Глава 16

— Волосы еще остались? Много?

— Штуки четыре, — вздохнула я, — а если пополам порезать?

Марк мотнул головой, ничего не объясняя, но я поняла. Почему-то не выйдет. Может быть масса вещества мала? Хотя, какая может быть масса у волоса? Или колдовство оперирует как раз такими величинами, сверхмалыми? И для успеха ритуала критично: пять атомов или десять. Будь здесь аналитические весы, возможно, удалось бы понять, сколько вещества нужно…

— А почему в прошлый раз могло не получиться?

— Да куча причин. Самая простая — они далеко. Мой поисковый импульс бьет на очень небольшое расстояние. Ближе к северу их нет. Попробуем двигаться на юг. Если причина — расстояние.

— А что еще?

— Дашу могут спрятать от поиска. Я щит не пробью, меня на такое просто не хватит.

Марк собирал на небольшом каменном столике принадлежности для ритуала. Было их немного: пластиковая расческа, на которой остались волосы моей пропавшей подруги и… карта Империи. Очень простой ритуал. Позволяющий найти человека по его части. Например — обрезку ногтя. Или, в нашем случае — волосу. Жаль, что Даша такая чистюля, если бы она расческу неделями не чистила, все было бы на порядок проще.

— А почему не попросить мага посильнее? Или не использовать накопитель?

Марк поднял на меня темные глаза.

— А ты когда-нибудь пробовала вышивать ломом?

— У меня для тебя новость — я вообще никогда вышивать не пробовала. Только пуговицы пришивала и дырки заделывала. Но аналогию поняла. Чем больше сила, тем труднее ей оперировать, а в таких тонких процессах это вообще невозможно. Примерно, как Эшери с ночным зрением мучается.

— Кот как раз мучается без него, — уточнил муж, не терпевший неточности в формулировках.

— Без разницы, главное — нам он в этом деле не помощник. Но почему Арчи до сих пор не объявился? Ты же говорил, что он нас почует, как только мы пересечем границу мира. Ему же не нужно зеркало, он откуда угодно может уйти. Поймать и запереть его тоже не выйдет… — Это значит, он мог погибнуть?

— Даже если погиб, ничего страшного, — отмахнулся Марк, занятый настройкой.

— Ну ничего себе! — я с размаху опустилась на пуф, рядом со столом, — знаешь, если ты сейчас скажешь, что он всего лишь кот…

— Маргарита, дело в том, что Арчи как раз НЕ КОТ.

Видимо, мой изумленный взгляд был достаточно красноречив.

— Так ты до сих пор так и не догадалась о его природе?

…Нет. Я искренне считала приятеля самым обычным котом. Ну, говорящим. Бывает. Один — персидский, второй — лечебный. Третий — говорящий.

— Он дух. Дух Проводник. Кот — это просто его материальное воплощение. Ему так удобнее.

— То есть, когда ты в него файерболами кидался в коридоре…

— Ничего бы с ним не случилось. Восстал, как Феникс и еще расцарапал бы мне что-нибудь с его точки зрения не важное. Лицо, например. Когти у него вполне себе ощущаемые и преострые. Как он мне тогда, в Румоне, руку порвал — до сих пор шрамы.

— Эти шрамы видишь только ты, — съязвила я.

— Это потому, что они у меня на сердце, — объяснил Марк.

— Фантомные боли, осложненные галлюцинациями… Ну, хорошо, если нашему Арчи даже смерть — не больше, чем газетой по ушам, почему же он до сих пор не здесь?

Черные глаза виновато мигнули и я заподозрила, что дело все-таки не чисто.

— Умереть он не мог, — твердо повторил Марк. Помолчал и нехотя добавил. — Но мог заблудиться в сопряжениях. Один или вместе с Дашей.

Звучало это зловеще. Я попыталась сформулировать вопрос, на который Марку пришлось бы дать развернутый ответ… Но тут черный Дашкин волос весело вспыхнул, прямо у Марка на ладони, быстро скукожился и… на стол стекла капля света.

— Кажется, что-то получилось!

Пометавшись по карте Империи (мы с мужем смотрели, не отрывая глаз), она замерла на южном побережье, мигнула — и пропала. Но точку мы заметили.

Бал в честь наступления весны, отложенный в знак траура по Кесару, все-таки объявили. Резиденция и часть прилегающих к ней кварталов оделись праздничными огнями, в основном белыми, зелеными и розовыми — цветами весны.

В туалетах дам тоже преобладали весенние мотивы: цветы, листья. По большей части это были творения ювелиров, живые цветы встречались редко — обработать их магически так, чтобы до конца бала они не потеряли вид, было можно. Но такие заклинания либо слетали от малейшей ерунды, либо стоили дороже бриллиантов.

А, значит, любая дама, которая появлялась на весеннем балу с живыми цветами в прическе, была либо нищей провинциалочкой, которой не хватило денег на украшения, либо особой, которая вообще денег не считала… Этот тонкий момент придавал обычному бальному флирту некоторую пикантность.

— Арси, дорогая, вы не слышали, маршал будет?

— В списках приглашенных он есть, но…

— Ах, герцог Монтрез. Прекрасный рыцарь из солнца и стали! Я мечтаю танцевать с ним с самого первого бала, но пока удача так и не улыбнулась. На Зимний бал мне сшили крайне неудачное платье, ничего удивительного, что Золотой Кот прошел мимо…

Марк мимолетно усмехнулся. Обрадовать что ли девочку? Маршал будет, это он знал совершенно точно. Игра началась, и Эшери, как и он сам, уже получил свой конверт. Интересно, какое чувство испытал Кот, выяснив, что на этот раз им предстоит сыграть, практически, друг простив друга? Винкер ощутил азарт.

Эшери был интересным противником, опасным своим талантом, играя четко по правилам, так вывернуть ситуацию, что единственным способом выиграть у него было только нарушение правил. Демонстративное, наглое и… часто провальное. Нарушителей нигде не любят.

Играть с Котом по правилам было бесполезно — тут он, однозначно, сильнее. Играть против правил — почти заведомо проиграть, потому что Распорядитель Игры снимет большую часть баллов.

Что ж… это был достойный вызов!

— Мне обязательно оставаться до самого конца? — шепотом спросила супруга. На ее нежном лице застыло выражение: "Как вы мне все… дороги!"

Винкер давно понял, что расхожее убеждение: "Женщинам нужны только балы, платья и драгоценности" с его Маргаритой не работает, от слова вообще. К нарядам и "побрякушкам" она была неподдельно равнодушна, а к танцам относилась как к тяжелой работе, после которой положен выходной.

Вообще-то отпускать ее от себя не стоило. Это не Румон, где ее все любили, начиная от королевской четы и заканчивая торговкой яблоками. И не Монтрез, где одна тень правящего герцога защищала лучше воздушного щита.

Аверсум был полон молодых и дерзких ушлепков, способных бросить ему вызов… Потом он, конечно, раскатал бы их в тесто на кулебяку, но это потом.

— Покажешься со мной, поулыбаешься. Станцуешь первый танец — а после я тебя провожу до комнат, — неожиданно согласился Марк, — только защиту свою поставлю. Посидишь взаперти до моего прихода.

— О-о, — протянула потрясенная жена.

Больше она ничего сказать не успела. Заиграл оркестр и народ устремился в центр зала, ближе к золотой ковровой дорожке и тронам, приготовленным для Императорской семьи.

Коронованная чета выступила слаженно. Повелитель не изменил себе и был в черном. Алета, похоже, изображала яблоню в цвету — сильно декольтированное бело-розовое платье с тугим корсажем и пышной юбкой, состоящей из одних оборок держалось на ней, видимо, при помощи магии. Для соблюдения приличий был жемчуг — очень много редкого розового жемчуга, безумно дорогого и ненавидимого ювелирами: при попытке сверления он кололся даже слишком часто.

На нежной, сливочной шее Императрицы этого богатства было наверчено целых девять нитей…

Смотреть им в лицо было бесполезно — на такие мероприятия правящая пара собственные лица не брала, обходилась улыбчивыми, доброжелательными масками.

Принц на балах пока не присутствовал.

Почему Марк вдруг подумал о принце? Просто отметил, что тронов все еще два? По аналогии с Маргаритой, которой, неожиданно для себя дал послабление. Или все проще, и это был банальный глас интуиции? Который Марк, как и все рационально мыслящие люди, послал в болото.

Придворные торопились отметиться и поймать знак внимания, на них с Маргаритой никто не смотрел. Пользуясь этим, Марк злостно нарушил этикет, поддержав жену за локоть — глубокий реверанс в тяжеленном бальном платье был тем еще испытанием на выносливость.

— Бесит, — одними губами сказала она.

— Один танец, — пообещал Марк и ободряюще пожал ей руку.

По коридору, на равных расстояниях, стояли неподвижные люди в одинаковой серой форме. У каждого третьего на поясе висел мощный магический сканер.

— Они могут кракнуть нашу "невидимость"?

— Могут, конечно, — высокий темноволосый мальчишка пожал плечами, — это новейшая разработка, резиденция оснащается в первую очередь.

— Тогда почему нас до сих пор не схватили?

— Потому, что сканер сначала нужно направить и включить. Пока он висит у стража на поясе, он не опаснее поварешки. — Его Высочество мимолетно улыбнулся — и Рой закатил глаза, понимая, что снова проиграл. Вот кто его научил так улыбаться? Одновременно и провоцируя: ну, неужели слабо? И ободряя: не бойся, я с тобой. Ни у Его Величества, ни у Императрицы Рой такой улыбки не видел. Она была неотразима — как рапира в руке опытного бретера.

— То есть, если мы ничем себя не выдадим?..

— Попадем куда нужно и вернемся, и никто этого не заметит, — уверенно кивнул принц.

— А как же шпионы, убийцы и прочие нехорошие личности?

— Точно так же. В любой системе есть слабое место. Кто его знает — тот пройдет где угодно. Именно поэтому у нас есть чудесный обычай — спать с ножом под подушкой.

— Неужели нельзя выстроить защиту, которую невозможно взломать?

— Скажи об этом своему отцу, — предложил Рами, — Он будет долго смеяться.

Легенда о графе Вольяне прошла везде, даже у Алеты… А вот Рами расколол ее сразу. Невозможно знать наизусть весь гербовник? С одной поправкой: невозможно, если ты не Его Высочество Рамер Дженга.

Принц вывел Роя на чистую воду уже на второй день. Пришлось сознаваться, правда, под клятву. Поклялся — и глазом не моргнул. А, услышав о его кайорских корнях, вообще только плечами пожал.

— У меня мама южанка, не мне от земляков нос воротить.

И на этом вопрос с благородным происхождением поддельного графа был закрыт. Зато в полный рост встал вопрос с подарком для госпожи Маргариты.

Драгоценности отпали сразу — их даме могли дарить только супруг, отец, брат. В крайнем случае — жених, но только после официального оглашения помолвки. И то смотрели на такие вольности косо.

Сладости из дворцовой кухни она вполне могла заказать сама. Всякая ерунда, вроде магических игрушек, была недостойна возвышенной любви к Даме Сердца, одной для обоих рыцарей.

Оставались цветы. И не просто цветы, а дивной красоты и запредельной редкости орхидеи с маварских островов…

Нет, конечно, можно было послать слугу в лавку и он бы принес. Но, скажите — откуда у принца деньги? Он ведь живет в резиденции на всем готовом, в город не выходит. Экспедицию пришлось снаряжать на средства Роя. Тому старший брат сунул мешочек с монетами по секрету от отца, Тамире — по секрету от них обоих. А Эшери, безо всяких секретов, просто заплатил жалование, как одному из своих пажей — вперед. Отчего-то прославленный маршал не считал деньги злом, а их отсутствие — благом, даже для детей. Но на орхидеи по столичным расценкам не хватило.

И тогда цветы, не мудрствуя, решили нарвать там, где они растут — в Маварских болотах. Весенний бал подходил для этого как нельзя лучше — где еще красоваться в таких украшениях?

Правда, на первый день с подарком не успевали, Марк гонял их до позднего вечера… Но так показалось даже лучше. На первый день многие дамы появились, украшенные цветами, значит, ко второму они должны уже завянуть, да? А тут они — с настоящими орхидеями. И госпожа Маргарита — самая красивая дама Аверсума!

Рой сомневался ровно до тех пор, пока принц не поставил вопрос ребром:

— Ты хочешь, чтобы Маргарита тебя любила? Она кого попало любить не будет. У нее муж — герой войны, я — наследник Империи, король Румона — настоящий дракон. Тебе тоже придется… соответствовать. Ты собираешься завоевать ее сердце тем, что варенье с кухни попятишь?

— Я обязан охранять Ваше Высочество.

— Вот ты и охраняешь. А мое Высочество изволит отбыть на острова за цветами.

В общем, уболтал. Может быть, благоразумие, в конце концов и одержало бы победу. Но в таком случае Рами просто пошел один — а долг телохранителя следовать за охраняемым телом, куда бы то не понесло.

И вот, ближе к полуночи, двое авантюристов крались внутренними коридорами ко второму портальному зеркалу. О нем не распространялись… но, знали. Оно было предназначено для единственной цели — спасти императорскую семью, если враг ворвется в резиденцию.

Или — принести красивой женщине орхидеи. А что, они не рыцари? С тем, что госпожа Маргарита — Прекрасная Дама, не поспоришь. Из-за нее бы и на дуэлях дрались не реже, чем из-за императрицы… И, кстати, пытались. Только она не оценила. Покрутила пальцем у виска и окно захлопнула. А потом еще и занавеску задернула.

Портальная комната была заперта, но, к счастью, прямо перед ней никто не дежурил. Говорили — ни к чему, вход в сектор охраняют — и ладно. На самом деле соблюдали прямой запрет императора. Куда-то он время от времени ходил этим зеркалом и, видимо, маршруты не подлежали разглашению.

— Сколько тебе времени нужно?

— Ты уже спрашивал. Считай до двенадцати, — русоволосый мальчик бесшумно скользнул к двери, положил пальцы на дверную пластину и прикрыл глаза.

Черноволосый занял место наблюдателя в начале коридора, встав так, чтобы держать под наблюдением оба входа, но чтобы его никто не видел.

…Это полезное умение было едва ли не первым, которое освоил Рой — "уговаривать" замки. Любые: простые, сложные, с фиксаторами нажимного действия, с двойным и тройным кодированием, с сигналками и взрывателями, механические и заклятые… и, даже, благословленные. Можно и с теми поладить, если умеючи.

Одно время он завидовал отцу — тот был почти слеп и мир не мешал ему своими красками. Не отвлекал от задачи.

Потом Рой научился ставить щит между собой — и миром, и дело пошло. В семь лет он "кракнул" фиольскую шкатулку матери. Крику было! Не от того, что сынок что-то спер… Нечего там было переть, кроме старых пожелтевших писем. Мать орала потому, что шкатулка была с секретом. Если открыть, в руку впивалась игла, смазанная ядом.

Ну и что? Он же, как-то, не совсем дурачок, чтобы фиольские шкатулки руками открывать. И письма он почти не тронул, даже сложил, как были… Откуда бы ему знать, что листы между собой крошками пудры пересыпаны.

Влетело знатно. От мамы — за яд, от отца — за пудру. От старшего брата — за то, что бездарно спалился. Урок Рой усвоил. Об остальных подвигах никто не узнал.

На замок понадобилось чуть больше времени, чем он рассчитывал. Но Рами терпение потерять не успел и, обернувшись в очередной раз и заметив, что Рой открывает дверь, принц скользнул за ним.

— Ваша очередь, Высочество, — Рой кивнул на большое, портальное зеркало в скромной темной раме.

— Я тоже справлюсь, — отозвался принц. На взгляд Роя, слишком громко и твердо для того, кто не сомневается в своих силах. Но ни о чем переспрашивать мальчик не стал, толку с этого? Либо получится — либо нет.

Он встал к стене, подперев ее спиной, и уставился на зеркало, с которым колдовал Принц.

Вообще-то, магия считалась искусством. Наравне с живописью, музыкой, поэзией. Но настройка зеркал стояла здесь особняком. Маги — зеркальщики были скорее ремесленниками. Очень уважаемыми, но — рабочими. Настраивать зеркала мог научиться любой маг, разве что воздушникам это давалось чуть легче… но им все смежные навыки давались легче. А так — просто тренировка. Просто навык. Такой же, как фехтование. Задать координаты и медленно поворачивать зеркало до тех пор, пока не образуется портальный коридор. При хорошей "чуйке" дело пары мгновений.

— Кажется, что-то нащупал, — голос принца показался Рою странным. Слишком удивленным. Он ведь уже делал это, и не раз? — Только… что-то тут не так, Рой…

Вот уж точно, "что-то не так", по другому не скажешь. Вместо ровной черной глубины взбесившееся стекло переливалось всеми цветами радуги, по нему пробегали волны, вспучивая поверхность. Раз или два мелькнули какие-то перекошенные рожи, назвать это лицами не поворачивался язык. Даже на морды не тянули.

Внезапно раздался ушераздирающий вопль, похоже — кошачий. Рами вытаращил глаза и… шагнул в зеркало, прямо в это непонятное марево.

Одно из основных правил зеркальщика: если что-то идет не так — сворачивай заклятье. Заблудиться в сопряжениях — страшный сон любого портального мага и самая частая причина их гибели.

Куда понесло Его Высочество?

Рой подскочил к зеркалу, ухватил принца за камзол и уперся пятками в пол. И, только сотворив эту глупость, сообразил: сила, которая поймала Рами, ему не по зубам, упирайся — не упирайся, а в зеркало их затянет. А вторая мысль… Идиоты! Оба!! Даже записку не оставили!!!