Глава 46. Тогда

- Я ищу женщину. Тридцать лет. Рост метр шестьдесят, темно-русые волосы. Глаза карие. Из особых примет – родимое пятно на левом плече в форме капли, - звенящим от волнения прошу битый час принять заявление о пропаже.

Замираю и жду.

- Как давно пропала? – неохотно пытается делать свою работу молодой милиционер, то и дело поглядывая на часы.

- Три месяца, – с трудом выдавливаю из себя. – Поймите, моя сестра Арина, никогда бы так не поступила. Что-то случилось, я чувствую, - продолжаю настаивать.

Приспускаю ворот кофты и показываю схожее родимое пятно на плече.

Я в отчаянии, прошу назначить встречу со следователем.  Внутри все клокочет.

Сотрудник не смотрит, продолжая изучать бумаги. Вздыхает. После берет телефон и звонит кому-то. Опять вздыхает.

- Посидите. Вас примут, - медленно и холодно.

Сижу в ожидании вызова и чувствую, как кровь стынет в жилах от страшных мыслей за сестру. Предчувствие неотвратимой беды кружится в голове, разрывая сознание на части.

- Проходите! – отчетливый голос выводит из оцепенения, не сразу понимаю, что замерла.

Вздрагиваю. Грудь сжимается от удушающего страха. Нет, я не сломаюсь, дойду до конца. Не брошу поиски, чего бы это не стоило.

Захожу и прикрываю за собой деревянную дверь. В кабинете следователя нараспев гудит компьютер, пытаясь перебить звук трясущегося лопастями вентилятора. Зеленые стены давно нуждаются в ремонте и «украшены» календарями разных лет.

На столе угрюмого мужчины лет пятидесяти белесые бюсты знаменитых вождей прошлого. Очертания кабинета и интерьера от волнения плывут перед глазами. Замираю.

Зачем-то изучаю горшки с увядшими цветами, жалею их. За спиной следователя вижу черно-белые фотороботы разыскиваемых преступников. Глаза людей, что смотрят прямо в душу, вызывают болезненный ком в горле. Сглатываю.

Сажусь на жесткий стул.

Суровое и одновременно уставшее лицо мужчины осматривает меня цепким взглядом. Он курит и медленно выпускает дым, окутывая пространство сизым облаком.

У меня мороз по коже от одного лишь его взгляда.

- Старший следователь Семенов Семен Иванович. Что у вас случилось? – натянуто.

Секунда, другая.

- Помогите, пожалуйста, - слова шепотом, как молитва.

Не могу двигаться, не могу дышать, пока следователь смотрит мне в глаза. Собираю волю в кулак. Мой голос звучит неожиданно ровно. Сухие факты перечисляю одни за другим.

Болезненная правда о пропаже сестры, о детях, которые сейчас в приюте и ждут мать, заставляет сердце бешено колотится, слова идут через силу, как будто выносят приговор.

Глубоко вздыхаю, пересказываю как обзванивала больницы и морги. Осознание, что я ничего не могу сделать вызывает непрошенные слезы. Но я держусь. Сейчас не время раскисать. Эмоции нужно спрятать и заставить милицию начать поиски.

Рассказываю о всем, что знаю о жизни Алины, кошусь и смотрю на реакцию следователя.

По взгляду читаю - он не думает, что что-то серьёзное, что просто загуляла баба.

Внутри вспыхивает злость, обжигая лицо. Я поджимаю губы и принимаю решение стоять на своем до конца.

- Прошу начать поиски. Деньги у меня есть, - стараюсь, чтобы голос звучал ровно. - Алина давно бы вернулась домой. Связалась с сестрой! – торможу истерику.

Про себя зачем-то отмечаю, что следователь много курит. Сижу и жду реакции на слова.

- Нет, - бросает следователь.

- Почему? – цежу сквозь зубы.

- Состава преступления нет, -  резко усмехается, но взгляд остается жестким. – Все что могу сейчас предложить, посмотреть фотографии неопознанных тел.

Я таращусь на него.

Следователь, достает из незакрытого сейфа позади себя солидную синюю папку, и передает ее мне. Дрожащими руками, теряясь в пространстве от духоты, беру в руки чьи-то сломанные жизни.

Семенов отворачивается к компьютеру и оставляет меня один на один с этим ужасом.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не отбросить папку с фотографиями мёртвых тел в сторону и не сбежать от этого кошмара, ломающий психику.

Выдох. Методично переворачиваю файлы. Тошнота подкатывает к горлу, связывая тугим узлом все внутренности. Внутри все каменеет, а дышать становится нечем.

Обычный человек не должен такое видеть. Сотни разрушенных судеб, люди, которые были кому-то детьми, родителями, сестрами……

Дойдя почти до конца, я замираю. Через тонкую обертку хрустящего файла вижу страшное черно-белое фото.

Самого близкого для меня человека. Перед глазами все плывёт, в голове пульсирует острая боль.

- Это она, - бесцветным голосом показываю на страшное. – Кто и за что ее так? – с трудом выдавливаю хриплый стон.

Ослабевшими руками держусь за черный стол. Меня трясет, зубы отбивают ритм, который не остановить.

Картина увиденного, как раскаленное железо, обжигает меня изнутри, выжигая все живое и человеческое.

Ненависть проходит по телу, осколками впиваясь в каждую клеточку организма.

Закрываю глаза. Это все. Вот так просто, первый визит и сразу страшный результат. Слезы – долгие и мучительные текут по щекам. Перед глазами живое родное лицо, сияющие глаза. Родимое пятно в форме капли. На обезображенном смертью фото только оно одно узнаваемо – капля, застывшая в вечности. Болезненные спазмы в животе не дают дышать, сгибаюсь пополам от горя и мычу в кулак.

Следователь сидит и ждет. Это его работа: видеть горе людей. Он как вестник смерти в ожидании, когда отпустит. Но такое не отпускает – никогда.

По столу бесшумно прокатывается стакан с водой, которая меня не спасает. Горло саднит от застрявшего крика, обнимаю себя руками и качаюсь как маятник.

- Понял. Сейчас будем оформлять опознание, - просто и сухо. – Ваше фамилия, имя, отчество.

- Королева Карина Анатольевна. До замужества – Седова, - закрывая глаза полные глухой ярости.

Осознание приходит позже.

Вот так просто: смерть в результате падения на железнодорожные пути, закрывает непростую главу жизни. Ту, где была семья, любимая старшая сестра, детский смех и душевные семейные праздники.

Так закончилась жизнь единственной сестры – быстро и страшно.

Но безумной жилкой началась биться другая жизнь.

- «Открой глаза» - шепнуло в голове.

Выходя на трясущихся ногах из здания, я уже знала, в моем теле больше не я.

Кто-то другой, со сверкающими глазами и мыслью…

Где истина, боль и злость жаждут только одного. Мести…

Внутри растет не просто горькая обида, а расцветает как утренняя роза – план.

Поднимаю подбородок выше.

Я сделаю так, что Сусловы до конца жизни будут жалеть. По-тихому, смакуя каждую пролитую каплю крови.

Они ответят за смерить Арины, все они. Сколько бы времени это у меня не отняло.