Глава 23
По традиции женских любовных романов проснулась я поутру одна и в сомнениях.
То есть, конечно же, сначала проснулась, а уж потом погрузилась в сомнения. Потому что спала я безо всяких сомнений. Прекрасно спала, даже не ворочалась.
Пару раз ночью почти-почти просыпалась от странного ощущения, что мне жарче, чем обычно, но заканчивалось это уверенностью, что это потому, что я сплю в обнимку с котом, и я снова спокойно засыпала.
И неважно, что с котом я сплю только дома у родителей, да и вообще этим летом наш кот Ариш умер от старости — сонный мозг напрочь отказывался верить, что у большого и теплого тела рядом может быть какое-либо другое объяснение, и всю ночь обманывал сам себя.
Зато утром, только лишь открыв глаза и уставившись в пронизанную солнцем занавеску, я сразу всё вспомнила, до самых мелких деталей.
И вот тут-то сомнения на меня набросились и давай грызть!
Во-первых (и в самых главных), кто я для Донского теперь? Подруга? Невеста? Развлечение на пару ночей? На месяц-два? Вообще, меня все еще наказывают или уже развлекают? А вдруг вчера пожалели, потому что оказалась девственницей, а сегодня отыграются по полной?
Как бы мне ни хотелось получить ответ на все эти вопросы прямо сейчас, никто мне, ясное дело, их не даст. И это я тоже прекрасно понимала.
Во-вторых, видео. Что будет если Донской блефовал и на самом деле не имеет таких возможностей? Как вообще можно убрать разбежавшееся по интернету видео? Разве что через суд запрещать… Но это ж как с грибами — один срежешь, другой вырастет.
Ну и напоследок, собственно, моя девственность.
На фоне вчерашних событий этот факт как-то потерялся — точнее, его эмоциональная составляющая потерялась, физическая-то до сих пор чувствовалась очень хорошо.
Но черт возьми, оказаться невинной, когда тебя уже в шлюхи записали — это круто!
Эх Алексей, Алексей, вялая ты сосиска… Найти бы его, подарочек какой-нибудь сделать…
Перевернувшись на живот, я хрюкнула со смеху в мягкую подушку — может, ему карточку подарить в сеть ресторанов, специализирующихся на хот-догах? Или, еще лучше, послать завуалированное сообщение — так мол и так, Хьюстон, не достигла ракета даже орбиты, уж не обессудьте. Спишите этот рекорд из книги ваших спортивных достижений.
Не случилось. Не шмогли. Не про вас пряник.
Нехорошо, конечно, лежа в постели у одного мужчины вспоминать другого, но я просто не могла удержаться — вспоминала и хихикала. Как? Как я могла думать, что это жалкое тыканье на глубину крупного тампона и есть секс?!
Ведь даже сравнить нельзя с тем, что было вчера!
Однако, все еще побаливает… Я осторожно потянулась рукой вниз и обнаружила, что совсем-совсем голая.
Что ж… Можно было ожидать, что никто меня после душа спящую одевать не станет.
И захихикала уже по другой причине, вспоминая, как прижималась всю ночь попой к мужчине, на которого абсолютно все мои знакомые женского пола пускают слюни и даже не удосуживаются их с пола подбирать.
Кстати, где он, этот мужчина?
Я потрогала кровать рядом с собой. Успела остыть — значит встал давно…
— Матвей? — позвала хриплым со сна голосом, надеясь, что он хотя бы недалеко.
В принципе, я уже готова была попробовать, как там у меня внутри дела обстоят… Или как-нибудь по-другому продолжить свое сексуальное рабство.
Сладко поежилась, вспоминая его грубовато-пошловатое «отсосешь мне завтра, Максимова…»
Это ж надо, наглец какой! Хам!
И вздохнула — хам-то хам, но даже такую фразу может произнести так, что мурашки по коже…
Вот если вернетесь в течение минуты, профессор, может и отсосу. Во всяком случае, попробую — никогда даже с бананом не практиковалась.
Полежав еще пару минут и так никого и не дождавшись, я позевала и решила тоже встать. Тем более, что страшно захотелось чего-нибудь поесть и кофе.
Встала с кровати и, вместо того, чтобы искать собственную одежду, натянула только футболку Матвея, которая на мне превратилась в хорошенькое и довольно короткое платье. Не слишком короткое, к счастью — потому что трусиков на мне тоже не было.
Подкравшись к двери, я осторожно выглянула в коридор — по звукам в квартире было совершенно пусто.
И уже начала было хмуриться — куда он мог подеваться? — но потом решила, что вряд ли меня оставили бы одну надолго и, вероятно, декан посвящает свои утра спортзалу или бегу.
Что ж… использую его спортивный образ жизни, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.
По теплому кафельному полу я прошлепала в ванную, почистила зубы найденной в медицинском шкафчике новой зубной щеткой, кое-как смыла с себя остатки вчерашней косметики. Нашла трусики, решила постирать их и просушить феном, который тоже нашла в одном ящиков обширной тумбочки.
Покончив с этим весьма скучным занятием, я натянула трусики под футболку и отправилась обследовать квартиру. Уже догадывалась, что, кроме кухни, спальни и двух гостиных, здесь еще мнооого чего интересного.
И не ошиблась — одна только огромная терраса с джакузи и маленькими деревцами в кадках чего стоила!
А вид? Вчера мне некогда было разглядывать панорамы ночного города, а вот сегодня я полюбовалась власть — всё было как на ладони, весь город, включая наш университет и убегающие вдаль жилые районы. Даже реку заметно было, которая за чертой города — за частными домами и коттеджами.
Вчера в лифте я не разглядела какой у нас этаж, однако теперь было понятно, что это самый верхний пентхаус — да еще и с собственной террасой. Значит дом из ярусных — самых современных.
Вообще, не удивлюсь, если окажется, что Донской сам же его и спроектировал, заранее выбрав, где будет его собственное жилище.
Отлипнув от стекла балкона, я продолжила исследовать квартиру и обнаружила еще несколько комнат и подсобных помещений, а также парочку спален для гостей. Считать комнаты было бесполезным — во всяком случае не в моем расслабленном состоянии.
Наконец, в самом дальнем углу огромной квартиры, уже собираясь идти обратно, я вдруг услышала его голос.
Огляделась — ё-моё, еще одна комната! Точнее, нечто вроде небольшого кабинета для конференций, с длинным столом, приставленным к основному, и множеством стульев.
И в центре этой комнаты, напротив трех экранов с изображением каких-то бегущих строк и планов, вальяжно закинув ноги на другой, соседний стул, сидел сам Донской — в спортивных штанах и футболке, расслабленный и растрепанный. И, как всегда, совершенно неотразимый.
От радости я пискнула и бросилась к нему — только сейчас осознав, как сильно я соскучилась бродить по этим хоромам одна.
Ощущение, что он пытается остановить меня, появилось, когда уже было поздно, когда равновесие уже было потеряно и единственный выбор был упасть к нему на колени, либо на пол.
Чувство самосохранения выбрало колени.
Донской прокашлялся и на мгновение мне показалось, что он меня сбросит — но нет, просто обнял и накрыл ноги висящей тут же клетчатой рубашкой.
— Прошу прощения, господа… моя невеста… — прокомментировал мое появление невидимым собеседникам по ту сторону экрана.
Собеседники отреагировали — кто вежливым «ничего-ничего», а кто и смешком. Помертвев от ужаса, я уставилась в направленную на нас с высоты экрана веб-камеру.
— Извини… — прошипела уголком рта, растягивая на лице приветливую улыбку. — Я не знала, что ты на связи…
— И голоса моего не слышала, да? — усмехнулся он и сжал меня крепче, когда я попыталась вскочить с криками «неужели ты думаешь, что я специально?!». — Сиди уже, этим ребятам плевать. Тем более задницу твою они видели сегодня уже много-много раз.
— Что? — я не поняла, и он убрал окошко, которое держал открытым.
За ним обнаружилось окно Ютуба с поставленным на паузу «моим» видео.
— Еще одно готово, профессор, — сказал один из голосов из динамика — очень, очень молодой. И видео подернулось серой, шумящей «сеткой».
— Отлично, Дин, с меня сотня. Сколько еще осталось?
— Пока тридцать два, но надо искать другие варианты, потому что мы вас разорим, если будем вот так рубить по одному. Да и скучно это…
— Слушаю ваши предложения.
Другой голос вступил в разговор.
— Сколько вы готовы заплатить за вирус, который мы вставим в сам код уже распространенных видео? Чтобы вместо нас ими занялись файрволы и антивирусы.
Донской задумался.
— А это точно решит проблему?
— Гарантия. Скачать его без этого вируса будет невозможно и распространение прекратится.
— Как скоро?
— В течение недели-двух. Да и вирусняк еще написать надо.
— Хм… Встречное предложение. Напишите за два дня и получите пятьдесят тысяч на всю компанию.
За экраном возбужденно зашумели, переговариваясь уже между собой.
— Круть!
— Ничего себе!
— Да невозможно это — за два дня, мы не успеем…
— Успеем, — твердо сказал самый первый голос, вероятно главного из хакеров. — Сделаем, господин Донской. Готовьте деньги.
Донской поморщился.
— Начинаю копить прямо сейчас. Все доброго, ребята.
— Адиос, профессор. Мы пришлем реквизиты, как сделаем.
Связь прервалась.
Матвей с удовольствием наблюдал за мной — застывшей в полном ошеломлении и уставившейся на экран.
— Знаешь, выражение твоего лица сейчас неоценимо.
— Прям… на пятьдесят тысяч рублей неоценимо? — я подобрала челюсть и повернула к нему голову.
Он хохотнул и сжал меня крепче.
— Долларов, Максимова, долларов. Так что отрабатывать долг тебе придется гораздо дольше, чем три месяца. Что скажешь?
Я шумно сглотнула… и выдохнула.
— Ну что тут сказать… Надо так надо, — прижалась к нему крепче и уткнулась лбом в его лоб. — И какие же планы по отработке долга у нас на сегодня, профессор?