Глава 14

— Ты нормально себя чувствуешь? Не пьяная?

Я помотала головой, чуть улыбнувшись — Матвей спрашивал это уже в третий раз.

Да, Матвей — я заставила себя так называть его даже мысленно, чтобы свободнее. И каждый раз он дергался от этого чуть протяжного «Матвеей», хоть и сам приказал мне звать себя на людях по имени.

Может потому, что я называла его так даже когда нас никто не слышал.

Вместе мы вернулись в банкетный зал — как раз к началу ужина. Или обеда — если принимать в расчет то, что он устраивался он с участием голландцев и американцев, у которых в принципе нет такого понятия как ужин, и все, что позже пяти вечера, называют обедом.

Еще на улице, Матвей накинул на мои плечи свой пиджак и почему-то запретил мне снимать его даже внутри, заставиа продеть руки в рукава.

— Да мне вовсе не холодно! — попыталась уверить его, недовольная этой тряпкой, превращающей меня из секс-бомбы в подростка в одежде с чужого плеча.

— Хочешь поспорить со мной? — спросил он у меня уголком рта, одновременно улыбаясь и кивая кому-то в приветствии.

— Но… зачем тогда это платье?

— Затем, что я не рассчитал. С декольте и… — он остановился у столика с 555 на котором было написано его имя и должность. Окинул жадным взглядом мои ноги под разрезом до самого бедра. — И прочим…

Я выгнула бровь.

— Ревнуешь?

Он нервно усмехнулся.

— Еще чего. Просто неприлично — когда невеста и так… вырядилась.

— Как? Сексуально? — и я по акульи щелкнула зубками, одновременно протягивая ему руки, чтобы закатал рукава, свисающие как у Пьеро.

Он сузил глаза, сжимая мне запястья.

— Доиграешься, Максимова. Трахну тебя прямо здесь — в туалете.

— Обещания, обещания…

С притворным вздохом я уселась на отодвинутый для меня стул, старательно отворачиваясь от декана — под предлогом, что увидела знакомого и машу ему в приветствии.

Отвернуться было необходимо — иначе бы он увидел, до такой степени сильно отлила у меня с лица краска.

Потому что я блефовала. Люто и безбашенно блефовала с этими своими «обещаниями». И от одной мысли, что меня реально сейчас могут потащить в мужской туалет, перегнуть через бачок и, спустив трусики, грубо трахнуть, стало так страшно, что чуть сердце не остановилось.

Господи, как же реальные проститутки работают? Это ж хуже нет такой «работы»!

А вот и узнаешь сегодня — порадовал меня некто язвительный и очень-очень противный внутри моей головы. В туалете или в машине — какая разница, где тебе ноги раздвинут?

По тому, как сгустился вокруг меня воздух, я поняла, что декан сел рядом на соседний стул. И тут же опустил на мое ногу повыше колена ладонь — тяжелую и горячую. Черт, слишком горячую!

Может у него температура?

По привычке, уже на инстинктивном уровне беспокоясь, не плохо ли ему, я резко обернулась… и оказалась лицом к лицу с очень злым мужчиной. И возбужденным, судя по тому, как оперативно он прикрыл свой пах скатертью.

— Я не знаю, во что ты играешь, Максимова, но не советую тебе продолжать это. Я люблю скромных девушек. Блядей я выбрасываю на второй день. Если не на первый.

О, значит я на правильном пути! Ему нужна жертвенная овечка на заклании! Что ж, вы ее не получите, господин декан!

Посмотренным жестом я прикусила часть нижней губу, делая оставшуюся покрасневшей и чувственно-припухлой. Убедилась, что он смотрит и отпустила ее, отчего он дернулся, будто из выходя транса.

— Уж какая есть, Матвей Александрыч… скромная не стала бы… помогать вам вчера.

Он оскалился, явно сдерживая себя — что было настоящим геройством, если в его голове нарисовалась та же картина, что и в моей. О да… он явно представил себе мою голую грудь, сжимающую его возбужденный орган.

Я сдержала дрожь, уговаривая себя — надо, надо потерпеть! Все равно он трахнет меня сегодня, но… если все пойдет по моему плану, завтра я уже буду свободна!

— А… к черту! — пробормотал вдруг декан и резко, за затылок притянул мою голову к себе, сминая наши губы вместе… впечатываясь в меня с коротким, глухим рычанием, от которого тут же прошли закружилась голова и стало жарко в этом дурацком, слишком большом для меня пиджаке…

«Хочу тебя!»… «Хочу тебя трахнуть!» — без слов кричал он мне, вторгаясь в мой рот, кусая меня за ту самую губу, на которую пялился минутой раньше…

Вероятно, он тоже подумал, что пиджак — лишний в этой картине и, не отрываясь от моих губ, потянул его за лацкан, стаскивая с моего плеча, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения к обнаженному телу…

— Кхм-кхм… — напомнила о себе реальность.

***

Тяжело дыша, мы оторвались друг от друга.

— Блять… — одними губами ругнулся он, осознавая, что все еще не наедине со мной.

Медленно, словно нехотя, отпустил мой затылок, а заодно и меня — уже ничего не соображающую и почти оглохшую от яростного шума крови в ушах. Так же медленно отодвинулся на свой стул.

— Почему у нас нет таких страстных профессоров? Не знаешь, Марта? — по-английски проворчала незнакомая мне дама — лет пятидесяти, в старомодном бархатном платье и черепашьих очках.

Не спрашивая ничьего разрешения, она присела за наш столик — и только сейчас я обратила внимание, что предназначен он для четверых, а вовсе не для двоих.

— Думаю, это потому, что у нас такого «страстного» профессора давно уволили бы же в первый день его… страсти, — ответила ей еще одна возрастная дама, тоже по-английски, но с тяжелым немецким акцентом. И уселась на последний свободный стул, пристраивая к нему трость с набалдашником, будто специально подобранным в тон очкам первой.

— А в худшем? — поинтересовалась я, забыв, что крайне невежливо задавать вопросы, не познакомившись.

— А в худшем, милочка, герра Донского посадили бы в тюрьму за превышение должностных полномочий, — она мило улыбнулась тому, про кого говорила, и подняла бокал с шампанским, словно выпивая за его здоровье.

К моему удивлению, он совершенно не взбесился и ответил тем же.

— Давайте же выпьем, что я не «у вас», — провозгласил, чокаясь сначала с одной, — …и не у вас, — потом с другой.

Дамы переглянулись и, слегка пожав плечами, выпили.

— Дорогая, — отставив бокал на стол, декан обратился ко мне своим самым приторным голосом. — Позволь тебе представить моих коллег по одному проекту международного значения — профессор Марта Краммер из Геттингенского Университета и ректор Лондонской Школы Бизнеса, доктор Маргарет Коллинс. Мы давно знакомы и привыкли к обоюдным… колкостям. Дамы, познакомьтесь в свою очередь с моей невестой — Валерией Максимовой, весьма талантливой студенткой архитектуры. Третий курс. Девятнадцать лет, прошу заметить. Не сирота, в деньгах не нуждается и умеет за себя постоять.

Я слегка прыснула со смеху, отлично понимая его четкий, с характерным русским акцентом английский. Может еще расскажет им, что я не девственница? Ах да, откуда ж ему знать пока…

В зале постепенно рассаживались — посматривая с интересом на наш столик, но не спеша беспокоить с поздравлениями. Музыка временно стихла и банкетный холл наполнился умиротворяющим, даже уютным шумом из перестука вилок, негромких бесед, смеха и звона бокалов.

Все это совсем не располагало к унынию и постепенно я заставила себя не думать о том, что будет после этого мирного, изысканного уюта в обществе профессоров и деканов.

Принесли салат — аккуратную нарезку из моцареллы и помидоров на вытянутой подушке из шпината. «Капрезе» — вспомнила я. Салат «Капрезе». А еще вспомнила, что не ела из-за нервов с самого раннего утра.

В желудке предательски заурчало — так громко, что услышали абсолютно все сидящие за нашим столом.

И нет чтоб проигнорировать — зловредные старушенции!

— Если он тебя плохо кормит, милочка… — профессор Коллинс доверительно наклонилась ко мне, кривоватым перстом тыкая в декана, — позвони мне — я с удовольствием потащу его симпатичную задницу в Гаагу.

Я испуганно покосилась на Донского — теперь точно взбесится! Однако, к моему вящему изумлению, он и тут остался спокоен, как удав. На меня бы он так реагировал, как на подъебки этой бабули в очках!

— Ты визитку-то ее возьми, — невозмутимо, по-русски порекомендовал он, цепляя на вилку салат. — Она их абы кому не раздает.

Я повернула голову и увидела на столе, рядом со своей тарелкой маленькую, довольно скромную карточку с коротким именем, должностью и телефоном.

— Я динозавр и не люблю имейлы, — призналась англичанка. — Но, если думаешь про аспирантуру, можешь смело звонить мне. Будем через тебя дергать твоего мужа за ниточки, когда он нам понадобиться.

При слове «муж» нога Донского, прижатая к моему колену, ощутимо дернулась, а сам он закашлялся.

Ах ты ж гад! Я очаровательно улыбнулась ученой даме.

— То есть — если он меня обидит, вы… — я поморщилась, вспоминая нужные слова, — поможете мне… засудить его, а если все будет хорошо — будете дергать его… как это… блин… за «ниточки»? Это же прекрасно! Обязательно позвоню вам.

И принялась за салат, не обращая внимания на испепеляющие мой правый бок взгляды.

***

Обед закончился быстрее, чем мне того хотелось бы и, постепенно, по мере того, как приближался мой судный час, я нервничала все сильнее, все больше убегала мыслями из реальности.

Не помогло даже безумно дорогое, бриллиантовое кольцо, которое декан, как и обещал по истовые рукоплескания и поздравления надел мне на палец, пристально глядя мне в глаза и крепко держа за трясущуюся руку.

Мне еще придется расплатиться с ним за это кольцо причем очень скоро.

Не спасло ситуацию и то, что после окончания банкета он все же довез меня до своего дома — элитной многоэтажки в самом центре Москвы. Пусть молча, не спуская руки с моего колена и все время пытаясь залезть рукой как можно выше под платье — но все же довез.

На не сгибающихся ногах я зашла в лифт, где он тут же прижал меня к стенке, наплевав на камеру, встроенную в угол кабины. Засосал властно, не торопясь, будто намекал на то, что очень скоро будет иметь меня как хочет и в каких угодно позах, и спешка здесь ни к чему.

Еле отпустив возле самой квартиры, все так же молча отпер дверь, втянул внутрь, закрыл и включил в прихожей дверь.

И тут уже мы оба вскрикнули.

— Сюрприиз! — в голос заорали со всех сторон какие-то нарядно разодетые люди в накинутых на шеи гирляндах из цветов.

И кинулись нас обнимать.