Глава 7

Падая вперед, в глубину зеркала, Келли инстинктивно зажмурилась и выставила руку, ожидая встречи с паркетом, а то и с чем похуже. Но встретила ворох жестко накрахмаленных кружев и запах полынной горечи с нотой лимона.

Разозлившись на себя за предательскую, жаркую радость, Кел мгновенно поймала равновесие.

— Ваша Светлость. Какой приятный сюрприз, — точно выверенный неглубокий реверанс. — Благодарю за приглашение, хотя удивлена его… формой.

— Келли-ведьма, — Эшери покачал головой, отступая с дороги. За зеркалом, как и ожидала младшая Шатерзи, оказался кабинет с темной, старой мебелью, большим айшерским ковром, почти без украшений. Не считать же украшением тяжелый боевой арбалет на столе. Герцог мягко улыбался. — Я не успел поздороваться, но уже успел обидеть? Чем же?

— Дайте подумать, — сощурилась Кел. — За эти три года я давала вам повод усомниться в моей чести? Или в том, что я держу слово?

— "Нет" на оба вопроса, — удивился герцог, — Но к чему они?

— Вот к этому, — девушка подняла руку с помолвочным кольцом, — Ваша Светлость, это было так необходимо — вешать на меня "следилку"? Чего вы опасались? Что я проговорюсь о нашей помолвке? Или — что потеряю невинность?

На последних словах Келли почувствовала, как уши начинают гореть… но глаза не отвела.

— Кто смотрел кольцо? Кто-то из ваших артефакторов? Я хочу знать его имя…

— С чего вы взяли, что я его назову? — изумилась Келли.

— Как хотите, — герцог пожал плечами, принимая ее тон, — значит, в этом году вместо одного артефактора без дипломов останутся все.

— Ваша Светлость не способны на такой низкий шантаж.

— Моя Светлость способна на все — и низкий шантаж далеко не предел. Я талантлив, — заверил герцог, — чего не скажешь о наших выпускниках. Артефактор, допускающий такие дикие ошибки, работать на Корону не может. Пусть крестьянских коров разыскивает…

… А он зол, — отстраненно подумала Кел, — или, скорее, возмущен.

— Ошибки? — переспросила она, начиная подозревать, что ошибся кто-то другой. Кто-то рыжий, в кремовом платье. — Эшери, я… побоялась просить выпускников. Кольцо чаровали на фамильном Камне Завета, любой из них мог подхватить след. И непременно сделал бы это.

— Вот как? — Похоже, Его Светлость и в самом деле был маньяком, млеющим от звуков собственного имени. Оттаял он мгновенно. Зеленые глаза, миг назад такие чужие и холодные, сейчас смотрели с любопытством, — и кого же ты подписала на этот квест, Келли-ведьма?

— Одного из первокурсников, — призналась девушка.

— Серьезно? — он тихо рассмеялся, — хорошо, прощены. На первом курсе такие нюансы различить невозможно.

— А… что с этим кольцом не так? Это ведь базовые заклинания.

— А что с этим кольцом не так вы, дорогая невеста, узнаете, если обратитесь к любому дипломированному артефактору. И не переживайте за сохранность тайны. Я подумал об этом заранее. Нет, — добавил он, увидев ее движение, — не скажу. Имею право на месть. Я не видел вас полгода, я организовал романтическое свидание и даже был готов танцевать с вами, хотя всей душой ненавижу это занятие. А вместо этого получил безобразный скандал. Хотя, как альтернатива танцев — может быть скандал и не плох.

— Эшери, — помимо воли Келли уже улыбалась, — вы же никогда не мстите.

— И не слежу за теми, кому доверяю, — серьезно сказал он.

— Выходит, я вас совсем не знаю…

Запах, круживший ей голову, усилился. Первый Герцог стоял совсем рядом, на расстоянии ровно в две ладони. Посмотреть ему в глаза было почему-то совершенно невозможно и она обводила взглядом узкий, острый подбородок и шею в кружевах… слишком тонкую и изящную для мужчины. И не представляла, что ей со всем этим делать. Оставалось надеяться, что у Эшери есть хоть какой-то план.

— Вы слышите музыку, Келли?

— Очень тихо, — пробормотала она. Не признаваться же, что сейчас она слышала только стук собственного сердца. Даже не стук — оглушительный грохот.

— В зале играет сальда. Вы позволите пригласить вас?

— Вы же ненавидите танцы.

— Но я обещал.

— Свободны, — взмахнула рукой Келли. Не рассчитала — широкое кружево зацепилось за крупные, тяжелые пуговицы его манжета, украшенные изумрудами… Ах, да, бал ведь весенний.

— Аккуратно, — Эшери перехватил ее руку. — Вы можете поцарапаться.

Келли отстраненно смотрела, как герцог Монтрез исправляет ее неловкость и молилась, чтобы эти клятые кружева запутались основательно… Но, видно, не тем богам. Справился он быстро.

— Великодушная девочка… Но я похитил вас на целую короткую клепсидру. Чем я могу компенсировать не случившийся танец? Только не просите открыть тайну кольца — я учусь мстить и не хочу пропускать урок.

Она все-таки решилась поднять глаза, подстегивая себя этой "целой короткой клепсидрой". Вода утекала и если она так и простоит, глаза в пол, то следующая встреча может случиться еще через полгода. Или через год… Или вообще никогда. Ведь они оба — воины.

Серые глаза встретились с зелеными, глубокими, как море в ясную погоду, в рамке золотистых ресниц, кажется, даже с искрами от светильника. Это было так красиво, что Келли чуть снова не зажмурилась.

— А все остальное просить можно? — вырвалось у нее.

О, какое лицо! Ошеломленное, не верящее и — хищное! Как у непослушного мальчишки, которого забыли на ночь в кондитерской. И который скорее попадет к целителям, чем упустит Небом посланный шанс…

— Можешь даже не просить, Кел, — тихо выдохнул он, — Я весь — твой. Пока играет музыка, пока течет вода. Делай все, что хочешь.

Кел показалось, что из камина потянуло жаром. Она даже оглянулась, но огонь горел ровно.

Два ребенка в кондитерской лавке, Боги Претемные!

— Я… не умею, — призналась она.

Лукавая улыбка изогнула губы, которые, демоны! Келли помнила даже слишком хорошо. Хотя за эти три года не раз думала, что ей все приснилось. Не может же Первый Герцог и маршал, великий Эшери Монтрез, родственник самого Императора всерьез… Или может?

— Учись. Я же учусь.

Бездна, он и в самом деле это предложил? Келли, когда же ты стала трусихой?

Она подняла руку. Осторожно коснулась ладонью его лица. Провела по подбородку. А кожа у Его Светлости на ощупь грубее, чем на вид. Не бархат, а дерюжка. Обветренная, со старыми, едва заметными следами хорошо залеченных шрамов. Палец потянулся к губам. И замер на полпути.

— Можно?

— Нужно, — тихонько, едва слышно поощрил он.

Она тронула его губы самым кончиком пальца, потом двумя. Обвела по контуру, прислушиваясь к себе. Уши больше не пылали, но жар никуда не ушел, он переместился в другое место.

Келли снова взглянула в лицо Эшери, словно ища подсказки и поняла, что ее не будет. Он закрыл глаза — и не просто закрыл, плотно зажмурился. Так, значит, да? Опять экзамен? Знать бы хоть, какой предмет сдаем… Но, вроде бы, разрешение дано?

Келли скользнула рукой на его затылок, запустила пальцы в светлые волосы и, шалея от собственной дерзости, поцеловала Монтреза.

Она уже целовала его сама. Один раз. Но тот поцелуй почти не считался — тогда она просто быстро коснулась его губами, прощаясь с детской мечтой о красивом золотоволосом маршале. И сказала, что отпускает. Дала ему полную свободу…

А он — не взял.

Полынь и лимон, огненный жар от его тела, твердые губы, сомкнутые, как створки моллюска. Но ведь как-то они открываются. Есть же способ… Обхватить нижнюю губу и тихонько втянуть — не сработало. А если — прикусить. Зубами. Совсем легко, чтоб не больно?

Ключ сработал. "Ракушка" раскрылась — и Кел сама ощутила себя моллюском, которого сейчас проглотят. Вспомнился красавец-осьминог с "морского" стола — вот что случается с рыбаком, которого сцапал головоногий и потащил на глубину. Едва успела схватить воздуха — и мир взорвался.

…Это не поцелуи — так не целуют, тем более высокородную невинную деву и свою официальную невесту. Так дышат под водой из меха с воздухом, обхватывая его губами плотно — не просочиться и капле.

Это не объятия — так не обнимают друг друга милорды и миледи. С такой сумасшедшей жаждой сплетаются друг с другом обитатели океана, в темноте, куда не заплывает никто, а, значит, и стесняться некого…

Что там за спиной? Подоконник? Какая разница… Темные Боги, помогите! Святые Древние тут, явно, ни к чему.

— Кел, — расслышала она сквозь бешеный ток крови, — Келли-ведьма… Кто следит за клепсидрой?

— Демоны с ней, — выдохнула Келли и снова потянула его на глубину.

— Девочка… еще мгновение — и ты станешь моей прямо на этом подоконнике.

— Серьезно? — переспросила она, сверкнув глазами. — И что мне для этого нужно сделать? Подскажи уже, я исчерпала все свои скудные знания!

— Это "да"?

— Эшери Монтрез, ты меня три года бесил своим благородством… может, уже хватит?

— Уговорила. Чувствуешь момент. В дипкорпусе тебе цены не будет, — Эшери помотал головой, словно и впрямь вынырнул из моря и нетерпеливо скомандовал, — руку давай. Левую.

— Солдатским браком?

— Я же маршал. Значит — первый солдат Империи, — на его губах расцвела шальная и явно нетрезвая улыбка.

Келии выпростала ладошку из кружев. Монтрез произвел ревизию стратегического запаса своих колец, который таскал на тот случай, если придется кого-нибудь подкупать.

— Какое нравится?

— Все, — не подумав, брякнула она.

— Как скажешь. Келли Майрон, я — Эшери Монтрез в жизни и смерти твой, пока ты не снимешь кольцо.

И, стряхнув с руки все четыре кольца с большими, красиво ограненными камнями, один за другим одел на ее пальцы.

— Надо же, почти враз.

От невесты "солдатский брак" никаких клятв не требовал. Но Келли скользнула ладонями по его плечами, наклонилась и прямо в его полураскрытые губы выдохнула:

— Я люблю тебя, Эшери.

Супружеский поцелуй оказался долгим, нежным и, на удивление, неторопливым. Словно не они несколько вздохов назад сходили с ума.

… А герцога что-то тревожило — и всерьез.

— Кел, — решился он, — поклянись.

— В любви и верности? — она широко улыбнулась, — любой клятвой по твоему выбору.

— Я тебя за язык не тянул, — сказал маршал, запустил руку под рубашку, уже наполовину расшнурованную и вынул амулет с крупным белым камнем. — Готова дать клятву на крови?

Келли мгновенно подобралась:

— Все так серьезно?

— Для меня — да.

— Тогда говорить не о чем. Клянусь своей кровью и жизнью, а в чем?..

— Клянись, что оставишь меня только в одном случае — если захочешь этого сама, по доброй воле, без принуждения. Если сердце остынет. Клянись, что если тебя попытаются заставить, кто угодно, как угодно — ты дашь мне знать и позволишь сражаться за тебя… любым оружием. Если тебя свяжут Немым Огнем — клянись, что пошлешь мне Немого Гонца. Я пойму. И — Келли… — Монтрез вытянул ее руку вперед, заставил сжать острую грань, добыв каплю крови, — Клянись не своей жизнью. Моей.

— Нет! — отчего-то испугалась она.

— Камень разбужен, кровь пролита. Клянись, Кел.

— Клянусь своей кровью и твоей жизнью, что разорву наш союз только по доброй воле, без принуждения, — послушно повторила Келли, ощущая между лопаток холодок очень нехорошего предчувствия, — если я окажусь в беде, то позову тебя на помощь, а если меня свяжут клятвой молчания, пошлю тебе Немого Гонца.

— Граничное условие, — напомнил Эшери. — Оно должно быть связано с твоей кровью.

Она вдруг усмехнулась, жестко, по-взрослому:

— Клянусь, что так и будет, если только Катарина Шатерзи не станет жрицей Змея.

Услышав ее условие, Эшери сначала вытаращил глаза, а потом громко захохотал, ломая всю торжественность момента.

— Да уж! Вот чему ТОЧНО никогда не бывать под всеми небесами. Скорее Алета снова отрастит волосы.

— Отрастит волосы? — удивилась Келли, — я думала, Императрица носит короткую стрижку потому что она ей идет и нравится. Нет?

Эшери хмыкнул, коротко и зло. Он так и не выпустил Келли из кольца рук, но темная страсть схлынула, как морок, и ее место заняла привычная, правильная нежность. Сейчас он не понимал, что такое накатило клепсидру назад, что даже его железный самоконтроль пошел прахом. Словно опоили…

Нет, он ни о чем не жалел… но очень хотел разобраться.

— Императрица, — напомнила Келли.

— Да мстит она так, — дернул плечом Эшери, — Десять лет назад ее захватили в заложницы, а в качестве выкупа потребовали анеботовые шахты. А император не поспешил принять все условия и оставить страну с голым задом. Вместо этого он вызвал нас с Винкером, мы вытащили Алету и отправили всех этих затейников по уголькам. Все закончилось хорошо. Но кузина так и не простила. Она… не самая добрая и кроткая девочка под этим небом.

Амулет, порозовевший от крови, подрагивал на груди Эшери в такт дыханию и притягивал взгляд. Келли накрыла его ладонью… и легонько вдавила. Железный маршал вздрогнул всем телом и вцепился пальцами в подоконник:

— Ведьма, — хрипло выдохнул он, — все ты знаешь и все умеешь. Тебя учить — только портить. Иди ко мне. Знаешь, я тебе сейчас такую вещь скажу… Только ты не смейся. Хотя нет, смеяться можешь, это и в самом деле смешно. Но не говори никому, хорошо?

— Не скажу, — легко согласилась Келли, которой сейчас было глубоко и искренне наплевать на все тайны, и смешные, и страшные.

К сожалению, чувство оказалось безответным. Тайны плюнуть на Кел то ли не захотели, то ли не осилили. В дверь кабинета забарабанили, громко, требовательно. Слуги так не стучат. Похоже, Боги есть и они сочли своей святой обязанностью обломать молодым брачную ночь.

— Мне под стол? — со смешком спросила она, — или зеркалом отправишь?

— Под какой стол? — Не понял маршал. Чтобы привести себя в порядок ему потребовалось ровно пол стука сердца: медальон за рубашку, затянуть шнуровку, поправить манжеты… и ни одна собака не догадается! — Что моей жене и хозяйке Монтреза под столом делать? Если сережку потеряла, так слуги найдут. Кого несет недобрым ветром? — спросил он, отпирая тяжелые двери.

— Срочные новости из Шариера, — Обжора с удивительной ловкостью просочился в комнату и, захлопнув дверь за собой, машинально набросил засов.

Краснеть и проваливаться сквозь землю было поздно и не по статусу. Келли выпрямилась и постаралась с достоинством встретить взгляд Шаари. Обжора скользнул по ней глазами, быстро и внимательно, повернулся к Эшери. И неожиданно выдал:

— Хоть где-то все идет как надо! Поздравляю с долгожданной свадьбой, Эшери. Тебе досталась красавица. Кел, прими мои соболезнования. Я бы за него не пошел!

— А я тебя и не звал, — фыркнул маршал, — между прочим, сюда тоже. Что там такое случилось, что не может подождать до утра?

— Священный Кесар скончался.