Глава 96

Для обоих будто сработала машина времени. Оба ощущали детский восторг, попав на это футбольное поле. Лето, солнце и любимая обоими игра.

— Ну что, может, всё-таки сыграешь? — Михал стоял близко-близко. Смотрел на Алису сверху вниз.

— Нет, знаешь, в этот раз я рядом с комментатором побуду. Будет мне мастер-класс от опытного человека.

Тут к Алисе подбежал Виталик.

— Алиса, а ритуал?

Михал смотрел удивлённо.

Алиса смутилась. Но присела на корточки перед племянником.

— Гладь давай, — подставила голову.

— Дай угадаю, кто был твоим любимым вратарем…, — губы Михала растянулась в улыбке, — Фабьен Бартез?

Алиса снова покраснела до кончиков ушей. Но сделала шаг вперёд и прижалась к Михалу. Обняла за шею. Притянула к себе.

— Ты угадал. Но после одного матча в Мюнхене, когда я получила в подарок игровой мяч, моего любимого вратаря зовут Михал Тухольский.

Она выдала это единым духом. Сама испугалась собственной откровенности.

— Можно мне тоже? — Михал протянул руку и погладил Алису по голове, — Будешь моей личной удачей?

У Алисы аж всё завибрировало внутри. Хочет ли она быть личной удачей Тухольского? Он ещё спрашивает? А оно вообще прилично так широко улыбаться и открыто реагировать? Бабушка Мария была бы недовольна. Но её, слава богу, тут нет. А дедушка Фридрих сам сказал: "Лети, птичка!", что означало высшую степень одобрения.

Алиса устроилась рядом с постоянным комментатором таких матчей, лучшим другом Володи Орлова — дядей Шурой Кудряшовым. Тот уже проверял работу мегафона и поставил на небольшой столик табло для счета.

— Итак, команды на поле! — начал он свой комментарий. По кромке поля уже устроились зрители. Сбоку расставили угощение.

— Шура, ты кушал? Возьми пирожок! — этот голос нельзя было перепутать ни с кем.

— Манечка, спасибо! Я фанат ваших пирожков и вас с Кларой Львовной лично. Но не могу же я комментировать с полным ртом.

— А ты откуси, прожуй и комментируй-таки для полного здоровья твоего и всех деток!

— Шура, ешь! Ты же знаешь маму. Иначе тебе будет гройсе геволт с занесением в личное дело. Кто не кушает, тот шлимазл! — хохотал папа невесты. Тот, который Мойша, а на самом деле — Ян Аркадьевич.

Алиса приготовилась смотреть матч. Но у неё в этот раз совсем не получалось увидеть игру. Не потому, что играли дети, обычные мальчишки и девчонки, вместе со взрослыми, а потому, что взгляд был только на одном человеке.

Михалу вынесли бейсболку. Алиса напрягла зрение. На ней было написано: "Чёрный ниндзя".

Тухольский построил свою команду.

— Слышь, Илюх, мы всё-таки не зря ту тётку взорвали. Теперь не просто с Тухольским играем, а в его команде! — сказал один из абсолютно одинаковых парней своему брату. Тот согласно закивал, очевидно вспомнив с явным удовольствием на лице указанный эпизод.

Алиса аж вперёд подалась от любопытства. Получалось, что они целую диверсию устроили ради игры с любимым футболистом. И стало страшно интересно услышать детали.

Игра началась. Алиса уже успела забыть, какой накал эмоций может быть в игре, когда на поле дети вместе со взрослыми. Тут страсти почище, чем в испанском или итальянском чемпионатах!

— Дудя, Лёвика держи! Справа вперёд! — орал с кромки поля второй Мойша, тот который на самом деле Миша Юдин из Америки, одному из близнецов, — Максу отдавай! Слоник, закрой Олафа!

Алисе стало жалко, что у неё нет профессионального фотоаппарата. Она снимала телефоном. Юлю, подругу детства Тухольского, заметила с другой стороны поля. Она тоже болела за своих.

На углу нашлись и Тори с Алексом.

— Виталик, бей! — кричала и переживала за сына Тори, болеющая за другую команду.

Такого от всегда сдержанной и по северо-европейски не самой эмоциональной Виктории фон Ратт, Алиса точно не ожидала. Это ведь у них с Алексом есть часть испанской горячей крови и почти нет русской. А жена Алекса наполовину шведка, а наполовину русская.

Тут Алисе пришла в голову мысль, от которой аж страшно стало. Настолько она оказалась смелая. И уж слишком забегающая вперёд туда, куда боязно заглядывать, чтобы не сглазить. Кем по национальности могут быть их с Михалом дети? У Алисы по спине пробежало стадо мурашек. И прямо в этот момент она поймала на себе прямой и откровенный взгляд Тухольского.