Глава 25

Развернув посылку, я смотрела на ее содержимое и не верила своим глазам.

После всего, что у нас было, после уже вполне ощутимой близости и понимания… после улетного и вполне добровольного секса, декан прислал мне… костюм французской горничной.

Той самой горничной, с которой начинается половина видосов на Порн-хабе — очень короткое черное платьице с очень низким декольте, беленький передничек, чепчик, напоминающий диадему, черные чулки сеточкой, пояс и крохотные стринги, которыми не скроешь ровным счетом ничего.

Я подняла трусики, покачала их на пальце. Вот тебе и ответ на все твои вопросы, Максимова — кто ты для него, и чем все это закончится. И главное, своевременно как подсуетился, гад! Аккурат к важному разговору! Чтоб иллюзий никаких не питала и его самого не сбивала с толку.

Шлюшка я для него, хоть и девственницей оказалась. Хуже Ирины — ей небось он таких мерзостей не высылал. Ее он хоть как-то, но уважал. Так уважал, что даже осмелилась о замужестве заикнуться, и только тогда бросил.

— Вот ссука! — охваченная внезапной яростью, я зашвырнула стринги в угол комнаты.

Пыхтя и ругаясь, походила, померяла шагами комнату. Смела с кровати остаток посылки, наподдала платье ногой, закидывая в тот же угол, что и трусики.

Хорошо, что эта Александра уже ушла — а то бы точно кинулась своему дядюшке звонить…

Мной овладело странное состояние, весьма похожее на то, что я испытывала, когда он приказал мне «потрогать» себя там — ах вот как ты хочешь! Сейчас получишь — по полной программе! И посмотрим, такой ли «рай» внутри у шлюхи, какой ты нашел у девственницы!

Никаких конкретных указаний, когда и куда надеть этот костюм, еще не поступало, но я решила, что надену его сегодня обязательно — еще до того, как услышу этот приказ. Так будет менее унизительно. Надену и буду играть соответствующе. Пока ему самому не захочется вернуть невинную девочку Леру… Да только поздно будем, господин Донской! Не будет вам невинной девочки Лера! Будет прожженная, бесстыжая шлюха Максимова — как вы и хотели!

— Тихо сам с собой я веду беседу? — раздалось насмешливое совсем рядом.

Черт, я и не заметила, как, бурча себе под нос, вылетела из комнаты и помчалась к лифту. Обернувшись, сердито уставилась на Борьку Молчанова.

— Ага, совсем с ума сошла. Можешь так Кристиночке и рассказать. Вот порадуется-то.

Он пожал плечами, пропустил меня в лифт и нажал кнопку первого этажа. Мы поехали вниз.

— Делать ей больше нечего — за тебя радоваться… Так чего случилось-то? Ты из-за видео такая бешеная?

Я покраснела. Интересно, остался хоть один человек в университете, который еще не успел полюбоваться, как декан мнет мне задницу?

— Да, из-за видео, — буркнула, поправляя на плече рюкзак, чтобы хоть как-то отвлечь внимание от моего лица.

— Кстати, нет желания узнать, кто мог его снять? — Боря смотрел на меня так пристально, что я поежилась, будто невзначай отодвигаясь в другой конец лифта. Мало, что ему в голову придет? Может, Кристинка не дает уже вторую неделю…

Хотя, надо признаться, его вопрос застал меня врасплох. За попытками удалить само видео, мы действительно как-то упустили этот важный момент. Или даже не упустили, а пустили на самотек — ну мало ли кто мог снять нас в переполненной аудитории? Какая разница?

— У тебя есть какие-то подозрения по этому поводу?

Борис расплылся в наглой улыбке.

— У меня не просто подозрения, Максимова. У меня, возможно, тоже будет видео — того, кто подгадил вам с Донским.

— Что значит «возможно»?! — забыв, чего опасалась его еще секунду назад, я прижала Молчанова к стенке. — Если ты что-то знаешь, говори прямо сейчас!

Он усмехнулся.

— Ага, нашла дурака, говори ей. У меня есть условия, Максимова. И нехилые, — взяв меня за плечико, он наклонился и проговорил прямо мне в лицо. — Будешь готова выслушать, свисни.

Лифт дернулся остановился, и Молчанов, чуть склонившись, пригласил меня к выходу, до боли напомнив этим другого прожженного ловеласа. Черт, куда ж все простые мужики-то подевались — те самые, которых женщина может вокруг пальчика обвести, даже если она, мягко говоря, не Василиса Премудрая?

Прокручивая в голове странный разговор и пытаясь представить, что может от меня понадобиться парню одной из самых популярных девушек потока, я медленно пошла в сторону административного здания.

Один раз завибрировал телефон, но ответить я не успела — слишком далеко запихнула его в сумку, и пока обнаружила, на том конце уже дали отбой.

Ожидаемо, звонил декан. Я со злостью бросила телефон обратно в сумку — небось, хочет в насмешливо-приказном тоне заставить меня надеть сегодня то позорище, что прислал.

Уже представляла себе этот разговор.

«Знаешь, Максимова, я вчера заметил — что-то много пыли скопилось у меня в квартире — думаю, тебе стоит прибраться… Полки протереть… заглянуть под кровати…»

Тьфу! Мерзость какая!

Я вытащила пачку сигарет, выбила одну, закурила… Но даже и этого удовольствия Донской меня лишил — так и стояла перед глазами эта несчастная, умирающая лошадь, которой вкололи каплю никотина.

Так и не докурив, я бросила сигарету себе под ноги, растоптала ее… потом подумала и выбросила всю пачку в мусорку неподалеку. Что я, лошадь что ли?

И пошла просиживать попу на лекции по истории архитектуры — самому скучном предмету и потому задвинутому на субботу.

***

Телефон звенел уже в третий раз, а я все не отвечала.

Да, мне не хотелось разговаривать с Матвеем после сегодняшнего утра. Отписалась только — «занята», мол, учусь. Некогда мне тут трепаться и выслушивать твои похабные шуточки.

От коротко-равнодушного «OK», присланного в ответ спустя пару минут, захотелось вдруг немного поплакать. Как, впрочем, и от следующего сообщения — «у входа в шесть, не опаздывай».

— Подбери сопли, дура! — тихо зарычала на себя и тут же испуганно оглянулась — не хватало только, чтобы еще кто-нибудь заметил, как я тут сама с собой разговариваю…

Сидела я на самом последнем ряду, стараясь вести себя как можно незаметнее и тише, но меня все равно заметили. Пошептавшись, девчонки решили, что распространенное видео скорее играет в мою пользу, чем наоборот, и принялись подсаживаться ко мне одна за другой, предлагая сочувствие и плечо, если надо поплакаться.

— Ты, главное, помни, — зашептала мне на ухо Настя, — у тебя самый крутой жених во всем универе. И как минимум половина из тех, кто посмотрел тот видос, тебе только позавидует.

— Женская половина позавидует… — резонно заметила Юля, подсевшая с другой стороны. — А мужская и подрочить может…

На нее зашикали, а я закрыла лицо руками, уже не зная от чего больше расстраиваться — от равнодушия моего «жениха», от костюма блядской горничной или от того факта что, возможно, стала сегодня сексуальным фетишем сотен или даже тысяч незнакомых мужчин.

Даже если хакеры Донского и справятся с задачей за два дня — их ведь как-то еще прожить надо…

***

Урок закончился самым неожиданным образом — я просто сбежала.

От назойливых подружек, от пристального, как мне казалось, внимания со стороны парней и даже лектора… От самой себя.

Вернулась к себе в комнату и под изумленные взгляды молчаливой соседки, сердито оделась в крохотное черное платье с фартучком, натянула чулки и вдела ноги в свои вчерашние туфли на десятиметровом каблуке.

Разукрасила морду в самые яркие и пошлые цветы — веки накрасила фиолетовым, губы — ярко пурпурным — еще ярче, чем у сегодняшней менеджерши кафе.

Будет вам горничная, господин декан! Такая горничная, что у вас крыша поедет, если не поехала раньше. Не узнаете меня сегодня. И совсем не уверена, что эта новая «невеста» вам понравится.

— Эээ… — Александра, наконец, нашла свой голос и попыталась то ли остановить меня, то ли выспросить, куда я собралась в таком виде.

— Все в порядке, Саш, я разберусь… — прервала я ее неуверенное мычание уже на выходе, пряча бесстыжий чепчик и элегантный веничек-пылесборник в сумку поглубже.

Конечно же, пока суть да дело, накинула на себя сверху куртку и застегнулась, чтобы перед сокурсниками не позориться. Хватит мне позора и так, как оно есть.

Донской ждал меня в машине у самого подъезда — уже, видимо, забыл, что я должна ездить сама и на такси.

— Давай, садись быстрее.

Как всегда неотразимый в своем кашемировом пальто, он вышел из машины и открыл для меня дверь, приглашая на переднее сиденье.

Мои брови слегка приподнялись, но я решила промолчать. Хоть язвительное «а что это вы такой галантный с горничной» так и крутилось у меня на языке.

— К чему такая спешка? — усаживаясь, я не преминула задрать край куртки, чтобы он воочию увидел, какая я вся из себя послушная и исполнительная. В точности как вы хотели — не так ли, профессор?

Однако, выруливая со стоянки общежития, Матвей все еще не смотрел на меня, пригибаясь и внимательно следя, чтобы перед машиной не перебежал дорогу какой-нибудь студент-торопыга. Все так же не глядя, ответил.

— К слухам об изнасиловании и беременности добавилась какая-то уж совершеннейшая чушь — что, мол, ты подрабатывала эскортом в свободное от учебы время, а я вроде как тебя снял. И выставляю невестой перед западными коллегами и инвесторами… Так что придется нам еще один вечерок провести на людях.

У меня в висках застучало и отчетливо начал дергаться глаз.

— То есть… ты хочешь сказать, мы сейчас не к тебе домой едем?

— Нет, не ко мне. Я пытался дозвониться, но ты ведь была «занята учебой», — он язвительно повысил голос, изображая мой. — В общем, сначала мы поедем на одну благотворительную выставку, где заведует моя старая знакомая — богемная художница и просто идеальная сплетница, которая, к тому же, мне должна. Аля отлично разбирается в людях и уж точно сможет разнести слухи о том, что ты простая и милая девушка, а никакая не проститутка. А уже после поедем ко мне.