Глава 6

Диогу никогда не доверял садовникам последние, завершающие штрихи. Люди со своим несовершенным зрением постоянно пропускали неровные ветки, торчащие листья и весь остальной беспорядок, который они сами считали мелочью. Поэтому зеленую изгородь вокруг фонтана Диогу доводил до совершенства собственноручно. Он как раз скользил по паутине над предпоследним кустом, щелкая садовыми ножницами, когда ощутил приближение главного ментора.

И сразу понял, что тот не просто проходит мимо сада по своим делам, а направляется именно к своему заместителю. В таких вопросах чутье никогда не подводило, и Диогу быстренько прикинул расстояние до убежища. Не успеть. Да и смысла в этом почти наверняка нет. Когда-то Диогу и Педру заключили своеобразный договор: паука в его Укрытии не вправе трогать никто. И главный ментор неукоснительно соблюдал старинное соглашение. И как бы ни был зол на помощника, в Укрытии его никогда не преследовал.

Но сейчас Диогу не ощущал от главного ментора ни злости, ни раздражения. Скорее, наоборот: на Ботанический сад накатывала настоящая волна восторга и воодушевления.

А это было страшнее самого лютого гнева. Педру наверняка посетила новая идея. Вернее, вот так: Идея. Когда такое происходило, от участия в очередном гениальном проекте шефа было уже не отвертеться. И даже самое надежное убежище в мире не могло укрыть несчастного испытуемого. Поэтому Диогу отложил ножницы, для приличия вернулся в человеческую форму и принялся покорно ждать своей участи.

Однако в этот раз Педру повел себя необычно. Он не спикировал с акведука прямо на площадку с любимым австралийским фикусом Диогу, посаженным в конце XIX века и достигшим уже двадцатиметровой высоты. И акведук, и этот фикус являлись настоящей гордостью своего создателя, и, прыгая по ним, главный ментор завуалированно подчеркивал свой более высокий статус.

Сейчас Педру вошел через главный вход, как обычный посетитель, а это говорило об Идее настолько рискованной и безумной, что сердце Диогу невольно ушло в пятки. Но он мужественно сложил руки за спиной и пошел навстречу судьбе.

– Я вижу, ты уже закончил, аджунту, – проговорил Педру нарочито небрежным тоном.

– Не совсем. Но я готов тебя выслушать, главный ментор. Не сомневаюсь, что ты не стал бы беспокоить меня по пустякам.

– Несомненно. И по пустячному делу я не явился бы к тебе лично, а позвал в свой кабинет. Ты прав, то, что я хочу предложить, очень важно для Академии. И изменит ее жизнь навсегда.

Диогу мысленно вздохнул. Да, дела и правда обстояли хуже некуда, раз Педру начал издалека и с тем великолепным менторским пафосом, с которым общался только со студентами. Что же неугомонный шеф придумал на этот раз?

А Педру продолжил не менее торжественно:

– Для меня наиважнейшим приоритетом всегда выступал престиж Академии. Уверен, что для тебя он важен в той же степени. Поэтому не сомневаюсь, что ты всецело поддержишь мою идею.

– Зависит от того, что это за идея, – осторожно ответил Диогу.

– Сейчас объясню. Ты ведь знаешь, что основным направлением исследований Академий по всему миру сейчас является Пустошь. Но Россия получила в этом вопросе бесспорное лидерство. Более того, именно благодаря достижениям русских колдунов такие исследования в принципе стали возможными. И коридор в Пустошь имеется лишь один. Чтобы получить хоть какие-то сведения, приходится договариваться с русскими. А это, как ты понимаешь, совсем не просто: дипломатия, уступки, наши тайны…

– Разве Московская Академия не дружит с нашей? У нас вполне официальный обмен и студентами, и знаниями.

– Да, – согласился Педру, – но исследования Пустоши сейчас в руках российского правительства. И я уверен, всей информацией они не делятся даже с доном Меньшовым. Но самое главное – лед. Мы не имеем никакой возможности его исследовать. Русские его нам попросту не дают. И правильно делают. Я бы тоже не отдал. Мы должны быть благодарны хотя бы за то, что они позволяют нашим колдунам наблюдать за их работой и читать отчеты. Но и за это мне пришлось поделиться всеми нашими наработками в данной области.

Он замолчал, явно выдерживая паузу, а затем проговорил:

– Нам нужен свой выход в Пустошь.

Диогу из вежливости приподнял брови. Задавать вопросы смысла не было: все великолепное вступление являлось лишь прелюдией к моменту, когда главный ментор начнет излагать свою Идею.

– Мы не знаем, как устроен их коридор. Его создал ученый гений Аркадий Аверин еще до войны, не оставив никаких расчетов и записей. И в этом незнании мы равны с остальными Академиями. Но у нас есть одно огромное преимущество.

– И какое же?

– Это ты, Диогу. – Педру улыбнулся.

– Я?

Удивления скрыть не получилось, и улыбка главного ментора стала еще шире.

– Именно. Позволь, я объясню все по порядку. Нам не удалось ни получить чертежей устройства коридора, ни даже узнать принцип его работы. Но кое-что нам все-таки известно. По предварительным данным, расположение коридоров имеет географическую привязку. То есть коридоры открывают не хаотично, а упорядоченно в определенной зоне. Удалось выяснить, что если зафиксировать точку в Пустоши, в которой открылся выход из коридора с Земли, то в течение некоторого времени можно открыть коридор в эту же точку еще раз. Мы проводили опыты с бештаферами второго класса, однако, к сожалению, эти опыты не были успешными. Стоило бештафере покинуть коридор, как он исчезал, и обратно вызвать его уже не получалось. Удачным оказался лишь один эксперимент, но вызванный обратно бештафера не провел и секунды в Пустоши. Однако кое-что важное выяснить все же удалось. На основании отчетов о происшествии на коронации российской императрицы мы можем почти с уверенностью сказать, что коридор не закрывается, пока в нем находится бештафера. Наши исследования это подтвердили.

– Да, мне это известно. – Диогу настороженно посмотрел на Педру. Пока было совершенно неясно, к чему тот клонит. – Но такое возможно, если бештафера вошел в коридор со стороны Пустоши. В коридор из мира людей нас затягивает мгновенно.

– О, ты знаешь об этом. Я очень рад, что ты интересуешься исследованиями. Значит, ты не откажешься в них поучаствовать.

– И каким это образом? Наловить тебе новых «добровольцев»? Замотать их предварительно в коконы и опустить в коридор, потому что иначе они убегают? – скептически поинтересовался Диогу. Ему не нравилась лаборатория, уже более двухсот лет функционирующая под неустанным руководством главного ментора, и последнее, чего бы хотелось, – участвовать в сомнительных опытах. Впрочем, ректоры всегда предоставляли Педру в этом вопросе довольно много свободы, а значит, лаборатория работала эффективно.

– Почти! – Педру поднял указательный палец. – Ты ведь уникален, Диогу. Ты единственный известный на данный момент бештафера, чье оружие полностью материально и является, по сути, продолжением тела. А то, что твоя паутина почти не имеет ограничений в длине, делает тебя просто незаменимым при исследовании Пустоши.

– О-о, вот как. Ты собираешься привязать мою паутину к дверной ручке, а меня закинуть в коридор? – уже не скрываясь, усмехнулся Диогу. – Кстати, ограничение паутина все-таки имеет.

– Учитывая твой уровень силы, это ничтожный фактор. По расчетам, сделанным нашими учеными, мы могли бы обмотать ею земной шар двенадцать раз. И я сказал «почти». Кроме того, конечно же, нет, никто не собирается привязывать тебя к дверной ручке.

И не успел Диогу облегченно выдохнуть, как Педру добавил:

– Разумеется, паутину ты закрепишь сам, соблюдая технику безопасности. Нам не нужны случайности. За ходом эксперимента будут следить опытные колдуны.

Диогу подавил желание прикрыть ладонью глаза и вместо этого проговорил:

– Блестяще… Я никогда не сомневался в твоей гениальности, главный ментор. Только позволь узнать, у тебя уже есть разрешение от дона Дуарте и дона Криштиану на проведение этого… беспрецедентного эксперимента?

– О, аджунту! – Педру в сиянии своего великолепия, как всегда, не заметил или начисто проигнорировал сарказм в голосе помощника. И, схватив Диогу за плечи, сжал их. – Я знал, что ты оценишь! Такого действительно еще не делала ни одна Академия мира! Нет, разрешения у меня пока нет. Но ты же сам понимаешь, теперь это лишь вопрос времени!

И не успел Диогу открыть рот, как главный ментор исчез.

– Что ж… – Приняв боевой облик, паук вернулся к прерванному занятию.

Закончив последний куст, он полюбовался своей работой, убрал паутину и ветки, переоделся и направился к главному корпусу. Пришло время подавать дону Дуарте утренний кофе.

Но, не дойдя буквально нескольких метров до кабинета, Диогу в буквальном смысле чуть не столкнулся с несущимся навстречу главным ментором.

– Итак! – Педру поднял лист бумаги. – Дон Дуарте подписал. Теперь осталось только получить разрешение повелителя. Пожелай мне удачи!

Лицо шефа горело воодушевлением. Хлопнув помощника по плечу, он помчался по коридору дальше, к кабинету ректора. Диогу лишь задумчиво посмотрел ему вслед и пробормотал:

– Удача тут, похоже, нужна только мне.

Поколдовав над кофеваркой, Диогу налил в чашку кофе, а в стакан – свежевыжатый апельсиновый сок и открыл дверь в кабинет хозяина.

Дон Дуарте поблагодарил и, внимательно посмотрев на бештаферу, покачал головой:

– Поверить не могу, что ты согласился на подобную авантюру. Неужели другого варианта действительно нет?

Диогу вздохнул:

– Он вам сказал, что я согласился?

– Да. Более того, Педру заверил меня, что ты назвал его план «блестящим» и «гениальным». Иначе я бы и не подумал его одобрить. А что, это не так?

– Кхм… Дело в том, что главный ментор принял мой сарказм за чистую монету. Мне совершенно не нравится его идея. Впрочем, это не отменяет того, что другого варианта и правда нет, особенно если мы хотим опередить другие Академии.

Дон Дуарте встал:

– Я не очень хорошо разбираюсь в вопросах научной теории. Но именно я в Коимбре отвечаю за безопасность и колдунов, и менторов. Пойдем-ка сходим к Криштиану и как следует все обсудим.

* * *

Когда Дуарте и Диогу вошли, Педру как раз заканчивал доклад. Ректор в задумчивости сидел, склонившись над остывающим и нетронутым кофе, и постукивал пальцами по столу. Диогу, закрыв дверь и придвинув для хозяина кресло, опустился на одно колено.

– Очень хорошо, что ты пришел, Дуарте, – проговорил дон Криштиану. – Я как раз выслушал все доводы Педру и теперь хотел бы услышать твои. Раз уж ты одобрил этот эксперимент. А ты, Диогу, можешь подняться.

Он сделал рукой разрешающий жест, и бештафера занял свое место за спиной хозяина.

– Мне бы тоже не помешало выпить еще немного кофе, – проговорил дон Дуарте, – и принеси круассан. Что-то я проголодался.

Педру бесшумно исчез и буквально через секунду появился снова с дымящейся чашкой и источающим ароматы круассаном. Видимо, визита дона Дуарте он ожидал и подготовился заранее.

– Отлично, – проговорил хозяин. – Тогда начнем. Сразу скажу, мне совершенно не нравится идея отправки Диогу в Пустошь. Особенно без предварительной подготовки и разведки. Педру сообщил в докладе, что предыдущие попытки успехом не увенчались. Полагаю, «посланцев» в Пустоши попросту сожрали сразу же, как они вывалились из коридора.

Диогу почувствовал, что главного ментора буквально распирает изнутри, и ректор, тоже ощутивший это, поднял палец.

– Говори, Педру.

– Без сомнения, их сожрали. Но это были бештаферы второго класса. Осмелюсь заметить, что в Пустоши мало кто может сравниться с Диогу по силе; я уже не говорю о том, чтобы его превзойти.

– Император Пустоши, – проговорил дон Криштиану, и Педру согласно кивнул.

– Я уже несколько раз упоминал, что коридоры в Пустошь имеют географическую привязку. Тот проход, рядом с которым находится российская база и, по моим сведениям, дворец самого этого «императора», расположен в районе Санкт-Петербурга. В нашем мире до него четыре тысячи триста пятьдесят километров. Сколько в Пустоши, пока неизвестно, но мы предполагаем, что Пустошь по размерам больше, чем Земля. А значит, расстояние тоже больше. Диогу умеет скрывать свою силу даже в демонической форме. Поэтому если бештафера, именующий себя императором, является тем, кем мы его считаем, то он не сможет учуять нашего посланника. Расстояние слишком велико.

– Я вижу, ты все неплохо продумал, – сказал дон Криштиану, наконец поднося чашку к губам. – Но что, если, несмотря на расчеты твоей лаборатории, коридор все же закроется?

– На этот случай имеется запасной план. Диогу не должен покидать точку, в которой он коснется льда Пустоши. Мы, точнее, вы, дон Дуарте, сразу откроете новый коридор, используя свою кровь. Диогу немедленно почувствует ее и вернется обратно. Он достаточно силен и не должен за короткое время потерять человеческую форму.

– А он не сожрет меня, приняв за жертву? Что скажешь, Диогу? – усмехнулся дон Дуарте, однако бештафера почувствовал, что хозяин вовсе не шутит, и поспешил ответить:

– Не думаю. Я не нападу на вас, если моя память останется в сохранности.

– Останется, – заверил Педру. – Тот русский бештафера, что изображал здесь студента, провел в Пустоши три месяца и затем вспомнил и хозяина, и всю жизнь на Земле.

– Все равно мне это кажется весьма рискованным, – нахмурился дон Криштиану. – И рисковать тобой, Дуарте, мне хочется еще меньше, чем Диогу.

– Криштиану, Диогу сказал, что другого варианта нет, – вздохнул Дуарте. – А ты знаешь, насколько он рассудительный. Так что, увы, или мы пробуем этот план, или выходим из гонки. У Оксфорда и Праги ресурсов значительно больше. Теперь все знают, что создать коридор возможно, и, значит, бросят все силы на эти попытки.

– Значит, наша основная задача – безопасность, – резюмировал ректор.

– Именно. Вот мое предложение: сначала надо выяснить, сможет ли паутина вообще удержать коридор от закрытия. Поэтому предлагаю продолжить использовать бештафер второго класса. Диогу опустит одного из них в коридор в коконе. Кокон защитит бештаферу от собратьев, желающих закусить, и мы спокойно сможем достать его обратно. Диогу? Что думаешь?

– Я предлагал нечто похожее с самого начала, – невозмутимо ответил бештафера. – Только я должен находиться в безопасном месте, чтобы меня не затянуло в коридор. Мы не знаем, как он отреагирует на мою паутину.

– Хм… – Дон Дуарте задумался. – Паутиной буду управлять я. У нас с тобой довольно сильная связь, поэтому, думаю, все получится. Тебя же запрем в менторском доме. Педру?

– Это просто идеальный план, дон Дуарте! Именно с этого мы и начнем!

Главный ментор, все же добившийся одобрения, пребывал на вершине эйфории.

– Решено. Я подпишу необходимые документы и лично прослежу за подготовкой. – Дон Криштиану поднялся и слегка наклонил голову.

– Все могут быть свободны, – проговорил он.

Тонкая, чуть толще парашютной стропы паутина на ощупь казалась мягкой, шелковистой и даже как будто теплой. Она лежала в ладони Дуарте словно живая.

Впрочем, она и была отчасти живой. Дуарте не первый раз касался оружия Диогу и отлично знал его свойства. В действительности эта нить прочнее самой прочной стали. Разорвать ее не сможет ни один человек, да и далеко не всякий бештафера справится. Только тот, кто сильнее Диогу, имеет на это шанс.

Поэтому небольшой коршун, один из патрульных, даже не пытался. Только вертел головой, высунув ее из кокона, и таращил испуганные глазенки. Дуарте было жаль беднягу, и колдун очень надеялся, что посланник вернется из Пустоши живым.

Но дело не только в жалости. Сейчас Дуарте волновался даже больше, чем когда пятнадцатилетним студентом под шуршащей листвой огромного фигового дерева заключал договор с одним из самых могущественных менторов Академии. Тогда Дуарте навсегда отказался от возможности стать ректором и королем. Хотя наследником считался именно он, потому что родился на четыре года раньше Криштиану и у него пробудилось мощное оружие, которое не только отлично сочеталось с оружием главного ментора, но и беспрекословно повиновалось юному колдуну. Но решение об отказе стало окончательным. И не только потому, что младший брат с его пробуждающейся силой и характером гораздо лучше подходил на роль будущего правителя. И даже не ради того, чтобы главный ментор перестал разрываться между братьями, не в силах сделать правильный выбор.

Это тоже имело значение, но не являлось главным мотивом. В те годы только что отгремела Вторая Великая война, и Дуарте прекрасно понимал: она не последняя. В той войне Германия не просто потерпела поражение, она лишилась своей Академии. Ректор Гейдельберга открыто поддержал Гитлера и передал своего бештаферу во владение диктатору. Так наставник, веками бывший главным ментором и защитником детей, превратился во всем известного «гитлеровского монстра».

Чтобы не допустить превращения войны в новый кровавый кошмар, такой же, как тот, что уже однажды изменил облик Европы, Академии исключили Гейдельберг из состава Совета. Официально в Германии больше не существовало своей Академии.

А за четверть века до этого подобная же угроза нависла над Академией Коимбры. Бедный король Мануэль, стремясь любой ценой защитить свою страну, едва не втянул Академию в Первую Великую войну. Тогда, чтобы избежать катастрофы, главный ментор был вынужден казнить своего короля.

И Дуарте искренне считал, что ни один ректор не должен оказываться перед подобным выбором. И поэтому решил, что, если возникнет необходимость, именно он станет мечом, защищающим Португалию. Даже если ему придется покинуть Академию навсегда.

И выполнил свой долг во время Прорыва, вместе с Коимбрским Львом отправившись в далекую Россию. И намеревался выполнить его сейчас.

С Диогу они проговорили всю ночь и пришли к выводу: если эксперимент завершится успешно и все бештаферы вернутся назад, то, когда придет время отправлять в Пустошь колдуна, именно Дуарте первым ступит на лед.

Он сжал паутину крепче и дернул три раза, давая знак Диогу, надежно запертому в клетке менторского дома, что начинает обряд. Ощутив ответное натяжение, поднял свободную руку и раскрутил звезду над выложенным мозаикой из розового кварца пентаклем. Раздался испуганный птичий крик, и кокон с крепко замотанным в нем бештаферой исчез в ледяном вихре. Нить в руке мягко, но быстро заскользила, исчезая в коридоре. И… он не закрылся, поглотив свою «жертву». Секунда, две, три, четыре, пять… Нить в руке замерла, больше не двигаясь. Посланник достиг дна? Он в Пустоши?

Внезапно паутина задергалась, будто на крючок попалась здоровенная рыбина. Дуарте тоже трижды дернул, давая Диогу сигнал: «Назад». Паутина заскользила обратно, натянувшись, медленно и тяжело, словно на том конце бился огромный тунец. Дуарте даже отодвинул ладонь: одно неловкое движение – и ему запросто может отсечь руку. Над узором поднялся маленький ледяной торнадо, и так сильно пахнуло холодом, что пробрало до костей. Потом над поверхностью появился кокон и, вскинутый к потолку мощным рывком, рухнул обратно на линии пентакля.

Бештафера в нем издал такой вопль, что заложило уши. И тут же дверь, запертая снаружи на мощный засов, с треском распахнулась, и в зал ворвался Педру. Его глаза светились восторгом.

– Получилось! Дон Дуарте! Получилось же, видите?!

– Да, пожалуй, – проговорил зашедший следом Криштиану. – По крайней мере, судя по крику, подопытный жив.

– И паутина выдержала, – устало улыбнулся Дуарте. На его лбу выступил пот, то ли от напряжения, то ли от тепла, заполнившего зал после холода Пустоши. – Хотя, надо сказать, с трудом. Удержит ли она Диогу? И как доставать его самого?

– Прошу вас, дон Дуарте, не нужно торопить события. Сначала мы опросим Эрвилью, но нужно дать ему прийти в себя. Пока он без остановки орет, что его чуть не съели. Я пойду освобожу Диогу.

– Иди. – Криштиану махнул рукой и повернулся к брату. – Если его там хотели съесть, значит, он точно побывал в Пустоши. Коридор не закрылся?

– Нет, но Диогу, тянувшему обратно нить, явно пришлось непросто.

– Ясно. Тогда заканчивай тут и приходи ко мне в кабинет. Надо все как следует обсудить и отметить.

На этот раз главный ментор оставался собранным и серьезным, без малейшего намека на свои выкрутасы. Впрочем, в важных делах Педру чаще всего бывал именно таким. И поэтому Диогу скрепя сердце рассчитывал на шефа даже во времена нередких штормов.

Сам Диогу утвердился в равновесии и в привычном состоянии спокойного ожидания, свойственного как буддийскому монаху, которым он был в течение многих лет, так и засадному хищнику, коим являлся до сих пор.

– Ты готов, аджунту? – негромко спросил Педру.

Они стояли вдвоем на площади возле алхимического факультета, напротив лаборатории. Прямо на брусчатке мелким галечником был выложен пентакль. Диогу не ощущал поблизости ни одного студента: в целях безопасности в этот день объявили выходной, а территорию вокруг учебных корпусов охраняли менторы. Только несколько профессоров находились рядом для подстраховки.

– Да.

– Отлично. Тогда слушай внимательно. Ты сейчас отдашь мне нить. Я буду удерживать ее, пока ты находишься в Пустоши, и помогу тебе выбраться, если что-то пойдет не так. Как ты уже заметил, вытягивать бештаферу из коридора довольно тяжело. В ту сторону Пустошь притягивает нас мгновенно. Но чтобы выйти обратно, нужно приложить определенные усилия. Пока мы не можем с точностью сказать, чье это свойство – Пустоши или самих коридоров, но веками именно это помогало нам избегать массовых прорывов. Чем сильнее бештафера, тем сложнее ему выйти из Пустоши, именно поэтому первому классу настолько тяжело проходить через коридор второго. Однако для тебя дон Дуарте откроет и будет держать максимально широкий коридор. Скорее всего, ты сможешь выбраться по своей паутине сам, но если возникнут проблемы, я вытяну тебя. Для надежности я встану в пентакль.

– Я понял, главный ментор. Мы можем начинать?

– Начинай.

Диогу принял боевую форму и сосредоточился. Паутина должна получиться максимально прочной, намного прочнее той, что он использовал в прошлый раз. Это отнимало немало сил, но если все пойдет по плану, то эксперимент займет не слишком много времени. И, согласно расчетам ученых лаборатории, нужную мощность паук сможет удерживать более трех суток. Многообещающая информация: времени на исследования более чем достаточно. Но не в этот раз. Сегодняшний план – коснуться поверхности, добыть немного льда и сразу же вернуться.

Диогу сделал петлю из паутины и накинул ее на плечи Педру. Тот немедленно взялся за тонкую нить обеими руками. Диогу слегка поморщился от прикосновения к оружию, но быстро взял себя в руки. Это ради безопасности. В Коимбре просто не существовало ничего более прочного и надежного, чем главный ментор, прилипший к пентаклю.

Быстро перебирая лапами, паук помчался в зал вызовов.

Дон Дуарте уже ждал. Хозяин был совершенно спокоен и сдержан. Однако, когда Диогу подошел к пентаклю, дон Дуарте взял его на руки и, подняв, посмотрел прямо в глаза.

– Будь осторожен.

И опустил в центр узора.

«Конечно, дон», – мысленно сказал Диогу. Дон Дуарте кивнул, словно услышал его, и поднял руку.

Мир под ногами Диогу содрогнулся, и навалилась ледяная свинцовая тьма. В ушах загудело так, словно рядом взлетал авиалайнер, и в следующую секунду его лапы коснулись чего-то холодного и мокрого. Паук понял, что погружается в лед.

…И тут же вихрем пронеслись воспоминания о бескрайней ледяной пустыне, в которой каждый выживал как мог. Кто-то летал, кто-то мчался почти без остановки, позволяя себе отдых лишь после сытной трапезы. Спасением же Диогу всегда была паутина. Она маскировала его, пряча в щелях и ямах от посторонних глаз, служила одновременно приманкой и ловчей сетью. Паук, скрывая свою истинную силу и прячась в надежном месте, оставлял в ловушке небольшой импульс, чтобы охотникам казалось, будто где-то поблизости слабый бештафера. И в следующий миг охотники становились добычей. Кроме того, паутина служила дорогой, способом передвижения по льду, сберегающим силы. Много веков назад, выживая в Пустоши, Диогу придумал сотни способов перемещения. Ловкие лапы помогали набрасывать петли на обломки скал и строить прочные трассы. Он также мог обмотать себя коконом и просто катиться по льду, помогая себе лишь парой конечностей. Или же ловил в сеть летающую добычу и, прежде чем замотать ее в кокон, цеплялся и пролетал большие расстояния, пока перепуганный пленник пытался спастись. Но самое главное преимущество, которое давала паутина, – это возможность спать, почти не теряя силы. Кокон защищал, и чем сильнее становился паук, тем больше.

Но теперь уже не в воспоминаниях, а в реальности бескрайняя ледяная пустыня расстилалась перед демоническим пауком.

Нужно было зацепиться за что-то и повиснуть… Но, как назло, поблизости не оказалось ни единого осколка или трещины. Паутина же уходила куда-то в глубину распахнувшего свою темную пасть коридора, и оттуда почему-то пахло молоком и цветущими магнолиями. Невыносимо захотелось обратно, в родную бамбуковую рощу, в надежное и теплое Укрытие, подальше от бескрайнего льда. Неудивительно, что бештаферы не хотят возвращаться в родной мир. И сейчас Диогу прекрасно понял тех, кто организовал Вторжение, а также тех, кто участвовал в нем, надеясь навсегда выбраться из столь негостеприимного места.

Однако не время предаваться размышлениям, надо срочно набрать лед и выбираться. Нельзя задерживаться.

Но простое на вид действие оказалось не таким уж и простым. Лед под лапами мгновенно таял, и речи не шло о том, чтобы просто отколоть кусочек. Может, зачерпнуть в обезьяньи ладони «воды» или оторвать кусок побольше в надежде, что хоть что-то да останется? Конечно же, надо было заранее сделать кокон паутины, тогда бы Диогу просто разбил лед, подхватил осколок и спрятал его; паутина не топит лед, наоборот, сохранит его в изначальном виде. Но сейчас использовать паутину никак не получится. Чтобы выпустить новую нить, придется оборвать ту, что связывает с Землей. И тогда коридор закроется. Что ж, тогда он вытянет паутину подлиннее и сделает тару прямо из связующей нити…

Однако мысли о том, как добыть лед, внезапно отошли на второй план. Паук поднял голову и прислушался. Кто-то очень сильный стремительно приближался к нему.

Они спикировали сверху, шесть химер. Каждая по отдельности была намного слабее Диогу, но все вместе они представляли серьезную угрозу. Тем более что оружием не воспользоваться. Нить и так отчаянно вибрировала, грозя оборваться в любой момент.

Откуда взялись эти шестеро? Судя по всему, их привлек открывшийся коридор, и они надеялись поживиться тем, кто из него выпал. Вот недостаток большой силы: Диогу сумел заметить противника только тогда, когда тот приблизился почти вплотную.

Бештаферы не торопились нападать. Оно и неудивительно: вместе они действовать не умели, а поодиночке паук вмиг растерзает любого из них даже без паутины. Но и уходить прибывшая странная стая явно не собиралась… Что ж, Пустошь весьма изменилась. И лед подождет.

Не колеблясь ни секунды, Диогу рванул обратно в коридор.

И тут же ощутил волну силы – стая бросилась за ним.

Паук замер. Коридор достаточно широк, чтобы вместить всех, но внутри его сражаться невозможно. А на другой стороне ничего не подозревающий дон Дуарте. Зал вызовов лаборатории не слишком большое помещение, и драка семи сильных бештафер в замкнутом пространстве не оставит колдуну ни малейшего шанса выжить.

Тем более что ведут себя противники очень и очень странно.

Что ж… Диогу, не тратя время на раздумья, ослабил паутину и резким рывком разорвал ее. В голове раздался рев:

«Ты что творишь, аджунту?!»

«Значит, через коридор действует ментальная связь», – подумал Диогу, но объяснить ничего не успел: коридор схлопнулся. Противники замерли на миг, и это мгновение Диогу использовал для атаки. Теперь он снова мог использовать свою паутину на полную мощность. Свернув липкую петлю, он ловким броском накинул ее на шею самой сильной химеры, навскидку уровня седьмого, и надежно затянул.

Испуганный противник взревел и ракетой взмыл в небо, пытаясь избавиться от крепко стягивающей горло нити. Именно это и нужно было Диогу. Вцепившись в паутину, он молниеносно закрепился на ней и оторвался от земли. Остальные бештаферы ринулись за ними, оглашая окрестности ревом и криками, но тут же разделились. Трое спикировали, одновременно атакуя, а двое пролетели между пауком и его жертвой в надежде разорвать паутину.

Ничего себе. Эта стая не только действовала слаженно, командой, но еще и пыталась освободить своего сотоварища!

Но о странном поведении бештафер можно подумать и позже. Сейчас основная задача – справиться с ними. И это не будет так просто, как казалось вначале. Остальные противники не слишком-то уступали по силе химере, которая сейчас с испуганными воплями тащила Диогу в неизвестном направлении.

Паук быстро свернул еще одну петлю, и вот еще один из атакующих завизжал и забился в ловушке. Остальные отступили, но не исчезли, а значит, передышка будет недолгой. Судя по гулу в голове и обрывкам слов и образов, они совещались.

Еще одна петля взметнулась вверх, и бештафера, невольно служащий транспортом, заметался, отчаянно дергая лапами: его голову и глаза полностью скрыла липкая пелена. Отлично. Куда бы изначально ни направлялся противник, теперь он просто хаотично метался в воздухе, мешая всем участникам схватки. Кроме Диогу.

Дождавшись, когда остальные приблизятся, паук выстрелил в воздух несколькими сотнями метров гибкой липкой паутины. Ее изгибы смертоносной змеей блеснули в сумраке Пустоши, собираясь в сеть, и сразу двое из нападавших, чьи крылья склеились намертво, камнем рухнули вниз.

Теперь черед транспорта. Спеленав паутиной крылья химеры, Диогу опустился на лед, и спустя секунду перед ним возвышались четыре аккуратных кокона. Оставшихся двоих нападавших видно не было. Похоже, они спаслись бегством, отлично понимая, насколько силы не равны.

Диогу забрался на один из коконов, чтобы не мокнуть на льду, и глубоко задумался. Выполнить инструкцию и «не сходить с места» уже не представлялось возможным. И невозможно даже предположить, насколько далеко его отнесло от точки, где открывался коридор. Однако оставаться в Пустоши в планы паука совершенно не входило. Значит, нужно придумать, как отсюда выбраться.

Он уже ощущал, как Пустошь начинает менять его. Пройдет не так уж много времени, и распадется связь с доном Дуарте. А затем и собственное физическое тело. Но Диогу был силен, и время еще оставалось. Тем более что запаса еды хватит надолго.

– Не убивай нас. – Голос из кокона, на котором сидел паук, прервал его размышления. – Иначе он покарает тебя.

– Он? – заинтересованно переспросил Диогу. – Кто «он»?

Впрочем, ответ был очевиден. Ну конечно. Это все объясняет. И мгновенное появление стаи бештафер, и их странное поведение. Это приспешники новоявленного Императора Пустоши. И, по всей видимости, они пришли не для того, чтобы сожрать. Их цель – привести к своему хозяину нового слугу.

И тут же другой пленник полностью подтвердил эту догадку:

– Но если ты последуешь с нами добровольно, Его Величество не тронет тебя. И предоставит защиту.

– Неужели вы думаете, что мне нужна защита? – Диогу постучал лапкой по кокону. В ответ получил лишь испуганное молчание. Бедняги понимали, что участь, которая их ожидает, куда страшнее обычного поглощения. Бештаферу в коконе можно сохранять очень долго, постепенно высасывая из него энергию. И до последнего момента жертва будет жива и в полном сознании. Очень давно, когда паук еще не был настолько силен, эта способность помогала ему поглощать добычу порциями, не сбрасывая лишнюю энергию, даже если в сети попадался кто-то в разы сильнее маленького хищника.

Но этим бештаферам повезло. Потому что их слова замечательно совпадали с планами самого Диогу. Паук прекрасно понимал, что единственный выход из Пустоши находится где-то в России, рядом с бывшей столицей. И совершенно очевидно, что добраться до него, минуя владения «императора», не получится. Поиманные бештаферы знают дорогу и доставят в нужное место максимально быстро. А там… Диогу будет действовать по обстоятельствам.

Он выкачал энергию из нитей и ударом разбил кокон, оставив лишь петлю на шее бештаферы. Химера, чем-то похожая на меганевру, тут же завибрировала крыльями и зависла в воздухе.

– Ты понесешь меня, – велел Диогу пленнику. – А ты… – он разломил еще один кокон, – остальных.

И без глупостей. Иначе из паутины вы больше не выберетесь и на собственном опыте узнаете, что значит быть переваренными заживо.

Расценив волну ужаса как знак согласия, он накинул на химеру еще несколько нитей, устроил себе из паутины уютный гамак и скомандовал:

– Вперед.

Первым, что увидел Дуарте, когда открыл глаза, было лицо брата.

– Вот, выпей.

Рука Криштиану бережно приподняла голову, и губ коснулось холодное стекло. Дуарте послушно глотнул.

– Портвейн?

– Ну не чародейскими же травками тебя отпаивать, – немного натянуто улыбнулся брат.

И Дуарте, облизнув губы, задал единственный вопрос, который его интересовал:

– Вы нашли Диогу?

Имя сразу отозвалось тяжелой болью в сердце. Но уже не такой острой и колючей, как та, что скрутила внутренности, когда коридор внезапно захлопнулся.

В тот момент Дуарте показалось, что он умирает. Сердце разрывалось на куски, и он, содрогаясь от обрушившихся на тело спазмов, метался по залу, падал на колени, вставал. И открывал коридор за коридором в надежде, что это сработает, что Пустошь все же вернет ему то, что отняла. От порезов левая рука превратилась в кровавое месиво, колдун кричал в каждый коридор, звал, пока не сорвал голос. Ворвавшийся в зал Криштиану повалил его на пол, отобрал колдовской кинжал, но Дуарте все равно продолжал биться и хрипеть:

– Пусти! Он рядом, я чувствую!

Но на самом деле он ничего не чувствовал. Многолетняя прочнейшая связь не просто исчезла; ее, как гарпун, вырвали из тела с огромным куском плоти. И потому, когда свет ламп перед глазами помутнел, Дуарте решил, что пришла смерть, и вздохнул с облегчением.

Однако, очнувшись, он понял, что ощущает себя на удивление неплохо. Только тупая боль в груди и страшная горечь во рту, которую действительно хотелось запить, напоминали о недавних страданиях. Сделав еще глоток, Дуарте посмотрел на Криштиану с надеждой.

Но брат только покачал головой и добавил:

– Хочешь, я помогу тебе сесть?

– Да…

Горло снова сдавило, глаза обожгло, и по щекам хлынули слезы. Но Криштиану, не обращая на них внимания, подхватил брата за плечи и усадил на диван, подсунув под голову подушку.

И только тогда Дуарте понял, что находится в своем кабинете. Левая рука отозвалась болью, и, повернув голову, он увидел, что предплечье стянуто бинтами, а на плече застегнута манжета тонометра.

Перед глазами все поплыло, словно он выпил не пару глотков, а целую бутылку старого портвейна. Сильная тошнота подкатила к горлу, и колдун прижал ладонь ко рту. Тут же появился Педру, держа в руках медный тазик для умывания. Но Дуарте приподнял руку, показывая, что не нужно. Дурнота не отступила, но стало понятно, что происходит.

– Я под воздействием твоей силы, верно, Криштиану? Поэтому мне… – Он не смог подобрать слова и откинул голову на подушку.

– Да, – подтвердил брат. – Я отдаю ее целиком уже почти час. Таким потоком можно пару десятков бештафер заставить ползать на коленях и рыдать от счастья. Я думал… потеряю тебя, сожри меня диабу. Поэтому, пока сам не лег рядом от усталости, собираюсь напоить тебя и передать на руки Фабиу.

– Ясно. А я подумал, вдруг вы все-таки нашли его. И поэтому мне лучше. Связи нет, но… – Дуарте сжал кулак. По телу снова прошла судорога.

– Так, тихо, тихо. – Криштиану сел рядом, обнял брата за плечи, крепко прижал к себе и заговорил почти в ухо, уверенно и твердо:

– Давай, сосредоточься на главном. Да, Диогу в Пустоши. Но он жив и очень силен. Не думаю, что ему там что-то угрожает. И мы вернем его, чего бы это ни стоило.

– Я сам лично займусь организацией спасательной операции, – быстро проговорил Педру. Он все еще стоял рядом с тазиком в руках и выглядел не просто расстроенным, а откровенно раздавленным. Главный ментор терпеть не мог проигрывать и совершать ошибки. В другое время Дуарте наверняка даже посочувствовал бы ему. Но сейчас больше всего хотелось Педру придушить. И не ему одному.

Криштиану метнул на бештаферу взгляд, полный ярости, и выдохнул:

– Если ты еще раз откроешь рот, операция начнется прямо сейчас, потому что я лично вышвырну тебя в Пустошь. Замолчи и встань так, чтобы я тебя не видел.

Педру послушно исчез. А Криштиану снова повернулся к брату.

– Это не будет просто, сам понимаешь. Единственный выход в Пустошь в Российской империи.

Поэтому сейчас ты допьешь свое вино, и я отведу тебя к Фабиу. Он ждет внизу, в машине. А сам пойду звонить дону Меньшову. А тебе матушка сварит самое сильное снотворное зелье. А потом, когда проснешься, Дуартинью, напивайся, кричи, дерись, делай что хочешь, но постарайся как можно быстрее прийти в себя. Переговоры будут сложными, и ты мне нужен.

Ледяной дворец нависал над головой гигантской сияющей глыбой. Но мысли Диогу занимал не он, а огромная статуя японского воина, находящаяся неподалеку. Мон на кабуто самурая не оставлял ни малейших сомнений в личности того, кого паук встретит в гигантском ледяном сооружении. Перед самыми воротами Диогу разбил коконы и выпустил пленников.

Бештаферы не стали задавать лишних вопросов и сразу прыснули врассыпную. А у ворот появилась новая химера, на ее кошачьем теле с длинным хвостом красовалась голова кабана с огромными клыками. В облике и повадках бештаферы было что-то знакомое, и Диогу спросил:

– Я тебя знаю?

– Может, да, а может, и нет, – ответил тот. И Диогу понял, что, скорее всего, встречал химеру, но не в боевой, а в человеческой форме. Выходит, это еще один старый знакомый из тех времен, когда скромный монах принимал гостей монастыря Хонгандзи в чайном домике возле ручья и настоящей бамбуковой рощи и решал, кто пойдет дальше, а кто останется здесь навсегда.

Ворота с хрустом потревоженного льда поползли вверх, а встречающий бештафера мотнул клыкастой головой в сторону образовавшегося прохода:

– Иди. Он ожидает тебя.

Диогу посмотрел внутрь, в залитый ярким светом коридор. Ледяные украшения и узоры в нем искрились как драгоценные камни. И весь сияющий проход очень походил на ловушку, такие паук и сам очень любил. Но выбора нет. Тот, кто находился в центре этого ледяного великолепия, не позволит сбежать. Значит, нужно идти.

Паук шагнул в коридор и быстро заскользил по свежему льду. За спиной с грохотом опустились ледяные створки, ловушка захлопнулась.

Чем дальше Диогу продвигался по лабиринту, тем ярче становилось сияние. И наконец он очутился в огромном зале с колоннами. Все вокруг вибрировало от силы. Зал оказался разделен на две части прозрачной ледяной стеной, за которой виднелась темная высокая фигура хозяина дворца. И в голове тут же раздался голос:

– Ну здравствуй, ёкай с горы Хиэй. Признаться, удивлен, хотя и рад тебя видеть.

– А я – нет. – Диогу специально выразился максимально двусмысленно и сделал паузу, перед тем как добавить: – Я видел статую главы клана Ода, Демон Шестого Неба. А еще я понял, почему твой хозяин называл тебя Хотару. Светлячок.

Ледяная стена дрогнула и с хрустальным звоном осыпалась осколками. И Диогу буквально смела обжигающая волна силы. Но он успел метнуть паутину с липким сгустком на конце в одну из колонн и, повиснув в нескольких метрах от потолка, спрятался за плотной завесой ледяного декора.

Демон Шестого Неба во всем своем великолепии застыл в центре зала, и лед вокруг тут же набух каплями.

– Если ты думал напугать меня, то зря тратишь время, – заметил паук, не переставая, впрочем, оплетать паутиной свое убежище. Паутина хоть и немного, но защищала от обжигающего света. – Я тебя уже видел. И не раз.

– И каждый раз убегал и прятался. Впрочем, как и сейчас.

– Побеждает тот, кто знает, когда сражаться, а когда нет, – флегматично ответил Диогу, наматывая второй слой паутины. Так стало намного комфортнее. Он не видел своего собеседника, но чувствовал, что все три его глаза прикованы к кокону.

– Я тоже читал великого Сунь-цзы, ёкай с горы Хиэй. Или мне следует называть тебя новым именем, Диогу?

– А я говорил с ним лично. Но думаю, мы здесь не затем, чтобы обсуждать «Искусство войны», ведь так?

– Ты прав. Я пригласил тебя совсем не за этим. Значит, Коимбра? А я даже ставку делал, кого я увижу первым на своей земле – вас или Соединенное Королевство.

– На твоей? Могу я узнать, на основании чего ты заявляешь права на всю Пустошь? Мы рождены здесь так же, как и ты. И насколько мне известно, признают тебя императором лишь немногие, что по ту сторону коридора, что по эту.

Демон Шестого Неба издал хриплый пронзительный звук, похожий одновременно на скрип и жутковатую пародию на человеческий смех.

– А кто-то хочет оспорить мои права? Может, ты… или Коимбра? Португальцы первыми достигли многих далеких земель. И у тех земель не было достойного и сильного хозяина, поэтому разрозненные племена потеряли их. Но больше такого не повторится. Я слежу за всеми открывающимися коридорами. И активность в том районе, где ты появился, давно стала слишком заметной.

Началась игра словами. И Диогу воспрял духом. Такие игры он любил. Каким бы разным ни был уровень силы, оба говорили на одном языке. Паук встряхнулся, проткнул в плотной ткани кокона дырочку, чтобы видеть собеседника, и, усевшись поудобнее, произнес, стараясь передать ощущения насмешливого спокойствия и уверенности:

– Скажи, похож ли я на армию вторжения? Где ты видишь корабли с крестами на парусах? Отважных кавалейруш с развевающимися знаменами? Нет. Я пришел к тебе в одиночестве. И даже не тронул свиту, которую ты прислал, чтобы меня сопроводить. Я явился сюда как посланник. Как видишь, я один из немногих, кто способен выдержать твою мощь и знает тебя. Кого еще могли отправить на переговоры?

– Переговоры?

За спиной «императора» появились радужные крылья, и по всем стенам и колоннам рассыпались разноцветные блики. Этот бештафера любил произвести впечатление не меньше, чем главный ментор. Паук, ощутив, что давление силы немного упало, расширил дырочку и увидел несколько плит, сложенных в конструкцию, напоминающую трон. На это сооружение и взгромоздился хозяин дворца. А напротив него, рядом с осколками разрушенной ледяной стены, обнаружились несколько кресел и даже диван, также установленные на плиты.

«Это его зал переговоров, – понял Диогу. – Здесь он принимает людей. А стена для их защиты».

Теперь стало ясно, почему Демон Шестого Неба разрушил ее. Не только чтобы напугать незваного гостя и произвести впечатление. Мощь этого бештаферы причиняла Диогу боль и дискомфорт, но не убивала, как убила бы кого-то послабее. Поэтому защита пауку не особенно-то и требовалась. А о комфорте собеседника здесь не заботились. Диогу не стал покидать кокон, довольно неплохо скрывающий его от смертоносных лучей.

А по залу снова разнесся смех.

– Так, значит, Португалия готова признать мой статус?

– Я посланник Академии, а не государства. И не в моей компетенции что-то обещать или решать. И о признании я не говорил ни слова, – продолжил вдохновенно врать Диогу. – Мне лишь велено передать о готовности Коимбры к переговорам.

– И о чем же хотят договориться твои хозяева, если не признают меня повелителем этой земли?

– Можно признавать или нет, но глупо отрицать твою мощь. И силу тех, кто присягнул тебе. Коимбре не нужна война. Мы лишь хотим спокойно заниматься исследованиями. И Его Величество дон Криштиану отправил меня с предложением выслушать твои условия сотрудничества. И, в свою очередь, предложить наши.

– Как любопытно… И как же ты планируешь вернуться обратно, чтобы передать мои условия своему хозяину?

– Через коридор, созданный русским колдуном. Я знаю, что он часто открывается. Ведь здесь работают люди. Они не могут долго находиться в Пустоши.

Прямо сейчас Диогу ощущал запах как минимум одного человека. И этот человек бывал в ледяном зале довольно часто.

Повисла тишина. Вот и наступил тот самый момент, который решит все. Поверит ли новоявленный «император»? Даже четыреста лет назад ни Демон Шестого Неба, ни его колдун не были наивными глупцами. И Диогу прекрасно понимал, почему хозяин ледяного замка медлит с ответом. Он слушал. И анализировал все, что думает или чувствует Диогу.

И поэтому паук сделал то, что умел лучше всего. Просто растворился сознанием в окружающем силовом фоне. В этом и заключалась его уникальная способность «скрывать» свою силу, не имевшая никакого отношения к блокирующим амулетам. Диогу никуда не прятал и не сдерживал свою мощь. Наоборот, давал ей разлиться и спокойно течь вместе с окружающей энергией.

Тишину прорезал голос:

– Я бы хотел заполучить тебя к себе на службу, паук. Скажи, что держит тебя в Коимбре? Почему ты сохраняешь верность ее колдунам? Ведь твоя связь с хозяином оборвалась, едва ты ступил на лед.

«Он не знает про паутину и коридор», – понял Диогу, но не позволил радости захватить себя. А ответил максимально спокойно и отстраненно:

– Когда ты уничтожил монастырь, которым я владел столетиями, я чувствовал боль каждого, кого ты сжег заживо. И мстил бы тебе и по сей день, если бы ментор Коимбры не победил меня и не увез в далекую страну. И там, в своем саду, среди корпусов Академии и колдунов, пришедших за знаниями, я обрел покой.

– Значит, демон с горы Хиэй все еще ненавидит меня? – Голос, проникающий в разум, перестал обжигать, стал куда более мягким и вкрадчивым.

– Нет. Просто я устал от войн еще тысячу лет назад. И думал, что, постигая путь чая, обрету мир в своей душе. Но ты все разрушил. И я больше никогда не позволю подобному произойти. Поэтому я здесь. Поэтому говорю с тобой, Демон Шестого Неба.

– Жаль… – В голосе послышался самый настоящий человеческий вздох. – А то мне бы очень, очень пригодились твои почти человеческие руки. Но ты прав. Нечего вспоминать давние времена. Приступим к переговорам. Я хочу услышать, что предлагает Коимбра.

– Что ж… – Паук, освободившись из кокона, повис на длинной нити, сложив обезьяньи лапы на груди. – Приступим.

Война – путь обмана. И этот бой Диогу рассчитывал выиграть так же, как и все прежние стычки, что случались у него с Демоном Шестого Неба.