22 глава

Удивительное дело, но после обеда, который обитатели Линдфорд-холла опять провели без хозяина, Бартон позвал секретаря в кабинет и положил перед ним стопку листов. Тех самых, над которыми он работал в лаборатории…

— Граф сказал, вы можете поработать в его кабинете… под моим бдительным наблюдением, ясное дело, — сказал дворецкий, разместившись в удобном кресле возле стола.

Внутренне удивившись, Эмилия взялась за дело — в отсутствие отвлекающего фактора в лице графа Дерби работа спорилась много быстрее, даже буквы как будто стали понятнее. Впрочем, умея различить один знак от другого, она все-таки не могла понять главного: что эти формулы значат. Над чем так упорно корпит граф? Вот если бы сделать себе лишнюю копию да проконсультироваться со специалистом, но… Бартон, дремавший в кресле, пока она переписывала очередной лист, просыпался словно по волшебству, стоило ей его дописать, и, схватив тот со стола и помахав в воздухе, чтобы просохли чернила, тут же убирал его в папку, лежавшую у него на коленях.

Может, мисс Хортон права, и старый дворецкий малость того… фокусник или… чревовещатель? Говорил же он с кем-то в лаборатории графа, с женщиной, судя по голосу, но уж точно не с мисс Грейнджер. С кем же тогда? Сам с собой на разные голоса? Подобная мысль заставила ее улыбнуться.

— Вы закончили, Спенсер? — прозвучал голос Бартона. — Мне пора готовиться к ужину.

— Да, это последняя.

— Замечательно!

Старик подхватил последний листок, тщательно осмотрелся, не завалялось ли на столе что-то важное, и, сунув папку подмышку, поспешил из кабинета, Эмилия направилась следом. Ей хотелось вернуться к себе и попытаться воссоздать по памяти хоть одну из переписанных формул, но сколько бы она ни билась над этим, выходило не то. Бесчисленная плеяда латинских букв, цифр и каких-то значков перемешалась в ее голове в один сплошной липкий ком…

В отчаянии она скомкала лист и бросила его на пол — часы в доме пробили семь. Она встрепенулась: ужин вот-вот начнется. Увлекшись, она обо всем позабыла! Заметавшись по комнате, она в спешке привела себя в должный вид (причем поправляя сбившийся шейный платок, снова вспомнила руки графа, касавшиеся его) и поспешила в столовую.

«Хоть бы граф задержался!» — мысленно взмолилась она. Опоздание вкупе с утренним происшествием в лаборатории плохо ее характеризовало… Несмотря на уступку графа с местом работы — кабинет, а не лаборатория, — Эмилия все-таки опасалась его немилости.

Однако, надежды ее не оправдались: Эдвард Дерби уже сидел за столом, когда она появилась.

— Простите за опоздание, сэр, мне очень неловко… — Она неожиданно сбилась под его пристальным взглядом с чуть нахмуренными бровями.

Прогонит, как пить дать, прогонит…

— Не беда, мистер Спенсер. Проходите и присоединяйтесь к беседе: мисс Хортон только что заговорила о том, что некоторые называют наш Скай таинственным островом.

— Скорее, волшебным, — поправила его девушка. — Волшебным, так как на нем есть некий источник, способный даровать вечные молодость и красоту. Я читала, еще древние пикты черпали из него для своей королевы, дабы продлить ее годы… Они, как известно, придерживались матриархата.

— И вы верите в это, мисс Хортон, в волшебный источник? — осведомился хозяин. — Мне казалось, в наш век технического прогресса верить в подобные сказки как минимум очень забавно, как максимум — глупо.

Мисс Хортон ничуть не понравилось, что ее весьма тонко обозвали глупышкой, и заявила:

— И все-таки я желаю прогуляться по Скаю.

По тону сказанных ею слов граф легко догадался о главном и подхватил:

— Это ваше желание, вы уверены?

— Абсолютно, милорд.

— Когда желаете совершить моцион?

— Завтра же, если вы, конечно, не против.

— Ничуть. — Граф улыбнулся. — Ваше желание — закон для меня.

Мисс Хортон тоже ему улыбнулась, довольство собой так и сочилось из пор ее кожи. Чего нельзя было сказать о мисс Джонстон, глядевшей волком на свою более удачливую соперницу… Прогулка с графом по Скаю представлялась мечтой, которая сбудется не для каждой!

Миссис Лукас тоже неожиданно озадачилась: ее немолодое лицо пошло складками и буграми, в общем, сморщилось еще больше. И сразу же после ужина и последующего скучнейшего вечера, когда малышка Амелия услаждала слух присутствующих в гостиной чтением уже не стихов, но нравоучительного романа, компаньонка попросила хозяина дома уделить ей немного внимания и побеседовать наедине. Едва они удалились, Эмилия, ощущая себя совершенно разбитой, простилась с девицами (одна из которых продолжала пылать нескрываемым предвкушением) и напрямую направилась к себе в комнату. Можно было бы показаться на кухне — свести дружбу с Роббом Маккинни было б не лишним — но у девушки просто-напросто не нашлось ни душевных, ни физических сил для завязывания дружеских знакомств. Она вдруг поняла, что устала… Разбита, словно корыто, рассохшееся на солнце.

Линдфорд-холл и все его тайны как будто тянули из нее соки. А ведь она была так уверена в своих силах… Но хватит ли их у нее?

У графа такие восхитительные глаза и такое… черное сердце.

Это несоответствие выбивало почву у нее из-под ног…

Неожиданным образом усложняло задачу.

— Спенсер. — В дверь постучали. — Надо поговорить.

Эмилия, то ли грезившая в постели, то ли глубоко сокрушавшаяся о несовершенстве этого мира, вернее о некоторых его особенно привлекательных, но лишь внешним обликом индивидах, подскочила в постели.

Граф Дерби? Он ведь не умеет читать мысли, не так ли?!

Она сунула в рот изменитель, задрапировалась в халат и поспешила отпереть дверь.

— Да, сэр, простите, я уже засыпал.

Граф окинул ее быстрым взглядом и произнес:

— Поговорим у тебя. Если ты, конечно, не против… — добавил, чуть вскинув черную бровь.

Эмилия отступила от двери, пропуская посетителя в комнату. Он осмотрелся… Она следила за его взглядом, страшно боясь, не забыла ли чего-то припрятать — к счастью, все было в порядке.

Все, кроме ее громко стучащего сердца, которому сделалось тесно внутри грудной клетки, и оно норовило выскочить через горло…

Угомонись, окаянное! Только паники ей сейчас не хватало.

— Да, сэр, о чем вы хотели поговорить? — поинтересовалась она как можно спокойней.

Неужели пришел уволить ее?!

Эдвард Дерби ответил не сразу, глядя в пол на ее босые кончики пальцев, выглядывавшие из-под халата. Эмилия переступила с ноги на ногу…

— О завтрашней прогулке по Скаю, — наконец, ответил мужчина. — Спенсер, ты знаешь, как работает компас? Умеешь им пользоваться?

— Я… — Эмилия испытала такое острое облегчение, что даже не сразу уразумела, куда именно клонит ее собеседник. — Я… могу, да, но, сэр…

— Значит, сможешь ориентироваться по карте?

— Да, сэр, но…

— Завтра ты сопроводишь мисс Хортон к руинам Дантульма, как она пожелала.

— Но, сэр, она хотела, чтобы с ней были вы, разве не так? — наконец смогла досказать она свою мысль. — Боюсь, руины интересуют мисс Хортон в последнюю очередь. Ей точно не нужен в спутники секретарь!

Граф неожиданно улыбнулся — в такие моменты он становился особенно, невероятно хорош. Ямочка на подбородке делалась глубже, теплела хрустальная глубина глаз, пронизанная как бы солнечным светом. Уходила привычная отчужденность…

«Уж лучше бы не улыбался, — с тоской констатировала Эмилия, поджимая холодные пальцы ног. — Это какое-то психологическое оружие, а не улыбка».

— Полагаю, против прогулки с мисс Холланд вы упирались бы с меньшим энтузиазмом, — произнес ее собеседник. — Чем же вам не угодила мисс Хортон?

Эмилия и удивилась, и возмутилась одновременно.

— Сэр, кажется, я уже говорил вам, что не имею видов на девушку, как и она на меня. Мисс Амелия — ваша невеста… — Граф скривился. — То есть она претендует на роль леди Дерби и не иначе. А мисс Хортон, сэр, мечтая о том же, будет страшно разочарована этой заменой!

— И поделом, — хмыкнул граф. — Будет ей наказанием за мошенничество в игре! Она заслужила.

— Так вы поняли, что она мухлевала? — От холода у Эмилии клацнули зубы.

Граф покачал головой.

— Ясное дело, еще во время игры, — хмыкнул он. — Она бессовестно жульничала, и я поддался. Мне было весьма интересно, что запросит эта глупышка! И вот…

— Вы не боялись, что Гортензия запросит… что-то другое?

— Что именно, Спенсер? — Кажется, граф над ней потешался.

— Я н-не знаю… мне трудно судить.

И тогда, подступив ближе, мужчина вкрадчиво осведомился:

— А что попросили б вы сами, мой дорогой секретарь, выпади вам такая возможность?

К чему он спрашивает такое? У Эмилии заледенели не только кончики пальцев, но и сердце захолонуло.

— Я… я даже не думал об этом, сэр, — выдала она полуписком (с изменителем голоса точно какие-то неполадки!) и, вывернувшись, встала подальше от графа.

— И все-таки? — не отставал тот. — Расскажите, о чем вы мечтаете, мистер Спенсер.

— Э… мне кажется, это мое личное дело, сэр, — отозвалась она, вскинув вдруг подбородок. — Простите мне мою дерзость, но мы с вами не в тех отношениях, чтобы делиться мечтами. — Граф стоял молча, с непроницаемым видом. — Мечты, они, знаете ли, очень личные по природе. Я… пока не готов…

А граф вдруг спросил:

— Хотите знать, о чем я мечтаю?

— Нет, сэр, не стоит… — Эмилия стянула горловину халата, от волнения позабыв, как по-девичьи это выглядит со стороны.

Но граф словно не слышал ее, а может быть, так и было: затерялся в своих собственных мыслях — и продолжал:

— Я мечтаю выбраться с этого острова, уехать с него навсегда. Забыть Линдфорд-холл и все, что с ним связано… И когда это случится, я стану счастливейшим человеком на свете!

Это признание прозвучало донельзя неожиданно и… пугающе.

Что же тогда удерживает его?

— Так почему же тогда… — начала было Эмилия, но граф, оборвав ее фразу, велел вдруг:

— Лезьте в кровать. Трясетесь как осиновый лист! Смотреть страшно. — И добавил вдруг: — Вам удалось отдохнуть после случившего в лаборатории? Осилите завтрашнюю прогулку?

— Да, сэр, осилю.

И так как она продолжала стоять, не решаясь лезть под одеяло, граф шикнул:

— В постель, Спенсер! И никаких прогулок по дому.

Кажется, ее сердце остановилось на миг… Неужели он что-то знает? Она юркнула под одеяло и закрутилась в него по самую шею.

— Я и не думал, сэр, — отозвалась при этом.

Но нет, граф улыбался, когда пошел к двери.

— Отпускать тебя на прогулку с мисс Холланд было бы очень опасно, а вот за твою добродетель в паре с мисс Хортон я абсолютно спокоен. Приятных снов, Спенсер!

— Приятных снов, сэр.

Дверь закрылась. Эмилия соскочила с постели и заперлась на замок.

Что это вообще сейчас было? Что за странные разговоры? Что за неслыханная забота и за «Я мечтаю выбраться с этого острова»? Какой уж тут сон, ее знобило как в лихорадке, и мысли скакали такие же лихорадочно-суматошные, странные.

Она еще долго лежала в постели, не в силах уснуть, несмотря на усталость.