Глава вторая

– Терезе надо что-то подарить.

Шейн вздрогнул и чуть не подавился горячим мятным чаем.

Было время обеда. Матушка ушла в лавку развешивать пучки с травами, которые ей помог разобрать блондин, а я осталась с ним в беседке, дожидаясь, когда отец позовет к столу.

– С ума сошла? – пробурчал недовольно. – С какой стати ей что-то дарить?

– Ты сам слышал, что у нее завтра день рождения, – пояснила я. – К тому же юбилей. Будет крайне невежливо, если мы с Маркусом заявимся к ней с пустыми руками.

Шейн с сомнением посмотрел в сторону дома, где не так давно скрылся Маркус. Перевел взгляд на меня.

– А как все прошло у Терезы на самом деле? – спросил он, аккуратно поставив чашку на блюдце.

– Да никак, – честно ответила я. – Тереза была очень мила и вежлива. А Маркус… Маркус все еще влюблен в нее, это очевидно. И, по-моему, он очень обиделся, что Тереза так легко согласилась подписать бумаги на развод.

– Еще бы, – фыркнул Шейн. – Наверное, рассчитывал, что она начнет рвать и метать. Словом, проявит хоть какое-нибудь огорчение или ревность. Тереза прекрасно разбирается в мужской натуре. Знает, что в подобной ситуации подчеркнутое равнодушие ранит гораздо больнее.

Удивительно, но на этот раз мое сердце не екнуло, когда я услышала про чувства Маркуса к Терезе. Подумаешь, любит он ее. Ну и пусть любит дальше.

– Так что мне завтра подарить Терезе? – вернулась я к насущной теме.

– Самым лучшим подарком для нее будет гримуар. – Шейн едва заметно усмехнулся. – Но этот вариант отпадает по вполне понятным причинам. Поэтому понятия не имею. Тесса, ты девушка. Ты лучше должна знать, что понравится представительнице прекрасного пола.

Хм-м… Я нахмурилась. Ну очень сложный вопрос! Наша семья и близко не сравнится по достатку с родом Гремгольд. Что подарить женщине, у которой есть все и даже чуточку больше?

Неожиданно меня осенило, и я расплылась в пакостливой улыбке.

– Мне уже заранее не нравится то, что ты придумала, – осторожно проговорил Шейн. – А что ты, кстати, придумала?

– Ты прав! – торжественно провозгласила я. – Я подарю Терезе книгу теней!

У Шейна после моего заявления мелко задергалось нижнее веко. Он со свистом втянул в себя воздух и уставился куда-то поверх моей головы.

На всякий случай я обернулась. С недоумением хмыкнула. Ну и на кого он смотрит? Там же нет никого!

– Что ты сказала? – подозрительно ровным тоном переспросил через секунду Шейн. – Я, наверное, ослышался?

– Я подарю ей книгу теней, – радостно повторила я.

– О тьма! – выдохнул Шейн, с мученическим вздохом закатив глаза. – Девочка моя, вот сейчас я точно рассержусь.

– Слушай, всем известно, что у Терезы Гремгольд нет своего гримуара, – затараторила я, осознав, что блондин опасно близок к взрыву бешенства. – Это же небывалое дело для верховной ведьмы всего Грега! У матери в лавке продается достаточно так называемых заготовок для тех, кто собирается создать свои родовые книги заклинаний. Очень красивые, состаренные специальным образом фолианты. На любой вкус и величину кошелька. Хочешь – в кожаном переплете, хочешь – в деревянном. Да даже в парче с драгоценными камнями есть! Но они слишком дороги, поэтому Тереза обойдется. Я подарю ей такую книгу. И скажу, что верховной ведьме без гримуара никак. Особенно в ее столь преклонном возрасте. Нельзя, чтобы накопленные ею знания исчезли после ее смерти. Поэтому самое время заняться созданием собственной книги теней!

Шейн распахнул глаза. Уставился на меня с таким напряженным вниманием, что я замолчала на полуслове, невольно передернув плечами.

– Тесса, – прошелестел его голос, совершенно лишенный эмоций, – ты хоть понимаешь, что ты собираешься сделать?

– Подарок я собираюсь сделать, – робко проговорила я.

А в следующее мгновение Шейн грохнул хохотом. Спрятал лицо в ладонях, всхлипывая от смеха.

– Мне даже страшно представить, какой будет реакция Терезы, – простонал он, кулаком утирая заслезившиеся глаза. – Она ведь догадывается, что гримуар у тебя. А тут такой прямой намек, если не сказать больше – вызов. Считай, тем самым ты бросишь перчатку в лицо верховной ведьме. Только не забудь добавить про преклонный возраст. Тереза будет в ярости! Да она растерзает тебя при первой же возможности!

Я сдвинула брови. А вот теперь моя идея не кажется мне столь замечательной, как прежде.

– А может быть, все-таки ограничусь какой-нибудь шкатулкой, – проговорила негромко. – Красивой. Для драгоценностей.

– Нет, Тесса, задумка с будущим гримуаром поистине гениальна. – Шейн в последний раз хрюкнул от смеха и успокоился. – Тереза может простить тебе интрижку с ее якобы мужем. Потому как, скорее всего, не особо поверила в ваши чувства, да и Маркус, по большому счету, ей был нужен именно тогда, когда вел расследование. Нет, отомстить-то она тебе отомстит обязательно, но когда? Тереза умеет ждать и знает, что месть – это блюдо, которое подают холодным. А вот за такую издевку, да еще и на глазах всех ведьм Грега, она точно захочет поквитаться. И чем скорее, тем лучше.

Я открыла рот, но тут же захлопнула его обратно.

В этом и заключался наш первоначальный план – спровоцировать Терезу. И чем быстрее это произойдет, тем скорее закончатся мои неприятности. Я с чистой совестью отправлю Маркуса и Шейна на все четыре стороны и заживу спокойной размеренной жизнью.

Шейн наверняка подслушал мои мысли. Это было понятно по тому, каким веселым пламенем полыхнули его глаза. Но блондин ничего не сказал.

Позже, вечером, я отправилась в лавку матери за подарком для верховной ведьмы. Как и следовало ожидать, Шейн увязался со мной. А вот Маркус все так же безвылазно сидел у себя в комнате. Вышел только на обед, но есть не стал. Лишь извинился перед моими родителями за отсутствие аппетита, после чего опять отправился к себе.

Такое поведение инквизитора, понятное дело, весьма беспокоило меня. Но лезть ему в душу с ненужными расспросами я поостереглась. В лучшем случае просто проигнорирует, в худшем – рявкнет и посоветует не совать нос в чужие дела.

– Стало быть, ты собираешься подарить Терезе заготовку для книги теней, – с сомнением протянула матушка, облокотившись на прилавок и внимательно глядя на меня.

– Да, – подтвердила я. – Ей шестьдесят! Самое время задуматься о вечности и передаче своих знаний следующим поколениям.

Мать высоко вскинула тонкую бровь и почему-то посмотрела на Шейна.

– Не беспокойтесь, завтра я буду сопровождать вашу дочь на званый прием, – проговорил он с белозубой улыбкой. – Да и Маркус будет рядом. Не думаю, что Тереза откусит ей голову в присутствии такого количества народа.

А вот теперь и я подняла бровь и в упор уставилась на Шейна.

Странно, он говорит так, будто моя мать в курсе, кто скрывается под обликом стройной симпатичной блондинки.

– Хотелось бы верить, – ответила матушка, после чего начала шарить под прилавком.

Спустя минуту перед нами красовалась целая гора всевозможных книг. Я с искренним вздохом восхищения провела рукой по обложкам, наслаждаясь этим великолепием.

Какой же фолиант выбрать? Помнится, у того гримуара, который так мечтает заполучить Тереза, внешний вид вообще неказистый. Оно и неудивительно, учитывая, сколько ему веков и сколько хозяек он сменил.

– Надо выбрать что-нибудь элегантное и со вкусом, – сказала матушка и придвинула ко мне ближе книгу в строгом черном кожаном переплете.

Я скептически покачала головой. Мать говорит верно, но подарок-то предполагается с подвохом. Мне необходимо как можно сильнее разозлить Терезу. Чтобы у нее и тени сомнений не возникло в том, что я издеваюсь над ней.

Взгляд скользнул по книгам. Даже глаза разбегаются от такого изобилия!

– Ага!

Шейн, стоявший рядом, вздрогнул, когда я издала торжествующий крик. Посмотрел на меня и, кажется, с трудом удержался от желания выругаться, когда увидел, что именно я выбрала.

– Тесса, ты ведь шутишь? – слабым голосом спросила матушка, приложив руку к левой стороне груди, как будто у нее заболело сердце.

– Нет, именно это я и подарю Терезе! – упрямо заявила я, прижав к себе книгу покрепче.

Матушка издала приглушенный звук – нечто среднее между стоном и всхлипом. Опять покосилась на Шейна.

– Оригинально, – протянул он. – Очень оригинально.

– А еще мне нужна поздравительная открытка. – Я улыбнулась с плохо скрытым торжеством. – И ее я нарисую сама.

– Ты знаешь, где лежат бумага и краски. – Матушка покачала головой и вышла прочь, ничего больше не добавив.

Я придвинула к прилавку стул. Приготовила все необходимое и замерла, задумчиво нахмурив лоб.

– Я даже боюсь спрашивать, что будет изображено на открытке, – с негромким смешком заметил Шейн, наблюдая за мной с нескрываемым любопытством.

– К слову, мне показалось или матушка раскусила твой обман? – поинтересовалась я, вооружившись тонкой кисточкой.

– Твоя мать очень проницательная женщина. – Шейн пожал плечами. – И она отлично знает твою магию. Стоило нам остаться наедине, как она приперла меня к стенке. Образно выражаясь.

– Неужели ты ей все рассказал? – Кисточка замерла в воздухе, так и не опустившись на бумагу.

– Нет, конечно. – Шейн пожал плечами. – Я просто не стал опровергать ее выводов, ограничившись глубокомысленным хмыканьем. Твоя мать считает, что я коллега Маркуса под прикрытием, так сказать. Ну а ты участвуешь в операции ведьмнадзора по разоблачению преступлений Терезы Гремгольд. По этой причине тебя якобы и объявили в розыск – чтобы у последней не возникло никаких подозрений в твоей связи с инквизиторами.

– И как она отреагировала на все это? – спросила я. Прикусила от напряжения кончик языка, проведя первую тонкую линию красным.

– Пообещала мне смертное проклятие, если с твоей прелестной головки упадет хоть волосок, – ответил Шейн. Помолчал немного и неожиданно серьезно добавил: – Я поклялся ей честью, что до последней капли крови буду защищать тебя.

Лишь каким-то чудом после его слов я не поставила кляксу на бумаге. Замерла, уставившись на него снизу вверх.

Нет, с одной стороны, приятно, конечно, что Шейн так сказал. Но, с другой, как-то все это все-таки странно.

– Рисуй, Тесса. – Шейн кивком показал мне на лист. – Самому жутко любопытно, какую еще пакость ты придумала.

Я выкинула все посторонние мысли из головы и углубилась в работу.

Без лишней скромности скажу – рисовала я и впрямь неплохо. Это еще и в грегской школе заметили, где мне постоянно приходилось участвовать в оформлении студенческих газет. Одним творением я горжусь до сих пор. Мне поручили придумать и нарисовать агитплакат о пользе спорта. Что скрывать, ведьмы на то и ведьмы, что терпеть не могут физических нагрузок. Да и зачем они нам? Надо очень постараться, чтобы с нашим метаболизмом обзавестись лишним весом. А просто так бегать, прыгать и потеть никакая девушка не будет рада.

В общем, занятия физкультурой в нашей школе саботировали все. Из целого потока в зале в лучшем случае присутствовала всего пара человек. Благо пожилая госпожа Бренда Брайс, которая и вела у нас эти уроки, смотрела на столь вопиющую безалаберность сквозь пальцы. Ей самой было столько лет, что ни о каких занятиях спортом в любом случае речи не шло. Пришедшим Бренда обычно рассказывала нудные истории из своего прошлого, частенько повторяясь, а зачет ставила вообще лишь за факт наличия фамилии в ведомости.

Все изменилось на моем выпускном курсе. Бренда Брайс в силу преклонного возраста спокойно умерла в своей постели, и вести физкультуру у нас стал господин Эрик Тернс – молодой и очень симпатичный жгучий брюнет. К слову, единственный мужчина из числа преподавателей.

Естественно, посещаемость занятий после этого взлетела до небес. Всем девицам хотелось поглазеть на такое чудо. Правда, приходили при этом в таких вызывающих нарядах, что стойкости бедняги Эрика можно было только позавидовать. Еще бы! Тяжело сохранять хладнокровие, когда тебя окружает несколько десятков молоденьких девушек в коротких шортиках и полупрозрачных маечках. И каждая студентка изо всех сил пытается привлечь к себе твое внимание.

Эрик выдержал пару недель. А потом отправился к главе школы с заявлением об увольнении по собственному желанию. Госпожа Рия Леммор выслушала все претензии нового преподавателя, а затем устроила грандиозный разнос всем своим подопечным. Целый месяц перед занятиями она лично встречала учениц и безжалостно отправляла переодеваться тех из них, кто вздумал продемонстрировать все свои прелести. Ну а сам Эрик принялся гонять нас так, как никто и никогда не гонял. За любое пререкание – пять кругов вокруг школы. За разговоры и шуточки на уроке – отжимания и подтягивания.

Стоит ли говорить, что после столь суровых мер занятия физкультурой вновь попали в опалу. Будущие ведьмы искали малейшую возможность, лишь бы избежать новых встреч с господином Тернсом, о которых прежде мечтали. Не скрою, я присоединилась к большинству. И тогда та же госпожа Рия предложила мне своеобразную сделку. Я рисую красочный плакат о необходимости и пользе спорта, а мне ставят зачет за весь год.

Отказаться от столь соблазнительного предложения я не сумела. Еще бы! Взять и раз и навсегда закончить все свои мучения.

Поэтому подошла я к заданию со всей ответственностью. Целую неделю корпела над листами ватмана, использовав при этом всю фантазию.

Когда я принесла госпоже Рии свои творения, та на некоторое время онемела. А вот господину Тернсу изменила его обычная выдержка, и он от хохота сполз под стол.

На первом плакате был изображен атлетически сложенный мужчина, бегущий по тропинке между деревьями. Для правильного изображения пропорций я долго изучала анатомический атлас, поэтому на фигуру можно было любоваться бесконечно. Особенно с учетом того, что из одежды на мужчине были лишь штаны, а рубашка отсутствовала вовсе. Но венцом творения были стихи собственного сочинения, крупно выведенные снизу: «Хочешь замуж поскорей – бегай ты быстрей зверей!»

На втором плакате с той же скрупулезной тщательностью и точностью, почерпнутой, опять-таки, из атласа, была нарисована влюбленная парочка. Стройная брюнетка трогательно прижималась к высокому мускулистому мужчине. Стихи тут тоже присутствовали: «Жир с пуза долой – и принц будет твой!»

Конечно, я прекрасно понимала, что великой поэтессой мне не бывать. Но, по-моему, получилось очень мило. Хотя бы рифму я соблюла.

К слову, зачет я действительно получила, а плакат с бегущим атлетом оказался настолько популярным, что на него приходили украдкой поглазеть даже преподавательницы.

В общем, я немного отвлеклась. Как бы то ни было, но рисовать я умела. А еще худо-бедно, но могла слагать дурные вирши. Поэтому в открытке я постаралась объединить сразу два своих умения.

Шейн не отвлекал меня. Он вел себя так тихо, что на какое-то время я вообще забыла о его присутствии.

– Вот! Я отложила в сторону кисточку и удовлетворенно вздохнула, критическим взглядом окинув свой новый шедевр.

Шейн тут же подошел ближе. Завис над моим плечом и замер, видимо, потрясенный моим талантом.

Пауза длилась так долго, что я начала волноваться. Осмелилась кинуть на него быстрый взгляд через плечо.

Блондин прикусил нижнюю губу, в упор разглядывая открытку. Затем зажмурился, потряс головой, как будто надеялся, что наваждение растает. И опять уставился на мой рисунок и стихи внизу.

– Ну как? – робко поинтересовалась я, настороженная столь долгим молчанием.

– Если честно, у меня нет слов. – Шейн медленно моргнул и посмотрел на меня с каким-то священным трепетом. – Тесса, я сильно удивлюсь, если Тереза завтра не попытается разорвать тебя голыми руками. Возможно, – даже наплевав на присутствие гостей при этом.

– Но у нее же это не получится?

– Пока я буду рядом с тобой – нет. – Шейн ободряюще потрепал меня по плечу и добавил с нажимом: – Поэтому, моя драгоценная девочка, завтра и шага от меня не делай. Поняла?

Меня опять кольнуло странное чувство, как тогда, когда Шейн пересказал свой разговор с моей матерью. Вроде бы и приятно, что он беспокоится обо мне. А с другой стороны, какой-то он подозрительно добрый стал.

Дождавшись, когда открытка высохнет, я упаковала книгу в подарочную бумагу и прилепила сверху цветок из лент. Аккуратно сложила свой рисунок. Ну, все готово для завтрашнего торжества. Теперь остается лишь ждать и надеяться на лучшее.