Глава 50

Выдернуть императрицу из больницы окзалось проще, чем репку с грядки. Алета лежала уже не в реанимации, а в обычной палате. Они просто прошли через парадный вход, не утруждая себя техниками ниндзя.

Магия… Второй раз в жизни Лена видела настоящее чудо. Первый раз — с порталом и сейчас вот так — с отводом глаз.

Идти "под заклинанием" оказалось несложно, инструкцию залетный маг выдал понятную, как таблица умножения: "Не торопишься, не бежишь, аккуратно огибаешь препятствия, ни на ком не останавливаешь взгляд, ни с кем не заговариваешь. Представь, что идешь сквозь мираж…"

Так и прошли. Однообразные коридоры центра, выкрашенные в "спокойный" светло-коричневый цвет (об ассоциациях помолчим). Пожилая санитарка, не слишком старательно натирающая пол, под стульями вообще не тронула. Мужчина знакомого, фиолетового цвета, сидящий на подоконнике и жующий пока не зажженную сигарету. Судя по лицу и движениям, мрачный прогноз Паши не оправдался — не ослеп и не парализовало. Можно дальше пить всякую пакость до следующего раза. Видимо, прогноз был долгосрочный.

Лена думала, что им придется методично обшаривать все палаты, но императрицу Обжора нашел сразу, без тени сомнения потянув на себя ручку двери с номером "16". К счастью для себя, она так и не очнулась, уйдя из бессознательного состояния сразу в сон. Шаари завернул ее в одеяло и вынес к ждущему прямо у дверей такси. Никто не обратил внимания.

Алете было плохо — боль накатывала волнами и накрывала с головой. В эти мгновения ей хотелось умереть. Но приходилось давить в себе стоны — за тонкой стенкой рядом был сын. Ему совершенно не за чем знать, что ей так больно.

Наверное, она все же не сдержалась и застонала. Потому что непонятная и неприятная девица немедленно бросила стрелять глазами в Шаари, кинулась к ней и почему-то первым делом схватилась за запястье…

— Алета, не сопротивляйся. Лена спасла тебе жизнь и она знает, что делает…

Голос Шаари уплывал, растворяясь в боли. Жизнь спасла, надо же! Наверняка, Обжора дал ей золота, никто никого просто так не любит. Боги Претемные, как же больно-то! Даже когда рожала, было легче — там хоть понятно, что скоро все закончиться, а сейчас?.. Мамочка, забери меня на Небо!!!

— Тазик, — успела крикнуть Лена.

Через некоторое время они перевели дух. Алету, обтертую салфетками и уколотую обезболивающим, уложили на подушки.

— Что происходит? Я думал — ее вылечили?!!

— Вылечили, — фыркнула Лена, — отраву из организма вывели. А последствия — это долгая песня.

— А разве… Хотя — да, здесь же нет целителей, а лекари восстанавливать не умеют.

— Умеют, — огрызнулась Лена, — просто это будет дольше. Во-первых, обезвоживание организма, губы сухие, руки-ноги ледяные. Надо воду пить, а нутро не принимает…

— И что делать?

— Заливать. По чайной ложке, по часам. Мелкими порциями. Кто пьет — тот живет. У нее сейчас знаешь, как живот крутит! Баралгин я вколола, но полностью симптомы он не снимет.

— Надолго это?

— От нескольких часов до нескольких суток. Зависит от организма. Конечно, было бы лучше, если бы твоя императрица понимала, что я делаю и не смотрела на меня с таким подозрением, но сейчас ей язык не "намурлыкать", да?

— Да можно, но, — Шаари помялся, — лучше не нужно. Такого наслушаешься… Она хорошая, правда.

— Но ей сейчас плохо и весь мир для нее — враги, — кивнула Лена, — это нормально. Ты меня ничем не удивил. Ладно. К вечеру ей уже станет лучше, тогда и…

— Что — тогда? — насторожился Шаари, некстати вспомнив, что именно рассказывала про этого доброго ангела Маргарита.

— Ну, не ждать же, когда она себе вены вскроет или с подоконника сиганет, — как-то туманно ответил агнел, — Мальчишку жалко. Хороший у нее сын.

Чуйка у Обжоры работала без сбоев. И ему немедленно стало жалко всех присутствующих, включая себя и Арчибальда.

Утром меня разбудила деловая суета: слуги носились как наскипидаренные, снимали чехлы, проветривали, протапливали, мели и мыли. Похоже, Монтрез ждало нашествие важных гостей. Громкий, решительный голос Арнели, командующей парадом, подтвердил, что спокойная жизнь накрылась.

Ну и ладно. Не особо и хотелось.

…Волк не появился. Правда, не появился и Маркиз, и это обнадеживало. Да и Его Светлость не выглядел опечаленным, скорее его во все стороны перло, как тесто, в которое переложили дрожжей.

Я сидела в гостиной и пыталась читать довольно нудный образец местной беллетристики, когда вошел… Его Императорское Величество, Рамер Девятый. Просто вошел — и сел рядом, как будто всегда здесь бродил и утомился.

— Сидите, госпожа Маргарита, — опередил он мои сомнения. — Имеете полное право.

Я вопросительно подняла бровь: с какого перепугу я получила привилегию сидеть в присутствии Императора?

— Во-первых, мы не во дворце, а, можно сказать, в походе. А во-вторых… все-таки родня, и довольно близкая.

Я поспешно опустила глаза в пол. Формально — от стеснения. На самом деле — поискать упавшую челюсть.

— На Летнем Балу я планирую объявить об этом открыто, — подтвердил Змей, — Чтобы исключить появление… левых Дженга.

— Левых Дженга? — переспросила я.

Рассказ об очередной попытке захвата власти в Империи у Рамера Девятого уложился в четыре коротких предложения. Но впечатлил. Сильно впечатлил.

— Как же вы, Ваше Величество, умудрились такой заговор проморгать? — бестактно спросила я. — Ведь в последнюю минуту перехватили.

Оправдываться и бить себя в грудь копытом Его Величество не стал.

— Генерал Райкер уже стар. Ему семьдесят лет, за плечами две войны и серьезное ранение. Он не справляется. Пора на покой.

— И в чем проблема? — не поняла я, — на его место желающих мало?

— Желающих много. Верных — мало. А тех, кому я смог бы со спокойным сердцем доверить безопасность своей семьи… честно говоря, такой всего один. И он наотрез отказался. В пятый раз. Юбилейный.

— Не могу сказать, что я огорчена, Ваше Величество, — осторожно сказала я, сообразив, о ком речь.

— Рамер, — поправил он. — Или Рам. Невестке, тем более, наедине — можно. Указ, кстати, уже подписан и скоро будет обнародован.

— И чем мне это грозит? — насторожилась я.

— Кроме того, что вас будут титуловать Ваше Высочество? Небольшое содержание из казны, как положено принцессе…

— Это можно пережить, — усмехнулась я.

— Вы с супругом будете обязаны посещать несколько балов в год, — Рамер, или Рам заметил, как меня перекосило, — А что не так? Разве женщина не должна обожать балы? Да-да, помню, — быстро поправился он, — кому я должен — всем прощаю. Вот объясни мне, Маргарита, почему одних из резиденции палкой не выгнать, ты их в дверь — они в окно, даже меня в ипостаси уже не бояться! А других — конем не затащить… хотя, как раз, они и нужны.

— Общая несправедливость жизни и Закон Подлости в действии, — развела руками я, — Марка не переупрямишь. Если он сказал "нет", то в "да" оно не превратится, как не заклинай. Не стоит поднимать дохлую лошадь. Лучше посмотрите вокруг себя ищущим взглядом, может быть, нужный человек уже где-то рядом? Эшери так и делает, все время. Кажется, прямо сейчас тоже, — Монтреза мне выдал тонкий аромат Шарди, очень слабого и страшно кислого вина, к которому герцог испытывал непонятную слабость. И… не мог же Кот пить один? — Нет желания взять урок?

— Предлагаете подслушать? — в антрацитовых глазах появилось выражение, которое так сразу и не определишь. То ли: "Да как вы могли?!", то ли "Кто первый?!!"

— Я первая, если что, дам знать. Никто не заметит… — по взгляду императора я сообразила, что вопрос выбрала верно и ответила на него совершенно правильно. И — нет, совесть меня не мучила. Если бы Эшери хотел во что бы то ни стало сохранить разговор втайне, он поставил бы "бормоталку".

На цыпочках мы прокрались по длинной веранде, опоясывающей дом почти по периметру, и заглянули в окно библиотеки.

И вот тут я чуть не расскаялась. Потому, что герцог был с Дашей. Подруга смотрела на него своими огромными, доверчивыми синими глазищами и говорила, захлебываясь словами, но тихо-тихо. На грани слышимости.

— … и Верховная мне сказала, что провела обряд. По просьбе Волка. Но — зачем он это сделал?

Эшери тихонько, невесомо коснулся ее плеча.

— Ты ведь знаешь, что с тобой сделали в Белой Обители, я угадал? Мешани обожал поговорить со своими подопытными, подробно объяснить, что с ними будет.

— Мешани — это такой толстый противный старик в женской ночнушке? — уточнила Даша, — Да, он много говорил, но я мало что поняла. Термины в наших мирах разные. Он сказал, что сделал мне золотой укол ассасина. И на два месяца я абсолютно неуязвима. Меня нельзя отравить, не возьмут болезни. Даже раны будут заживать быстрее. Я смогу подолгу обходиться без еды, воды и сна… А через два месяца умру. Но Волк обещал найти противоядие.

— От легендарного яда асассинов нет противоядия, — мягко сказал Эшери. — Пока — нет. Волк настоящий мастер, он, действительно, может его найти — но такой поиск дело не одного года. У тебя не было этого времени.

— И тогда он провел обряд, — убито кивнула Даша.

— Два обряда, — поправил Эшери, — один по законам стаи, второй — в храме Змея. Он связал ваши жизни.

— Марша сказала, что Волк… он просто разделил свою жизнь пополам. И отдал мне половину.

— Так и есть, — кивнул Монтрез. — Но что тебя расстроило? У тебя теперь есть время.

— Я не хочу так! Из жалости…

— О! — Эшери улыбнулся, — Даш, ну подумай: из жалости можно поделиться хлебом, водой, монетами… Но жизнь отдают только в одном случае. Если без этого человека жизни не мыслят.

— Волк же тебе почти брат.

— Совсем брат. Мы кровь смешали.

— И что ты теперь скажешь? Зная, что я живу… его жизнь?

— А есть варианты? — удивился Эшери. — Добро пожаловать в семью, чудо синеглазое.

Так же, на цыпочках, мы вернулись назад.

— Понятно, Ваше Величество? — спросила я, отряхивая чулки. Туфли я сбросила, чтобы не стучать каблучками.

— Не совсем, Ваше Высочество, — в тон мне отозвался император, — но общее направление уяснил. Это как в "ста клетках". Сначала жертвуешь — потом выигрываешь.

— Не-а, — помотала я головой, — Это не так работает. Имеешь возможность — помоги. Ничего не жди взамен. Раз из десяти вернут долг — станешь сказочно богат. Потому что это случится в самый подходящий момент. Да, — кивнула я, глядя в недоверчивые черные глаза, — именно так действует Равновесное Плечо Вселенной. Проверено лично.

К вечеру Алете стало намного лучше, она смогла выпить полстакана воды — и тазик не понадобился. Правда, общая стервозность характера тоже взлетела до небес, но ангела это, кажется, даже порадовало.

— Злится — хорошо, — подтвердила она, — есть силы злиться на доктора, значит, есть силы бороться с болезнью.

— Не обижайся на нее.

— И в мыслях не держала, — удивилась Лена. — Арчибальду много времени нужно?

— Короткая клепсидра.

— Хорошо.

— Что ты задумала? — Обжора в ее благодушие не верил, и правильно делал. Но Елена пока помалкивала, между делом соорудив очень диетическую овсянку для больной и странные мучные трубки с чем-то, похожим на мясо с луком для всех остальных. Все это она делала быстро, ловко, спокойно и словно бы между делом: кастрюли, тарелки, вилки как будто сами занимали свои места, не мешая течению мыслей.

— По-хорошему, здесь бы, действительно, психиатр нужен, — сказала девушка, сгружая перемытую посуду в сушилку, — Но тут вилка. Специалисту не соврешь, а правда… слишком странная. Как бы потом специалисту еще один специалист не понадобился. Есть, правда, один чел. Пожалуй, я готова рискнуть его душевным здоровьем. Если пострадает ради науки — я буду оплакивать эту потерю, но не слишком горько…

Обжора фыркнул:

— Что он тебе плохого сделал?

— Не сделал, — усмехнулась девушка. — Но это не значит, что не пытался. Практик он хороший. Деньги любит… очень. Пистолет и лопаты не понадобятся. Только бумажник.

— Продажного может перекупить кто угодно, — заметил Обжора.

— Ну… есть ведь еще одна возможность обеспечить сохранность тайны, — Елена многозначительно помолчала. И вдруг резко расхохоталась, — пусть Арчи его к вам утащит. А что? Маргарита устроилась — и этот пряник хитрожопый не пропадет.

Обжора невольно улыбнулся — ангел оказался с зубами. И неожиданно для себя спросил:

— А ты бы хотела к нам? Ко мне, в Пьесторру?

Лена метнула в его сторону быстрый нечитаемый взгляд.

— В качестве гостьи?

— Как захочешь. Можно — в качестве хозяйки. Моего дома. У меня хороший дом в самом красивом месте Империи. Окнами на Аньер — это самая высокая гора в нашей провинции. Раньше она была вулканом.

— Так себе реклама. Вулкан однажды — вулкан навсегда, — девушка как-то странно улыбнулась, — какая хозяйка, Шура? Мы знакомы два дня.

— И что? — искренне удивился Шаари.

— А, ну да! У вас же самая обычная история, когда жених и невеста впервые видят друг друга на свадьбе.

— Помолвка? Пол года? — Карие глаза были совершенно серьезны.

Лена растерялась, чуть не впервые в жизни не зная, что сказать и остро жалеля, что она не языкастая Даша и не порывистая Марго. Те бы нашлись мгновенно: одна ляпнула какую-нибудь смешную фразу и легко съехала с темы, а вторая… вторая бы просто приняла решение, без раздумий, сердцем — и никогда не пожалела об этом.

Шаари что-то понял. Кивнул себе. Подошел. С усилием скрутил со своего пальца простое стальное кольцо. И взял ее руку.

— Постой, — насторожилась Лена, — оно не помолвочное, я знаю. По вашим законам это означает…

— Это будет значить только то, что мы с тобой решим. Не больше и не меньше. — Кольцо скользнуло ей на палец и мгновенно обжалось до нужного размера. Магия! Как ни странно, грубой бижутерией кольцо не выглядело, было в нем своеобразное изящество.

— Мне нравится, как оно смотрится на твоей руке, — сказал Обжора, — как-то очень… уместно. Носи. Я — Шаари Малье, в жизни и смерти — твой, пока ты не снимешь это кольцо.

— Я должна что-то сказать в ответ?

— Нет. Это односторонняя клятва.

— Как-то несправедливо, — пробормотала девушка, разглядывая собственную руку, которая с кольцом Шаари показалась ей чужой — тоньше, изящнее, красивее.

— Если непременно хочешь чего-нибудь пообещать — пообещай погостить у меня. Тебя это ни к чему не обяжет, а я дам слово вести себя как самый почтительный из братьев.

— Хитрый змей, — усмехнулась девушка, — но я обещаю.

— А поцеловать невесту?.. Можно? — почуяв слабину, немедленно наиграл Шаари, — самым почтительным и невиным поцелуем?

— Змей, — утвердилась Лена, — целуй. Почтительно и невинно. И не дай бог это будет как-то иначе!

— Ни-ни, — помотал головой чем-то страшно довольный Обжора. Наклонился и с самым серьезным видом тронул губами самый уголок ее губ. — Достаточно невинно? — прошептал он, не отстраняясь. Теплое дыхание ласкало кожу.

— Вот что ты сейчас делаешь?

— Влюбляюсь. Так же, как клялся — в односторонем порядке.

— Не боишься?

— Нет. А надо?

— Целуй уже по-нормальному, — сдалась она, — не мотай мне нервы!

Их прервал холодный, властный, но бесконечно усталый голос:

— Арчибальд закончил! И я хочу получить объяснения…

Императрица — сомнений в этом у Лены больше не было, даже на разобранной постели она умудрялась сидеть, как на троне. Хотя выглядела… Н-дя! Серая кожа, запавшие глаза с жутковатыми кругами, потрескавшиеся, бледные губы. И волосы — счастье, что Алета предпочитала стрижку, будь у нее коса, ей пришлось бы пожертвовать. Да и сейчас этот колтун внушал серьезные опасения.

— Простите меня, я никогда не имела дела с коронованными особами и не знаю вашего этикета, — сказала Лена и решительно шагнула вперед, — но позвольте мне позаботиться о ваших волосах. Еще немного, и их будет не спасти.

— Все так плохо? — равнодушно спросила Алета.

— Не слишком хорошо.

— Зеркало есть?

— Ты уверена? — спросил Обжора и присел прямо на кровать. Вот кого этикет не заботил, — Посмотри в мои глаза. Ты все еще самая красивая императрица в обеих мирах. Просто тебе нужно отдохнуть и поправиться.

— Ясно, — кивнула она, — значит, все еще хуже, чем я думаю. Иначе ты дал бы мне это демоново зеркало.

Лена присела рядом с массажкой, и принялась осторожно разбирать слежавшиеся пряди. Алета поморщилась.

— Хорошо, что ты сначала спросила разрешения и объяснила свои действия. Если бы просто подошла сзади, я могла бы случайно тебя убить.

Не дернуть очередную прядь оказалось сложно. Но Лена справилась.

— Серьезно, — мягко спросила она, — При всем уважении… Да и оружия здесь нет.

— Шаари, будь добр, подай вилку.

Обжора протянул Алете упомянутый прибор: обычный, стальной, с тупыми зубцами и отвратительным балансом. Императрица криво усмехнулась, болезненно поморщилась от боли и без замаха послала вилку в короткий полет. Который закончился в диванном пуфике-сердечке. Вилка вошла туда почти по рукоять.

Елена невольно присвистнула.

— Алета права, — кивнул Шаари, — сзади не стоит подходить ни к кому из нас. Слишком опасные рефлексы. А императрицу натаскивали на заговорщиков, как гончую на зайца.

— Спасибо, что предупредили, Ваше Величество, — отозвалась Лена, методично работая расческой.

— Хорошо, что ты не пугаешься, — удовлетворенно заметила Алета. — Вероятно, нам придется друг-друга как-то терпеть. Шаари входит в мой ближний круг.

"Заметила кольцо, умирающая лебедь", — поняла Лена. А вслух сказала:

— Было бы чего пугаться, Ваше Величество. Я тоже могу, оказывая первую помощь, убить человека одиннадцатью способами. Так, что никакая экспертиза не установит истины. И любой врач это может. Все это знают, но никто от нас не шарахается. Мочь — не значит делать. Для действия нужно иметь мотив, а у нас с вами его нет.

— Хорошая девочка, — хмыкнула императрица. — Наша.

— Ну вот. Теперь можно и зеркало.

— Расческу, — потребовала Алета. В голосе звякнула сталь и Лена, не желая дразнить явно ядовитую гадюку, поспешно протянула императрице щетку. А та тут же отдала ее Шаари, — Позаботься о волосах. Сожги или выкини в проточную воду.

Тот кивнул и вышел.

Оставшись с Леной один на один, императрица повернула голову и ожгла ее пристальным взглядом.

— Думаешь, как же я, такая ловкая да осторожная, так встряла?

— Думаю, — не стала врать Лена.

— А я не знаю! Вот веришь — ни малейшей мысли. Когда мы оказались здесь, я все последние полгода перебрала, день за днем. Делать-то нечего было. Я не пила, не ела и даже не нюхала ничего, что не было предварительно проверено и одобрено придворным целителем.

— А кто бреет брадобрея? — спросила Лена. — Я имею в виду — кто проверяет вашего придворного целителя?