Эпилог

Владимир почувствовал знакомую силу и, прежде чем Иннокентий успел нажать на кнопку звонка, распахнул дверь. И тут же отступил назад, склонившись.

Князь Булгаков шагнул в прихожую.

– Уж прости мое внезапное вторжение. – Виноватым, однако, неожиданный гость совершенно не выглядел. – Но когда Иннокентий попросил разрешения посетить тебя в твоем новом жилище, я не смог удержаться. Ты даже не представляешь, какие бурные обсуждения вызвал смелый эксперимент Гермеса Аркадьевича. Виданное ли дело – див, получающий зарплату и живущий в собственных апартаментах?

Пока князь произносил свою речь, Иннокентий аккуратно снял с него легкое кашемировое пальто и расшнуровал ботинки, а Владимир подал элегантные тапки, которые завел специально для приходивших в гости колдунов.

– Ну что же, показывай, как ты тут устроился, – распорядился князь, когда процедуры переодевания были закончены.

Владимир улыбнулся. С обстановкой квартиры ему помог Гермес Аркадьевич, поэтому Владимир был уверен, что даже князь с его искушенным взглядом не найдет к чему придраться. И Булгаков тут же подтвердил его мысли:

– А что, весьма просторно, светло и уютненько.

С этим утверждением див полностью согласился. И не только потому, что интерьер хозяин подбирал специально для него: только самая необходимая мебель и много свободного пространства, чтобы иметь возможность развернуться в боевой форме.

Но самым главным было не это. И взгляд Иннокентия красноречиво говорил, что бывший сослуживец отлично все понял.

Планировка квартиры за триста лет, конечно же, изменилась до неузнаваемости. Просторная гостиная теперь была разделена на две комнаты. Кухню устроили в кладовой, узкую, но удобную, с газовой плитой и раковиной. Для освещения, не мудрствуя лукаво, в стене пробили небольшое окошко. В углу, за аккуратной перегородкой, прятался небольшой совмещенный санузел: белая эмалированная ванна, унитаз, умывальник с блестящими хромированными кранами, из которых вода текла сама, и горячая, и холодная; не нужно ни приносить, ни греть.

Понравились бы новые удобства и изменения Афанасию Васильевичу?

Владимир знал, что да. Колдун никогда не стремился к роскоши, но удобство и уют очень даже уважал.

Иннокентий, быстро оглядев гостиную, подошел к окну. Потрогал батарею, тяжелую, чугунную, летом холодную, но зимой она наполнит дом теплом куда лучше, чем когда-то печь. Открыл створку окна и выглянул во двор.

Князь посмотрел на Иннокентия с некоторым удивлением. А Владимир незаметно улыбнулся. Это было именно то окно, через которое когда-то, вырвав с корнем раму, вылетела наружу обезумевшая от боли и ярости серая химера. А за ней, повинуясь приказу своего хозяина и долгу, – огромный белый лебедь.

Владимир выиграл ту гонку. И до сих пор подозревал, что казенный черт, с которым они однажды служили одному хозяину, сознательно позволил сбежать. Или попросту не приложил должного усердия. Но этот вопрос Иннокентию он никогда не задавал.

– А тут у тебя, выходит, спальня, – отвлек от воспоминаний Булгаков.

– Да. Моя. А справа гостевая.

– Это что же, – удивился князь, – у тебя и гости бывают, да еще и с ночевкой остаются?

– Бывают, – ответил Владимир.

– И кто же?

– Сергей Дмитриевич, его мама, Любава Вазилисовна, – начал перечислять Владимир, – некоторые их друзья по Управлению, Гермес Аркадьевич, Кузя, Савелий…

– Послушай-ка, – перебил его Булгаков, – да у тебя тут настоящий модный салон с приемами. Кто бы мог подумать… А на твою спальню взглянуть можно?

– Конечно. – Владимир распахнул дверь.

– Красивый балкон и… Ох ты, телевизор, да еще какой! – подивился Булгаков. – Самая новая модель! Владимир, сколько же у тебя получка?

Вопрос был задан вроде бы в шутку, к тому же Булгаков отлично знал штатное расписание Управления, поэтому Владимир не стал отвечать. Телевизор ему подарил на новоселье Сергей Дмитриевич. И эта почти волшебная вещь нравилась Владимиру больше всего. У людей телевизоры было принято ставить в гостиной, но Владимир притащил свой в спальню и включал вечером перед сном. И иногда смотрел до самого конца вещания.

Булгаков оглядел кровать.

– Огромная и мягкая. Совсем не похожа на ваши дощатые койки в общежитии, да? – Он подмигнул. – А что, Иннокентий, хотел бы ты спать на таком просторном и мягком ложе?

– Хотел бы, – негромко ответил Иннокентий, и Булгаков, отставив шутливый тон, внимательно посмотрел на своего дива.

Кухню Владимир показывал с особенной гордостью. С разрешения хозяев квартиры он приколотил несколько полок, на которых расставил различную кухонную утварь – кастрюли, сковородки, баночки со специями и крупой, кофе и чаем. А под окном соорудил ларь для овощей, чтобы не портились от кухонного тепла.

…Изначально Владимир вообще не собирался снимать жилье. Он отлично чувствовал себя и в общежитии. Ровно до той секунды, пока не увидел адрес в случайно попавшемся на глаза газетном объявлении.

А потом тщательно подбирал аргументы для Гермеса Аркадьевича: до Управления из окна гостиной лететь меньше минуты, в квартиру он проведет телефон, а на пункте дежурного колдуна в общежитии распорядится установить тревожную кнопку. Достаточно просто нажать, и в новом доме главного дива тут же раздается звонок.

И с совершенно несвойственным для себя трепетом ждал ответа хозяина…

– А чисто-то как, – заметил князь. – Скажи-ка, Владимир, ведь намного приятнее прибирать свое жилище, чем поддерживать порядок за нечистоплотным колдуном?

– Мне несложно поддерживать порядок, ваша светлость, – обошел скользкую тему Владимир. – Я всегда любил чистоту.

Однако внутренне согласился с князем: он каждый день проводил тщательную уборку и получал от этого настоящее удовольствие.

– Как же, как же, помню, – князь покивал. – И холодильник у тебя имеется. Каково это – самому покупать себе все, что хочешь? Не впадаешь в обжорство?

– Я умею вести бюджет, в прежние времена хозяева часто доверяли мне это делать. И хорошо знаю, что именно и в каких количествах нужно диву для насыщения.

– Выходит, граф Аверин выбрал для своего эксперимента очень подходящего дива… А это что? – Князь указал на дверь в стене кухни, и Владимир открыл небольшую темную кладовку. Раньше это была часть коридора, а сейчас…

Пока кладовка была пуста. Гермес Аркадьевич сказал, что туда можно будет складывать ненужные вещи, но таковых у Владимира не водилось и обзаводиться ими он не планировал.

– Хм… – задумчиво протянул Булгаков и указал на стену: – Судя по следам, здесь раньше стояла клетка. Что же, выходит, Владимир, ты теперь можешь держать собственного черта? – Князь засмеялся.

А Владимир с Иннокентием быстро и незаметно переглянулись. Оба еще прекрасно помнили, как жизнь в такой кладовке считалась удачей и роскошью.

– Здесь была клетка, ваша светлость, – подтвердил Владимир. – Я хотел ее оставить, но Гермес Аркадьевич приказал увезти ее на склад Управления. Да и комната моя в общежитии осталась за мной, в случае необходимости она надежнее, чем клетка.

– Доверяет, значит, и не хочет, чтобы ты поминал прошлое… что же… хм… – Князь не закончил свою мысль и двинулся дальше.

Из кухни прошли и осмотрели санузел, а после вернулись в гостиную.

– Не желаете ли отужинать? – спросил Владимир. – Правда, я ожидал лишь Иннокентия и не приготовил ничего изысканного, способного удовлетворить тонкий вкус вашей светлости…

– Ладно-ладно, не прибедняйся. – Князь прошел к столу, где уже была расставлена посуда, и уселся во главе. – Я с удовольствием поем. Думаешь, я не помню, как хорошо ты готовишь?

Владимир принес горячее, шоколадный пирог, вино и еще один бокал. Иннокентий начал наполнять тарелку князя, а Владимир вытянулся по стойке «смирно» и замер напротив, склонив голову.

– Ну чего же ты, Владимир, – рассмеялся Булгаков, – ты же у себя дома. Присаживайся, сейчас Иннокентий нальет нам вина.

Иннокентий наполнил два бокала и застыл за спиной князя.

Владимир взял свой бокал и скользнул взглядом по колдуну.

Неправильно указывать хозяину, как поступать со своим дивом. Тем более что хозяин – князь Булгаков. Но…

«Ты у себя дома», – напомнил он себе. То же самое ему часто повторял Гермес Аркадьевич.

Он посмотрел прямо в глаза князя и сказал:

– Позвольте Иннокентию присоединиться, ваша светлость.

Князь на мгновение словно бы даже смутился, но тут же обычные самоуверенность и лоск вернулись к нему.

Он рассмеялся:

– Ах, простите, мальчики. Вы же собирались посидеть вдвоем, а я мало того что влез непрошеным, так еще и чуть не лишил Иннокентия ужина. Вот нет во мне еще той демократичности, что каким-то образом воспитал в себе Гермес Аркадьевич. Не подумал даже, представляете? Прости, Иннокентий, садись, конечно. И налей себе тоже.

Несмотря на веселый и беззаботный тон князя, Владимир ощутил повисшее в воздухе напряжение. Не слухом, даже не дивым чутьем где-то на самом краю своего сознания он услышал что-то похожее на звон разбитого стекла. Князь сел за стол со своим дивом. Не напоказ, не по принуждению, не ради какой-то выгоды. Словно что-то изменилось, и не только в этой комнате. А вообще в мире.

– Ну что же, – когда Иннокентий наполнил бокал, поднял тост Булгаков, – предлагаю отметить твою новую жизнь, Владимир. Слухи ходили самые разные, но я посмотрел лично и убедился, что вреда от смелого эксперимента пока что нет. А будет ли польза, покажет время. Так что не грусти, Иннокентий, возможно, скоро и ты сможешь работать за зарплату, а я буду ходить к тебе в гости. Если эксперимент решат расширить, я тебя обязательно порекомендую. А пока молись… кому вы там молитесь, чтобы Владимир выдержал проверку. Тогда и у тебя будет шанс.

Князь отужинал и отбыл, а Владимир с Иннокентием остались одни за столом.

Молчание первым нарушил Иннокентий.

– Зачем? – коротко спросил он.

– Когда-то здесь изменилась моя жизнь. Сейчас происходит то же самое.

– Символизм? Или тебе самому так легче принять происходящие изменения? Опираешься на уже известный шаблон?

– И это тоже. Но я просто не смог… пройти мимо.

Иннокентий внимательно посмотрел на него.

– Ты всегда перестраивался быстрее, чем остальные. Даже когда мы с тобой служили комиссару, именно ты первый смог изменить свое мышление и открыть путь другим. Я хочу понять, как ты это делаешь.

– Не знаю, – честно сказал Владимир. – Но я часто спрашиваю себя, как бы велел мне поступить Афанасий Васильевич. И делаю именно так.

Оба помолчали. А потом снова заговорил Иннокентий:

– В тот день я думал, что меня подвергнут пыткам за то, что упустил тебя. Но колдун Резников лишь накричал, надавал пощечин и для порядка выпорол. А потом пил всю ночь, а с утра положил на стол его сиятельства графа Шувалова заявление об отставке. И уехал в свою деревню. А меня в тот же день забрал другой колдун. Я был на хорошем счету.

– Не то что я? Я никогда не говорил тебе этого, но я благодарен.

– За что? – несколько удивился Иннокентий.

– За то, что не сажал меня в колодки, когда я возвращался. И… за все остальное.

Он не стал пояснять. Ставить в неприятное положение Иннокентия не хотелось.

И тот, похоже, тоже предпочел не развивать тему.

– Однажды тебя подвергли Смертному Истязанию. За то, что ты сожрал подозреваемого. Но я знаю, что на самом деле хотели скрыть найденное тобой в его памяти. Став главдивом, я попытался узнать, чем закончилось то дело. Но на нем по-прежнему стоял гриф секретности. А ведь на тот момент прошло более полутора сотен лет. Но ты был Императорским дивом. А до этого имел высший доступ. Я уверен, что тебе все известно. Ты можешь рассказать мне или это все еще важный государственный секрет?

– Могу, – отозвался Владимир. – Секретность была связана с тем, что дело напрямую касалось правящей семьи Романовых. Сейчас гриф снят. Ты можешь посмотреть его в подробностях.

– Значит, за попыткой убить графа Шувалова стоял кто-то из высочайших особ. И князь Куракин знал, кто именно…

– Нет, этого он не знал. Преступник принял все меры предосторожности, но просчитался. Аксинья знала. Она выследила того дива, с которым Куракин вел дела. Афанасий Васильевич раскрыл это дело и допросил ее. Она все рассказала. Граф Шувалов наградил хозяина премией и отправил в отпуск в тот же день. Мы провели его в Академии.

Иннокентий едва заметно улыбнулся, показывая, что понял без слов, что это был за «отпуск».

– Выходит, зря тебя казнили? – спросил он.

– Выходит, зря, – согласился Владимир. Если Иннокентий и испытывал какие-то сомнения, не нарушил ли он свой долг, позволив Афанасию Васильевичу спасти своего дива, то теперь его совесть могла быть совершенно спокойна.

Помолчав немного, бывший начальник спросил:

– Могу я узнать, кем был тот див?

– Да. Фамильяр великой княгини Екатерины.

– Понятно. Тебе действительно повезло, что ты выжил. И твой хозяин тоже. Вы совершенно случайно раскрыли государственный заговор. Который никто из участников не желал предавать огласке. В том числе и сам граф Шувалов.

– Нет. Никакого заговора, просто обычные дворцовые интриги. Ее Величество императрица Елизавета, не доверяя полностью иностранке, велела графу Шувалову организовать за ней круглосуточную слежку. И он так преуспел в этом, что заслужил милость и получил должность главы Тайной канцелярии. И это не понравилось нашей будущей государыне. Поэтому ее фамильяр и получил задание убрать Шувалова и поставить на его место преданного и лояльного к великой княгине человека. Или просто того, кого можно соблазнить деньгами или должностями.

– Князь Куракин.

– Да. Должность пообещали ему, но при условии, что всю операцию по ликвидации нашего начальства он возьмет на себя. Это не было сказано напрямую, лишь намеком. Но его оказалось достаточно. Честолюбивый князь, не понимая толком, во что ввязывается, организовал покушение, использовав для этого Аксинью.

– Я слышал, она вернулась из Пустоши и снова служит?

– Да. Если хочешь, можешь встретиться с ней и расспросить подробнее. Она не так долго пробыла в Пустоши и наверняка что-то помнит.

Владимир бросил взгляд на часы.

– Ты куда-то торопишься? – скрывая тревогу, спросил Иннокентий и покосился на пирог, которого осталось еще больше половины.

Владимир заметил его взгляд и позволил себе усмехнуться.

– Да. Через десять минут начинается шестая серия сериала «Тайные архивы». И мне как раз хватит времени, чтобы подробно пересказать тебе сюжет предыдущих пяти. Бери пирог, чай, и идем смотреть телевизор.

Аверин проснулся в семь утра без всякого будильника. В выходной можно было позволить себе поспать подольше, тем более что организм отчаянно требовал отдыха. Колдун сел, потянулся и почесал за ухом свернувшегося калачиком в углу кровати Кузю.

Кот вскочил, будто только что проснулся, и принялся ошалело оглядываться по сторонам.

Аверин рассмеялся. Кузя покосился на него, зевнул, показав все зубы, а потом пулей вылетел из спальни. Спустя минуту в дверь просунулась лохматая, вихрастая голова мальчишки.

– Кофе, да? – спросил Кузя и снова зевнул.

Див тоже отсыпался: приключения отняли у него немало сил.

– Кофе, – согласился колдун. – А потом сходим пробежимся. Совсем немного, чтобы размяться.

На пробежку Кузя выскочил котом, жизнерадостно, несмотря на дождь и ветер, задрал хвост. Погода опять испортилась. Впрочем, по прогнозу, тучи к обеду должны были разойтись, а большего и не надо. Аверин собирался приехать в поместье как раз к обеду: Василь затеял вечерний пикник на озере.

Работая сыщиком по собственному графику, раньше колдун не понимал и не ценил выходные. Теперь же, связанный службой, он испытывал почти физическую легкость от мысли, что после завтрака не придется мчаться на автомобиле в гудящем, мигающем, вонючем потоке машин, а потом весь день сидеть над бумагами в душном кабинете.

Но ничего… через несколько часов он будет восседать на скамейке с удочкой, старательно делая вид, что ему нравится рыбалка, попивать горячий травяной чай и разговаривать с Василем о всяких пустяках. Какое же это, оказывается, счастье – просто поболтать о пустяках!

Кузя, видимо, тоже соскучился по свободе. Он то мчался впереди, подпрыгивая и ловя капли дождя, то молнией взлетал на дерево, орал оттуда, бегом слезал вниз, таща в зубах лист или веточку, и принимался остервенело гонять добычу по асфальту. Прохожие оглядывались и улыбались, несмотря на ненастное утро.

К завтраку оба вернулись мокрые, немного уставшие и совершенно довольные.

– Трясет тут своими сосульками, – привычно пожурила мальчишку Маргарита. – Хоть бы расчесался да полотенцем вытерся!

– А, само высохнет. – Кузя махнул рукой и уселся на стул, старательно принюхиваясь.

Маргарита скрылась на кухне и тут же появилась с подносом, от которого действительно исходил умопомрачительный аромат ванили и корицы.

– Давай, ешь нормально, – сказала она, накладывая Кузе штук десять сырников. – А то ел небось на своем задании одни чебуреки да беляши черт-те с чем.

– Ну что вы, тетенька Маргарита, – возмутился Кузя. – Я хорошо питался. Мясом.

– Угу. Собачатиной небось, – хмыкнула Маргарита. – Знаем мы, из чего в этих шашлычных готовят. Вот, возьми нормальной ветчины. Вчера окорок из деревни привезли – пальчики оближешь.

Аверин только улыбался, глядя на эту суету. Кузя, что в кошачьей форме, что в человеческой, выглядел натуральным вызовом сердобольным тетушкам, мгновенно пробуждая желание накормить бедняжку. И разумеется, не уставал радовать Маргариту аппетитом.

– Отличный завтрак, – похвалил колдун, обмакивая сырник в сметану. – Спасибо, Маргарита.

– Ох, а обед-то какой будет! – разулыбалась экономка.

– М-м-м… прости, Маргарита, не хочу тебя расстраивать, но обед готовить не нужно. И ужин тоже. Приберешься и иди домой.

– Как так? – всплеснула руками Маргарита. – Да неужто опять на службу? Выходные же у вас!

– Нет. Я к своим, в поместье поеду. Именно что отдыхать. С семьей приятнее.

– А… вот как…

Аверин с удивлением посмотрел на женщину. Она заметно сникла, опустила глаза и принялась нервно теребить фартук.

Неужели так расстроилась из-за обеда?

Нет. Если подумать, похожую реакцию колдун уже видел. И именно после того, как говорил, что собирается к брату.

Что-то случилось на свадьбе? Кхм…

– Так, Маргарита, в чем дело? – решил не гадать он. – Тебя что, у нас в поместье кто-то обидел?

Маргарита на мгновение вскинула на него испуганные глаза, а потом отпустила передник и приложила пальцы к губам, будто боялась сказать лишнее.

– Нет… н-ничего, – пробормотала она. – Да кто бы? Нет-нет.

– Маргарита! – Аверин слегка хлопнул ладонью по столу. – Вот не надо меня за нос водить. Что случилось на свадьбе?

– Да что же… да как же это… не мое дело ведь, Гермес Аркадьевич, – взмолилась она.

Но в ее глазах колдун явственно увидел облегчение: больше бедная Маргарита в одиночку хранить свою тайну не могла.

– Рассказывай, – вздохнул он.

– Так, а Кузя-то… или он знает?

– Что знает? – Аверин начал терять терпение.

– Ну… про вашего брата. Не Вазилиса Аркадьевича, а другого… Анонимуса… Аркадьевича…

– Чего? – Аверин ошалело уставился на экономку, а Кузя, подавившись сырником, прыснул чаем. – Какого брата, Маргарита? Ты о чем?

– Гермес Аркадьевич, – Маргарита снова потупилась, – я не нарочно. Я совершенно случайно узнала, что Анонимус – ваш брат. И что наследство свое ваш отец оставил ему. А ваш брат… другой брат… он сжег завещание! Я это видела собственными глазами! Вот, я хотела рассказать… но я ведь случайно увидела… и разве это мое дело?

Аверин понял, что способен только растерянно моргать. А Кузя уже совершенно не сдерживал смех.

– Перестань, – шикнул на него Аверин, и див, хрюкнув, наполовину сполз под стол.

– Вот что, – проговорил колдун, сумев-таки полностью восстановить дар речи. – Давай ты расскажешь все, что узнала, с самого начала. Потому что я ожидал чего угодно, но только не того, что услышал. Ты точно не пересмотрела мыльных опер?

– Нет, Гермес Аркадьевич, честное слово!

Маргарита вздохнула, села на табурет и начала свой рассказ.

Аверин, слушая ее, не знал, плакать или смеяться. Кузя, не стесняясь, делал и то и другое, не забывая при этом поглощать сырники и ветчину. Но когда экономка дошла до истории с пленкой, колдун нахмурился.

Действительно, в тот момент поведение брата выглядело странным и подозрительным. Конечно, дело было вовсе не в завещании: отец вообще его не оставил – то ли не подумал в последний момент, то ли был уверен, что уж с такой мелочью наследники как-нибудь разберутся сами.

Но пленка? Что на ней могло быть? И почему Василь ничего не сказал? Странно и совершенно не похоже на брата.

Но как раз сегодня можно спросить. А сейчас надо как-то успокоить Маргариту. Еще не хватало дурацких слухов и сплетен. Разумеется, посторонним она не расскажет. Но что ей мешает наплести историю, например, матери Сергея? Женщины, похоже, подружились.

– Вот что, – сказал он, когда Маргарита закончила. – Ты и правда перечитала детективов. Конечно же, никакой Анонимус нам не брат. Да, он действительно немного внешне похож на членов нашей семьи. Но тебе должно быть известно: люди, долго живущие рядом, со временем становятся похожи. Например, муж и жена, прожившие вместе долгие годы. А семья Анонимуса служит нашей без малого триста лет. И тут ты права: он действительно нам как родной. Поэтому дети и называют его дядюшкой.

– И… наверняка за эти триста лет всякое бывало, да? – Экономка посмотрела с легким прищуром, явно не желая расставаться с идеей кровного родства.

Аверин решил, что разубеждать ее не будет, и просто пожал плечами.

– Этого никто не знает. Да и не хочет знать. Всех все устраивает. Ты сама говорила: Анонимус сказал тебе, что продолжать дело предков и служить Василю – его личный выбор.

– Да-да! Вот я дурочка-то. – Маргарита всплеснула руками. – Надумала себе невесть чего. Так на пленке-то что было на самом деле?

Аверин про себя вздохнул. Обойти этот вопрос не получилось.

– Этого мы не знаем. – Он развел руками. – От времени пленка испортилась, и брат попросту сжег ее, чтобы не расстраивать Любаву в день свадьбы, – сказал он первое, что пришло в голову.

И похоже, Маргарита поверила.

– Ну слава тебе господи. – Она поднялась. – Как хорошо, что все так просто оказалось. А то ведь Вазилис Аркадьевич такой хороший человек. Я так и знала, что он не способен на подлость.

Даже сев за руль, Кузя никак не мог перестать смеяться. Он затихал на пару секунд и тут же снова начинал ржать так, что плечи ходили ходуном.

– Следи за дорогой, – попытался строго сказать ему Аверин, но сам не выдержал и хмыкнул. История и правда вышла презабавнейшая.

– Нет, ну вот же умора! – Кузя вполоборота повернулся к нему. – Я Анонимусу расскажу, вот он охренеет. Брат… – Див снова залился смехом, а потом добавил: – Вера и Мишка тоже помрут со смеху.

– Стоп, Кузя. – Колдун поднял руку в предупреждающем жесте. – Похоже, нам не за длинным языком Маргариты стоит следить, а за твоим. Давай-ка ты не будешь никому об этом рассказывать. Ни Анонимусу, ни тем более детям.

– Почему? – Кузя посмотрел удивленно и даже немного обиженно.

– Потому что Маргарита ошиблась и сказала глупость. Теперь ей наверняка неловко. Представляешь, как она смутится, если Миша, например, ляпнет при ней что-то про эту историю? Люди ужасно не любят, когда их тыкают носом в их ошибки и смеются. Ты разве хочешь ее обидеть?

– Нет, конечно не хочу! – воскликнул Кузя и задумался. А потом спросил: – А вот Владимир. Он ведь всегда всех тычет носом в любой прокол. Ему можно?

– Нет, Кузя. И ему не надо так делать. Просто Владимир…

– А-а-а, черт! – внезапно воскликнул Кузя и дернул руль, едва не вылетев на встречку.

Аверин не успел даже спросить, что случилось, как в голову словно молния ударила.

Александр.

– Он здесь! – Кузя выровнял машину и посмотрел на колдуна с тревогой. – Он коридор пересек!

– Я уже ощутил… – мрачно проговорил Аверин и взглянул в окно: они только что проехали Ладожскую. До поместья не меньше сорока минут даже при быстрой езде.

– Я… давайте я слетаю, узнаю… – неуверенно предложил Кузя.

И Аверин неожиданно даже для себя рявкнул:

– Нет!

И тут же одернул себя. Да что с ним такое? Нервы ни к черту, скоро он станет похож на тревожную мамашу, а не на боевого колдуна.

Просто он уже устал волноваться за этого непоседу.

Колдун набрал побольше воздуха, выдохнул и, насколько мог спокойно, пояснил:

– Ты один, без меня, все равно ничего сделать не сможешь. Давай просто понадеемся на благоразумие Александра. Он уже побывал в поместье на днях, и ничего плохого не случилось. Тем более… – Аверин прислушался к ощущениям. – Анонимус вполне спокоен.

– Ага. – Кузя кивнул. – Только давайте мигалку поставим.

Он высунулся в окно, не отпуская руль, и выдернул из-под сиденья синюю лампочку на проводе. Метнул ее на крышу. Маячок щелкнул магнитом и тут же замигал холодным светом.

– Вот теперь круто как в кино, – сказал Кузя, взялся за баранку двумя руками и втопил газ.

Мощный мотор «Меркурия» взревел, и машина пронеслась через мост, как хороший скоростной поезд.

К воротам поместья они долетели через двадцать минут. Аверин даже опасался, что бедный автомобиль не выдержит гонки и развалится на ходу, но творение инженеров брата оказалось на редкость выносливым. Хотя, чтобы срезать путь, Кузя некоторое время мчался по деревенской грунтовке.

В поместье все выглядело тихо и мирно. Только ворота заперты и Анонимуса рядом не наблюдалось. Зато из открытого окна на верхнем этаже доносились звуки пианино: наверняка Вера занимается. Значит, в доме все в порядке. Просто хозяева еще не ждут гостей.

И про то, что где-то тут поблизости разгуливает Император Пустоши, домочадцы, похоже, даже не подозревают.

Колдун выбрался из машины, подошел к воротам и подергал замок.

– Давайте я оторву? – предложил Кузя.

– Угу. А потом Анонимус оторвет тебе голову, – заметил Аверин. – Лучше пойдем посмотрим, как там наш лаз.

– Ага, – согласился див. – А я щас тут котом пробегусь.

– Хорошо. – Аверин кивнул скрепя сердце. – Но если что-то не так, бегом ко мне!

Кузя ничего не ответил, запрыгнул в машину и уже ушастый и хвостатый выскочил из окна и тут же скрылся за воротами.

Дыра в заборе, несмотря на прошлые заверения Анонимуса, оказалась на месте, что несказанно обрадовало колдуна. Он протиснулся между прутьями и быстрым шагом направился к дому.

Почему не видно фамильяра? Он ведь должен уже почувствовать, что младший Аверин приехал. Да и Кузя носится по двору безо всякого амулета.

Откуда-то со стороны дома раздался радостный Мишин визг и хохот. Нет, в поместье точно не произошло ничего из ряда вон выходящего.

Но присутствие Александра долбило в голову молотом. Да и жетон-звезда, специальный усиленный талисман владения, ощутимо нагрелся: это чувствовалось даже через ткань кармана.

Аверин быстро, но осторожно подошел к дому и открыл дверь. Не обнаружив никого в прихожей, прошел по коридору к столовой и замер на пороге, разом забыв, как дышать.

За столом сидел Александр. Перед ним стояла здоровенная тарелка борща, рядом на блюдечке лежало посыпанное чесноком и аккуратно нарезанное сало. И хлеб в небольшой плетеной корзинке. Император Пустоши с совершенно невозмутимым видом сосредоточенно уплетал угощение.

В углу столовой молчаливым изваянием стоял Анонимус и сверлил гостя таким взглядом, словно опасался, что тот сунет себе в карман серебряную ложку, которой див орудовал совершенно непринужденно, без малейшего дискомфорта.

Ну конечно. Наверняка, еще сидя на российском престоле, «император» придумал массу ухищрений, чтобы спокойно использовать серебро за столом.

Аверин наконец справился с изумлением, сделал шаг вперед, и только тогда Александр соизволил повернуть голову.

– О, ваше сиятельство, как я рад вас видеть, – сообщил он с улыбкой, будто действительно заметил колдуна только сейчас, а не ощутил приближение в ту же секунду, как тот переступил порог дома.

Див выглядел совершенно как человек. Хотя что-то в нем изменилось, но что именно, Аверин не смог сформулировать. Черты лица? Взгляд?

Пока он разглядывал гостя, тот широким жестом обвел стол и предложил:

– Не хотите ли присоединиться? Наверняка ведь еще не обедали, а? – Александр посмотрел на Анонимуса и продолжил: – Хватит на меня тарашиться. Не съем я лишнего. Давай, займись делом: сходи на кухню и обслужи своего хозяина.

Фамильяр не двинулся с места, только негромко сказал:

– У вас нет права отдавать мне приказы.

Аверин едва сдержал подкатывающий к горлу ком ярости. Почему у Александра так легко получается выводить его из себя?

Он повернулся к Анонимусу и проговорил спокойно:

– Сходи, пожалуйста, вниз и сделай мне чаю покрепче. Горло с дороги пересохло. Я тут сейчас… сам разберусь.

Анонимус не стал спорить и в ту же секунду скрылся.

А Аверин, подойдя к столу, слегка наклонился и спросил сквозь зубы:

– Какого черта вы здесь делаете?

– Ем борщ, как видите, – с прежней невозмутимостью ответил Александр. – Ну и жду вас, разумеется. И не покидаю поместья до вашего приезда: я же без ошейника. Смотрите, какой я послушный!

– Почему вы вообще в поместье? – Аверин понял, что злость ушла, осталась только усталость. Не так он планировал провести выходной.

– А вот это вам, думаю, объяснит Вазилис Аркадьевич, когда договорится со своим сыном и вернется сюда.

– Василь? – Теперь Аверин изумился даже больше, чем вначале, когда увидел это чудо в столовой брата.

– Да. О, а вот и наш дорогой хозяин.

И действительно, в дверях появился Василь и, увидев брата, радостно раскинул руки.

– А я не ждал тебя так рано. Нам обед подадут только через час.

– Мне пришлось поторопиться… – пробормотал колдун.

Он не верил своим глазам. Еще совсем недавно брат называл этого дива не иначе как монстром и боялся за детей, а теперь спокойно кормит его за своим столом, словно ничего особенного не происходит.

– Ну ничего, – улыбнулся Василь. – Это даже хорошо, что ты приехал пораньше. Нашим переговорам ты совершенно не помешаешь, даже наоборот.

– Да черт побери, что тут происходит? – не выдержал Аверин.

– Кхм… – Василь посмотрел сначала на гостя, потом на брата. – Ну, как бы сказать… Не одному тебе меня все время удивлять. Так уж получилось, что господин Александр напросился ко мне на тарелочку борща.

– Напросился? – Аверин закатил глаза. – Это как? Ты же его на дух не выносишь! – Колдун снова нахмурился и перевел взгляд на «императора»: – Вы что же… угрожали?

– Да как можно, граф. – Александр поморщился так, будто устал от навязшей в зубах мелодии. – Сколько можно подозревать меня невесть в чем? Ваш брат – деловой человек. Я его просто подкупил.

– Василь? – Аверин уставился на брата. – И… что же он такого тебе предложил?!

– Ты не поверишь, Гера. – Василь развел руками. – То, чего не догадался предложить никто. Деньги.

– Понятно, – сказал Аверин, хотя стал понимать еще меньше.

В этот момент появился Анонимус с чаем. Колдун сел за стол, обхватил чашку ладонями и добавил:

– Давайте поговорим.

– Я сразу так и сказал. – Его Величество отсалютовал ложкой и снова принялся за еду.

Василь тоже устроился за столом.

– Анонимус, мне сделай кофе с коньяком.

Фамильяр посмотрел на часы, потом на хозяина, но ничего не сказал, просто тихо скрылся за дверью.

– Значит, деньги… – медленно проговорил Аверин. – И что это значит? И главное – откуда вы, Александр, собираетесь их брать?

– С продажи дивов, разумеется, – невозмутимо ответил Александр. – Я говорил об этом способе заработка с самого начала. Сами понимаете, мы не можем все время зависеть от милости Ее Величества. Да, мы позволяем исследования на своей земле, но согласитесь, это довольно зыбкая платформа. И каждый раз, отправляя заказ на Землю, я чувствую себя попрошайкой. Меня бы очень порадовал денежный счет в российском банке, с деньгами, которыми я мог бы оплачивать нужды моих подданных.

– Прекрасно, – сухо сказал Аверин. – Но почему ты, Василь?

Ему все еще казалось, что он пропустил важную сцену и теперь пытается догнать сюжет по чужим репликам.

– Да потому что ваш брат – опытный и успешный предприниматель, – спокойно пояснил Александр. – Зачем далеко ходить, когда подходящий человек совсем рядом? И вполне договороспособен.

– Не волнуйся, – усмехнулся Василь. – Я собираюсь лишь выступать посредником. За определенный и довольно хороший процент. У меня есть связи с некоторыми предприятиями, которые занимаются обучением промышленных дивов. В моем производстве, разумеется, как и в любом другом, без них не обойтись. Поставки дивов непосредственно под заказ – это намного проще и дешевле, чем играть в угадайку и тратить на нее ресурсы.

Он сделал паузу, будто прикидывая, насколько еще можно добавить повседневной деловой конкретики к этой совершенно ненормальной беседе.

– Кроме того, как справедливо отметил господин Александр, сейчас это модно. Компания, заключившая договор с Пустошью, озолотится. Я говорю не понаслышке: продажи моих автомобилей взлетели примерно на треть, появились новые иностранные партнеры, причем в Центральной Европе. Все хотят дружить с человеком, у которого во дворе коридор в Пустошь.

Василь усмехнулся, легко, почти весело.

– Так что не волнуйся, всю эту суету я терплю не только из доброты сердечной. И могу только сказать тебе спасибо, что убедил меня: сотрудничество гораздо выгоднее, чем конфликт.

Ни в чем подобном Аверин брата не убеждал.

Он посмотрел на Александра, тарелка того почти опустела.

– Теперь понятно, зачем вы так сюда рвались в прошлый раз, – холодно сказал колдун. – В конце концов, бесят я мог передать Ее Величеству и сам.

Александр рассмеялся:

– Вы бы просто не стали меня слушать, пытаясь доказать, что мы ни за что не договоримся с Вазилисом Аркадьевичем. Но, как видите… – Он развел руками. – Впрочем, насчет бесят вы ошибаетесь. Мне необходимо было поговорить об этом с императрицей Софьей самому. Потому что вы боевой колдун, а не ученый. И даже не представляете масштабов совершенного нами открытия.

– Так, стоп. – Аверин покосился на Анонимуса, который, принеся Василию кофе, не торопился уходить и встал за спинкой хозяйского стула. – Что вы имеете в виду? Какое открытие?

– Эти самые бесята. – Александр с сожалением посмотрел на опустевшую посуду.

– Бесята… Да. Симбиоз, или как вы там сказали. Они необычные, это верно. Я чего-то не знаю?

– Вы все знаете. Я же говорю: вы не ученый, вам простительно. – Див вздохнул.

– А вы, значит, ученый? – саркастически усмехнулся Аверин.

– Ну, как вам сказать… – Александр потянулся совершенно человеческим движением, будто и вправду затекли мышцы. – Мой круг общения в данный момент как раз ученые. Я поневоле учусь у них: мне же нужно хотя бы поддерживать беседу. Ну и опять же, если вы вновь вздумаете свергнуть меня, я хотя бы смогу устроиться в РИИИП лаборантом.

Он снова рассмеялся, но быстро посерьезнел.

– А если серьезно, я не хотел вас обидеть. Каждому свое. Специфику власти вы тоже не понимаете, хотя уже, как я вижу, потихоньку учитесь. И я тоже изучаю место, которым собираюсь править. Потому что Пустошь постоянно подбрасывает новые и новые сюрпризы. Вот эти бесята. Я ведь не знал о них, а почему? А потому, дорогой мой граф, что они появились уже после того, как меня вызвали в ваш мир. Это совершенно новый вид дивов. Эволюция Пустоши куда сложнее, чем мы думаем.

– Зря вы считаете меня таким уж солдафоном, – ответил Аверин. – Я это прекрасно понимаю. И на данный момент нам известно, что эволюция дивов – практически мгновенный процесс. Кучка бесят разрывает жертву, одну или нескольких, а потом тот, кому досталась самая удачная форма, пожирает остальных. Хм, кстати… – Он с любопытством посмотрел на Александра. – Интересно, кого сожрали вы?

– Человека и жука, – спокойно ответил див. – Екатерина говорит, что, судя по форме конечностей, скорее всего, пластинчатоусого.

– Вот как, – хмыкнул Аверин. Он плохо разбирался в энтомологии, но еще с курса Академии помнил, что питаются такие жуки в основном фекалиями.

– Не вижу ничего смешного, – проговорил Александр. – Обычно, если человек попадает в Пустошь и его съедают бесята, шансов выжить с такой формой практически нет: ни клыков, ни крыльев, ни когтей. Однако мне повезло. Вместе с неудачливым колдуном, которого, вероятно, уволок в Пустошь вызванный им же див, в коридор угодил пролетавший мимо или сидевший на человеке жук. Именно он-то мне и достался вместе с частью человека. А потом, поглотив собратьев, я, по всей видимости, собрал остальную мозаику.

– Вы не помните? – уточнил Аверин.

– Нет конечно. А вы помните, как были младенцем?

– Не совсем верная аналогия.

– Господин Александр, – вмешался Василь, молчавший до этого, но слушавший с огромным интересом, – а почему вы думаете, что это был колдун-неудачник? А вдруг это был герой, который, сцепившись с дивом, решил пожертвовать собой, лишь бы не оставить в мире опасного демона?

– Да, – добавил Аверин. – И почему тогда этот див просто не сожрал всех бесят из открывшейся ямы вместе с колдуном и жуком? Почему вы вообще решили, что тот человек был колдуном? Коридор мог спонтанно открыться посреди деревни.

Александр подпер щеку рукой:

– О, это и правда интересный вопрос.

Было заметно, что ему нравится говорить о себе даже в таком ключе.

– Это не мое мнение, а все той же Екатерины Френкель. Она давно и тщательно меня изучает. И пришла к выводу, что мой свет больше напоминает оружие колдуна, чем дива: по свойствам, структуре и, как это ни странно, как раз по памяти. Большинство дивов помнит, как они учились владеть дистанционным оружием. Как оно из слабой подмоги в драке превращалось в серьезную ударную силу. Это уже второй класс, поэтому память часто сохраняется.

А я ничего такого не помню. Я всегда успешно побеждал противников намного сильнее себя. И очень быстро эволюционировал. Екатерина предполагает даже, что, сожрав колдуна, я сразу перешел из третьего класса во второй.

– Хм. Звучит интересно, – признал Аверин.

– Да. Кроме того, по основной теории, на которой сейчас строятся исследования, природные, спонтанные коридоры открываются не случайно. Спусковым механизмом служит событие, связанное с болью и кровью. Драка, охота, убийство, любое яркое и кровавое насилие. Лед, как мы знаем, накапливает энергию. И если в каком-то месте ее накопилось особенно много, а в вашем мире поблизости в этот момент кто-то вонзил в кого-то зубы, возникает точка сопряжения и появляется коридор. Открывается яма с бесятами, готовыми принять добычу.

– Пустошь… как мать… кормит своих детей, – ахнул Василь.

– Скорее как матка у насекомых, – поправил Александр. – Но я не думаю, что она разумна. По крайней мере, в вашем понимании.

– Дивы наделены разумом, в отличие от муравьев… А вот сама Пустошь? – Василь заметно поежился, и это было неудивительно: Аверину от нахлынувших мыслей тоже стало не по себе. Он краем уха слышал об исследованиях, но времени как следует обдумать информацию у него так и не нашлось. А тут Александр сложил все в одну, и довольно жуткую, картину. – Так вы, выходит… рой? Или что-то подобное?

– Если подбирать аналоги, то этот ближе всего, – согласился див. – Да и ваше царство насекомых чем-то похоже на Пустошь: такое же хищное и безжалостно рациональное. Жук-навозник, кстати, вполне мирное существо, заметьте. Но вернемся к бесятам.

– Да, теперь все стало еще интереснее. – Василь обратился к Анонимусу: – Давай-ка всем еще по кофе.

– Простите, – внезапно смутился фамильяр, – а можно я передам вашу просьбу на кухню и вернусь? А кофе подаст горничная?

– О? – удивился Василь, но тут же хлопнул себя по лбу. – Ну конечно! Ты хочешь послушать!

– Да, – коротко ответил Анонимус.

– Тогда потерпим без кофе. Господин Александр, прошу, продолжайте.

– А вот сейчас и начинается самое интересное. Вы, Гермес Аркадьевич, никогда не задумывались, почему эволюция в Пустоши заканчивается в этой самой яме? И почему даже самые удачные формы дивов чаще всего гибнут, не успев подняться до второго класса, в зубах более сильных сородичей? Выживают и набирают уровень лишь те, кто сумел избежать гибели и сам стал успешным охотником. Это не похоже на завершение эволюционного развития, скорее, на логичное продолжение.

– Признаться, я никогда об этом не думал. – Аверин усмехнулся. – Вынужден согласиться, я не ученый…

– Я тоже. Я див. Но отлично умею собирать и систематизировать информацию. И даже я знаю, что эволюция жестока, но крайне логична. А теперь не будем растекаться мыслью по древу. Пустошь забирает энергию и создает из нее бесят. А что еще она забирает?

– Память! – воскликнул Аверин; в голове всплыл недавний разговор с Аркадием. Но лучше сейчас не упоминать выводы, сделанные этой… проекцией ученого в теле дива. Сначала следует выслушать Александра. Тем более что Анонимус здесь и все мотает на ус.

– Именно. Память. А еще такие сильные и мощные дивы, как я, попросту тонут во льду. Чтобы выжить, я четыреста лет не опускался на поверхность. И это, знаете ли, нелегко. Пустошь очень хотела забрать то, что я успел накопить, и передать следующим поколениям.

Повисла тишина.

Насладившись произведенным эффектом, Александр продолжил:

– Есть предположение, что дистанционное оружие у дивов появилось после того, как Пустошь «переварила» и обработала память и силу боевых колдунов, поглощенных дивами. А сейчас она постепенно внедряет другое полезное умение, «подсмотренное» у людей. Екатерина называет это «снижением внутривидовой агрессии». Иными словами, у новых бесят появляются коммуникативные навыки. Те, кого вы видели, по всей видимости, не съедают друг друга сразу после появления, а ждут, когда какой-нибудь див придет напасть на них. И часть успевает запрыгнуть на него. А дальше… кто-то избавляется от них сразу, кто-то игнорирует, а некоторые находят их полезными. Мы пока не обнаружили ни одной такой необычной ямы; похоже, они встречаются нечасто. Но я уверен, остальные новорожденные дивы тоже несут в себе неизвестные нам пока улучшения.

Дверь в столовую распахнулась, и внутрь вихрем влетел Кузя.

– Гермес Арка… О, Александр! – Див подскочил к столу и вперился взглядом в пустые тарелки. А потом обиженно воскликнул: – А почему вы его покормили, а меня нет?

– А где ты был? – осведомился Аверин.

– Искал Александра!

– И как? Нашел?

– Да, вот он! – Кузя ткнул пальцем в императора, который смотрел на него без тени усмешки, пристально, как будто видел впервые. – Но там… Гермес Аркадьевич… пойдемте срочно, я хочу вам кое-что показать!

– Что там? – Аверин поднялся.

– Это не объяснить, – Кузя прыснул в кулак, – но надо взять простыню или одеяло. Анонимус, я возьму покрывало с кресла?

– Нет, – отрезал фамильяр. – Я принесу из прачечной.

– Отлично. – Василь тоже встал и потянулся. – Схожу покурю. А ты скажи подавать обед. Собралось как-то слишком много голодающих. Александр, вы не хотите еще порцию борща?

– С удовольствием.

– Они подружились? – не стесняясь присутствующих, радостно спросил Кузя.

– Да, – колдун вздохнул, – подружились. Пойдем, покажешь, что хотел.

Они вышли из дома, прошли по аллее и остановились возле огромной клумбы с красивыми алыми и розовыми пионами.

– Вот. – Кузя указал на густые кусты. – Она здесь!

– Кто?

– Дива! Я нашел тут диву, представляете? Она под амулетом и прячется!

– Что? Ты хочешь сказать, что в этих кустах див под амулетом? – Колдун покосился на пионы. Цветы лишь тихо покачивались от ветра.

– Ага! Причем первого класса!

– Что?! И что же он… она тут делает? – Говорит, что охраняет. – От кого? И кто ее послал? – А вот этого она не говорит, – Кузя развел руками.

Аверин снова всмотрелся в мешанину листьев и бутонов и велел:

– Выходи! – Бесполезно, – хмыкнул Кузя. – Она не выйдет.

Она голая.

– Хм, понятно. Пусть выходит в звероформе! – Э-э… – Кузя уже откровенно подхихикивал. – Дело в том, что в звероформе она тоже голая!

– В каком смысле? – Аверин окончательно перестал понимать, что происходит.

В этот момент появился Анонимус. В руках у него была аккуратно сложенная простыня. Он шагнул в кусты, наклонился и совершенно бесцеремонно завернул что-то небольшое в принесенную простыню. «Что-то» протестующе зашипело, Анонимус зашипел в ответ, и колдун не выдержал.

– Анонимус, дай эту стесняшку сюда! – приказал он.

Фамильяр вышел и протянул ему сверток. Из него торчала недовольная ушастая кошачья мордочка.

Абсолютно лысая.

– Мяу! – Розовая пасть, полная острых зубов, раскрылась, и Кузя заржал так громко, что Анонимус посмотрел на него испепеляющим взглядом.

– Немедленно прими человеческий облик! – скомандовал колдун.

Сверток выпал из рук Анонимуса, и тут же рядом с ним появилась девушка, закутанная в простыню на манер древнегреческой статуи.

– Ты кто? – Альба, – ответила дива, опустив взор, как юная девица.

– И кто же твоя хозяйка, Альба? – Матушка игуменья… Монастырская я, из Зала-дожского скита. Ваше сиятельство! Умоляю, велите мне платье принести, в простыне срамно.

Бледные щеки ее залились румянцем.

– Анонимус. Одень эту… монашку и расспроси, зачем бабушка ее послала. Кузя, пойдем в дом. Вы все меня когда-нибудь точно с ума сведете.

– Зато весело! – Див показал большой палец. – А про голую кошку можно детям рассказывать?

– Про кошку можно, – вздохнув, разрешил колдун. – Пойдем в дом. Я, кажется, со всеми этими треволнениями всерьез проголодался.

За столом собралась вся семья. Дети, и Верочка и Миша, вели себя непривычно тихо и только разглядывали во все глаза гостя из Пустоши. Наконец, когда подали десерты, Александр произнес:

– Ну что же, как я вижу, Кузьму вам спасти из плена все-таки удалось. Я сгораю от нетерпения, так хочу услышать эту историю.

– И я. – И мы! – хором воскликнули дети, и Миша добавил:

– Дядя Гера, расскажите про Митрофана! – Миша? Вера? – Василь грозно посмотрел на детей. – Вы снова подслушивали?

– Нет, нам Кузя рассказал, – пояснила Вера. – И много? – Аверин нахмурился.

Он знал, что рассказать эту историю Александру придется, и со всеми подробностями. Но того, что при этом будут присутствовать дети, он не ожидал. И Василь по лицу немедленно прочел все колебания брата.

– Немного. Про то, как бедного Митрофана мучил князь Кантемиров.

Аверин закашлялся. Василь посмотрел на детей:

– Я не уверен, что эта история для ваших ушей.

– Но папа!

– Вот что, – проговорил колдун. – Василь, в чем-то она, конечно, не детская. Однако в ней замешаны дети чуть старше Верочки, наделенные колдовскими способностями. Так что, наверное, им лучше ее услышать. Чтобы избежать ошибок в будущем.

Василь перевел взгляд на брата.

«Без подробностей», – отчетливо читалось в его глазах.

– Ладно, – сказал Аверин. – Тогда, пожалуй, действительно начнем с Митрофана. Он, как и наш Владимир, служил главдивом, только в столичном Управлении. И подчинялся князю Кантемирову.

– Это ведь тот злодей, который письма нашего дедушки украл и Распутину отдал, да? – уточнила Вера.

– Именно. Я рассказывал вам в прошлый раз. Дело в том, что отец, видимо, с целью лучшей сохранности или еще по какой-то другой причине отправил Его Величеству императору Владимиру оригиналы своих исследований. Именно поэтому вы, Александр, у нас в доме ничего не нашли. Точнее, тот, кого вы послали. А ведь бумаги, оказывается, все это время были у вас под носом.

Александр пожал плечами:

– Увы, я недооценил князя. Я знал, что он глупец, но не думал, что еще и вор.

– И предатель, – добавил Кузя.

Аверин вновь ощутил сюрреализм происходящего. За одним столом сейчас сидели колдуны, дети, дивы, причем один из них – бывший российский император, а ныне владыка еще недавно такой загадочной и далекой Пустоши. И все совершенно непринужденно общались: Александр улыбался, дети слушали, раскрыв рты, и даже Василь, похоже, окончательно успокоился и пил кофе с видом главы семьи, у которого все под контролем.

Единственный, если разобраться, нормальный человек в этой комнате.

А может, наоборот? Может, все наконец встало на свои места?

– Так вот. Кузя вам правильно рассказал, дети: князь Кантемиров ужасно обращался с Митрофаном. А когда заключил договор с Распутиным, и вовсе отправил своего дива в Пустошь. Там Митрофану должны были сломить волю и превратить его в послушную марионетку. Но глупого князя попросту обманули. Занимающий высокую должность государственный див, ненавидящий колдунов всей душой, стал идеальным агентом Пустоши, особенно после того, как стерлись его высшие приоритеты. А сам Митрофан притворился покорным и сломленным, да так хорошо, что даже наш Владимир ему поверил.

Но Распутин был повержен, его армия вернулась в Пустошь, а самому Митрофану удалось скрыться. Не удивляйтесь, а заодно и запомните: диву первого класса, если он умен, ничего не стоит затеряться среди людей. Владимир, например, однажды скрывался целых три года, и никто не смог его найти. На службу он вернулся по собственной воле!

– Ого! А где и как? – Глаза Веры блеснули. Девочка хотела знать все и прямо сейчас.

Но Аверин лишь улыбнулся и покачал головой.

– Когда он будет у нас в гостях, можешь его расспросить. Вдруг да расскажет. А сейчас история о другом. Митрофан действительно очень хорошо скрывался: он отлично знал город и имел сильный амулет блокировки. Прошло время, все немного поутихло, и он начал действовать.

Дело в том, что еще на службе у Кантемирова он тайком от хозяина прочитал и запомнил все записи Аркадия Аверина, попавшие в руки князя. И, вероятно, вознамерился сам построить тайный коридор в Пустошь. Однако для реализации этого плана ему был необходим колдун.

И тут есть одна важная деталь. Признаться, я сам ее не заметил сразу. Спасибо господину Меньшову, что он обратил на нее мое внимание. Дело в том, что государственные дивы первого класса привязываются не через личный талисман подчинения, а через специальный жетон. А для высокоуровневых дивов жетоны делаются с дополнительной защитой, усиливающей власть колдуна. Да так, что, даже если на диве нет ошейника, владелец такого жетона, если он сильный колдун, конечно, может буквально пару мгновений воздействовать на волю дива. Этого оказалось достаточно.

Александр хмыкнул:

– Один из таких мощных талисманов, дети, сейчас лежит в кармане вашего дяди. И предназначен он для меня.

– Ого! – восхитился Миша. – А покажите!

– Я думаю, ваш дядя чуть позже сможет показать вам весь обряд, юный граф. – Александр подмигнул мальчику, чем вызвал у Миши бурный восторг.

– Дядя может приказывать Императору Пустоши, – прошептал мальчик. Аверин покосился на Александра, но тот и бровью не повел.

– А пока давайте дослушаем историю. Она становится все интереснее, – с широкой улыбкой произнес он.

Див упорно делал вид, что слышит о произошедшем впервые. И Аверин, пожалуй, был склонен ему поверить. Не то чтобы он доверял Александру, скорее сомневался, что тот может быть причастен к такому топорному плану. Проанализировав все, что успел узнать от Митрофана, и свои наблюдения, колдун пришел к окончательному выводу: никто из Пустоши дивом не руководил. И уж точно не умный и хитрый Александр.

Но для чего же строил Митрофан коридор? Надеялся сам поднять бунт? Показать дивам новую дорогу в человеческий мир? Удастся ли это узнать Меньшову, который как-то уж слишком быстро заполучил все разрешения и забрал Митрофана? А если удастся, поделится ли он информацией? Скорее всего, нет.

– В Академии обучение работе с такими мощными артефактами начинается только на старших курсах, – продолжил рассказ Аверин. – Именно поэтому Митрофану нужен был не просто колдун, а такой, который не знает, как обращаться с жетоном. Видимо, див считал это своим единственным уязвимым местом и придавал вопросу большое значение.

И после долгих поисков он нашел колдуна, отвечающего его требованиям. Им оказался Ушков – бывший фигурант дела о Григоре, демоне с Крестовского острова. Он считался погибшим при вызове демона, но на самом деле, бросив друзей, смог сбежать и выжить. Он скрывался на конюшне недалеко отсюда и подрабатывал незаконной колдовской деятельностью. К нему и пришел Митрофан.

Демон прекрасно понимал, что любой студент Академии, даже бывший, знает, как выглядит главный див столичного Управления: обе истинные формы есть в учебнике еще за первый курс. Но Ушков не был опасен: балбеса отчислили раньше, чем он узнал о принципах работы жетонов.

Однако Митрофан просчитался в главном. Отчисленный студент, как вы можете догадаться сами, не смог построить ничего даже отдаленно похожего на коридор. Но сознаться в этом Ушков не торопился, прекрасно понимая, что тогда ему придет конец. И под предлогом того, что ему нужны помощники и «подопытные», он постепенно сколотил банду из таких же отчисленных из Академии малолетних оболтусов. И они принялись грабить магазины и красть приметные ценности.

Сказать точно, зачем ему это было нужно, я не могу: сам Ушков все время врет. То он хотел нанять колдуна, то просто накопить денег и сбежать от Митрофана. Однако в логове дива мы нашли папку с фальшивыми документами для Ушкова и Митрофана, в которых див представлен человеком. И билетами, как ни странно, в Португалию. А драгоценностей не нашли, только деньги, и не слишком много, особенно учитывая, что Митрофан накануне своего ареста получил крупную сумму в качестве «выкупа».

– Он их закопал! Чтобы потом вернуться и забрать! – воскликнул Миша.

– Не перебивай, – шикнула Вера, – дядя сам расскажет.

– Он сказал, что не знает, – обиделся мальчик, – а ведь именно так и получаются клады.

– Возможно, – согласился Аверин, чтобы не тратить время на спор с племянником, – но пока единственное, что мы знаем, – див и его помощник-колдун собирались покинуть Россию. Ушков это начисто отрицает, а когда увидел папку с документами для вылета, только хмыкнул и сказал, что «они просто хотели слетать на море».

– Почему в Португалию? – спросил, а скорее, задумался вслух Василь. – С этой страной не только дружеские отношения, но и договор об экстрадиции. Преступников выдадут сразу, как только опознают бывшего полицейского дива. Наверняка ориентировки везде разосланы. Было бы более логичным скрыться где-нибудь в Восточной Европе…

– А может, они самолет угнать хотели и в Америку улететь? Митрофан говорил, что там люди подчиняются дивам! – воскликнул Кузя, но тут же сам ответил на свой вопрос: – Не-е, обычному пассажирскому самолету ни за что Атлантику не перелететь…

– Да, верно, – согласился Аверин, – но мысль интересная, как раз из Португалии совершаются регулярные рейсы в Бразилию. Хоть и чисто коммерческие, но… В общем, мы немного отвлеклись. Эти самые грабежи, совершенно логично, привлекли внимание полиции.

А теперь начинается вторая часть нашей истории, самая интересная. Дело о грабежах вел всем хорошо знакомый Виктор Геннадьевич. И его сын, четырнадцатилетний Леонид, подсмотрев документы, вообразил себя сыщиком и решил выследить банду сам. И по удачному стечению обстоятельств у мальчика это получилось. Однако удачи надолго не хватило: его обнаружили преступники и схватили.

Но и тут Леонид проявил смекалку. Он сумел убедить Ушкова, что всего лишь хотел вступить в шайку, соврав родителям, будто уехал в спортивный лагерь. Решение принимал Митрофан. К счастью, он узнал сына участкового пристава и понял, что, если парень погибнет, вся полиция Петербурга встанет на уши и будет носом землю рыть. А отец Леонида легко пройдет по следам мальчишки.

Так в итоге и вышло. Как только Виктор Геннадьевич узнал, что его сын не в лагере, он немедленно пришел ко мне. А к этому времени и сам Ушков умудрился наделать глупостей. Не справившись со своим оружием, он случайно убил сторожа магазина. Дело из краж превратилось в убийство, а Леонид сумел передать отцу и мне послание.

Как именно парень это сделал, Аверин предпочел умолчать.

– И тогда Митрофан, почувствовав, что пахнет жареным, вероятно, полностью поменял план. Решил ли он, что с Ушковым каши не сваришь и нужно во что бы то ни стало получить умного колдуна, способного разобраться в наследии Аркадия Аверина, или после такого приметного убийства понял, что арест подельника лишь вопрос времени, но он позволил Леониду сбежать. Думаю, рассчитывал получить в заложники обоих Смирновых, и отца и сына, а потом уже шантажировать меня. Я бы инициировал операцию по освобождению, а он бы меня обманул и получил своего колдуна.

Но вместо отца на помощь сбежавшему мальчику примчался Кузя. И сначала Митрофан, хорошо знающий нашу историю, решил, что вытянул счастливый билет.

– Но облажался, – не мог не вставить Кузя.

Аверин сделал вид, что не услышал.

– Похитив Кузю, Митрофан совершил фатальную ошибку. Кузя не мальчик и даже не простой див. Он хитрее и умнее многих, – краем глаза колдун заметил, как довольный Кузя расцвел от похвалы, – поэтому, даже оказавшись за решеткой, он принялся действовать.

У нас с ним сильная связь, и, просто кусая себя за руку, при помощи азбуки Морзе Кузя смог передать нам важнейшую информацию: как выглядит похититель в звероформе. Это помогло определить личность преступника. А стараниями Владимира и другого дива, Иннокентия, хорошо знавших Митрофана, и вашего друга Алеши удалось выяснить, где именно тот прячется.

– И вы его схватили и освободили Кузю, да? – воскликнул Миша.

– Нет. – Аверин покачал головой. – Все было сложнее и интереснее. Хитрый демон спрятался в подвале Института культуры, а при захвате сильного дива не избежать разрушений. Были бы пострадавшие. Поэтому мы придумали план.

Дело в том, что одна чародейка изобрела очень интересный амулет. Он вызывал у любого дива иллюзию, что носитель амулета намного сильнее его. И вред причинял совершенно не иллюзорный.

– Знаем! – обрадовалась Вера. – Нам Любава рассказывала! Как она обезьяну победила.

– Да, так все и было. Этот амулет потом стали использовать в Управлении, и именно его наш див Савелий, имеющий форму белки, пронес Кузе по вентиляции. Тот сидел в клетке, выбраться не мог, но Савелий скинул ему амулет сквозь прутья.

Одновременно два юных колдуна из Академии вызвались помочь нам в этой операции. У одного из них, Афонсу, был с собой тот самый жетон, которого так боялся Митрофан. А у второго под одеждой прятался наш Дракула; он передавал происходящее по ментальной связи находящемуся поблизости Владимиру.

– Ух ты, – восхитился Миша и добавил, подняв вверх большой палец: – Зашибись!

И тут в сторону мальчика метнулись два взгляда – укоряющий Анонимуса и одобрительный Кузи. Василь только вздохнул.

– Митрофан придумал очень хитрую схему. Он хотел обменять Кузю на студента-отличника, который смог бы построить ему нормальный коридор. Я сомневаюсь, что обычный студент, даже самый умный, справился бы с этим делом. Но Митрофан – див, он видел, что другой див, Распутин, разобрался в записях, пусть и не до конца. И был уверен, что человек справится без труда, просто Ушков оказался слишком тупым.

– А дедушка был умным? – уточнил Миша.

– Ваш дедушка был гением, – ровно произнес Анонимус.

– А почему ты не можешь построить новый коридор? – не унимался Миша, повернувшись к фамильяру. – Ты же съел дедушку.

– Да! – подключилась Вера. – А правда? Разве ты не можешь построить новый коридор? Ты же оставил себе всю память, даже книги писал.

Фамильяр умоляюще посмотрел на Аверина. Колдун только вздохнул и пожал плечами.

– Анонимус, тебе рано или поздно все равно придется им это объяснять. Просто расскажи в двух словах, без лишних подробностей, и вернемся к нашей истории.

Он едва заметно выделил голосом слово «лишних», но, похоже, Анонимус отлично понял.

– Дело в том, что память человека устроена не так, как у дива. Люди могут забывать. Именно поэтому они тщательно записывают то, что им важно сохранить. На тот момент, когда я поглотил Аркадия Филипповича, он уже много лет не занимался вопросами коридора: шла война, и цели были совсем другими. Да, будь он жив, разумеется, ему ничего бы не стоило вернуться к исследованиям и снова провести расчеты. Но я – див. Я этого сделать не могу.

«А интересно, может ли Аркадий?» – внезапно подумал Аверин. И следом: «Не для этого ли Меньшов так хотел заполучить Митрофана?»

Надо обязательно съездить в Академию и поговорить с ректором. И заодно с самим Митрофаном. Что-то в этой истории очень сильно не давало Аверину покоя. Но сперва следовало рассказать ее до конца.

– Митрофан потребовал, чтобы колдун сам пришел к нему, ожидая, что ребенок четырнадцати лет станет легкой добычей. Но Афонсу Браганса – наследник королевской семьи Португалии и будущий ректор. Он знал, как пользоваться жетоном. И сумел привязать демона и выпустить Кузю. А тот, используя амулет усиления, напал на Митрофана и удерживал до прибытия подмоги. А когда подоспели Иннокентий и Владимир, вместе с ними продолжил сражаться. Бой пришлось вести предельно осторожно, ведь он происходил в самом центре города. Но благодаря слаженности действий наших дивов и своевременной помощи португальского наставника Диогу жертв и разрушений удалось избежать.

– А-а! – рассмеялась Вера. – Так вот куда он сбежал! А я подумала, что совсем его заболтала!

– Ух ты… – восхищенно выдохнул Миша. – Я тоже буду учиться в Академии и стану самым сильным колдуном на свете.

Аверин поймал на себе насмешливый взгляд Александра. Разумеется, в отличие от наивных и восторженных детей, див сразу понял, что операция прошла не по плану.

– А что же стало с Митрофаном? – вдруг спохватилась Вера. – Ментор Диогу ведь не сожрал его?

– Нет, – улыбнулся Кузя, но как-то немного натянуто. – Митрофана забрал дедушка Меньшов. Он сказал, что тот «отслужил свое» и теперь будет воспитывать детей.

– Здорово! – обрадовался Миша.

А Вера посмотрела на дядю как-то слишком внимательно.

– Значит, для Митрофана эта история закончилась хорошо? И никто больше не будет его мучить и обижать?

– Да, – сказал Аверин. – Думаю, что да.

Но похоже, даже юная племянница не услышала в его голосе достаточной уверенности.

В курилку Аверин зашел, вытирая пот со лба. Василь, глядя на него, усмехнулся и затянулся вечерней сигарой.

– Еще кофе? Выглядишь уставшим. Этот обряд очень тяжелый?

– Да нет, сам обряд ерундовый. Просто Александр очень силен, а надевать ошейник с такой «вставкой», – колдун похлопал себя по карману, – лучше, когда див в демонической форме. И даже если он не сопротивляется, все равно нагрузка просто огромная.

– А как дети перенесли? – заволновался Василь.

– Даже лучше, чем я думал. Миша крепился изо всех сил, а потом, представляешь, сказал, что его сильно тошнит, и убежал в туалет.

– Испугался?

– Думаю, да. Но попытался сохранить лицо. А вот Вера… Мне показалось, что она в полном восторге. И смотрела до последнего, хотя мощь была такая, что оплавился стоящий на столе серебряный кубок.

– Как вы сами там не расплавились, господа колдуны, – пробормотал Василь и добавил: – Но, главное, гостя-то отправили в Колтуши?

– Да. Только что улетел.

– Фу-у-х. Несмотря на наши договоренности, все равно мне гораздо легче, когда его тут нет. Да и Анонимус поспокойнее. С монашкой этой смешной разбирается.

– В прошлый раз она не показалась тебе забавной.

– А это была она?

– Думаю, да. Я ее в лицо не запомнил, надо будет спросить у Анонимуса. Опять бабушке спокойно не сидится. А я думал, хоть после свадьбы Любавы она успокоится. О, кстати, я тебе сейчас расскажу кое-что смешнее лысой кошки в твоих пионах.

И он принялся рассказывать про детективное расследование Маргариты во время свадьбы. Василь смеялся до слез, но, когда дошло до пленки, внезапно побледнел.

– Она… видела пленку? – с тревогой в голосе спросил он.

– Да. Случайно заметила тебя, заблудившись в коридорах. И подумала, представляешь, что это настоящее завещание нашего отца в пользу Анонимуса. А ты его сжег.

Но Василь даже не улыбнулся.

– Что… что ты сказал ей? Как объяснил, что это была за пленка? – Василь сжал пальцами ручку кресла.

Аверин посмотрел на брата с удивлением. Эта история однозначно имела какую-то неприятную подоплеку.

– Я сказал, что пленка просто испортилась и ты от нее избавился.

– И мы не знаем, что на ней было? Так?

– Да… Василь, мне это не нравится. Что на ней было на самом деле?

Василь внезапно поднялся. Аверин с ужасом понял, что никогда не видел брата таким. Лоб от напряжения избороздили морщины, губы плотно сжались, пепел с кончика сигары падал прямо на пол.

– Гера, поклянись мне, что никогда больше не задашь мне этого вопроса, – наконец тихо проговорил Василь, едва разлепив губы.

– Хорошо, – от неожиданности сказал Аверин и добавил: – Клянусь, только сядь и успокойся.

– Вот и ладно… – с облегчением выдохнул Василь. – Анонимуса тоже не расспрашивай, это бесполезно. Я велел ему сбросить память.

– Что? – Теперь вскочил уже сам Аверин. – Василь, это что, очередная наша страшная семейная тайна?

Брат только вздохнул, и в пальцах его хрустнула переломленная пополам сигара.

– Если бы наша, Гера… Если бы наша.

Вода была омерзительно мокрой и ледяной, но самое отвратительное – то, что Стратег погружался все глубже и глубже, и при этом не то что выбраться из лужи на еще прочный лед – он не мог себе позволить даже пошевелиться. Потому что тот, кто его искал, отлично знал про способность Стратега скрываться в тени любого более сильного дива. Когда-то – да и до сих пор, чего греха таить, – это давало изрядное преимущество перед собратями: всегда можно затаиться, и тебя не заметят. А то и вовсе напасть исподтишка.

Поэтому Стратег и поддерживал у себя строго седьмой уровень, стараясь безжалостно сбрасывать все лишнее: хороший уровень и для Пустоши, и для мира людей, мало кто сильнее. А попадется более сильный, можно легко спрятаться и пересидеть.

Да не тут-то было. Его Величество не случайный див. Он будет прочесывать Пустошь столько, сколько нужно, чтобы найти беглеца. И уже наверняка отправил на поиски более слабых дивов.

А вода уже доставала почти до щетинистого подбородка…

«Выходи, предатель! – больно врезалось в сознание. – Вылезай из норы, свинья поганая, иначе я не могу обещать тебе легкой смерти!».

По правде говоря, Стратег вообще не планировал никакой смерти, ни легкой, ни тяжелой. Но император был в ярости. В такой, что Стратег и припомнить не мог. Он не знал, что натворил и чем вызвал гнев Его Величества. Но отчасти догадывался: вероятно, его план разгадали… кто-то нашел схрон?

Впрочем, чего гадать. В любом случае придется вылезать. Или он просто утонет. Какая разница, кто его сожрет: лед или разъяренный повелитель?

Но лучше бы никто.

Кабанокот одним прыжком выскочил из лужи и немедленно закричал по ментальной связи:

«Я не предатель, Ваше Величество. Я просто выполнял приказ! Я не виноват, что предателем был мой хозяин!»

«Чей приказ?»

Страшное, жгучее марево, плавающее скалы, исчезло, будто кто-то свернул и спрятал невидимые крылья, и император возник перед ним.

Стратег выдохнул. Получилось. Когда хотят убить, вопросов не задают.

– Акэти Мицухидэ, Ваше Величество. Я служил только ему! Это он предал вашего господина Оду Нобунагу. А я просто украл меч, как мне и велели!

– Да неужели? И ты не знал, что этот меч – мой талисман подчинения? Или, может быть, это не ты придумал этот план? Надеешься, я не знаю, что именно ты помог Акэти так высоко взлететь?

– Это все правда. – Кабанокот отступил, но даже не попытался бежать: одно лишь ощущение силы этого существа было болезненным. – Я нашел его еще ронином и помог где советом, где хитростью. И да, именно я нашел единственный способ победить тебя: подчинить тем же, чем подчинил тебя твой могущественный хозяин. Но даже тут он всех нас перехитрил. Понимая, что утратил над тобой контроль, он просто забрал тебя с собой в Пустошь. Что же, в чем-то это тоже был успех.

Кабанокот поднял взгляд.

– Но разве ты сам не догадывался об этом? Разве не потому ты сделал меня своей правой рукой?

– Именно. Я сделал это, ценя твой ум и смекалку. А ты обманул меня. А теперь просто пытаешься заговорить мне зубы!

Ярость снова вернулась в голос императора, и Стратег тряхнул ушами.

– В чем? – на всякий случай уточнил он.

– Ты вел дела с Митрофаном за моей спиной. И не смей отрицать!

– Я? – совершенно искренне удивился Стратег. Ну, почти искренне. Все-таки догадался. Что же, Демон Шестого Неба никогда не уступал помощнику Акэти Мицухидэ ни в хитрости, ни в уме.

Вот только в самоуверенности превосходил.

Однако сдаваться Стратег не собирался.

– Я не виделся с Митрофаном с тех пор, как идиот Кантемиров отправил меня в Пустошь!

Жаром дохнуло так, что начал плавиться не только лед под лапами, но и, похоже, шерсть на спине, мгновенно вставшая дыбом.

Стратег зажмурился:

– Хорошо. Я покажу!

– Веди.

Он сорвался с места и понесся к скалам. Главное – убраться хотя бы чуть-чуть подальше от Его Величества. То, что тот находился настолько близко и не растворил несчастного подданного одной яростью, уже являлось настоящим чудом. Но всем было известно, что император работает над контролем своей силы в Пустоши. Прежде никто даже не задумывался о чем-то подобном: чем ты сильнее, тем дальше тебя будут обходить. Засадные хищники в той или иной форме умели скрывать силу. Но именно скрывать. Контроль же нужен для человеческого мира.

Черная тень неумолимо следовала за ним.

Но Стратег не собирался сбежать. Рано или поздно его тайна так или иначе раскрылась бы. И если Митрофан попался, никакого запасного плана больше нет. Придется довериться императору полностью.

Ледяная гряда встала стеной. Несколько соседних гор Его Величество превратил в огромные статуи, и Стратег лишь усмехнулся про себя: схрон был совсем рядом. И никто его не нашел.

– Здесь!

Он ударил по льду, и тот осыпался, открывая пещеру. Сверкнули золотистым сиянием прутья чародейской решетки, и Стратег юркнул внутрь, на какое-то мгновение даже ощутив себя в безопасности.

Но ненадолго.

Дыра, через которую он пролез, оплавилась, и пещеру залило светом.

– Так вот где оно… творение нашей Екатерины… А я думал, и клетку, и припасы растащила бывшая армия вашего «Освободителя»… Стоп… а это что?!

В голову снова словно ударило молнией, и Стратег на всякий случай прижался к стене. Рядом с аккуратно сложенными горками рыбных и мясных консервов, тех самых, что когда-то принесли сюда для пленников, лежали туши свиней, кур и кроликов. Их заботливо приволок лично Стратег. Но Его Величество заинтересовали определенно не продукты. В углу клетки рядом со сгрызенным наполовину свиным окороком лежал большой серый пес. Уткнув нос в лапы и закрыв глаза, он оставался неподвижным и казался мертвым и застывшим, как свиные туши. Но Стратег знал, что пес жив. Сердце билось, пар выходил из ноздрей. И он ел.

Несмотря на то что клетка уже не могла держать тепло настолько же хорошо, как прежде, а жезлов с энергией оставалось все меньше и их приходилось экономить, меховая шуба и мясная пища все еще спасали пса от холода. В дальнейшем же Стратег планировал «списать» один из дизельных генераторов.

– Это колдун, – сознался кабанокот.

– Я знаю, кто это! Все давно считают его мертвым, а оказывается, ты его похитил и все это время держал здесь? В форме собаки? И крал для него продовольствие?!

– Да. Что вас так удивляет? – Стратег отошел от стены и с вызовом посмотрел на дыру во льду. – Колдуна я не похитил, а спас. Когда я отправился к старому коридору, чтобы собрать остатки армии – по вашему приказу, между прочим, – он уже хрипел и даже не помнил, что человек. Еще секунда, и его вой перестал бы сдерживать дивов и его бы мгновенно разорвали. А живым он даст нам огромное преимущество. А что до продовольствия, я не обделил никого из тех, кто заслужил награду. Просто немного преувеличил в отчетах. Люди не обеднеют, если привезут больше.

– Они могут полностью прекратить поставки! Особенно если узнают, что мы держим в плену колдуна!

– Никаких «мы». Вы ведь ничего об этом не знали; это правда, которую можно сказать, глядя в глаза любому колдуну. И откуда бы людям узнать? Посмотрите на вопрос с другой стороны. Вам не надоело зависеть от милости человечества, Ваше Величество? – К Стратегу вернулись обычные хладнокровие и рассудительность. Гроза миновала, можно и поговорить.

– Это не твое дело. Почему ты скрывал от меня? И этого колдуна, и схрон, и то, что документы, которые я искал, находятся в памяти Митрофана. Зачем морочил мне голову? Теперь бесценная информация в Академии. Ты просчитался или… с самого начала планировал меня предать?

С грохотом рухнул кусок подтаявшей ледяной стены. Даже эта призрачная защита больше не работала.

Стратег уставился прямо в льющийся из ледяной дыры свет и вздыбил щетину.

– Нет! Я хотел добиться того, чего не смог этот нетерпеливый болван Распутин. – Кошачья лапа с выпущенными когтями указала на клетку. – В таких должны сидеть колдуны. И служить более сильным и умным хозяевам, получая за это еду и право на жизнь. Мы проверяли, это работает. Нужно не так и много: всего лишь чтобы мы могли попадать в их мир, а они в наш – нет.

Митрофан попался, и это плохо. Очень плохо! Потому что теперь люди проковыряют множество новых дыр, из которых полезут, как тараканы из щелей. Тут вы правы, Ваше Величество.

– Хватит ломать комедию! – прогудел император. – Не разочаровывай меня окончательно. Твой план с Митрофаном оказался настолько бездарным, что мне впору задуматься, не поглотила ли Пустошь твои когда-то блестящие мозги. И что ты городишь? Колдуны в клетках? Рабство лишает мотивации к любому развитию, а мне нужны талантливые исследователи и ученые! Это прописные истины, которые стоит объяснять недалеким колдунам и бесятам, но никак не тебе!

Стратег сморщил пятачок.

– Эх, это так хорошо срабатывало с «Освободителем»…

– Дураком, который считал себя умнее всех!

– Верно. – Кабанокот сменил тон и стал серьезен. – Это его и погубило. Армия Распутина не была готова к нападению на колдунов. Я говорил, что сначала надо открыть сотню проходов и постепенно наполнить нашими воинами человеческий мир. И те, кто с обратной стороны веками мечтает о свободе, поддержали бы нас. Митрофан не один. Таких, как он, сотни по всему миру. Они доставили бы нам и припасы, и жертв для тел наших командиров.

Но, увидев вас в ледяной ловушке, Распутин словно рехнулся. А может, его разум помутила та дива, которую он звал наставницей. Как заведенный он повторял: «Получим Россию – получим весь мир». А потом вас освободили. И времени на подготовку не осталось.

Однако, как говорят люди, я никогда не держу все яйца в одной корзине. И у меня нет причин доверять вам. А у вас – кормить меня байками о том, что мы ждем, когда люди, вторгшиеся в наш мир, перессорятся сами. А пока поиграем с ними в дружбу и в любимую ими политику? Слушайте внимательно, Ваше Величество. Я до сих пор не знаю, на чьей вы стороне. И не готов безоговорочно поставить будущее дивов и Пустоши на вас. Митрофан всего лишь исполнитель. Хороший и надежный, но он не способен строить толковые долгосрочные планы. Он скрылся и не выходил на связь. Поэтому я не смог дать ему новые инструкции. Митрофан придумал что-то свое. И начал действовать в меру своего разумения, слишком открыто и нетерпеливо. И естественно, провалился. Признаю, это и мой провал. Я упустил момент, когда должен был вмешаться. Однако теперь я вижу, что мы с вами думаем об одном и том же. Я отлично знаю, куда вы летаете так часто и так надолго. Ни для кого теперь не секрет, что коридоры имеют географическую привязку.

– И о чем же ты думал, Стратег?

Теперь голос императора не ранил, а скользил по разуму мягко, как собственные мысли.

– О том, что в Пустоши между нами и Новой Землей, где дивов почитают как богов, приносят им жертвы, нет Атлантического океана.

– Я ошибся, Стратег, – снова тихо прошепестел голос в голове. – Прости. Мне следовало сразу посвятить тебя в свои планы. Но, видишь, я тоже умею признавать ошибки. Давай заберем отсюда беднягу Николая Антоновича, пока он не помер, вернемся во дворец и поговорим обо всем. И о колдуне, которого ты «спас», и о том, какие преимущества это нам дает, и о сотнях твоих сторонников по ту сторону коридора, а также о древних индейских богах. Я уверен, этот разговор понравится нам обоим.

– Гораздо больше он мне понравится, если мы поговорим прямо здесь. Колдун в клетке уже очень долго и пока что жив. Потерпит еще немного.

Стратег уселся на свиную тушу, оторвал от нее покрытый инеем окорок и махнул им, изображая гостеприимный жест:

– Не желаете, Ваше Величество?

* * *

Неслышно вошла Инесса, но Меньшов все равно повернулся.

– Как ты думаешь, наставница, – он хитро прищурился, – Алеша Перов сдает сам или ему какой див по ментальной связи диктует? Вот, смотри. – Он протянул экзаменационный лист. – Ни единой ошибки. Ты вообще помнишь такое?

– Да, – Инесса едва заметно усмехнулась, – когда экзамены сдавал другой Алеша.

– У меня у самого память как у дива. – Меньшов положил лист. – Но ты права: мальчик талантлив, очень. Полагаю, он станет выдающимся ученым. Какая удача, что в той аварии оказалось повреждено только его тело, но не разум.

– Кстати, о поврежденном разуме. – Инесса открыла сейф, достала ректорскую печать и, показав папку с документами, спросила: – Вы разрешаете?

– Конечно. Это же списки поступивших. Но при чем тут поврежденный разум?

– При том, что, мне кажется, лучше отвязать Митрофана от вас и перепривязать к проректору Вознесенскому. Даже я ощущаю, насколько этот див хочет вас убить. Он рвется и бьет по вашей связи изо всех сил. Это огромная нагрузка, и он отлично это знает.

– Я тоже чувствую, Инесса. – Меньшов вздохнул и потер виски. – Спасибо за заботу и за помощь. Но… ты же знаешь методы Вадима Владимировича. Вместо сотрудничества бедняга Митрофан возненавидит нас еще больше. А то и вовсе найдет способ нарушить приказ и сбросить память. А ведь в его голове так много нужного и ценного для нас.

– Настолько много, что вы рискнули жизнью португальского принца? Алексей Витальевич, если бы я не знала, что такое невозможно, я была бы уверена: вы специально подстроили так, чтобы Митрофана подчинил именно сеньор Афонсу.

– Ты права, нам просто повезло. А на случай, если нам повезет немного меньше, я и направился на место, прихватив с собой Захара. Не волнуйся, никому из студентов ничего не угрожало. Даже тем, кто был в здании. Видишь ли, у государственных дивов «не вредить гражданским» прописано в голове посильнее всех высших приоритетов. Он никого бы не убил.

– Почему вы так в этом уверены?

– Потому что он никого не убил. Лично я бы не оставил столько важных свидетелей.

Зазвонил телефон. Инесса посмотрела было на входную дверь, но Меньшов махнул рукой:

– Я сам.

Он взял трубку и уже почти привычно произнес:

– Ректор Московской Академии Меньшов слушает.

– Алексей Витальевич, – раздался из трубки знакомый голос, – это я.

Колдун замер на миг, но быстро справился с собой и негромко ответил:

– Я узнал тебя, Марат. И рад, что ты жив.

– Лишь благодаря вам, Алексей Витальевич. Я жив и снова буду служить.

– Это я тоже понял. Как ты узнал мой номер?

Инесса с интересом вслушивалась в их диалог, отложив в сторону печать. Что же, этого звонка в той или иной форме следовало ожидать.

– Он дал мне его. Простите, Алексей Витальевич, но я ему все рассказал. У Императорского дива высший доступ, я не мог поступить иначе. Но я сброшу память сразу же, как положу трубку.

– Спасибо тебе за это, Марат. Но ведь он не просто так отпустил тебя. Что ты должен мне передать? Чего он хочет?

– Он хочет коридор. Свой собственный коридор. Он сказал, вы можете его построить.

– Я много чего могу, Марат. Но это тебя уже не касается. Сбрось память и об этом разговоре, и вообще о работе со мной. Прощай.

– Прощайте, Алексей Витальевич.

Из трубки раздались гудки.

– «Не оставляете свидетелей», – хмыкнула Инесса. – Вы о себе худшего мнения, чем вы есть.

Меньшов развел руками:

– Когда я отправлял его в Пустошь, это считалось равносильно смерти. Ну что же, Инесса, теперь у тебя два пути. Или можешь сожрать меня на месте, или…

– …или вы будете решать проблемы своего прошлого сами, как и обещали. Я не собираюсь за вами прибираться.

– Значит, второе. Такого ответа я и ожидал. Его Величество хочет коридор? Он получит свой коридор. – Меньшов улыбнулся настолько самоуверенно, что Инесса на несколько секунд остановила на нем взгляд своих круглых глаз, а потом проговорила:

– Опасаться следует не Академии, а Александру, я полагаю… Вам что-нибудь нужно?

– Нет. Я закончил. Пойду, пожалуй, навещу Митрофана.

Он сложил бумаги в папку, убрал в стол, щелкнул ключом, запирая ящик, и пристегнул его к связке, лежавшей в кармане. И вышел в коридор.

В главном корпусе стояла полная тишина. Ректор по традиции покидал здание предпоследним. За ним двери закрывала Инесса. Но сегодня Меньшов направился не к парадной лестнице, ведущей к выходу, а к черной со стороны заднего двора. Оттуда было намного ближе до технического отсека, где стояли клетки для самых сильных дивов Академии.

Опускались сумерки. Засиделся дольше обычного, но что поделать: вступительные экзамены – горячая пора.

Он прошел через двор мимо деревьев по короткой аллее и остановился перед обитой серебром массивной дверью. Снова достал ключи, выбрал нужный и вставил в замочную скважину.

Раздался щелчок, и дверь с легким скрипом отворилась.

Колдун вошел внутрь, вдохнул немного спертый, но сухой воздух, снял перчатки и аккуратно сложил их в карман. И тихо проговорил, глядя в сверкнувшие в темноте глаза с вертикальными зрачками:

– Ну что же, дружочек, а теперь мы поговорим по душам.

Дон Ромариу Луиш Салвадор де Санта Тереза таких чинуш, как тот, что сидел сейчас прямо перед ним, отчасти даже любил. Слишком примитивными они были и предсказуемыми. И что бы ни городили, какие бы слова или лозунги ни использовали, за всей этой мишурой всегда стояло только одно – личные шкурные интересы. Поэтому и дело с ними иметь было удивительно легко: поверив, что свой лакомый кусочек они получат, эти люди начисто теряли критичность мышления, как наивные дети. А от этого, суетливого, занимающего едва ли треть роскошного кресла, еще и разило потом, и вовсе не оттого, что с самого утра температура уже стремительно приближалась к тридцати, что для начала зимы было несколько слишком. Впрочем, как и большинство бештафер, Ромариу терпеть не мог холод, поэтому родную Бразилию считал настоящим райским местом. Когда-то, почти двести лет назад, ему довелось побывать в Европе, и он вспоминал этот мрачный и недружелюбный континент с содроганием.

Может, стоит пригласить в этом году на День независимости кого-то из семьи бывших монархов; Криштиану вряд ли приедет, но сойдет и его брат Дуарте. Ромариу очень нравилось смотреть, как вытягиваются лица грязной европейской линии Брагансов при взгляде на роскошное шествие. В таких случаях на костюмы и фейерверки королевский фамильяр не скупился. Пусть видят, что, несмотря на то что их предки когда-то ограбили дочиста эту страну, она процветает.

– Дон Ромариу? – напомнил о себе визитер.

– Ах да… – Ромариу любезно улыбнулся, и человек в кресле заметно расслабился. – Увы, сеньор Сантос, но даже мне нужно время, чтобы полностью разобраться в чертеже. – Он коснулся пальцем разложенного по столу огромного листа бумаги.

Аэропорт. Вот что это будет. Не грузовой, как Галеан, а пассажирский. И, судя по длине полосы, трансатлантический.

Несмотря на золотую пыль, которую Королевство щедро сыпало в глаза Европе, индустрия Бразилии все же до сих пор сильно уступала Старому Свету. Вся промышленность по большей части была ориентирована на добычу ресурсов с целью их последующей продажи и внутренние потребности в технологиях покрывала хорошо если на треть. В остальном страна оставалась зависима от Европы. Да что там… Бразильская Академия мало того что сильно уступала Коимбре, так еще до сих пор и не была официально признана и принята в Совет. И это было… обидно.

А виной всему изоляция. Когда-то вынужденная – Атлантический океан служил естественной защитой, и во многом именно ему Бразилия обязана своей независимостью, – теперь же изоляция стала добровольной. Очень не хотелось, чтобы Европа притащила на эти благословенные земли свои порядки. Однако европейские знания, опыт, их ученые и инженеры Королевству бы совсем не помешали.

Баланс, во всем нужен баланс. Тем более что с новым королем Ромариу повезло: дон Себастья, в отличие от своего предка, в честь которого и был назван, вырос рассудительным, умным и, главное, открытым к новшествам и изменениям. И, несмотря на молодость, уже несколько раз успел порадовать своего прецептора весьма взрослыми и продуманными решениями. Идея ограниченного туризма должна прийтись ему по вкусу.

– Размеры, вот что меня смущает, – задумчиво проговорил Ромариу. – Этот аэродром сможет принимать до десяти самолетов в день. Откуда столько? У нас всего два трансатлантических пассажирских авиалайнера. Допустим, мы закупим еще пять у Испании. Выдадим лицензию португальцам. Все равно слишком грандиозный проект.

– Так это на будущее. – Было видно, что к этому вопросу сеньор Сантос готов. – Кроме того, он же будет принимать и внутренние рейсы. Их с каждым годом становится все больше и больше, старый терминал уже не справляется.

– Что ж, звучит резонно, вот только есть нюанс. Будущее – это хорошо, но строительные мощности необходимо задействовать сейчас. А это большие деньги. К тому же придется использовать государственных рабов, а их надо кормить, и кормить хорошо. Среди них много бештафер, а им, как вы понимаете, маисовые лепешки не швырнешь, нужно мясо. Я уже не говорю о том, что понадобится снять их с других производств.

– О, – чиновник заговорщицки улыбнулся, – это я тоже предусмотрел. У инков как раз происходит падеж скота, массовый. Они просят помощи. В качестве помощи мы можем скупить больных животных за бесценок, забить и заморозить туши. Бештаферы не болеют, им какая разница, что за мясо? И рабочих мы тоже возьмем у инков. Не купим, нет. Возьмем в аренду, тоже за гроши. Эти пройдохи и рады будут хотя бы на время избавиться от лишних ртов. И работать эти ребята за маисовые лепешки будут с радостью.

Ну и… вы понимаете, внакладе вы не останетесь. Возникнут финансовые излишки… они всегда возникают в таком деле. Вы получите семьдесят процентов. А я претендую лишь на тридцать…

Ромариу снова посмотрел на чертеж.

Пальцем медленно, почти лениво он провел вдоль изображения взлетной полосы от одного края до другого и поднял взгляд.

И улыбнулся.

– Отлично, сеньор Сантос, – мягко сказал он. – Мне нравится ваше предложение. Главное, не забывать об интересах короны, так?

Он подмигнул, наклонился, достал из ящика стола бутылку кашасы и два стакана. Наполнил их и один протянул гостю. А потом поднял свой:

– За будущее.

Сеньор Сантос заметно расслабился. Выпил, рассмеялся, даже позволил себе сделать это чуть громче, чем следовало.

– Я знал, что мы поймем друг друга, дон Ромариу.

– Конечно, – не переставая улыбаться, проговорил тот и сделал большой глоток крепкого напитка. Приятный жар побежал по венам. Это была только его способность, особенность. Спиртное почти не причиняло ему вреда. Только легкое расслабление.

Откинувшись в своем кресле, бештафера хлопнул ладонью по столу.

– Не сомневайтесь, уже вечером этот проект ляжет на стол Его Величества.

Когда за визитером наконец закрылась дверь, Ромариу снова посмотрел на чертеж, аккуратно сложил его, убрал в стол и нажал кнопку в ручке кресла.

Появился секретарь. В руках он держал газету и довольно объемный бумажный пакет.

– Ваша почта, дон Ромариу, – проговорил он и, положив пакет и газету на край стола, спросил: – Желаете что-то еще?

– Да. Отсюда только что вышел мужчина, – спокойно произнес Ромариу, взяв в руки пакет, оказавшийся неожиданно тяжелым. – Очень аккуратно сделай так, чтобы его больше никто и никогда не видел. И кофе для меня.

– Будет исполнено. – Секретарь поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

А Ромариу повертел пакет в руках, удивленно поднял брови и проговорил тихо:

– Россия? А вот это уже интересно…

Он разорвал бумагу, и из пакета выпала золотая булавка для галстука, украшенная крупным изумрудом. Бештафера поднял ее, посмотрел камень на свет и, одобрительно пощелкав языком, высыпал на стол остальное содержимое – горсть золотых украшений и конверт из синей плотной бумаги.

– Хм… а неплохое начало…

Ромариу усмехнулся, допил кашасу и, разорвав конверт, принялся читать письмо.

Читайте в серии «Альтернативная Российская империя»

Московские расследования: убийства и искусство

Новогодняя ночь 1920 года, январская Москва, веселье, подарки – и мертвая Снегурочка на площади под ёлкой. Идеально спланированное убийство: ни улик, ни свидетелей. И жертва явно не последняя…

Читайте в серии «Альтернативная Российская империя»

«Сверхъестественное»

и «Секретные материалы» в Российской империи Петербург конца XIX века.

На первый взгляд Владимир Корсаков – классический столичный повеса, и лишь немногим известно, что ему под силу раскрыть загадочные преступления, связанные с потусторонним миром.

Но правда может стоить Владимиру жизни…

Читайте в серии «Альтернативная Российская империя»

Сергей Лукьяненко рекомендует: роботы, убийства и Санкт-Петербург XIX века В 1825 году победили декабристы, и Петрополис с трудом восстановился после кровопролитной войны.

В мире технического прогресса преступления расследует робот Ариадна С.Т.И.М., но она опасна и для своих напарников-людей…

Читайте в серии «Альтернативная Российская империя»

Предреволюционная Москва, отзвуки Первой мировой войны и расследование, от которого нельзя отказаться

Москва, 1915 год.

Молодой военный хирург Алексей Эйлер возвращается с фронта и едет к матери друга, которого не смог спасти. Но она неожиданно признается ему в убийстве собственного мужа… Вскоре происходит новое убийство, и в нем обвиняют Алексея. Он сам берется за расследование и вскоре встает перед выбором: выдать убийцу или оказаться на каторге самому.

Читайте в серии «Страшно-уютные истории»

Трогательная весенняя история, идеальное сочетание Джерома К. Джерома, Агаты Кристи и Фредерика Бакмана.

Призраки, тайны, чаепития – в английской деревушке новое расследование!

В Мидлшире наступает весна, и в старый замок приезжают снимать кино. Жители деревушки к чужакам относятся настороженно: у режиссера явно есть своя тайна, и к тому же в первый день съемок недалеко от замка находят скелет…

Читайте в серии «Альтернативная Российская империя»

Николай Свечин рекомендует: уютные расследования на побережье Финского залива начала XX века!

Доктор Фальк был почти доволен жизнью. Почти – до первого мертвого тела… Василий Оттович Фальк – эстет, педант и скептик, и лето он планировал провести в праздности и уединении. Но сразу же после приезда в «Зеленый луг» его планы на отдых нарушает внезапная смерть генеральши Шевалдиной, которая жаловалась доктору, что ее преследует призрак серого монаха…