помотала головой, потом спохватилась. Я же Элея, жительница этого мира.

— Да… То есть нет, вживую не видела. Меня отец никуда не выпускал из дома, — я побарабанила пальцами по предплечью другой руки и наконец нашла чем отвлечь девушек от себя: — Может, позавтракаем уже?

Если я считала инцидент исчерпанным, то здорово ошиблась. И во время завтрака, и по дороге в главный корпус, мои соседки странно поглядывали на меня и обменивались многозначительными взглядами. Я практически кожей ощущала подозрительность, темным флером исходившую от них.

Я хотела уже поговорить с ними, чтобы понять, чего мои соседки опасаются, как мы вошли в главный корпус. Меня тут же окликнул высокий преподаватель с черными волосами до плеч и высоким умным лбом.

— Фири Элея Фарсворт? — спросил он меня, глядя миндалевидными черными глазами, в уголках которых пряталась бесконечная печаль и усталость. У меня даже на миг в груди образовалась пустота от невольного сочувствия, которая, конечно, сразу же затянулась, но оставила горячий след.

— Д-да, — осторожно кивнула я, гадая, что принесет это новое знакомство.

— Позвольте представиться, Киануиль Ривзаан, — кивнул он мне, и повел рукой в сторону. — Прошу пройти в испытательный зал для выявления вашего магического потенциала.

Не стану скрывать, мне тоже стало очень любопытно, какой же магией я обладаю. С предвкушением и замиранием я проследовала за Киануилем Ривзааном в большой светлый кабинет с высокими окнами и белым потолком. Едва я перешагнула порог, как меня окружило множество запахов, а глаза разбежались от многоцветья непонятных предметов, расставленных на бесчисленных полочках и столиках, из-за которых едва можно было разглядеть стены бирюзового цвета.

— Прошу прощения, — вежливо улыбнулся преподаватель, — мне нужно отлучиться ненадолго. Прошу не уходить, пока я не вернусь.

Он прошел мимо меня, и я ощутила едва заметный древесный запах. Дверь за ним закрылась, и я осталась предоставленной сама себе. Постояла, переминаясь с ноги на ногу от непривычного веса, вздохнула и поняла странную вещь. Хотя в воздухе витало много разных запахов: цветов, пыли, фруктов, и много других, даже крови и хлорки — они не перемешивались. И самое удивительное, я знала, какой запах от какого предмета идет.

Вот этот лежащий в углу большой странный клубок искореженных металлических прутьев, тускло поблескивающих, словно смазанных чем-то, тяжело пах горючим. Воткнутый вертикально в ближайший столик кованый меч с покоробленными лезвиями и почерневшими царапинами источал запах крови. От большой завитой ракушки нежного цвета слоновой кости с розовыми переливами и ярким красным анемоном, выросшим прямо из ее устья, волнами доносились запахи моря и свежести.

Но меня больше всего привлек аромат, который не был похож ни на что. Он словно манил обещаниями, ожиданием какого-то чуда, ярким и восторженным, как в детстве. Я шла на этот запах, минуя полочки с покачивающимися на тоненьких зеленых ножках пушистыми цветными шариками, издававшими запах меда.

Прошла мимо медного колокольчика, который, несмотря на свой малый размер заполнял большое пространство вокруг себя амбре из смеси запахов свежеиспеченного хлеба, новых тканей, свежевымытых полов и пыльного чердака.

Обошла большую витрину с потемневшими от времени серебряными монетками, от которых по полу стелился дымок, пахнущий жирными пальцами и пролитым пивом.

Миновала столик с полусвернутой картой, на которой зелеными и коричневыми цветами были обозначены неведомые континенты и острова, окружённые голубыми океанами. От карты шел терпкий запах смолы и костра.

И вот я оказалась у самой дальней стены. Среди всех полочек и стеллажей, наполненных разными диковинами, мой взгляд приковал стеклянный шар. Обычный шар, который у нас продается как сувенир. В его середине находилась фигурка Деда мороза, в красной шубке, с мешком подарков, все как полагается.

Я заморгала, стараясь отогнать странное видение. Откуда тут, в магическом мире, Дед Мороз? Но стеклянный шар все так же стоял на полке. Я потянулась и взяла его, чтобы получше разглядеть. От движения в шаре поднялись белые блестки, имитирующие снег и плавно покачиваясь закрутились в медленном танце вокруг фигурки.

Больше того, на подставке русскими буквами было написано: «С новым годом!»

Тут рядом со мной из ниоткуда появились две фигуры. От неожиданности шар выскользнул у меня из рук и от удара об каменный пол со звоном разлетелся, разбрызгавшись каплями воды и острыми осколками стекла. Лишь из на подставке сиротливо осталась торчать фигурка в красной шубе.

— Ох, извините, мы вас напугали, — Киануиль взмахнул рукой, вся вода и стекло, взвившись, снова собрались в шар, и сувенир, плавно переместившись, вновь оказался на своем месте. «Вау! Наконец-то я вижу магические действия!» — восхищенно ахнул мой внутренний фанат фэнтези. — «Скорей бы и мне так научиться!»

— Давайте присядем, — жестом пригласил меня Нэлм на небольшой диванчик у окна, обитый блестящей ворсистой синей тканью. Оба преподавателя разместились в двух креслах напротив. Нэлм положил небольшой, предположительно драгоценный камень на пустой столик между нами.

— Мы уже приступаем к определению моей магии? — улыбаясь, с нетерпением спросила я, видя, что они оба не спешат начать разговор.

Переглянувшись с Киануилем, Нэлм сказал:

— Видите ли, фири Элея, испытание мы уже провели.

Я напряглась, чувствуя что-то неладное.

—Предметы в этом кабинете определяют магические особенности поступающих, — продолжил Нэлм. — Каждый артефакт притягивает именно тех, кто обладает резонирующей магией. Кто выбирает меч — тот сильный воин, обладатель боевой магии. Если кому-то приглянутся монеты — тот преуспеет в торговле.

А я выбрала Деда Мороза. Значит ли это, что теперь я буду носить подарки детям в каждый Новый год?

— До вас никто еще не выбирал этот предмет, — Киануиль кивнул в сторону сувенира. Я даже преисполнилась гордости в этот момент. Но тут он добавил: — Дело в том, что это пустышка.

Душа провалилась куда-то в темную бездну, и ноги ослабли. Я сглотнула и хрипло спросила, еще не веря:

— И что это значит?

Нэлм тяжело вздохнул и потом взглянул прямо мне в глаза:

— Как ни прискорбно об этом сообщать, но у вас, фири Элея, нет магии.

Я сцепила руки, чувствуя досаду и страх. Мои надежды делать такие же магические штуки разлетелись радужными осколками, как тот стеклянный шар, который я бахнула об пол. А самое главное, вдруг отсутствие магии не даст мне совершить обратный обмен с настоящей Элеей? От этой мысли у меня защемило в груди, и чувство безнадежности расползлось в душе как пылевое облако при сносе старого здания.

Я уставилась потерянным взглядом на прозрачный драгоценный камень на столике, игравший разноцветными бликами на тонких гранях, потом подняла взгляд на Нэлма:

— Теперь я не смогу здесь учиться и мне придется вернуться к отцу?

— Нет-нет, что вы, фири Элея, — успокаивающе улыбнулся Нэлм. — Вы будете здесь учиться и тренироваться столько, сколько необходимо, чтобы вернуть магию и дракона.

Его теплый взгляд словно обнял меня, и я почувствовала себя как насекомое, тонущее в тягучем янтарном меде. Это было так странно неожиданно, что я растерялась. Не может Нэлм так смотреть на меня. По крайней мере в таком обличии. Хотя и в прошлой жизни я не блистала красотой, но сейчас точно знала, что такой мужчина не обратит внимания на такую непривлекательную особу, как я сейчас.

Я слегка встряхнула головой, чтобы отогнать наваждение. Что бы мне не чудилось во взгляде Нэлма, на самом деле он смотрит на меня исключительно как на адептку, которой нужно помочь. Это его работа.

Опустив взгляд, я поправила на толстых коленях темную мантию, которую мне утром выдала фирина Триона.

— Спасибо, что даете мне возможность учиться, — набравшись решимости снова взглянуть на Нэлма, я подняла глаза.

Тот едва заметно кивнул, улыбаясь своим каким-то мыслям. Я почувствовала, как щеки залило краской.

— Это артефакт-определитель магических всплесков, — Киануиль, делая вид, что ничего не замечает, взял длинными изящными пальцами камешек со стола и протянул мне. Драгоценность приятной прохладной тяжестью легла мне в руку. Я залюбовалась игрой света на совершенных гранях, что вблизи было еще прекрасней.

— Как только у вас будет просыпаться магия, артефакт немедленно изменит свой цвет, — Киануиль откинулся назад и поправил длинные волосы. И только в этот момент я заметила заостренные кончики ушей, что мелькнули среди черных прядей. Ну, конечно, эльф! Как я сразу не догадалась по изящному телосложению и слегка удлиненному лицу с миндалевидными глазами.

Стараясь не пялиться на него, как зевака в зоопарке на редкого экзотического зверя, я снова взглянула на камень:

— Мне его носить с собой постоянно?

— Да, верно, — снова улыбнулся Нэлм, улыбкой, от которой у меня немного защемило где-то в груди. — Попросите у завхоза оправу и цепочку или булавку, как вам будет удобней носить амулет.

Я выдохнула, благодарно улыбаясь. Мой оптимизм заиграл в полный рост: раз я остаюсь в Академии, а тут полно волшебных штуковин и магически одаренных учащихся, то способ вернуть свое тело я найду.

Поняв, что испытание окончено и мне пора на пары, я попрощалась и вышла из кабинета. Но Нэлм внезапно остановил меня у самых дверей:

— Стойте, я, пожалуй, доставлю вас до кабинета, чтобы вы не заблудились.

Он подошел ко мне и предложил руку. Едва он оказался рядом, как я почувствовала приятный запах свежести, словно только что прошел дождь с грозой и омыл воздух.

— Можно поинтересоваться, — сглотнув, спросила я.

— Конечно, — лицо Нэлма озарилось своею обычной сногсшибательной улыбкой и лукавые искорки в его глазах заворожили меня, так что я даже забыла, что хотела спросить. Лишь опустив веки на мгновение и встряхнув головой, я смогла прийти в себя и задать вопрос:

— Если я не обладаю магией, почему я ощущаю все эти запахи в кабинете?

— На это помещение наложено специальное заклинание и всё, что тут находится, издает аромат, который его характеризует.

— Всё-всё? Даже я? — немного наивно спросила я. Насмешливая улыбка вдруг исчезла с губ Нэлма, а голос стал слегка приглушенным, словно бы хриплым, когда он, серьезно глядя мне в глаза, произнес:

— Даже вы, — он стоял так близко и запах озона и грозы усилился. Я снова застыла, ощутив что-то странное, как будто задала какой-то личный вопрос. То, чего не следовало касаться. Но Нэлм, весело улыбнувшись, как ни в чем ни бывало, ухватил меня покрепче и воскликнул:

— Ну что ж, вперед, к знаниям.

И тут нас закружила какая-то воронка. Я успела только взвизгнуть, как мы оказались в другом месте. Так вот в чем секрет внезапных появлений Нэлма! Он телепортируется.

И если начало моего визга успело прозвучать в кабинете испытаний, то конец — у дверей аудитории Пустошниковедения, как гласила надпись на светло-серой табличке.

— Ну, — хмыкнул Нэлм, когда я резко закрыла рот, оборвав визг, — по крайней мере, все теперь точно знают, что вы прибыли на урок.

"А может не идти на пару?" — промелькнула трусливая мысль. Но я отогнала ее и высоко, насколько позволял второй подбородок, подняла голову и шагнула к двери.

Нэлм растворил ее передо мной, и мне открылась просторная и светлая аудитория. Что мне безумно нравилось в этом попадании, так это интерьер академии. Никакой мрачного загадочного полумрака, каменных, продуваемых стен. Все тщательно заштукатурено и покрашено в светлые жизнеутверждающие тона. Большие окна пропускают максимум солнечного света. Под потолком заметны решетки вентиляционных отверстий. Пол в аудиториях не голый каменный, а застелен чем-то похожим на пробковое дерево цвета миндального печенья и мягко пружинит под ногами.

Нэлм, вошедший следом, громко обратился к аудитории. Но даже если бы он шептал, мне кажется, все адепты приложили бы максимум усилий, чтоб его услышать: настолько гробовая тишина установилась, едва мы вошли. Судя по внимательным лицам всех студентов, авторитет Нэлма здесь непререкаем.

— Доброго утра, дорогие адепты. Прошу любить и жаловать вашу новую сокурсницу, Элею Фарсворт. Она пропустила несколько первых дней занятий, потому надеюсь, вы поможете ей нагнать материал.

Добросердечно кивнув преподавателю, стоявшему за трибуной у большой доски, Нэлм исчез.

Я осталась на виду всей огромной аудитории, с любопытством оглядывающей меня.