Глава 32

Шахта оказалась полностью затопленной на протяжении нескольких аров. Вода отливала синим и казалась нереально красивой, но желания искупаться или попить почему-то не вызывала.

— Она чистая, — сказал Рой, — можно наполнить фляги, но лезть туда… лучше не надо. Водится всякое. Кое-кто и ядовитый. Да и вообще, поскользнуться можно, промокнуть. А в такой холодрыге, да в мокрой одежде…

— Застудишься с банковской гарантией, — кивнул Марк, — значит, идем по самому краю, по одному. Я воздушные перила сделаю, только ненадолго. У меня ощущение, что резерв тратится быстрее, чем заполняется.

— Правильное ощущение, — кивнул Рой, — земля силы тянет. Из тех, кто боится — быстро и жестко. Со всех остальных — как может.

— Я пока убыли не чувствую, — Рами еще раз придирчиво проверил себя, — Нет… кажется.

— Ты очень силен. Отток есть, просто пока не заметен.

— А ты?

— Я — землевик, меня земля не то, что не обидит, даже поддержит.

— Значит, скоро сравняемся силой, — вздохнул Рами, — и, наконец, я научусь ее распределять.

— Хороший настрой, — ободряюще улыбнулся Марк, — Так и держись.

На душе у него скребли все местные харги, но не выплескивать же собственную тревогу на детей и неодаренного. Интуицию уважали и ценили боевые маги, что там — у них половина приемов, а то и больше, строилась на интуиции.

Винкер был расчетчиком. Смутное ощущение, что идут они не туда и, вообще, толку из этого похода не будет — он отбросил. Не было для него оснований. Маленький маг вел их по пещере вполне уверенно, по его словам — еще сутки, максимум — и будут на месте. На сутки его резерва хватит, даже если он не будет пополняться совсем. Правда, расходовать его придется только на щит… ничего. Змею они съели, до выхода продержатся, пусть даже вообще без еды.

Так, передвигаясь с предельной аккуратностью, дошли до моста. Старая шахтерская переправа держалась даже не на честном слове, а просто потому, что не нашла повода обрушиться. Уже десять лет ничья нога не ступала на этот мост, даже мыши и харги его избегали. Бревна сгнили почти полностью — древесина-то использовалась бросовая, в расчете на год-два, пока не истощится участок.

— Я укреплю… но пойдем без щита. И на крепеж, и на щит не хватит…

— Я поставлю щит, — Рами посмотрел Марку в глаза, — я сумею.

— Это сложно. Тебе придется контролировать каждый свой шаг и, одновременно, держать щит.

— Ты же это можешь. Значит, и я смогу.

Темные брови шевельнулись в легком недоумении.

— Вывод верный, мой принц. Но я бы хотел услышать предпосылки. Если это возможно…

— Да я давно понял, — понизив голос до едва уловимого шепота, признался Рами, — Думаешь, с какого перепуга я почти весь гербовник наизусть выучил?

Винкер обмер. И удержал спокойное, внимательное выражение на лице, не иначе, попустительством Темных Богов. А мальчишка ничего не заметил, продолжая с гордостью делиться своими открытиями.

— Я давно заметил, что материнского во мне нет ничего, что и понятно — кровь оборотней сильна, сильнее любой другой. Но вот загадка — в анфас я похож на Его Императорское Величество, а в профиль: один в один его стратег. К чему бы это, а?

— И к чему, как думаешь? — Марк поощрительно улыбнулся.

— Мы — родня. И близкая. Братом матери ты быть не можешь. Значит — родня по отцу. Я весь альбом исчертил генеалогическими древами, чуть не спятил — Винкеров в гербовнике нет, новое дворянство. Даже лишенцев проверил — кое с кем мы пересекались, но шесть поколений назад, кровь давно бы размылась. Осталось только одно предположение, и я бы молчал, как рыба. Оно оскорбительное. За такие вещи на дуэль вызывают или даже нанимают убийц, но…

— Но?

Принц неуверенно улыбнулся:

— Я видел новое дворянство и ничего плохого не скажу. Это достойные люди, герои войны. Но они держаться… не так.

— А как они держаться? — неожиданно заинтересовался Марк. Наблюдательность у Рами была фамильной, но проявлялась по-своему.

— У них посадка головы другая. Шея чуть втянута и наклонена вперед: у всех, всегда. Словно навечно застыла в поклоне. А ты… Я наблюдал за тобой, когда ты сидел на скамье в парке, один. И думал о чем-то, скорее всего, неприятном: ты голову и плечи опустил, вот так — Рами согнулся, показывая, как именно, — а потом тебя окликнул один из стражей. Ты встал, выпрямился — и сразу стала видна старая кровь. Людей, которые поколениями никому не кланялись. Это не гордость, не спесь, не заносчивость. Даже не достоинство. Это… Право Сеньора, может быть.

— И какой вывод ты сделал?

— Единственно возможный, — Рами виновато потупился, — ты — Дженга. Только… с другой стороны одеяла.

— Бастард, — кивнул Марк. — Ты прав, мальчик.

— Я тебя не оскорбил?

— Нет. Я и в самом деле незаконнорожденный, на что здесь оскорбляться? Сын отставленной любовницы, подобранный на улице и выросший в приюте. И, судя по тому, чего я достиг: ни то, ни другое, ни третье — не страшно.

— Выходит, я правильно догадался? Я — твой племянник?

— Тебя-то не оскорбляют такие родственники, Твое Высочество? — не отвечая, спросил Марк.

Принц криво улыбнулся:

— Нас может оскорбить лишь равный. А, поскольку, равных нам нет…

— Держи язык за зубами, — серьезно посоветовал Марк, — за такие откровения платят жизнью. А, поскольку жизнь Наследника священна, заплатит кто-то другой.

— Ты?

— Или императрица.

— Не хочу, — замотал головой принц, — буду молчать мертво.

— Хорошее решение. Садись сюда, будем учиться держать сферический щит.

— Сферический?

— А ты как думал? Мочить задницу в ледяной воде тут желающих нет.

Старый веревочный троллей, нависший над стеклянным глазом озера, казался обманчиво надежным, видимо, потому, что мало света. Марк поддерживал светильник на уровне: только разглядеть собственные ноги. И неизвестно, чего в этом было больше: желания сэкономить тающий резерв, или стремления уберечь подопечных от зрелища, которое могло их смутить и напугать.

Первым мост пересек Арчибальд. Под ним хлипкая конструкция даже не качнулась.

Рой хотел идти сразу за ним, но Марк жестом остановил его, и сам ступил на шаткую переправу. Мост опасно закачался, но Винкер поймал равновесие, и с предельной осторожностью двинулся вперед, проверяя каждый шаг и стараясь не хвататься за гнилые веревки — пользы от этого было явно меньше, чем вреда.

Стоило бы пересечь мост по одному, но щит был тоже один и Рами пока не умел его растягивать на пол лиги. Поэтому следующим на мост забрался принц. Марк остановился, чтобы быть ближе и вовремя прийти на помощь. Поймав в зеркале воды его напряженный взгляд, Высочество подмигнул и ободряюще улыбнулся. В порядке, мол, держусь. И щит держу.

С чувством равновесия у мальчика был полный порядок. Марк невольно вспомнил ту жуткую ночь, когда лез в Пожарную Башню за классной книгой и висел над спящим городом на головокружительной высоте, обмирая от малейшего скрипа… Возможно, после этого прохода Рами тоже напрочь утратит способность бояться. Это плохо, но — это кровь. Он будет аккуратным и умным, но разумным трусом никогда не станет. Просто не получится. Не тот замес… да и не так воспитывали.

Да еще и Алета, которой смелости и безрассудства хватит на шестерых. Вот честно, с точки зрения имперского стратега — не лучшая заявка на трон.

Так думал Винкер, напряженно отслеживая каждое движение мальчика — и сколько в этом было холодного, рассудочного расчета, а сколько нерассуждающей отцовской ревности, он не сказал бы и сам.

Наконец, принц добрался до него, молча коснулся ладошкой. Марк убедился, что она теплая и не дрожит — и с бесконечными предосторожностями сделал следующий шаг. Мост под ним почти не качался.

— Ритм, — тихий шепот почему-то услышали все, словно стратег оказался рядом и шепнул предупреждение каждому персонально на ухо, — ломайте его. Нельзя идти в ногу, иначе все окажемся в воде.

Легче всех по переправе, противно скрипящей всеми гнилыми сочленениями, двигался Рой. Он каким-то странным образом словно чувствовал каждую "шпалу", каждый узел и шел так, словно смертельно опасный трюк был легкой прогулкой.

Вот за кого точно беспокоиться было излишне — малолетний разбойник излазил заброшенную шахту вдоль и поперек, без щита, с одним лишь набором узких и тонких стилетов, которые кайорцы искренне считали деталью национального костюма.

Вопреки тревожным ожиданиям Марка, Алекс тоже шел неплохо… Пожалуй, даже излишне уверенно. Причину внезапной смелости Марк понял, когда страж приблизился. Алекс шел по мосту с крепко зажмуренными глазами.

Винкер хотел, было, окликнуть бойца и приказать прекратить маяться дурью, но остановил себя. По крайней мере, так Алекс шел, а, увидь он всю эту жуть, так, пожалуй, остановится на середине моста — и как его вытаскивать? Может — и пройдет.

До конца оставалось совсем немного, когда уверенно шагающий страж поставил ногу мимо ступени, потерял равновесие, качнулся и, вместо того, чтобы раскинуть руки и попытаться поймать баланс, схватился за перила. Гнилая веревка с противным звуком лопнула и страж, кувырнувшись через перила, полетел в озеро.

— Рами, нет… — Марк понял, что опоздал и, от души ругнувшись, смотал воздушную петлю. Соображал он быстро, но Рами оказался еще быстрее и принял решение сам. Сферический щит сомкнулся вокруг стража и принц, прикусив губу, потащил его из воды как рыбак — сети с крупной, очень крупной рыбой. Мост полетел в стеклянные воды следом и немедленно пошел ко дну.

А, кстати, неглубоким оказалось озеро. Так, лужица.

…После такого происшествия душа не просила, а настоятельно требовала отдыха и хотя бы пары глотков воды. Марк не отказался бы и от чего-нибудь покрепче, но "покрепче", спрятанное на самом дне мешка, предназначалось строго для медицинских целей.

Стратег внимательно посмотрел на бледного стража, про себя еще раз выразил свое отношение к такой вот, с позволения, подготовке… И все же полез за заветной флягой.

— У меня все, — просто сказал он, проверив резерв, — я пуст, как пробитая фляга. Пополнения не будет?

Рой пожал плечами и промолчал, но лицо его было красноречивым.

— Я — тоже, — виновато признался Рами. — Не удержал контроль. Нужно было отозвать щит и свить плеть.

Винкер кивнул.

— В нашем деле контроль — это не все. Это вообще все.

— Не сердишься? — Рами заглянул ему в глаза.

— Конечно, сержусь. На себя. Я сделал две ошибки. Нужно было отказаться от щита или держать его самому, у меня контроль лучше. Он был бы тонким, но от воды спас.

— А от тварей?

— Они бы все равно разбежались от удара о воду.

— А если наоборот? — Рами помолчал. Потом любопытство все же взяло верх, — а вторая ошибка, Наставник?

— Я видел, что Алекс закрыл глаза. Должен был приказать открыть. Понадеялся на его осторожность.

— Что теперь будет?

— Вперед пойдем, — пожал плечами Марк, — осталось немного, да?

— Две — три длинные клепсидры, если не случится ничего непредвиденного.

— Без щитов? — мальчик поежился.

— Зачем? Магия есть у Роя. Как раз хватит до выхода.

— Нет, — Алекс дернул головой, словно туда попала вода, — простите, ваша милость. Не мне учить имперского стратега его работе, тем более после того, как я оказался обузой… Но сейчас вы допускаете третью ошибку. Нельзя тратить последние крохи на щит. Они могут понадобиться.

— Интуиция?

Алекс добросовестно подумал и честно ответил:

— Не знаю, может быть. Но что-то внутри меня просто орет, что магию следует поберечь.

— Возможно, просто страх остаться полностью беззащитным?

— Может быть и так.

— И что ты предлагаешь?

— Я пойду первым. Если кто-то прячется в этих коридорах, он бросится на меня. Вы успеете уйти и увести наследника и графа.

— Хочешь поработать живым щитом, Алекс? — насквозь нейтральным тоном спросил Винкер.

— Да, мой командир. Это разумно. Я не маг, не дворянин, не занимаю высокой должности. Из всех нас я наименее полезен. И — я страж. Нас готовили, чтобы, в случае необходимости, стать щитом Императору и его семье.

— А если тебя не убьют, а ранят? Кто тебя потащит и как? Чем лечить?

— Добьешь, — спокойно отозвался тот, неожиданно переходя на короткую форму.

— Я тебя прямо сейчас добью, — так же ровно сообщил Марк, — чтобы не мучился. Потому что покойник — это всего лишь надолго, а идиот — навсегда. Вот скажи сам, что с тобой делать — опять стихи читать или хватит просто врезать? Для поэзии у меня, если честно, не то настроение.

— У меня то, — неожиданно сказал Рой. Немного помолчал и заговорил, нараспев. Голос звучал негромко, но отчего-то заполнил узкую кишку штольни до самого потолка. Эхо здесь такое было, что ли?

— ….И когда она явится в блеске златых волос,

Та, что краше земных цариц и светлее неба,

Мне придется ответить на очень простой вопрос:

"Ты готов ли, мой друг, поменять свою быль на небыль?

Все ли в жизни успел: посадил, построил, достиг,

И победы были, и слава… Так что, пора?"

И отвечу я, не задумавшись ни на миг:

"Ты во всем права, только, все ж, обожди, сестра.

Я летел стрелой, пробивая насквозь сердца.

Я победы чашу испил до самого дна.

Я швырял золотые без счета и без конца,

Я любил взаимно… "

Но пусть подождет она.

Не окончен срок. Я еще не ведаю как

Обжигает ревность и ранит бессильный гнев.

Как горит мой дом, как победу празднует враг,

Как горчит во рту ненавистной милости хлеб.

Я еще не падал лицом в дорожную яму,

И не падал духом ниже адских равнин.

Я хочу узнать все это — и если встану,

То за ней пойду как князь, а не сукин сын…

Неладное Сагрис заметил лиг за полста от Обители: странная песчаная буря бушевала меж оазисом и горами, не давая продвинуться не на шаг, закрывая все пути — и в этой буре ему слышались отголоски недоброго веселья.

Местные жители посматривали в ту сторону с опаской и высовываться из своих добротных хичей лишний раз не собирались. Караваны заворачивали на другую дорогу — та была дальше, но гостить в оазисе несколько дней… такое, мягко говоря, не приветствовалось. Отдохнули, напоили животных, пополнили запасы воды и — небо вам крышей, удача навстречу.

Сагрис мог бы пробиться, используя магию… но решил подождать. Хичины говорили, что буря бушует уже вторые сутки а, значит, скоро успокоится. Не к вечеру, так к ночи.

Ошибся маг ненамного. Буря улеглась за полночь и Сагрис заседлал коня, не дожидаясь утра. Никого это не удивило, так делали многие. Ночью хоть и холодно, но, если тепло одеться, да хорошо знать дорогу…

С последним вышла промашка. Сагрис был уверен, что найдет дорогу к Крепости даже через сто лет и с головой в мешке. Но почти сразу же, как оазис скрылся из виду, его стали посещать странные мысли. Словно он каким-то немыслимым образом заблудился в родных песках.

Ладно, исчезновение привычных ориентиров — кривого, высохшего дерева и скелета верблюда под ним — и приметного плоского камня можно было списать на движение песков. Камень, конечно, потерять сложнее — но чем демоны не шутят, когда Темные Боги гуляют! А куда подевались все до одного стражи, которых сахеримы старательно прикармливали несколько лет?

Не обнаружив на месте третьего песчаного духа, Сагрис всерьез встревожился и решился на крайние меры — надрезал себе руку и послал в Обитель гонца. Пахнуть свежими ранами рядом с вечно голодными стражами было не самым умным поступком. Но сахерим уже всерьез тревожился.

Хотя… о чем беспокоиться? Буря не могла повредить толстым стенам, армия завоевателей мимо не проходила, об этом Сагриса немедленно уведомили бы его личные осведомители, расставленные вдоль всех караванных троп.

Да и не скрыть движение армии… даже большого отряда. А меньшими силами с Обителью не справиться. Они с Беджаром в свое время приложили немало усилий, укрепляя и вооружая никому не интересный форпост в глубине Хаммгана.

Причин для беспокойства не было, а само беспокойство имелось. Чихать ему было на рациональные обоснования, оно грызло сердце, как большая и очень голодная мышь кусок хлеба, зачерствевший до окаменения: напористо, целеустремленно, азартно — и с полной уверенностью в конечной победе чувства над разумом. А уж когда ответный гонец не прилетел…

Усилием воли Сагрис отправил неуемного грызуна к демонам и тронул повод, посылая коня вперед, но скотина вдруг заартачилась, не подчинившись ни узде, ни плети. В темноте наметилось какое-то странное движение, которое Сарис сначала принял за отголоски бури — уж больно высоко, почти у самой луны. Ведь не птицы же? Если только пятнистый филин, остальные-то ночью спят… Но тень показалась слишком большой даже для очень крупного филина.

— Кто здесь! — крикнул Сагрис.

— Бу-бу-бу… — отчетливо сказала темнота и чья-то невидимая рука шевельнула край шамайты.

— Кто здесь! — повторил Сагрис, — Именем Святого Древнего Квентина повелеваю ответить!

— Бум-бугум-бугум… Вкусный-вкусный-вкусный всадник, вкусный-вкусный-вкусный конь…

Сагрис выдохнул с немалым облегчением. Кому сказать — не поверит, он испытал это чувство, повстречав ночью в Хаммгане песчаного духа, настроенного явно не мирно. Но хоть какой-то источник информации!

— Что здесь произошло, — повелительно крикнул он, — почему ты не на своем месте? Говори, не то сожгу!

— Ы-ы-ы… Грозится! Кусается! Плохо кормит… Плохой шонэр, — отозвалась темнота, — может, съесть и его тоже?

— Что значит "тоже"? — насторожился Сагрис, — вас кормили? Я не велел Беджару переводить рабов…

— Плохой шонэр, — убедился дух, — жадный… Обязательно нужно съесть. Потом… ик… попозже. Ты не уходи далеко, а то мне скоро опять есть захочется.

— Непременно, — буркнул Сагрис, сообразив, что никаких полезных сведений он от духа не получит. Тот был в сопли пьян кровью и золотом. И вот это уже наводило на очень плохие мысли.

Двигаться дальше, рискуя нарваться на более вменяемых собратьев духа, было не слишком разумно. Наверное. Но в том, что происходило в Хаммгане, разумом вообще не пахло, так что, подумав полклепсидры, Сагрис двинулся в прежнем направлении.

Конь шел неохотно, подчиняясь лишь привычке, да железной руке всадника. Сообразив, что благородное животное, скорее всего, тревожит запах крови, Сагрис наколдовал коню фильтры в ноздри — и дело пошло живее. Сам он пока ничего не чуял — пески как пески. Никаких следов… хотя, какие следы после пляски пьяных песчаных духов? Тут, даже если бы прошел большой жемчужный караван, ничего не высмотришь.

Когда он увидел Обитель, темневшую четко очерченным силуэтом в свете луны, то сначала испытал ни с чем не сравнимое облегчение — а потом согнулся пополам от иррационального ужаса.

С крепостью было что-то не так. Мягко сказать! Ночной фонарь высветил… половину крепости. Ну, хорошо — две трети. Ни южной стены с бойницами и площадками для баллист, ни круглой башни — только обломанные камни торчали в песке как гнилые зубы.

Стучать в ворота не было смысла. Сагрис уже понял, что никто ему не ответит. Поэтому он направил коня прямо в разлом. Тот шел спокойно — кровью не пахло, а логических выводов животинка делать не умела.

Крепость выглядела так, словно простояла брошенная не один десяток, а то и сотню лет — песок густо засыпал улицы, коридоры и галереи, некоторые двери были завалены так, что открыть их без магии Сагрид не смог. Но призывать силы сахерим не стал — и так ясно, что за дверями никого. Ни людей, ни животных… ни золота.

Ворвавшиеся духи покуролесили от души.

Коня он оставил на площади, а сам попытался пробраться на верхние ярусы, но быстро понял, что делать там нечего. В песчаных наносах торчали осколки стекол и обрывки шелковых драпировок.

Кричать Сагрис не рискнул.

Что дальше? Лаборатории! В подземельях люди могли уцелеть. Там есть магия, там заправлял умный и жестокий Машани.

Оскальзываясь на камнях, Сагрис поспешил вниз, размышляя, как бы извернуться так, чтобы испуганные и злые защитники крепости не приняли его по ошибке за песчаного духа и не окатили какой-нибудь убойной пакостью.

Надежда прожила ровно клепсидру. Тяжелая каменная дверь в подземелья валялась поперек коридора, а дальше тянулся характерный песчаный след. Духи побывали и тут, а это означало только одно — живых не было. Разве что куклы в саркофагах.

Впрочем, кукол тоже можно допросить. Мозгов у них уже нет, но способность видеть и слышать, и какие-то остатки памяти сохранялись.

Сагрис поспешил по коридору знакомым путем, старательно подавляя в себе ужас, который с каждым шагом норовил взять реванш.

Что-то здесь случилось непонятное. Нападение песчаных духов — событие страшное, но объяснимое. Эти создания всегда голодны, и, почуяв кровь и золото должны были ринуться в крепость… Но как был разомкнут контур? Какой-то эксперимент пошел не так и лаборатории взорвались? Мешани не экспериментировал с огненной магией, его коньком и страстью были яды.

До главного зала он добраться не смог, даже применив магию. Кто бы тут не порезвился, подземелья он обрушил качественно: теперь, чтобы пробиться внутрь, потребовались бы пара сотен рабов и десяток магов…

— Святой Древний Квентин, — Сагрис опустился на пол, рядом с завалом. Все это не поддавалось разумному объяснению и больше всего походило на гнев Небес. Причины? Сколько угодно, один Хетрок вполне тянул на Огненную Купель.

Беда в том, что в гнев Небес сахерим напрочь не верил.

Главное — как не вовремя! Химера уже почти готова к броску, оставались мелочи. И воинам Святого Квентина в предстоящем походе отводилась не последняя роль. Что теперь? Что у него осталось?

На самом деле — не так уж мало. Золота, конечно, нет — но драгоценные камни он откопает и соберет, только сам соберется с силами. Воинов, обычных воинов, серых, собачьего мяса — даст Квирин Евнухов. Жрецы пойдут сами. За Благословенным — обязаны! А вот яды — пропали. Уникальные соединения, которыми можно в считанные часы превратить в пустыню целый цветущий город. Экспериментальные образцы и уже отработанные зелья. А, главное — Пепел Покровителя… Боги Претемные, если кувшин разбит, то все, кто будет работать на расчистке руин — смертники. Защитить их нечем. Мешани удалось приготовить лишь четыре порции забытого яда ассасинов. Их приняли синеглазая наложница старого Кесара и трое рабов, сопровождающих "подарок" в Шариер.

Вещество давало полную неуязвимость к любой отраве или заразе и, даже, частичную — к огню, воде и ранам. Ровно на два месяца — и ни днем больше, потом ассасин, принявший зелье, умирал в жутких корчах — и ничто не могло его спасти. Противоядие к изобретению древних зельеваров так и не нашли.

Интересно, сам он уже заражен? Или кувшин остался запечатанным? Ответ может дать только время, а времени у него нет. Химера должна прыгнуть в ближайшие дни…

Что ж, мало он рисковал? Рискнет еще раз. Даст отдохнуть коню, напоит — и в обратный путь.

Сагрис сунул ладонь под хафан и нащупал на груди крохотный флакон, выдолбленный в целом рубине. Последняя порция "Капель Покорности", еще одного изобретения Мешани. Не совсем доработанного, старик собирался закончить эксперименты в ближайшее время и для этого просил разрешения оставить нескольким рабам разум… Не успел.

Впрочем, зелье работало и так. Одну порцию Сагрис уже испытал на зимнем балу в Аверсуме. На смешной, заносчивой женщине, которая слишком высоко держала голову, ничего не боялась — и была любимой сестрой его "почти родственника", вот кого бы скормить песчаным духам, так ведь несварение будет! Тогда все получилось. Составы Мешани сбоев не давали.

Найдет ли он еще одного такого же гениального алхимика? И… будет ли жив сам? Сие только Высокое Небо знает. А ему — коня вытирать и поить.