Глава 5

Телефон зазвонил, когда Аверин уже натягивал плащ в прихожей. За окном моросил дождь. Колдун подошел к аппарату, поднял трубку и услышал взволнованный голос Виктора.

– Гермес, как хорошо, что вы дома, – выпалил тот без приветствий и предисловий.

– Я как раз собирался выходить. Что случилось?

– Мне… – Виктор запнулся. – Гермес, мне срочно нужна ваша помощь. Ленька… Он пропал. Или его похитили.

– Пропал? Похищен? Подождите… Я не понимаю. Он же в летнем лагере?

– Его там нет. Не знаю даже, как объяснить. Приезжайте, я все покажу. Только как можно скорее, прошу вас.

– Конечно. Куда подъехать? В участок?

– Нет. В морг.

Связь оборвалась.

Аверин, все еще держа трубку, несколько секунд смотрел на диск, потом набрал номер ректората Академии. Похоже, Кузе не удастся провести сегодняшний день с друзьями.

Трубку сняла Инесса.

– Наставница, – спокойно, но твердо сказал он. – Можете позвать Кузю к телефону? Срочно.

– Да, – коротко отозвалась дива. Повисла тишина. Через минуту раздался встревоженный голос:

– Что случилось, Гермес Аркадьевич?

Аверин быстро пересказал все, что успел узнать от Виктора.

– Ни фига себе… Я сейчас! Уже бегу, то есть лечу!

Аверин застегнул плащ и вышел. Дождь становился все плотнее, почти сплошной стеной. У машины его уже ждал Владимир. Завидев хозяина, див молча распахнул пассажирскую дверь.

– Не нужно. Отправляйся в Управление, предупреди Леднева, что у меня неотложное дело. Сам останься в кабинете.

– Вам потребуется помощь? – уточнил див, не задавая лишних вопросов.

– Пока нет. Я вызвал Кузю. Но если что, позвоню.

– Буду ждать, – кивнул Владимир и исчез.

Аверин сел за руль и выехал на проспект.

Что же произошло? Из сбивчивых слов Виктора было ясно только одно: Ленька не в лагере. Но при чем тут морг? Если бы речь шла об опознании, Виктор не говорил бы «пропал» или «похитили». Нет, лучше сейчас не гадать, а просто ехать.

Судмедморг находился недалеко. Дождь разошелся и хлестал с такой силой, будто разорвалось небо. Аверин припарковался, выскочил из машины и бросился под навес.

Дверь открылась, едва он коснулся кнопки звонка. На пороге стоял Альберт Каминский собственной персоной.

– Вижу, ждали, Альберт Семенович, – заметил, входя, Аверин. – Встречаете как дорогого гостя.

– А как же иначе? Давненько вы у нас не бывали. – Судмедэксперт развел руками. – Совсем пропали.

– Работа, – устало усмехнулся Аверин. – Наши преступники не слишком щедры на трупы.

– Работа, да… – вздохнул Каминский. – Выходит, не попадет ваше тело в мои заботливые руки?

– Увы. И даже документ об этом есть, заверенный Его Величеством. Мол, мое тело принадлежит моему будущему фамильяру.

– Ну и работенка у вас, колдунов… А у нас знаете, как говорят? «Патологоанатом умер, но все равно поехал на работу». Впрочем, – Каминский вдруг посерьезнел, – сейчас не до шуток. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Они вошли в прозекторскую. Аверин облегченно выдохнул: на столе лежал не мальчик, а мужчина средних лет. Видимых причин смерти не было, лишь аккуратно вскрытая грудная клетка – судя по всему, колдун застал Каминского в разгаре работы. Надев перчатки, Аверин подошел ближе.

– Кто это?

– Сторож ювелирного магазина. Жертва ночного ограбления.

– И как его убили?

– Удар током. Сердце не выдержало.

– Электрошокером?

– Нет. Электрошокер не способен убить здорового мужчину.

– Он был здоров?

– Абсолютно. Но умер от внезапной фибрилляции желудочков. Впрочем, не тратьте время. Смотрите сюда. – Он указал на столик с инструментами. Там на металлическом блюде лежал измятый, но аккуратно расправленный клочок бумаги.

Аверин взял листок. Почерк мелкий, старательный, явно подростковый. Школьные буквы, написанные в спешке, но уверенно:

«Меня зовут Леонид Смирнов. Передайте эту записку Виктору Смирнову, участковому приставу Петроградского района, моему отцу. Я внедрился в банду грабителей-колдунов. Младшему – 13, старшему – около 20. Но главарь – взрослый. За мной следят, и у меня нет другой возможности связаться. После каждого ограбления преступники меняют адрес. Последний – заброшенный склад у недостроенной станции Правобережной линии».

– Где вы ее нашли? – спросил Аверин, не поднимая глаз.

– Во рту у трупа. Если это написал ваш парнишка, он точно не брезглив.

Сам Каминский тоже не выглядел брезгливым. По крайней мере, перчаток на нем не было, не то что толстых, специальных для его работы, а даже обычных хирургических, какие надел сам колдун. Но медэксперта это совершенно не смущало. Возможно, он просто снял их, отправившись открывать дверь, и выкинул?

Зато браслет на руке Каминского можно было рассмотреть во всей его красе. Массивный, серебряный, но простого кольцевого плетения, он был украшен на замке печатью с изображением песочных часов. Весьма стильно и символично для работы патологоанатома.

Если это, конечно, вообще замок. Заметив пристальный интерес к украшению, Каминский усмехнулся уголками губ, поднял руку, чтобы колдун мог рассмотреть получше, и спросил:

– Нравится? – Да, занятная вещица.

Эксперт согласно покивал и добавил:

– Редкая. Ручная работа, к тому же очень старая. – Купили? – Нет. Подарок одного очень близкого человека. – Друга? – уточнил Аверин, хотя больше всего ему хотелось сказать: «Хозяина». Однако сейчас не самое подходящее время выяснять видовую принадлежность Каминского.

– Да… – немного подумав, согласился тот, – теперь можно сказать и так.

В этот момент, прервав разговор, вошел Виктор. Он был бледен, но собран.

– Это почерк Лени? – спросил Аверин, сразу вернувшись к делу.

– Без всяких сомнений, – подтвердил приятель.

– Значит, в лагере его действительно нет… И как я понимаю, сбежал он именно оттуда? – уточнил Аверин.

– Не совсем. Он в лагере вообще не появлялся. Как только я прочитал записку, сразу бросился звонить. На станции рядом с лагерем есть телефон – дети оттуда обычно родителям звонят. Подошел старший тренер, сказал, что Ленька позвонил ему буквально перед самым отъездом из города и сообщил, что заболел.

– Ничего себе… Это же было почти неделю назад?

– Четыре дня. Сегодня пятый.

– И тренер вам не перезвонил, не уточнил?

– Все знают, что Ленька – парень самостоятельный. Он уже везде сам ездит. С девяти лет мотался на Финбан – бассейн у него там. И в лагерь сам поехал… Обормот. Найдем – уши первым делом оборву.

– Не уши драть надо, – пробормотал Каминский, покачав головой. – А отдать мальца в Полицейский корпус. Раз уж так рвется стать полицейским – пусть все делает по правилам.

– Да еще той осенью хотели, но не взяли, – вздохнул Виктор и кивнул в сторону лежащего тела: – Гермес, вы уже осмотрели?

– Пока нет. Только собирался.

Аверин тихонько вздохнул: молодец Виктор, ни на секунду не сомневается, что вернет сына, в какую бы передрягу тот ни попал. А когда пропал Кузя… Сам Аверин совсем не боролся. Просто опустил руки.

Колдун отогнал неприятное воспоминание и сосредоточился.

– Итак… остановка сердца от удара током, – проговорил он, наклоняясь над телом. – А где точка входа?

– Вот. – Каминский указал на едва заметное белое пятно у края вскрытия, в верхней части живота.

– А выход?

– Нет. Прошло не более четырехсот вольт. Но этого оказалось достаточно.

– В грудь, значит… – Аверин задумчиво кивнул. – А на одежде что-то есть?

– Есть. – Эксперт протянул пакет с рубашкой. – Вот посмотрите.

Аверин аккуратно достал ее, развернул и показал Виктору:

– Видите это пятно, как от утюга? Прямо сюда и пришелся разряд. Думаю, он застал грабителя на месте, и тот атаковал.

– И… к чему это нас подводит?

– Если совместить это с запиской, выходит, убийство совершил колдун. Так что вы правильно сделали, что сразу позвонили мне. Это уже работа Управления.

Он повернулся к Каминскому:

– Мы можем поговорить в вашем кабинете, пока вы тут заканчиваете?

– Конечно. Я быстро доделаю отчет и подойду.

Аверин снял перчатки и, выбрасывая их, не удержался и заглянул в мусорное ведро. В нем лежали скомканные куски бумаги, бинты и пакет из булочной – видимо, в нем эксперт принес свой обед. Перчаток не было.

Раньше колдун всегда их замечал. Но обычно Каминский работал в чьем-то присутствии, и это могло означать, что он старается произвести нужное впечатление. Но было и другое объяснение: эксперт просто мог принадлежать к старой прозекторской школе, представители которой считали, что резина мешает чувствительности пальцев, и сложных «пациентов» обследовали голыми руками. Что, если это как раз такой случай?

Аверин подошел к раковине: после перчаток руки неприятно пахли. Пустив воду, он коснулся мыла, оно оказалось мокрым. Что же, как минимум руки Каминский точно мыл.

Аверин с Виктором прошли в соседнее помещение.

– Начнем с начала. Откуда у Лени могла появиться идея внедриться в банду?

– Так он в банду внедрился? – Дверь распахнулась, и на пороге появился взъерошенный Кузя. – Это я виноват!

Аверин и Виктор одновременно обернулись.

– Что значит ты? – нахмурился колдун.

– Ну… Вы же слышали про серию ограблений? Во всех газетах писали. Ювелирный ограбили, потом лавку еще какую-то. И зал с игровыми автоматами. Ну, в которые пятак бросаешь, и можно сто рублей выиграть.

– Слышал… Подождите, Виктор, вы ведете это дело?

– Да. Суммы не были огромными, но и не маленькие. Но главное не это и даже не то, что уже совершено три похожих ограбления. Главное, что, судя по следам и показаниям двух допрошенных свидетелей, преступники – подростки. Один из свидетелей видел четверых. Все есть в деле, покажу потом. Я даже в участок не заезжал – как Альберт Семенович позвонил, сразу сюда. Хорошо хоть побриться успел…

– Ваша супруга знает?

– Нет. И не узнает. Пусть для нее Ленька останется в лагере. Надо найти его быстрее, пока она… а… черт… – Виктор потер виски. – Ты, Кузьма, тут ни при чем. Это я остолоп. Брал протоколы домой, посидеть подумать. Не по убийствам, конечно, там фотографии, сами знаете. А мальчишки везде нос суют, как ни запирай. Видать, Ленька и углядел. А дело громкое, сами говорите.

– Он подсмотрел, – подтвердил Кузя, – и рассказал мне. А я, как дурак, ляпнул: «Вот если бы я в Управлении не работал, я бы сам к этим ворюгам внедрился и всех поймал!» И рассказал, как с дивопоклонниками дружил…

– Ох ты ж… – выдохнул Виктор. – Когда это было?

– За два дня до лагеря. Я же говорю – виноват, – резюмировал Кузя и добавил с робкой надеждой: – Но… может, мне бы и стоило… внедриться?

– Ты понимаешь, что это не игра? – внезапно охрипшим голосом произнес Аверин. – Ты див. И то, что тебе дважды повезло, не повод… Леня – ребенок! Человеческий!

– Спокойно. – Виктор положил руку приятелю на плечо. – Кузьма не виноват. Он не подталкивал Леньку. Просто невзначай подал ему идею. Если уж кого и винить, то меня. Надо было документы в сейф убирать.

Аверин глубоко вздохнул и взглянул на Кузю:

– Прости. Но больше никто никуда внедряться не будет. Сейчас главное не искать виноватого, а найти преступников. Судя по записке, банду возглавляет взрослый колдун. И у нас теперь не только ограбление, но и убийство.

– Убийство? – Кузя округлил глаза.

– Да. Сейчас вернемся в прозекторскую, тебе нужно осмотреть тело. Есть все-таки польза от моей должности: разрешение на осмотр тела я могу подписать прямо на месте.

В машину Аверина сели уже втроем.

– Куда едем? На место преступления? Или попытаемся найти убежище, о котором написал Леня? – спросил Аверин.

– В магазине уже работают. И полицейские, и Фетисов. Осматривают торговый зал и кладовку.

– Кладовку?

– В ней нашли тело.

– Вряд ли это место убийства, – заметил Аверин. – Убийцы позаботились о том, чтобы спрятать труп.

– Думаю, так и есть. – Виктор снял фуражку и положил рядом. – Магазин с огромными окнами, все на виду. Они не хотели, чтобы кто-то увидел труп с улицы и вызвал полицию. Им нужно было время, чтобы уйти.

– «Они меняют адрес», – вспомнил Аверин фразу из записки. – Значит, застать их на месте маловероятно. Но на всякий случай, Кузя, отправляйся за Владимиром. Если преступники – колдуны и способны на убийство, значит, они могут додуматься вызвать дива первого класса.

Виктор внезапно побледнел и сжал кулаки.

– Гермес… может, я чего-то не понимаю, но… Если преступники – колдуны… зачем им мой сын?!

Нужно было что-то ответить, и срочно. Поэтому Аверин повернулся к товарищу.

– Мы этого знать не можем. В данный момент непонятно даже, как Леонид нашел этих колдунов и «внедрился» к ним. Сильно сомневаюсь, что они собираются на посиделки на Невском. Возможно, обычный человек им нужен для грязной работы. Это косвенно подтверждает записка во рту трупа. Преступники велели вашему сыну «прибрать за ними», поручили затащить труп в кладовку. Думаю, дивы Фетисова это подтвердят. Но нам следует поторопиться, Леня очень сильно рискует, особенно после того, как оставил записку.

– Да, вы правы. Еще и убийство. А он теперь опасный свидетель. Едем к заброшенной станции немедленно. Там наверняка полно следов.

– Убийство… Кузя, освободи водительское место. Лети уже и скажи Владимиру, чтобы взял два талисмана блокировки силы. Если бандиты еще на прежнем месте, с дивами мы их только спугнем. Удар колдовским оружием выдал их с головой, и они должны ожидать визита Управления.

Дверца хлопнула, и на водительском месте осталась лишь Кузина одежда. Аверин вздохнул, перекинул ее на заднее сиденье и уселся за руль.

И новый «Меркурий» главы Управления помчался за город.

Спустя некоторое время Виктор задумчиво проговорил:

– Заставить Леньку убирать труп могли специально, чтобы замарать его и сделать соучастником. Правда, не очень понятно, зачем было убивать сторожа. Во время прошлых ограблений просто виртуозно выводили из строя сигнализацию, устраивая короткое замыкание… Это тоже делал колдун, выходит?

– Думаю, да. Сторожа могли убить случайно. Не ожидали, что он окажется на месте. Возможно, начитавшись газет, хозяин магазина специально нанял беднягу, не доверяя сигнализации. Если электричеством владеет кто-то из подростков, он мог не рассчитать силу. Когда начались грабежи?

– Две с половиной недели назад. Мы их не сразу связали. Только из-за свидетеля, который видел детей. А на полу в лавке нашли отпечаток детской обуви, которую сначала приняли за женскую. Но сравнили протектор с образцами и пришли к выводу, что это мужские ботинки, просто маленького размера. И отпечатки пальцев на стеклах тоже идентифицировали как принадлежащие ребенку.

– По базе никто не проходил?

– Нет. Мы по всем участкам разослали, не только по Петербургу, но и по всей губернии. Но если это колдуны, надо отправить в Москву.

– Да, верно. Как только осмотрим место, сразу позвоню Меньшову. На самом деле труп – важная улика. Сила молнии встречается нечасто, и это существенно сужает круг подозреваемых. Занятия в Академии закончились как раз две недели назад, сейчас идут экзамены. Многие перед ними ездили домой отдохнуть. Кто-то и вовсе некоторые дисциплины сдал автоматом. Надо выяснить подробно.

– Да. И найти моего оболтуса.

Сквозь туманную морось, в которую вновь превратился дождь, и сизые клубы пара от теплотрассы выныривали силуэты грузовых вагонов. Далекий металлический стон тормозов отдавался в животе, глухо, как предчувствие беды. Гермес шел первым, зябко кутаясь в пальто. Мундир Виктора был куда теплее, но и он отсырел и теперь скорее давил на плечи, чем грел.

Вокруг заброшенной станции сохранился слегка заржавевший, но все еще крепкий железный забор. А на заборе неожиданно оказался наклеен совершенно новый плакат. Сияющая свежей типографской краской, на нем красовалась надпись: «Станция “Ладожская” откроется в 1985 году».

Гермес взглянул на плакат и вздохнул:

– Неужели снова решили строить метро? Что-то техники не видно.

– Метро… – пробормотал Виктор. – Зачем в этом месте метро? Это даже не окраина города, а задворки задворков. Что тут могли делать колдуны? Вы ведь говорили, что обычно они из хороших семей?

– Да, как правило. А что они здесь делали, мы как раз собираемся выяснить.

– Тогда надо найти их логово.

Гермес огляделся по сторонам и заметил, как между вагонами пробирается человек в тужурке и кепке с козырьком, надвинутым на лоб. Выглядел он как обходчик, но Виктор все равно положил руку на кобуру.

– Надо же… люди тут все-таки попадаются.

– Это не «люди», это Владимир, – усмехнулся Гермес. – Думаю, он не подойдет, но будет поблизости. Значит, и Кузя где-то рядом. Уверен, как только они найдут след Лени, подадут сигнал.

– Тогда осмотримся.

Виктор прошел вперед, обошел лужу и пнул носком ботинка мешающую картонку. Та отлетела, и под ней оказался белый маленький прямоугольник – календарик. Виктор наклонился, поднял его, и горло тут же пересохло. Он даже не смог проглотить слюну.

– Это Ленькин… – едва слышно произнес он.

– Уверены? – Гермес склонился рядом.

– Абсолютно. Вот обведены дни, когда он собирался в лагерь. И дни рождения бабушек, чтобы не забыть поздравить. Он был здесь. Совсем недавно. Календарик еще сухой.

Но Гермес не успел ничего ответить. Внезапно из-за бетонного забора раздался резкий рев, как будто сцепились два кота. Это был условный знак.

– Кузя. Нашел! – воскликнул он и рванул туда, где за сизой пеленой виднелись ржавые ворота.

Под ногами хрустело стекло, по бокам виднелись обгорелые остатки тары. Сквозь бетонную арку ветер гнал сырые газетные листы. Вдвоем сыщики навалились и отодвинули тугую створку ворот. За забором оказалось давно заброшенное помещение, похожее на цех. Ржавые двери висели на одной петле. Гермес сделал знак, и Виктор вынул пистолет и вошел. В ушах тут же зажужжало; похоже, колдун накрыл обоих щитом.

Внутри пахло мазутом, плесенью и табаком. В углу примятая картонка, рядом кем-то тщательно уложенные пустые консервные банки и бутылки из-под пива и лимонада.

– Ушли, – подтвердил Гермес. – Но не торопились. Ну и местечко… Тут бы бездомным собираться, а не юным колдунам.

– Думаете, они здесь жили? – Виктор достал пакет для улик и аккуратно подхватил им одну из банок. На ней наверняка остались отпечатки пальцев. Если Гермес выяснит, кто из студентов Академии владеет этой самой электрической силой, можно будет собрать отпечатки и сравнить. И что-то да совпадет. Хотя просто с этим делом не будет. Участковый пристав отлично знал, насколько тяжело работать с аристократами и их отпрысками, особенно если официального обвинения нет. Для многих из них даже простое внесение в картотеку приравнивается к клейму преступника.

– Сомневаюсь. – Гермес прошелся по цеху. – Думаю, ночуют наши юные колдуны в своих уютных спальнях под присмотром заботливых фамильяров, а здесь просто место для встреч. Посмотрите на консервы. Это же не тушенка с сайрой, чтобы кашу варить. Оливки, шпроты, ветчина… даже шоколадно-ореховая паста. Это все закуски под напитки, которые они тут распивали. И если я прав, на всех этих банках и бутылках будут отпечатки Лени. Вряд ли сами колдуны стали бы убирать за собой.

– Да, скорее всего, – согласился Виктор. И поймал себя на мысли: он больше хочет, чтобы на уликах оказались отпечатки пальцев сына, чем следы преступников. Потому что это подтвердит версию Гермеса – Ленька просто прислуживает аристократам. Думать о других возможных причинах, почему колдуны приблизили к себе обычного подростка, Виктор себе категорически запретил.

Издали донесся гудок локомотива. За стеной тяжело прошел грузовой поезд. А в темноте цеха щелкнул выключатель: кто-то включил свет.

– Никого нет, – раздался голос Кузи.

Виктор вздрогнул и обернулся.

– Зачем ты так пугаешь? – попытался усмехнуться он. Див уже был полностью одет, значит, успел сбегать к машине, которую Гермес, по всей видимости, оставил открытой как раз на этот случай.

– Ты все обследовал? – спросил Гермес. – И в цеху, и на территории? Давно они ушли? И куда?

– Обследовал все, но следы есть только тут. Остальное дождем смыло. Куда ушли, не знаю. Но не очень давно: есть пара глубоких следов от шин в грязи, и дождем их еще не размыло. Возможно, уехали на машине.

– Хм. – Виктор достал блокнот и сделал запись. – Сомнительно, конечно, чтобы преступники вызвали такси… Но проверить следует.

– Да. Может, кто-то из них взял машину родителей. В одну легковушку вряд ли бы все влезли, если только у их главаря не фургон. Сколько их?

– Я нашел следы семерых. И Ленькины тоже, совсем свежие.

– Да, он был здесь совсем недавно, – подтвердил Виктор, доставая календарик. – Вот. Ленька специально спрятал его под картонку, чтобы мы нашли.

– Вот же я болван! – воскликнул Кузя. – Это же я ему рассказал… Ну, как та девушка, помните? Студенческий пропуск в такси подбросила!

– Кузя. – Гермес неожиданно подошел к диву и положил руки ему на плечи. Виктор не видел лица товарища, но Кузьма быстро заморгал, и показалось, что он вот-вот заплачет. Гермес тихо продолжил:

– Еще раз прости, что накричал. Ты ни в чем не виноват. Мы просто… растеряны и напуганы.

– Да я тоже! – воскликнул Кузьма. – Я все уже пять раз обежал и обнюхал. А дальше следов нет… Но Виктор Геннадьевич! – Див посмотрел на полицейского совершенно мальчишеским взглядом, и от этого у Виктора внутри все сжалось. Так похоже на Леньку… – Мы найдем его! Клянусь! И не бойтесь, Ленька очень смышленный. Выкрутится обязательно!

– Да уж… в смышленности ему не откажешь, – вздохнул Гермес. – Как-то же он умудрился найти этих парней… – И, резко повернувшись, добавил: – Дело. Он читал его. Значит, там есть то, что остальные пропустили. Надо немедленно его изучить.

– Ага, – шмыгнул носом Кузьма, – Владимир уже за ним отправился. Принесет в наш кабинет. А еще сказал, что сам вызовет экспертов, чтобы вы сразу поехали в Управление, а не искали по окрестностям телефон.

– Тогда, – Гермес еще раз обвел взглядом цех, – отправляемся в Управление. Мне нужно срочно позвонить в Академию. Виктор, обещаю: не больше чем через двое суток Леонид будет дома.

Обещание дать легко… но как его выполнить?

Аверин вошел в кабинет, передал плащ Владимиру и велел:

– Сделай всем кофе. И побольше, работы много. И напечатай еще один комплект документов из дела, будем с Виктором изучать параллельно. Кузе тоже дай почитать.

– Я уже читаю! – отозвался Кузя, выходя из кабинета гладдива с папкой. Кот, чтобы не терять времени, добирался до Управления своим ходом.

– Отлично. Виктор, садитесь на диван, Кузя сейчас принесет для вас стол. А я позвоню ректору.

Он снял трубку и набрал номер Академии. Услышав голос Инессы, попросил:

– Наставница, пригласите, пожалуйста, к телефону Алексея Витальевича.

– Одну минуту.

В трубке послышалось шуршание. Через некоторое время раздался голос Меньшова:

– Я вас слушаю, Гермес Аркадьевич. Доброе утро.

– Доброе утро. Хотя сегодня оно не слишком доброе. Скажите, пожалуйста, когда у вас в этом году закончились занятия?

– Двадцать первого мая.

– А начало сессии?

– В следующий понедельник. Сейчас идет прием на первый курс… но это вы и так знаете.

– Скажите, много студентов после окончания занятий уехало домой?

– Примерно треть. Остальные либо сдают хвосты, либо живут слишком далеко и не видят смысла ехать. Большинство просто готовятся к сессии, им не до каникул.

– Понятно. Значит, те, кто уехал, должны вернуться в ближайшие дни?

– Да. Со вчерашнего дня электрички полные. А в чем, собственно, дело, Гермес Аркадьевич? Сильно сомневаюсь, что вы звоните в ректорат, чтобы задать вопросы, на которые может ответить любой секретарь. Пожалуйста, просто расскажите, что у вас за проблема. И я с радостью окажу необходимую помощь. Если это не секретно, конечно.

– Нет, не секретно. Мне нужны сведения о студентах. В нашем городе произошла серия ограблений, и последнее, сегодняшнее, с убийством. Мы предполагаем, что члены банды – колдуны-подростки от тринадцати до семнадцати лет.

– Убийство? Хм… Я видел газетные заметки об ограблениях, но про убийства в них не было ни слова. Как и про детей-колдунов, впрочем. – Голос ректора прозвучал удивленно.

– Сегодня случилось новое ограбление. Сторожа магазина убил колдун – это установлено точно. Поэтому я бы хотел получить список студентов, чье оружие – электрический разряд. И взрослых колдунов тоже включите.

– Среди них есть взрослый? – тут же уточнил Меньшов.

– По нашим сведениям, да.

– А остальные члены банды малолетние?

– Именно так. Поэтому прошу вас подготовить также список студентов, уехавших после окончания занятий в Петербург. Их ведь должно быть не слишком много?

– Нет, немного. Человек десять. Я попрошу Инессу все подготовить. И список отчисленных тоже.

– Да, отчисленные тоже не помешают. – Аверин свел брови. – Мало кто из студентов станет рисковать своей учебой ради денег или острых ощущений.

– Безусловно, – согласился Меньшов и добавил: – А еще этот состав банды мне кое-что напоминает. Взрослый колдун и дети-ученики разного возраста с колдовскими способностями…

– Ведьмак? Вы считаете, они по-прежнему существуют? Уже и лесов-то нет, где прятались раскольники. И потом, что может ведьмак с учениками делать в городе? Для них же это буквально царство дьявола.

– В мое время такие еще встречались. Хотя вы правы, после войны я о раскольниках не слышал. А что касается «что делать»… набирать учеников. В лесах и деревнях теперь никого не найдешь.

– Хм. Звучит логично. И вполне объясняет грабежи. Раскольники не признают частной собственности и «городских» вообще не считают за людей. Но как ему удалось обратить подростков в свою веру?

Меньшов коротко рассмеялся в трубку, а потом уже серьезным тоном произнес:

– А вы вспомните себя в четырнадцать. Если бы вас отчислили, а потом пришел добрый дядюшка и сказал, что эти поклонники дьявола просто не разглядели ваш талант, и предложил учить? Вы бы согласились?

Аверин задумался.

– Нет, – после непродолжительного молчания сказал он. – Но я понимаю, о чем вы. Возможно, и грабит эта группа затем, чтобы потом, уйдя куда-нибудь в отдаленную деревушку, иметь достаточно средств для безбедной жизни. Но одно не бьется. Убийство. В их вере, как и в нашей, это смертный грех. А раскольники очень трепетно относятся к своим верованиям.

– Убийство могло произойти случайно. Неопытный колдун просто не справился со своей силой. Или у сторожа слабое сердце.

– Что же, раскольники – неплохая версия, возьмем ее в работу. Когда вы пришлете списки?

– Примерно через час. Инесса подготовит, и я отправлю посыльного. И у меня большая просьба: держите меня в курсе дела, насколько это возможно. Если замешаны студенты, это дело не только Управления, но и Академии. И можете рассчитывать на любую мою помощь.

На просьбу слова ректора совсем не походили, скорее, на приказ. Но Меньшов прав. Бывшие это ученики или нынешние студенты, дело напрямую связано с Академией.

– Постараюсь. И спасибо за сотрудничество, – поблагодарил Аверин и, услышав: «До встречи», положил трубку.

В этом ректор тоже прав: скорее всего, придется ехать в Академию. Впрочем, это отличный повод навестить Алешу.

– Ведьмак? – проговорил Виктор, подняв растерянный взгляд. – Это что такое? То у нас ведьмы детей воруют, значит, а теперь еще какие-то ведьмаки? Кто это вообще?

– Ох… – Аверин тяжело опустился в кресло и, выпив залпом кофе, протянул пустую чашку Владимиру. – Такая вот работа у Управления. Ведьмы, демоны, колдуны-недоучки, теперь вот ведьмак. С точки зрения закона это то же самое, что и ведьма. Колдун, промышляющий без государственной лицензии. Но на самом деле все немного сложнее. Когда-то, во времена царя Алексея Михайловича, отца Петра Первого, в православной церкви случился раскол. Проводились реформы, и те, кто с ними не согласился, ушли в леса. Это были очень разные люди: и крестьяне, и дворяне, и колдуны. Мирскую власть они тоже не признавали и, разумеется, детей, рожденных с колдовской силой, в Академию «служить дьяволу» не отдавали. Их учил более опытный колдун, всему, что знал сам. Сами себя они называли по-старинному волхвами. Со временем они все больше отдалялись даже от своих общин, а с развитием техники стали считать, что мир окончательно отдан во власть сатаны, и уходили все глубже в леса.

– Ничего себе… То есть этот тип собирается увезти детей куда-нибудь в Сибирь? – Виктор прикусил губу.

Аверин принял из рук Владимира новую чашку кофе и задумался.

– Нет, – наконец сказал он. – Я почти уверен, что он не ведьмак.

– Почему?

– Сигнализация. Вы говорили, что ее отключили. Сильно сомневаюсь, что дикарь из тайги, убежденный в том, что вся техника от дьявола, может разбираться в таких вещах. Тем более этого бы не смогли сделать юные колдуны. Да что там юные… я сам едва ли лампочку сменю. А уж где искать сигнализацию и как ее отключать… Нас другому учат. Но вполне возможно, что преступник, кем бы он ни был, просто притворился ведьмаком, чтобы запудрить детям мозги. Пообещал приобщить их к тайнам колдовства, а сам использует в своих целях. Так что версию с ведьмаком, пусть и фальшивым, пока со счетов не сбрасываем.

– Уже что-то, – пробормотал Виктор, открывая блокнот.

А Кузя, дотронувшись языком до кончика носа, добавил:

– Клево звучит, да. Мальчишки бы точно повелись. Особенно те, кого выгнали за лень. Это же удобно – ничего не делать и вдруг обрести огромную силу.

– Да, именно. – Аверин повернулся к Владимиру: – А скажи мне, когда ты в последний раз сталкивался с настоящим ведьмаком?

– В тысяча девятьсот четвертом году. Это был очень сильный колдун. Управление с трудом с ним справилось, арестовать не удалось. А его труды свели с ума старшего следователя Управления Вертемягина.

– Свели с ума? – удивился Аверин. – Что это значит?

– У ведьмака была изъята тетрадь с заклятием замены сущности. Вертемягин скрыл улику и не сдал ее в архив. Я был тогда его дивом. Следуя инструкциям в тетради, колдун начал подавлять мою волю, чтобы, полностью сломив ее, произнести нужное заклинание и велеть мне сожрать его… и заменить мое сознание своим.

– Серьезно? – Аверин недоверчиво поднял брови. – Старший следователь Управления поверил в такую чушь?

– Вертемягин не считал это чушью. Он тщательно изучал заклинание. Но осуществить план у него не получилось. Его разум помутился окончательно: он поджег Петропавловскую тюрьму, застрелил дежурного колдуна и выпустил демонов. И кстати, в этом деле тоже фигурировал исключенный из Академии колдун, владеющий силой молнии, – Николай Дивногорский. Именно его попытался убить в тюрьме Вертемягин. Мы вели дело Дивногорского, и этот колдун-анархист сильно унизил Вертемягина при аресте.

– Так, погоди… – Аверин нахмурился. – Я читал об этом происшествии. Разве не див Дивногорского поджег тюрьму?

– Нет. Так написали в официальной версии, чтобы не предавать огласке причастность старшего офицера Управления.

– Хм… Очень странно… И чем же все кончилось?

– Следователь Вертемягин представлял опасность для подданных Российской империи, и я убил его согласно Высшим приоритетам, – спокойно ответил Владимир.

– Гермес, – с напряжением в голосе проговорил Виктор, – а это точно имеет отношение к текущему делу? Тысяча девятьсот четвертый год… Все фигуранты давно умерли.

– Погодите, Виктор… даже Владимир отметил нечто общее. Кстати… Кузя. Кузя?

Аверин с удивлением посмотрел на дива. Тот не вставил ни слова в рассказ Владимира и сидел, уставившись в одну точку не мигая. Его зрачки сузились в тонкие щелки. На оклик хозяина он не отреагировал.

– Что происходит? – Колдун перевел взгляд с Кузи на Владимира. И тут же услышал голос, больше похожий на шипение разъяренного кота:

– Когда ты меня узнал?!

– Когда ты сбежал из Пут Гермеса Аркадьевича. Я понял, что ты меняешь размер. И это объяснило, как ты сбежал в прошлый раз.

– Почему не сказал?!

Кузя вскочил с места, выгнул спину и резко дернул рукой, будто собирался выпустить когти. Но потом сжал ладонь в кулак. Казалось, даже его человеческие уши прижались к голове, как у готового атаковать кота.

– Ты был в Пустоши шестьдесят семь лет. И ничего не можешь помнить, – равнодушно ответил Владимир.

– Да что происходит?! – воскликнул Виктор.

– А вот это точно не имеет никакого отношения к текущему делу, – сказал Аверин, поднимаясь. – Кузя, сядь и успокойся. Мы обязательно поговорим, все трое, но только когда Леня вернется домой. А сейчас займемся тем, ради чего собрались. Владимир, копия материалов готова?

– Да, Гермес Аркадьевич.

– Отлично. Отдай Виктору Геннадьевичу. А сам сходи в архив за делом Вертемягина. Что-то мне подсказывает, что оно тоже нам пригодится.

– Оно у меня. Тут… – сдавленно проговорил Кузя, показывая на ящик стола.

– Прекрасно… То есть ты, пользуясь служебным положением, самостоятельно забрал его из архива?..

Аверин вздохнул, поняв, что, загруженный работой, начал упускать важные детали в поведении своих дивов. Но сейчас было не до этого. Махнув рукой, он скомандовал:

– Начнем.

Некоторое время слышалось только шуршание страниц. Аверин, допив третью чашку кофе, внимательно вчитывался в отчеты экспертов, протоколы опроса свидетелей и рассматривал фотографии с мест преступления.

– Хм… погодите-ка… – Взгляд остановился на одной из фотографий. Колдун пролистал дело, нашел нужное место и зачитал: – «Контур следа четкий, с выраженным рельефом протектора, имеющим линейно-клетчатый рисунок с признаками износа в пяточной части. Размер следа по длине приблизительно двадцать три и три сантиметра, что соответствует тридцать шестому размеру обуви. Поверхность следа покрыта порошкообразным веществом голубого цвета. Вещество изъято (образец номер четыре) и направлено на химико-криминалистическое исследование. Предварительно идентифицировано как мел (кальцит), предположительно канцелярского или строительного назначения».

Виктор подошел и тоже взглянул на фото.

– Угу, в отчете есть предположение, что этим мелом преступники чертили на полу в своем убежище план здания. И кто-то на него наступил перед выходом. Это косвенно подтверждает, что грабители прибыли на машине, подъехавшей максимально близко к месту преступления, иначе мел бы просто стерся по дороге. Сейчас проверяются все автомобили, замеченные в этом районе.

– А снаружи следов нет? На лестнице, на асфальте?

– Нет, увы. Они как будто специально выбирают дождливую погоду для нападений.

– Думаю, не «как будто», а действительно специально. Понимают, что их могут и будут преследовать дивы, и учитывают это. Хм… а я вот что-то не вижу результатов химической экспертизы. Еще не пришли?

– Надо позвонить. Сегодня как раз должны прийти… Но думаете, это что-то даст? Мел продается в каждой канцелярской лавке, набором. Дети покупают его каждый день. Разве что узнаем, где он был произведен.

Аверин откинулся в кресле и принялся всматриваться в фото.

– Посмотрите: следы мела очень четкие, яркие. А вы сказали, на улице шел дождь. Не по воздуху же пролетел этот парень от машины до входа? Чтобы пройти по мокрой мостовой и потом оставить такой четкий след, нужно было как минимум наступить в кучку размокшего мела.

– Да, пожалуй. – Виктор почесал затылок. – Он мог раздавить мел…

– …или это вовсе не мел, – предположил Аверин. – Но нам незачем гадать. Владимир, позвони в участок и узнай, готовы ли результаты. Если да, принеси. Если нет – поторопи лабораторию.

– Будет сделано. – Владимир скрылся в кабинете главдива, и оттуда послышался звук вращающегося телефонного диска. Через минуту он вернулся.

– Все готово. Сейчас доставлю.

Аверин снова углубился в бумаги и спустя несколько минут заметил:

– Преступники совершали нападения ночью, точнее, ближе к утру. Если это дети из благополучных семей, то как родители, слуги и тем более фамильяры не замечали их отсутствия? Хозяйские спальни редко расположены на первом этаже, не спускались же они из окна по простыням.

– Если фамильяра нет, их мог забирать див. – Кузя поднял голову. – В крупной летающей форме или даже средней. Дети маленькие и легкие.

Похоже, конфликт с Владимиром отошел для Кузи на второй план: забота о деле взяла верх. Однако выходит, что в деле Дивногорского дивы пересеклись. И не просто так Владимир принес Аверину такую важную записку про изменение размера. Он вспомнил, сравнил старые дела с новым и все понял.

– Див? То есть у преступников есть див? – Виктор сжал ладонями щеки, взъерошив усы. – Час от часу не легче.

– Пока это только предположение. Но вполне обоснованное. Поэтому, Виктор, в целях безопасности отзовите своих людей. Дело забирает Управление.

– Да, вы правы. Но надеюсь, меня вы из него не выгоните? – Виктор усмехнулся, но не очень уверенно.

– Ни в коем случае. У вас же есть пистолет.

Кузя рассмеялся: ему не раз рассказывали о том, как его ловили, а эту фразу див и подавно слышал сам. И Аверин понял, что обстановка разрядилась и из крайне напряженной превратилась в рабочую. Впрочем, в профессионализме Виктора, Владимира да и Кузи сомневаться не приходилось.

Виктор взял телефонную трубку, набрал номер участка и начал раздавать указания. Вернулся Владимир и молча положил на стол отчет химической экспертизы. Аверин пробежал глазами листок, хмыкнул и отложил на край стола. Когда Виктор закончил разговор, он протянул ему заключение:

– Я был прав. Это не мел.

– А что? – Виктор потер переносицу. – Глина?

– Да. Цветная художественная глина. В отличие от мела, она не осыпается при застывании и, размокнув, снова оставляет очень четкий след.

– Эх. – Виктор снова опустился на диван. – Мне следовало позвонить вам с самого начала, как в старые добрые времена… За одно утро вы продвинулись в этом деле дальше, чем мы за две недели.

– Не надо на себя наговаривать. Экспертизу бы я точно не сделал быстрее, а без нее остальное – просто теории. Да и даже если мы найдем место, где мальчишка-грабитель в эту глину наступил, многого не узнаем. Леонид же написал, что они постоянно меняют укрытие. И больше всего информации по этому делу предоставил не я, а ваш сын. Хотя я понимаю ваше желание открутить ему уши. Но подумайте: будь он на пару лет старше, вы бы гордились, что ему доверили такое важное задание.

– Вот именно, доверили. Это сильно отличается от «удрал ночью, как малолетний балбес». Но вы правы, Гермес. Теперь мы хотя бы знаем, в каком направлении копать. А если нам повезет, то от Академии мы получим парочку конкретных имен. А уши я Леньке все равно надеру, не извольте беспокоиться. Но сперва надо найти место, где преступник вляпался в глину. Возможно, это не укрытие, а какая-то мастерская, куда он ходит в свободное от… кхм… грабежей время?

– Да, такое вполне возможно. Или это вообще место обитания нашего ведьмака. Где-то же он должен жить.

– Ну уж точно не в особняке. – Кузя взял лист, мельком взглянул на него и передал обратно Виктору. – А что, если это колдун-неудачник, который решил стать скульптором, но и тут дела пошли неважно – вот он и решил обмануть подростков и заставить их воровать для себя? А сам потом сбежит с деньгами в Финляндию и будет жить там в роскоши?

Аверин изобразил, что принюхивается.

– Мне кажется, или запахло пирожками? Где-то поблизости Маргарита?

– Нет, ну что вы? Разве плохая версия?

– Почему же? Отличная. Для бульварного романа.

Виктор покачал головой:

– Не скажите, Гермес, в одном Кузьма прав. Все ограбления совершаются с целью наживы. И их организатор знает круги сбыта ювелирных изделий как минимум. Посмотрите еще раз фото украденных украшений. Среди них есть редкие экземпляры ручной работы, которые кому попало не продашь. Вот, например, булавка для галстука с крупным изумрудом. Тут самое ценное – камень, глупо брать такую приметную вещицу, чтобы просто продать на лом. Или это колье. Огранка бриллиантов «звезда», это тоже на ценителя, металла в нем почти нет. Не любовнице же его дарить? Тем более что фото этих драгоценностей сейчас во всех газетах. Поэтому так или иначе наш преступник связан с черным рынком искусства. И не исключено, что он и правда скульптор или что-то в этом роде. И занимается подделкой.

– Да, это возможно, – подтвердил Аверин, а довольный Кузя поднял палец:

– Вот!

Владимир неожиданно переместился к окну и открыл его. И тут же в его руках оказался черный футляр, запечатанный сургучом с символом Академии. Закрыв окно, Владимир подошел к столу и доложил:

– Послание из Академии.

Аверин мысленно усмехнулся. Протокол есть протокол, даже если все и так очевидно.

– Так-так-так… – раскрыв футляр и взяв в руки свиток, пробормотал он. – Сейчас посмотрим…

И углубился в чтение. И чем больше читал, тем сильнее его брови ползли вверх.

– Все только усложнилось, – наконец прокомментировал он застывшим в ожидании помощникам. – Владимир, взгляни-ка на это имя. Иван Ушков. Что думаешь?

Див наклонился, быстро пробежал взглядом по списку и сказал:

– Иван Ушков – фигурант дела о Демоне с Крестовского. Колдун, отчислен из Академии. Анархист, имеет судимость с условным сроком. На данный момент считается пропавшим без вести.

Виктор подошел и тоже склонился над столом.

– И… что это значит?

Аверин провел пальцем по строчкам.

– Видите имена, что выделены синим? Это колдуны, обладающие силой молнии. Ушков ею тоже владел. И даже имеет судимость за грабеж. Но… именно этот самый Ушков вместе с Хмельницким вызвали Григора. И шансов выжить у обоих не было. Белицкая осталась жива лишь потому, что не принимала прямого участия в обряде и успела спрятаться. А потом оказалась полезной.

– Значит, это точно не он… – задумчиво проговорил Виктор и, пробежав глазами по столбцам имен, нахмурился. – Вот этот мальчик, Остроумов, у него тоже такая сила, так? Но… вот эта дата рядом с именем? Это ведь дата возвращения в Академию?

– Да. Студент Остроумов вернулся в Академию вчера. Значит, в ночном нападении точно участвовать не мог. И… на этом все. Я же говорил: сила молнии встречается, но совсем нечасто. И она требует серьезнейшего контроля. Да и живет парень в Архангельске. Не ближний свет, чтобы бегать по ночам и грабить магазины. А если бы он не появился дома, родители уже бы всех подняли на уши, сами понимаете.

– Да уж, понимаю… – вздохнул Виктор и вытер лоб салфеткой, которую услужливо подал Владимир. – А вот эти трое? Взрослые колдуны? Что, если это кто-то из них? Или вообще див? Как ваш Анонимус?

Аверин постучал пальцами по столу и посмотрел на Виктора:

– Не получается. У дивов даже второго класса оружие намного мощнее. А что касается взрослых колдунов, я уже говорил: электричество – очень тяжелое в управлении оружие. И если колдун получил диплом, он в полной мере им владеет. А эти из списка – выпускники. У двоих средняя категория. Вы можете представить, чтобы я или, скажем, Сергей случайно убили человека?

Виктор покачал головой.

– Вот именно. Выпускники тоже не могли. – Аверин потер подбородок. – А убивать нарочно и оставлять улику для боевого колдуна – просто верх глупости. Это все равно что оставить записку: «Здесь был колдун, поищите в списках, нас всего трое».

– Да, вы правы. Но проверить все равно нужно.

– Конечно. Этим как раз займется Владимир. А мы начнем проверять ребят из Петербурга. Все же Леня дал нам серьезную зацепку.

– Ох, да… Ладно, уши обрывать не будем, отделается подзатыльником. А все-таки вот этот Ушков… Уж больно идеально подходит. И сила, и возраст, и криминальный опыт. Вдруг он все же как-то выжил?

– Хм. Кузя, ведь ты сбросил память Белицкой? Но ты же ее проверял на всякую важную информацию?

– Ага. Она не видела Ушкова после того обряда. Последнее ее воспоминание о друзьях – это крик Хмельницкого: «Ванька! Беги!» Если бы еще что-то было, я бы заметил. Хоть и съел ее сразу после Пустоши.

– Но и как убили его, она не видела? – уточнил Виктор.

– Да как бы она смогла? – хихикнул Кузя. – Даже я этого Григора в момент нападения с трудом разглядел. Девятый уровень все-таки! – Он сказал это с такой гордостью, что Аверин невольно улыбнулся. Весь довольный Кузин вид буквально кричал: «А я его съел!»

– Если бы ты на момент событий на Крестовском уже служил в полиции, то сохранил бы память Григора, – отозвался Владимир из кабинета главдива. – А если бы в начале века не сбежал в Пустошь, а сдался мне, сейчас бы уже дослужился до наставника.

– О чем они опять? – Виктор удивленно посмотрел на Кузю, который немедленно построил совершенно невинное лицо.

– Понятия не имею, о чем он! Честное слово, Гермес Аркадьевич!

– Верю, – не стал спорить Аверин. – Виктор, когда мы найдем Леню, я вам обязательно расскажу.