Глава 95

Они допили кофе, доели пончики.

— Теперь мальчишки будут меня катать по полю. Как того круглого из русской сказки.

Они уселись в машину и двинулись в сторону поселка.

— Колобка? — рассмеялась Алиса, — Ты читал русские сказки?

— У мамы была книжка русских сказок в их доме в Гданьске. Мои родители учились в одном классе. Папа говорил, что когда им в школе задали на лето русские сказки, он бы единственный, кто всё прочитал. А мама просто всё знала с детства. Потому что её мама, моя бабушка, была русской. И потом, когда мы с сестрой родились, мама нам просто их рассказывала. Единственное, что я сначала не понял, это почему курочка — ряба. Нет же такого цвета.

— Тебя учили говорить по-русски?

— Специально — нет. У меня были русские друзья. Одного ты вчера наверное видела. У него жена такая же рыжая, как твоя подруга. Это Павлик и Вера Кирсановы. Он вырос в Варшаве, а теперь в Москве. Крутой врач. Была ещё "тётя Аня". Старшая сестра Павлика. Но это как в русском мультфильме — дядя Фёдор, только девочка.

— Там вчера было много ярких женщин, — заметила Алиса.

— Вполне возможно. Лично я видел только одну, — Михал смотрел на дорогу, а Алисе в этот момент захотелось, чтобы он съехал с дороги и целовал её.

Эта фраза Тухольского вызвала в Алисе искрящуюся, похожую на пузырьки шампанского, радость. Это ведь был не дежурный комплимент. А искренние очень простые слова. Но сколько в них было чувств и эмоций! Уж оттенки интонаций Алиса улавливала тоньше, чем самый чуткий локатор.

Михал вел машину, будто всю жизнь жил в Москве. Сам удивлялся, как легко его принял этот город с бешеным ритмом и сумасшедшей энергетикой. И совершенно точно знал, почему.

Причина звалась Алисой. Рядом с ней весь мир играл яркими красками. Хотелось дышать полной грудью, стоить долгосрочные планы и получать сиюминутные радости от жизни.

Когда они поставили машину на парковку возле дома Янека, их уже заметили.

— Ну что, держись, храбрая девочка Алиса, — Михал обнял её за плечи, обозначая их отношения для всех.

— Есть опасность? — Алиса стала оглядываться, ища подвох.

— Да. Тебя закормят. Как говорят юристы: по предварительному сговору и группой лиц.

Алиса не успела ничего сообразить.

— Мишенька, мальчик, а ты кушал сегодня? — заголосила бабушка Маша из окна кухни.

— Да, баба Маша, я ел.

— А что ты такое кушал не дома? Алиса, детка, а ты кушала?

— Мы заехали в кафе и взяли кофе с пончиками, — Алиса не понимала, во что только что ввязалась. Михал сжал её ладонь. Уж если помирать, то с музыкой.

— Дети, что вы такое кушаете не пойми зачем? Этот халоймыс (не имеющий значения) не считается! Таки у нас уже всё горячее. И пирожки, и пончики. А то, что вы ели — это, как говорили в Одессе — две большие разницы!

Алиса прыснула со смеху. Михал замер.

— Опять две разницы? Как это — две разницы?

— А ты иди попробуй, — баба Маша высунулась прямо из окна и протянула им по пирожку.

Алиса заморгала. Подняла глаза на Михала.

— А я предупреждал. Алиса, это пирожок. Пирожок, это Алиса[21], — прошептал он и коротко поцеловал её.

Алиса смутилась от такого откровенного проявления чувств да ещё и на глазах у большого количества людей. Спрятала лицо у Михала на плече.

— Мне надо переодеться. Подождёшь меня? Я быстро.

Алисе очень не хотелось отпускать Михала. Хотя вокруг было очень много знакомых лиц.

Тухольский в своей обычной футбольной форме появился буквально через минуту.

— Ты и правда быстро! — удивилась Алиса.

— Я уже соскучился, — Михал снова притянул её к себе и поцеловал.

Алиса смущалась и ликовала одновременно. Никаких тайных отношений. Никаких недомолвок. Михал Тухольский демонстрировал все, что чувствует к ней.

К полю уже бежали дети. И только то, что за руку с их кумиром шла Алиса, останавливало от того, чтобы повиснуть на Тухольском, как обезьяны на дереве.