Глава 63

Михал вышел из раздевалки. В костюме и при галстуке, как принято на официальных матчах такого уровня. Вся семья ждала его в холле. Дети сидели на стульчиках тише воды ниже травы. Рядом стоял Владик и тихо выговаривал им за проступок. Марийка время от времени что-то добавляла от себя.

Аннушка с Анджеем виновато подняли глаза на Михала.

— Что, торнадо варшавского разлива, нагорело вам?

Дети тут же заулыбались.

— Михась, не порть нам воспитательную работу! — буркнул Владик, — Они и так тобой избалованы.

Михал отлично расслышал подтекст в словах Зимовского. Мол, будут свои дети — их будешь воспитывать, как тебе нравится. А нам бы с этими справиться. Никаких сил уже нет.

Тухольский не обижался. Всё верно. Они с Марийкой родители. Им и решать, как и что для детей правильно и хорошо. Если бог даст, и у него когда-то будут свои дети… Он, кажется, будет их баловать без меры. Ох, эта мысль отзывалась в самом сердце.

Михал переключился на родителей и Адама. Вот уж кто в своё время баловал их с Марийкой. И кажется, дядя Адам сам кайфовал от этого гораздо больше, чем они с сестрой.

— Михал, ты знаешь, какая вероятность человеку выиграть кубок Лиги чемпионов? — у Мицковского радостно горели глаза.

— Вообще? Или в этом году? — уточнил Михал.

— Неужели ты уже посчитал? — Адам удивился, но не слишком сильно. Умение Михала считать в уме было хорошо известно. И с возрастом никуда не делось.

— Звонил Кухарский. Сказал, что шанс один на миллион. Вот я и посчитал, — пожал Тухольский плечами.

— Мам, ты как? Акулы пера тебя не покусали?

— Сын, ты забыл, кто у нас мама! — Роберт обнял сразу жену и сына.

Михал периодически упускал из виду "первую жизнь" своей матери. Всё, что было до встречи с его отцом. Её первую погибшую семью. А ведь первый мамин муж Збигнев Зимовский был известным польским дипломатом. Представителем их страны в ООН. И мама блистала на светских раутах и официальных приёмах. Прекрасно говорила на нескольких языках. Немецкий, к слову, выучила уже когда Михал стал играть в "Баварии".

В холле появился Юзеф в компании пресс-секретаря команды. Тухольский напрягся, готовый выгородить племянников.

— Вы бы видели тех фотографов! Такие кадры! Это будет во всех газетах! — сиял Юзеф, — Михал, как вы теперь это называете? Отвал башки!

— Фрау Тухольская, — кинулся пресс-секретарь к Беате. Поцеловал руку, — Я хотел выразить Вам своё восхищение. Примите мои поздравления с успехом сына. И благодарность за процесс-конференцию. Получилось так живо! Так вдохновляюще! Чёрный ниндзя всё же есть не в каждой команде!

Беата дежурно улыбалась, совершенно не понимая, что вообще происходит.

Михал отметил про себя, что Юзеф выглядит уж слишком довольным. Такое выражение лица у Ленкермана случалось не часто. Только в случае какой-то весьма выгодной сделки.

К Юзефу тем временем подошёл ещё какой-то господин. И улыбка старика Ленкермана стала уже шире некуда.

— Мы улетаем домой первым же рейсом. Ни зоопарка. Ни музея BMW, — продолжала выговаривать детям Марийка.

Михалу хотелось как-то её успокоить. Ничего фатального же не произошло. Наоборот, выходило, что участием мамы в пресс-конференции остались довольны.

— Мария, Владислав, могу я прервать вас и сказать-таки пару слов за этих детей? — аккуратно начал Юзеф, зная, что Зимовские — родители строгие и требовательные.

Марийка умолкла и вопросительно глянула на мужа. Во всем, что касалось детей, они были на редкость единодушны. Владик кивнул.

— Таки вот тот господин просит об эксклюзивном семейном интервью. С участием этих чудесных детей, — Ленкерман сделал паузу, — А за это интервью вы таки будете иметь единицу с шестью нулями.

Тухольский с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. И никак не показать, что сумма, так аккуратно озвученная Ленкерманом, действительно весьма значительная. Даже при делении на всех участников.

У Владика Зимовского, привыкшего выцарапывать для своих клиентов каждый евро и доллар, челюсть аккуратно приземлилась на пол.

— Гройсе махер (удачливый бизнесмен), и когда ты успел такой гешефт (сделка) провернуть? — Адам как раз очень хорошо себе представил десять в шестой степени в денежном эквиваленте.

— Герутене (неприспособленный к жизни), а что ты так улыбаешься, — Юзеф повернулся к Адаму, — Ты тоже должен участвовать. И не забудь причесаться.