Глава 17

Скрипки нежно пели под сводами зала. Басовито перекликались виолончели и контрабас. Клавикорды добавляли мягких красок, литавры отбивали ритм, а солировал кларнет.

Мелодия была старинная, печальная. Алета знала и слова, которые давно не пели, слишком архаичным был язык. Молодой король влюбился в рыбачку, проезжая мимо деревни — и взял ее с собой, поселив в высокой башне над водой. Девушка долго плакала, но согласилась принять кольцо невесты, а взамен выговорила одно утро у реки. Рыбачка бросила кольца в воду и попросила реку о помощи. И могучая Альсора сжалилась над своей несчастной дочерью, забрав ее в свои глубины. Часто, в рассветный час, когда горит над городом Небесная гавань, на берегу можно услышать рыбацкую песню, которую поет девичий голос… А король давно умер неженатым и бездетным.

Императрицу, как всегда, окружала толпа. Были здесь не только дамы, но и молодые, блестящие кавалеры, которые открыто, напоказ носили на рукаве родовые цвета Шайро-Туан. А еще — посвящали ей сонеты и стансы, дрались в ее честь на дуэлях и были всегда готовы сорвать для Золотой Богини звезду с небес. По крайней мере, так они говорили.

Император к ним не ревновал. На обожателей супруги он смотрел с равнодушной досадой, как на кошек, птичек или левреток. Паркетные "рыцари", которых Алете зачем-то вздумалось разводить. Вернее, не "зачем-то", а с чего-то. Со скуки.

Среди них были неплохие фехтовальщики и сильные маги. Тот же Делраже, водник, восьмой уровень… Найдя его в толпе глазами, Рамер Девятый чуть заметно наклонил голову, поприветствовал.

Несколько гвардейских офицеров в парадных мундирах вытянулись, приветствуя его.

— Дорогая, вы помните, что мы с вами танцуем не меньше трех танцев? — негромко спросил он, усаживаясь на свое место, — что вы мне оставили?

— Павану и две чаконы. Я помню, что вы не любите ни бурре, ни сальду.

— Как вы внимательны, — Рамер дернул уголком губ. Его давно не раздражала эта суета. Император привык относится к балам так же серьезно, как к полю боя. В "паркетных" войнах пало не меньше рыцарей и далеко не все жертвой прекрасных глаз. Яд, кинжал и смертельные проклятья тоже собрали свою жатву. — а что сейчас?

— Эльс, — холодно улыбнулась Алета, — "белый" эльс. Дамы приглашают кавалеров.

Новшество прижилось с руки принца Джуэла, тому подала идею жена. А ей, конечно, рассказала Маргарита… о чем в бальном зале Аверсума никто не знал. Случись сейчас здесь сама Маргарита, улыбнулась бы, наверное.

Но, пользуясь разрешением мужа, она ускользнула из шумного зала, полного совершенно безумных запахов, на темную и безлюдную Восточную галерею.

Здесь было хорошо. Звуки музыки не раздражали Маргариту, музыку она почти любила, особенно вот такую, негромкую, которую можно было просто слушать, прислонившись к мраморной колонне.

Почти полная луна несмело заглядывала в решетчатые окна, плотно закрытые из-за весенних ветров. Легкий сквозняк шевелил листья растений, чем-то похожих на привычные ей монстеры.

Она бездумно пошла вперед, слушая звук собственных шагов и стараясь сначала — попасть в такт музыке, а потом, наоборот, не попасть. И, когда в мелодию вклинился тихий, на грани слышимости, жалобный детский крик, Маргарита сначала приняла его за сольную партию какого-нибудь неизвестного инструмента.

Но крик не унимался, в беспорядочных звуках удалось различить слова: "Помогите! Его Высочество! Кто-нибудь, помогите!" Спустя мгновение к детскому голосу присоединился взрослый.

Маргарита остановилась, тряхнула головой, прислушиваясь. Крики доносились из коридора, перед которым стояли навытяжку двое серых и, похоже, никуда не собирались бежать и спасать… Неужели не слышали.

Она поднесла к лицу ладонь с растопыренными пальцами и, первым делом, с силой сжала невидимое воздушное кольцо. А уже потом — поспешила по коридору на крики о помощи, которые становились все тише и вот-вот должны были превратиться в хрипы.

…Отпустить от себя Маргариту было не самой лучшей идеей. Но и мучить ее стыдно. Не по-мужски. Что ж, значит, придется мучиться самому.

К своему успеху у женщин определенной категории Марк давно привык. Можно сказать — притерпелся. К нему, как магнитом, тянуло дамочек, которым жизнь казалась пресной и хотелось чего-нибудь "с перцем".

Он их не осуждал, сам был грешен одно время. Пока сердце грызла иррациональная тоска по Алете. Отпустить свою нечаянную "солдатскую жену" оказалось непросто. Но время — великий колдун и чародей, ему еще и не такие чудеса подвластны…

Сейчас навязчивое внимание дам раздражало — к чему им?

Но отказываться от белого танца не принято. Удивительно — когда кавалер приглашает даму, она может сослаться на усталость или послать его в болото просто, не объясняя причин… А кавалер даме отказать не может. Не по рыцарски.

А как быть, если дам — четыре? Единственный способ никого не обидеть, в том числе и себя — сломать ногу.

— Дорогие мои, позвольте прервать вашу занимательную беседу… Аней, Шари. — Голос императрицы был мягкий, улыбка доброжелательная. Но придворных красавиц словно снесло ураганом. За десять лет подданные неплохо изучили Золотую Богиню. Алета не умела прощать — и встать ей поперек дороги один раз, даже в малости, означало поставить крест на карьере. Право, танец с мужчиной, хоть каким симпатичным и интересным, того не стоил.

Но, неужели, она решила просто так его спасти?

— Вы ведь не откажетесь танцевать со мной? — зеленые глаза уставились на него в упор. Это была просьба, но… попробуй не выполни. Живо объяснят, чем просьба императрицы отличается от просьбы простой смертной.

— Как можно, Ваше Величество.

— Никак, — серьезно согласилась она и подала руку.

Розовый цвет ей шел и жемчуг был красив. Но Марк никак не мог отделаться от мысли, сколько весит все это великолепие: оборки, золотое шитье и украшения, похожие на вериги. Должно быть, не легче, чем его походный рюкзак с палаткой, одеялом и провизией на три дня. Но он хоть мог облегчить свою ношу левитацией, а Алета магом не была.

Оркестр заиграл первые такты: осторожная, мягкая, обволакивающая мелодия. Не просто эльс, а "Виа Калесси". Тот Самый эльс…

Бездна! Зачем ей понадобилось так прямо и откровенно дразнить гусей? Впрочем, зная Алету — она могла сделать это безо всякой причины. Просто чтобы сделать. И посмотреть, что получится.

— Я соскучилась, — тихо сказала она, — ты появляешься так редко. А когда появляешься — не заходишь.

— Как ты себе это представляешь? — весело удивился Марк, кружа ее в танце, — Колдун заскочил к императрице на чай с бутербродами?

— Раньше тебя это не смущало.

— Раньше многое было по-другому. "Виа Калесси" не звучит дважды. Прошлое не повторяется, Алета. К добру или к худу, но это так.

Мелодия, которую выводили скрипки, неуловимо менялась с каждым кругом. Сейчас в ней отчетливо звучало сожаление о несбывшемся. Интересно, хоть кто-нибудь слышит то же? Или каждая пара танцующих слышит свое? "Виа Калесси" — очень странный эльс, соединение музыки и магии. Написанный колдуном — музыкантом накануне свадьбы своего старшего брата, он, действительно никогда не звучал одинаково. Каждый раз в нем было что-то иное…

— Я знала, что мужчинам нельзя верить. Каждый обманет.

Марк вопросительно поднял бровь. Нет, в целом — понятно. Любая женщина хочет, чтобы оставленный поклонник сох по ней всю оставшуюся жизнь. Нормальное такое желание. Вполне объяснимое. Они это называют "настоящей любовью". Маргарита рассказывала о брачных обычаях богомолов — вот уж, воистину, квинтэссенция "настоящей любви", которая больше жизни.

— Ты обещал, что будешь любить меня всегда.

— И сдержал слово, — мягко улыбнулся Марк. — Я же не обещал страдать и мучиться. Это скучно.

"Золотая девочка" была на взводе… как-то очень знакомо на взводе. С венценосным супругом поругалась? Но скандалы в императорской семье были обычной деталью пейзажа. У обоих — огненный темперамент и если император еще пытался хоть как-то держать себя в руках, то Алета часто даже не считала нужным это делать. Что, фарфоровых ваз во дворце мало? Переколотит эти — другие поставят, дел-то куча!

…Императрица склонила голову на бок, не отводя от его лица пристального взгляда. Улыбалась. Но в глазах улыбки не было, они смотрели остро и тревожно.

— Если я тебя попрошу, ты останешься в Аверсуме?

— Зачем, Алета? Зеркальная сеть работает без сбоев. Если я понадоблюсь Его Величеству или твоему кузену — я всегда рядом.

— А если ты понадобишься мне?

— Я приду даже из другого мира. Мы об этом уже говорили. Ничего не изменилось. "Виа Калесси" каждый раз звучит по-другому, а мое слово — это мое слово. Тебя что-то тревожит, сестренка?

Ее тревожило. И еще как! Но сказать об этом она то ли не могла, то ли не решалась. И, вместо этого, кружилась в эльсе и смотрела прямо в глаза, как будто надеялась, что он каким-то волшебством догадается сам. Наконец, Алета как будто решилась.

— До тебя не доходили слухи?

— Слухи?

— Про то, что у Его Величества появилась фаворитка.

— Зачем бы ему, когда законная супруга — самая прекрасная женщина Империи? — удивился Марк.

— Мало ли. Захотелось…

— Тебя это беспокоит?

— А тебя — нет? — Марк почувствовал, как под его ладонью напряглось узкое плечо.

— Прости, но я то тут каким боком?

— А имени этой фаворитки при тебе никто не называл?

— Темные Боги, — Марк с облегчением рассмеялся, — ты намекаешь на Маргариту?

— Блеск двора, блеск короны… он слепил и не таких.

Он чуть-чуть подался вперед, озорно крутанул императрицу в какой-то не совсем каноничной фигуре и доверительно шепнул:

— Выбрось из головы. Ты видишь опасность там, где ее нет и быть не может. Я знаю точно.

— Откуда? — шевельнула ресницами Алета.

Марк на мгновение отнял руку от ее плеча и коснулся пальцами своего камзола, напротив сердца.

— Отсюда.

— А если я скажу, что видела сама? — вырвалось у нее.

— Глаза тебя обманули. Их не так уж трудно отвести. Проверь себя на посторонние воздействия, проверь своих людей. Попроси Абнера, он найдет того, кто играет с тобой. Но не ищи в темной гостиной зверя Лефарата. Его там нет, Алета.

— Хотела бы я так верить.

…Они были совершенно разные, две роковые женщины в его жизни. Похожим был лишь цвет волос — легкое летнее золото. Все остальное разнилось, как день и ночь.

Алета была рапирой: тонким стальным клинком, прямым, твердым, безжалостным… и трогательно хрупким. Она ничего не боялась, ни перед чем не склонялась — и могла сломаться в любой момент.

А Маргарита напоминала подснежник. Нежный и обманчиво слабый — но способный пробить снег и лед и расцвести посреди холода, там, где не отважится цвести ни одно растение. Ей не нужны были подпорки в виде короны, гвардии, армии, фрейлин — чтобы быть сильной и честной. Она просто не могла, не умела по-другому…

— Не нужно слепо верить, Алета. Даже мне, — серьезно сказал он, — я могу быть под воздействием, могу подвергнуться шантажу. Могу вообще быть не собой, а кем-то другим под амулетом личины. Это Аверсум. Здесь нельзя поворачиваться спиной даже к собственному отражению в зеркале, а умеренная паранойя — залог долгой и счастливой жизни. Если у тебя появились подозрения, скажи о них Абнеру и генералу Райкеру.

— Я должна сказать придворному магу и начальнику охраны о том, что подозреваю Императора в измене? — изумилась Алета, — и что будет, если это окажется правдой? Думаешь, мне доложат о ней?

— Тогда скажи Эшери. Он тебя не обманет даже "ради высшего блага". И возможностей у него как бы не побольше, чем у Райкера.

— Хорошие советы даешь, — сощурилась Алета. Помолчала. И договорила тихо и в сторону, — Выходит и в самом деле не боишься.

— Да. И уже давно. И ты не бойся. Мы же рядом. Все. Всегда. Ты — наша, а мы — твои. Что бы ни случилось, это не изменится.

— Константа? — несмело улыбнулась она.

— Константа, — кивнул Марк. — Твой кузен здесь, я его мельком видел в окружении фрейлин. Не тяни.

Черные глаза вдруг расширились, Марк глянул на левую руку, совершенно обычную, "пустую" руку без колец.

— Извини, Алета, мне срочно нужно тебя покинуть.

— Но эльс еще не закончен. Ты не можешь бросить императрицу посреди зала…

— И поэтому меня бросишь ты. Можешь даже влепить пощечину, только быстрее!

Она проделала все безупречно, словно репетировала несколько раз. Злая улыбка на красивом лице, взмах руки… От пощечины она все же воздержалась, за что Марк был ей благодарен. Получать по лицу, тем более ладонью с тремя кольцами — ощущение не из приятных, да и рука у императрицы была тяжелая. После прошлой пощечины царапина кровила почти клепсидру.

Женщина резко развернулась и направилась к тронам. А Марк, поклонившись ее удаляющейся спине, развернулся и поспешил в другую сторону.

Сценка притянула к себе внимание, дала повод для сплетен… и, невольно отвлекла свет от событий в другом конце зала. Они были не такие зрелищные: из маленькой дверцы за тронным возвышением показался один из стражей, сказал несколько слов секретарю императора, который и на балу нес службу. Тот наклонился к Рамеру Девятому. Император выслушал с непроницаемым лицом, дал знак оркестру играть по-прежнему и скрылся в той же дверце.

Те, кого, по долгу службы или врожденной наблюдательности, все же привлекла эта маленькая сценка, видели, как Алета подошла к тронам, о чем-то переговорила с секретарем, нервно скомкала в руке веер и поспешно скрылась за той же дверцей.

Но таких наблюдательных в зале нашлось немного. Время от времени императорская чета покидала бал, иногда даже вместе, ведь дела в стране не останавливались ни на миг. Да и фрейлины Алеты не даром получали свое жалование.

Заметив в ком-то из гостей лишний интерес к повелителю или его супруге, они принимались щебетать, щебетать, щебетать… так что несчастный, в конце концов, не чаял, как спастись, не то, что вести пристальное наблюдение и делать выводы.

Ходили слухи, что к фрейлинам нарочно приглашали учителя по вокалу, чтобы он "поставил" девушкам специальный "щебет" — высокий, противный и пробирающий до костей. Ради разнообразия, в этот раз слухи не лгали.

— Близко не подходить, не колдовать, — распорядился Марк, одновременно, спроваживая жену за спину. — Что произошло?

Молодой страж в сером сверил допуск Марка, коротко поклонился.

— Арк Норек, страж второй категории. Мы несли службу на посту у входа в галерею. Услышали крики о помощи.

— Мимо вас кто-нибудь проходил?

— Если только под невидимостью или отводом глаз, господин Винкер.

— Продолжай, — кивнул Марк.

— Мы подали условный сигнал по протоколу "В" и поспешили на помощь ребенку. Когда мы вбежали в комнату, здесь был только Его Сиятельство, малолетний граф Вольян, которого… — Арк запнулся. И замолчал, похоже, надолго.

— Я слушаю, — напомнил Марк.

— Прошу прощения, господин Винкер. С зеркалом творилось что-то странное. Никогда такого не видел. Оно словно сошло с ума и решило показать все подряд. И всех подряд. Там пару раз мелькнуло даже лицо моей матушки, а уж она точно никогда в жизни не смотрелась в это зеркало.

— А, вообще, портальными переходами пользовалась?

— Моя матушка? — зачем-то уточнил страж, — случалось. Но я не понимаю…

— Не страшно. Потом поймете. Что вы увидели кроме странных изображений?

— Спину, — Глаза Арка сделались большими и изумленными донельзя. — Спину Его Сиятельства. Он словно пытался что-то вытянуть из зеркала назад. Ну, знаете, как в той сказке, когда пытались гуся из пруда вытянуть?

— Мальчик держался за что-то и тянул на себя? — уточнил Марк.

— Именно так, господин Винкер, — с облегчением кивнул Страж. — Это он звал на помощь. Алекс бросился к зеркалу, схватил Его Сиятельство поперек спины и дернул на себя. — Страж вздрогнул.

— И что?

— Сами видите, господин Винкер. Теперь его спина торчит. Я не рискнул хвататься.

— Вы поступили абсолютно правильно, Норек. Отойдите на пять шагов и никого сюда не пускайте.

— Меня тоже? — раздалось от дверей.

Марк повернул голову и про себя, но от души выругался. Нет, Его Императорское Величество, Рамера Девятого на месте происшествия еще можно было стерпеть. Иногда он был даже полезен, особенно во второй ипостаси. Когда "двигал кони" какой-нибудь высокопоставленный шпион и нужно было быстро и чисто избавиться от тела.

Но вот Алета здесь была явно лишней. А попробуй от нее отделайся.

Винкер все же попробовал:

— Может быть моя супруга проводит Ее Величество обратно в бальный зал?

— Марк, что произошло? — Подобрав юбки, императрица шагнула через порог, увидела спину стража и… нет, к сожалению, в обморок не рухнула. А как все было бы просто!

— Пока не знаю, — осторожно сказал он, — но колдовать тут точно нельзя. Да и близко лучше не подходить, остаточный фон тут такой, что запросто нас всех затянет. Я бы рекомендовал выйти из комнаты всем, а в особенности Вашим Императорским Величествам.

— А ты? — спросил Рамер Девятый.

— Попробую аккуратно обернуть процесс. Хотя… вряд ли все будет так просто.

— Эта курточка, которая торчит из за спины стража — это ведь мальчик? Что там за мальчик? — Алета сделала короткий, осторожный шаг к зеркалу.

— Назад! — рявкнул Марк. И, уже более спокойно добавил, — Ваши Величества, я вас очень прошу покинуть портальную комнату. Если вы не хотите возвращаться в зал, то постойте в коридоре. Арк, немедленно узнай, на месте ли Его Высочество.

Страж потянулся к переговорному амулету, а Алета, в панике, прикусила губу.

— Гувернер говорит, что Его Высочество и Его Сиятельство в своих кроватях, спят, — Арк удивленно посмотрел на Винкера, — как это возможно? Я уверен, что видел именно графа Вольяна.

— Как возможно, как возможно. Вы, Арк, будто сами никогда мальчишкой не были. Несколько тряпок, мячик, накрыть покрывалом — вот тебе и спящий, — хмыкнул Марк. — гувернера арестовать и допросить, но, скорее всего, он ни в чем не виноват. Обычный раздяй.

— Молодой человек из хорошего рода, старое дворянство, — уронил Рамер Девятый.

— Я и говорю — раздяй, — безо всякого почтения к старому дворянству повторил Марк. Справедливости ради, к новому дворянству у него почтения было ровно столько же.

Маргарита скромно подпирала стенку, прикидываясь молчаливой галлюцинацией, благо, всем было не до нее. Марк, вскинув ладонь, аккуратно пытался просканировать зеркало. Похоже, что-то у него получилось, потому что он сильно помрачнел.

— Все плохо? — понял и Рамер Девятый, — Тем не менее, я бы хотел знать что именно плохо и насколько. И при чем здесь юный граф Вольян.

Марк глазами показал на Алету.

— Дорогая, — обернулся император, — тебе лучше пройти к себе.

…Поздно, — поняла Маргарита, — она уже в панике.

— Там мой сын? — тихо, преувеличенно спокойно спросила императрица, — Рами в зеркале?

Марк успел первым. А если бы вдруг замешкался, за Маргаритой бы не заржавело подставить императрице подножку.

Женщина в розовом сосредоточенно и ожесточенно рвалась к зеркалу, пытаясь выкрутится из рук ее мужа.

— Пусти меня! Да пусти же меня! Я должна увидеть его!

Марк с силой встряхнул императрицу — у той аж зубы клацнули.

— Приди в себя, Алета! Ты ему ничем не поможешь, а вот помешать мне — запросто.

— Вытащи его, — потребовала она, ухватив Марка за плечи, — ты же все можешь! Вытащи его — и проси что хочешь!

— Я попытаюсь, — мягко сказал Марк, удерживая женщину на расстоянии от себя. — Даю слово, я сделаю, что могу.

— Что могу? — Алета внезапно обозлилась, — Бездна, Марк, ты бревно бесчувственное, всегда таким был! Ты должен его спасти, ведь Рами твой…

Маргарита всегда считала, что выражение "он двигался быстрее мысли" — просто красивая метафора. Ошиблась.

Его Императорское Величество словно исчез в дверях, появился рядом с Марком и Алетой — и зажал супруге рот ладонью. А потом аккуратно надавил большим пальцем на точку на шее, чуть пониже уха.

Эту точку прекрасно знал не только любой врач, но и фельдшер, а уж на скорой или в приемном покое — весь медперсонал, включая санитаров. Лучший способ утихомирить неадеквата без членовредительства. Оказывается, императорам она тоже известна. Откуда бы?

Алета обмякла и повисла на руках у Марка.

Рамер девятый щелкнул пальцами.

— Арк, Ее Величество нужно отнести в ее покои и пригласить целителя. Распорядись, а сам останься. И… ты когда-нибудь принимал клятву Немого Огня?

— Да, Мой Император, — коротко поклонился страж.

Две пары черных глаз встретились.

— Даже не думай, — тихо, с заметной угрозой проговорил Марк, — моя жена под Немой Огонь не пойдет.

— Безопасность Империи, — мягко произнес Его Величество.

— В болото! Узнаю, что в мое отсутствие кто-то хотя бы заикнулся на эту тему…

— И что будет? — сузил глаза император.

— Дай подумать… Может быть и ничего не будет. Дворца этого, например, не будет.

— Ты мне угрожаешь, Винкер? — изумился Повелитель.

— О, нет. Как можно… Просто обозначил намерения. Так, на всякий случай. Чтобы между нами не возникло никакого недопонимания.

— Я ведь могу вас просто съесть. Обоих…

— За сыном сам пойдешь? — Марк кивнул на зеркало. — В добрый путь, рыцарь-джедай — и да прибудет с тобой сила. Только толку от тебя… Там обученный маг понадобится.

Бросив взгляд в сторону зеркала, император мгновенно остыл, как и не было этой вспышки. Или просто хорошо умел держать себя в руках? Передал бесчувственную Алету стражам, махнул рукой, чтобы выметались и вернулся назад, ступая неслышно, как большой и очень сильный зверь.

Рефлексы Маргариты, буквально, вопили о том, что надо бежать. Понадобилось усилие, чтобы подчинить их разуму. Который, напротив, истошно орал, что от разъяренных змей не бегают. Тут одно спасение: застыть и прикинуться пеньком.

— Вытащить их назад, через это зеркало, невозможно, — заговорил Винкер таким спокойным, деловым тоном, словно они сидели в собственной гостиной и обсуждали очередной проект датчика, засекающего привидений. — Начальный импульс заклинания очень силен и направлен вовнутрь. Примерно, как если бы Ваше Величество ранили арбалетным болтом и он засел очень глубоко. Тянуть его нельзя: можно повредить ткани и истечь кровью. Обычно в таких случаях его проталкивают вперед специальным инструментом, пока болт не выйдет наружу. Таким образом изначальный импульс из противника превращается в союзника.

— Ты хочешь поработать этим… инструментом? — сообразил император.

— А есть варианты?

— Получится?

— Почему бы нет, — пожал плечами Марк, — Но может занять некоторое время. От суток до… в общем, галеты и вода на три — четыре дня.

— Это самый плохой прогноз?

— Да, — кивнул Винкер, — но я могу чего-то не учесть. И выйдем мы, скорее всего, не здесь.

— Ты… — император замолчал, явно не зная, как продолжить. Марк знал.

— Я сделаю все, что в моих силах и даже больше. Ведь Его Высочество мой… — Винкер сделал паузу, понаблюдал, как зрачки императора начинают вытягиваться и спокойно договорил, — будущий Повелитель. Именно это пыталась сказать Алета. Во всяком случае, я ее понял именно так. И моя жена тоже.

Две пары почти одинаковых глаз скрестились, как шпаги. Воздух зазвенел. Рамер, по привычке, пытался давить — пока вдруг не сообразил: с ним не сражаются. Его пытаются ободрить и успокоить. Это… почти смутило.

— На счет жены — не беспокойся, — сказал он.

Марк кивнул.

— Я вам верю, Ваше Величество. — И немедленно испортил идиллию, добавив, — Не стоит утруждаться. Я лично передам Маргариту Эшери.

— Бездна, Винкер! — все-таки взорвался Рамер Девятый, — я раз десять мог тебя убить!

— Значит, не больно-то и хотел, — равнодушно сказал Марк, — хотел — давно бы убил.

И, взяв под локоть Маргариту, вышел из портальной комнаты.

В коридоре послышался его голос:

— Арк, запри дверь и проследи, чтобы никто сюда не входил. Вообще никто — мое распоряжение. Абнер припрется со своими теориями — гнать в шею, вернусь — все объясню. Не устроит — еще раз подеремся на дуэли, он так лучше понимает…

Рамер Девятый посмотрел ему вслед и в который раз подумал, что поговорка права: бодливой корове Небо рогов не дает. Если бы его младшему брату была нужна корона, он взял бы ее так же просто, как бутылку вина из буфета.