Глава 23

Род Каркано сделал официальное предложение; условия брачного договора уже обсуждались юристами обоих Родов. Все шло, как нельзя лучше, и я нервничала только потому, что все невесты нервничают.

Дейриган прилетал повидать меня каждый день, и мой отец ему в этом не препятствовал. Поэтому когда необычно бледный Хакан появился на террасе, где мы с Дейри мирно вкушали поздний завтрак, сердце мое екнуло. Насторожился и Дейриган. Встав из-за стола, он приложил руку к груди, приветствуя отца. Я тоже встала, чтобы подарить родителю полагающийся поцелуй.

Хакан не подал руки и с упреком, сочетающимся с обреченностью, на меня посмотрел. Этот его взгляд оказал на меня действие ледяного душа, но вместе с испугом пришла и уверенность в себе. Никому не позволю сорвать свою свадьбу!

— Глава Рода желает видеть тебя, Кэя, — произнес Хакан сухо.

— Зачем? — спросила я.

Причин, по которым он хотел бы увидеть меня до помолвки, нет. Глава Рода мало интересуется теми представителями Рода, которые считаются второй кровью.

Не удостоив меня ответом, отец обратился к Дейригану:

— Вам придется продолжить трапезу без Кэи. У Главы Рода есть к ней вопросы, ответы на которые он желает получить немедленно.

— Это касается нашей помолвки? — сразу понял Каркано.

— Да.

— Тогда я пойду с Кэей, — твердо заявил Дейриган. — Все, что касается ее, касается и меня.

— Вы еще не женаты, — напомнил Хакан.

— Но мы поженимся. Поэтому я вынужден настоять на своей просьбе.

Я посмотрела на Дейри с удивлением: никак не ожидала, что он возьмется перечить старшему. От него, воспитанного и сдержанного, меньше всего ждешь протеста.

— А я — вынужден вам отказать, — ответил отец.

— Раз дело касается нашей помолвки, я имею право присутствовать при разговоре.

Хакан вновь взглянул на меня, с еще большим упреком, как будто это я надоумила Каркано так себя вести. Я ответила отцу спокойным взглядом.

Помолчав, Хакан сдался:

— Хорошо. Пройдемся за мной.

Глава Рода Унсури ждал в приемной. Он любит простор и свет, поэтому его владения отличаются минималистичным дизайном — никакого затейливого декора и помпезности.

Подходя к приемной, мы с Дейри переглянулись, и он улыбнулся глазами, обещая, что не даст меня в обиду, что бы ни случилось. Я тоже улыбнулась, но только губами — в глазах застыло искусственное спокойствие, за хрупким покровом которого скрывалась напряженность.

Войдя в приемную, мы остановились у «сторожевого пункта», стола главного ассистента Главы Рода. Хакан объяснил, что Дейриган Каркано требует разрешения присутствовать при разговоре, и ассистент, скользнув по Дейри взглядом, тихо сообщил об этом в передатчик. Спустя минуту мы получили разрешение пройти дальше.

Глава Рода стоял у окна, сцепив руки в замок за спиной; при нашем приближении он повернулся лицом. Ему шесть сотен лет. Он не самый старший представитель нашего Рода, но на данный момент самый достойный этой «вакансии». Центавриане не стареют, но возраст виден всегда — по уставшему взгляду, по коже, которая становится тонкой и сероватой, по усыхающей фигуре. Еще, конечно, возраст легко определяется по энергетике, но я в этом деле профан.

Глава — психокинетик высокого уровня, и потому стерилен, к тому же он асексуал. Это не удивительно, ведь среди сильных психокинетиков немало стерильных асексуалов.

Я приложила руку к груди и склонила голову; Дейриган также поприветствовал Главу.

— Дейриган Каркано, — негромко произнес голосом Глава Рода. — Рад приветствовать вас в нашем доме. Жаль, знакомство наше будет омрачено… Род Унсури отказывается породниться с родом Каркано. Помолвка будет разорвана.

— Могу я узнать причину? — спросил Дейриган.

— Таково мое решение. Я накладываю запрет на ваш с Кэей брак.

— И все же, — Дейри осмелился потребовать ответ, — я хочу знать причину. Если моя кандидатура вас не устроила, следовало сообщить об этом раньше, до того, как началась подготовка к помолвке.

— Приносим извинения за неудобства, — пренебрежительно кратко ответил Глава.

— Это все, что вы скажете? Я… — Дейри запнулся, но тут же взял себя в руки, — я не намерен отказываться от Кэи.

Слова Каркано имели бы больший вес и силу, произнеси он их уверенно, пусть даже возмущенно. Но в голосе Каркано четко слышалась одна лишь растерянность. Он просто не ожидал такого поворота…

А я вот ожидала. Дейриган обещал меня защищать, но на самом деле он сейчас лишний: уверенность покинула его, да и ни к чему ему присутствовать во время семейных разборок.

— Дейриган, я бы захотела, чтобы вы нас оставили, — попросила я.

Он понял, к чему я веду, и кивнул. «Узнай, в чем дело, и потом сообщишь мне», — говорили его глаза. Хакан указал Каркано на дверь, и Дейри покинул приемную. Как только Каркано ушел, я нарушила правила поведения, гласящие, что нельзя обращаться напрямую к Главе Рода, и спросила:

— Мне вы можете озвучить причину?

— Подойди, — вместе ответа велел Глава.

Я подошла.

Глава долго и внимательно рассматривал меня, как прежде, обновленную, меня рассматривал Хакан. Протянув руку, он ухватил меня пальцами за подбородок, вынуждая слегка запрокинуть лицо. Его интересовали мои глаза, не соответствующие нормам. У центавриан бывают глаза иного цвета, чем обсидианово-черный, но проблема моих глаз не только в цвете: я не могу без ущерба смотреть на яркий свет и в темноте вижу скверно. У меня здоровые, зоркие глаза, но обычные — как у младших рас. Это недостаток, который исправлению не поддается.

— Весьма красива. Жаль, с дефектом, — заключил Глава, опуская руку и избавляя меня от своего холодного прикосновения. Вблизи Глава производил несколько иное впечатление, чем издали. Что-то в нем есть такое, что заставляет напрягаться, ждать нападения. Так себя чувствуешь, когда находишься на близком расстоянии от смертельно опасного животного. — Так, значит, хочешь знать причину, по которой я отказал Каркано? Ты выйдешь за другого.

Удивило ли меня это? Нет. Я сразу вспомнила про Таига. После встречи с ним и нашего не самого мирного расставания, можно было ожидать чего-то подобного. Таиг вполне мог лично встретиться с Главой нашего Рода и в красках расписать, насколько выгодно будет нашим семьям породниться. Да, он мог пойти на это — чтобы меня наказать за дерзость, а заодно показать, что мои решения никем не принимаются в расчет.

Я улыбнулась. Раз так, мне есть, чем козырнуть, и как заставить Главу поменять свое решение. Я расскажу о том, что «идеальный» Таиг встречался со мной еще до того, как я получила родовой нож и статус совершеннолетней. Заодно приукрашу рассказ, выставив моего отца слепцом и дураком, а самого Таига — мерзавцем, намеревающимся облапошить Хакана.

— Догадываешься, кто он? — улыбнулся и Глава, неправильно истолковав мою улыбку.

— Не догадываюсь, а знаю.

— Тогда ты будешь рада услышать, что твой жених здесь, в нашей резиденции, и желает тебя видеть.

— Вы тоже будете рады кое-что узнать о нем, — елейно проговорила я, чувствуя, как прожигает спину взгляд отца. Я не опускаю взгляд, и в голосе моем слышится вызов. Хакан всегда робел перед Главой Рода, поэтому мое поведение его наверняка с ума сводит.

Глава Рода благодушно кивнул; моя неучтивость его не покоробила. Я развернулась к дверям, ожидая «жениха» и наслаждаясь видом отца. О, Звезды, какое же это удовольствие — видеть его таким беспомощным! И какое же это удовольствие — знать, что вскоре мы расстанемся, и больше не будем портить друг другу жизнь!

Вскоре ассистент доложил, что гостя привели. Я приподняла подбородок и, все так же держа на лице улыбку, посмотрела на вошедшего.

Нигай.

Он уверенно прошел к Главе Рода, поклонился и приложил руку к груди, приветствуя нас. Подняв голову после поклона, с явным удовольствием посмотрел на меня, наслаждаясь произведенным эффектом.

Я опустила взгляд, чтобы разобраться с сумбуром, в который превратились мои мысли, и едва слышно вдохнула — кислорода стало резко не хватать.

Глава Рода заговорил о том, что Каркано уже поставлен в известность, что помолвка с ним будет разорвана, добавил, что не стоит тянуть с официальным заявлением в прессу о другой помолвке… Нигай согласился и выразил желание поскорее разобраться с формальностями, ведь его ждет служба, а он еще должен успеть представить жену Роду.

— Кэя, — покровительственно, почти по-отечески ласково обратился ко мне Глава Рода. — Отчего ты так оробела? Улыбнись своему будущему мужу. Ради тебя он оставил срочные дела.

Конечно, я не улыбнулась, а лишь глубоко вдохнула еще раз, чтобы кислород наполнил кровь, и прояснились мысли. Нельзя торопиться, нужно поступить правильно, сдержаться… Неправильные слова могут погубить меня, а я должна, просто обязана выйти сухой из воды.

— Очень рада, — выдавила я, наконец, и взглянула в лицо Нигая затуманенными глазами. Кровь вскипела моих жилах, когда он улыбнулся, и только железная воля позволила мне сдержаться и не выплюнуть ему в лицо полагающиеся по праву оскорбления.

— Невеста растерялась при виде жениха, — одобрительно произнес Глава Рода и сдержанно рассмеялся. — Не будем мучить взволнованную девушку. Хакан, отведи дочь на свежий воздух, пусть придет в себя. Вашего присутствия пока не требуется. Встретитесь позже.

Отец взял меня под руку и повел куда-то по коридорам, подальше от приемной. Долго идти не пришлось… да и не заметила я пути. Кровь била в голову, вызывая шум в ушах и мельтешение пятен перед глазами. Мне стало нехорошо.

Отец вывел меня на балкон и усадил на небольшую софу. Я села послушно, как кукла, уставившись в одну точку. Хакан же оперся ладонями о балконное ограждение и процедил, уже не сдерживая злости:

— Я так и знал, что ты утаила про Гебуму.

— Естественно, утаила. Что рассказал Нигай? — спросила я, успокаивая дыхание.

— Лучше ты от…

— Что он наплел?! — рявкнула я, прервав отца. Это был первый раз, когда я подняла на него голос и обратилась на «ты», и Хакан оторопел. Его губы дрогнули; он, возможно, хотел что-то еще сказать, призвать меня к послушанию, и тогда я прорычала: — Отвечай, или, клянусь, я пойду к Главе Рода и спрошу сама!

Он моргнул и после секундного замешательства сухо ответил:

— Капитан встретился с Главой Рода лично, еще до того, как Глава прибыл в резиденцию. О том, что идут переговоры с родом Нигай, я и сам не знал. То, что тебе нашли другого жениха, я узнал только сегодня. Меня тоже поставили перед фактом.

— Что именно Нигай рассказал обо мне?

— Только то, что у вас на Гебуме завязался роман, но ты сочла, что высокородный капитан никогда не сделает тебе предложения, и переключилась на Каркано. Когда Нигай понял, с чем был связан быстрый разрыв ваших отношений, он принял решение жениться на тебе, и поспешил на Ланмар, просить твоей руки лично у Главы Рода Унсури.

Я коротко рассмеялась. Значит, Нигай не рассказал ничего о своей противозаконной деятельности и авантюре Гетена… Значит, я чиста перед законом. Пока чиста.

Если скажу прямо, что именно меня связало с Нигаем, подставлю в первую очередь саму себя. Этого делать нельзя, это будет катастрофа. Но лучше это, чем брак с Нигаем. Посидев немного, я подняла голову и, глядя в глаза отцу, рассказала правду:

— Никакого романа у нас с Нигаем не было. На Гебуме я узнала, что он нарушает закон. Тогда он вскрыл мое сознание и вычистил опасные воспоминания. Помимо этого, он хотел меня изнасиловать, а перед моим отъездом убил мою собаку у меня на глазах. Если ты позволишь отдать меня ему, я расскажу обо всем, и тогда Род Унсури потеряет шанс стать высоким Родом.

— Это правда? — глухо спросил Хакан.

— Нет, шутка! — огрызнулась я и поднялась с софы, чтобы встать рядом с отцом.

Лицо его поблекло; он слепыми глазами смотрел вниз. В нашем обществе быть жертвой преступления едва ли не позорнее, чем быть самим преступником, поэтому мои ошеломляющие новости ввергли отца в ступор.

— Нигай — Род высокий, мы ниже по положению, — после долгого молчания произнес он. — Мы не можем себе позволить требовать компенсации и суда. Тяжбы уничтожат нас.

— Других слов я и не ожидала от тебя… но мне и самой не нужны тяжбы. Сделай так, чтобы я вышла за Каркано, и чтобы этот мерзавец Нигай убрался отсюда ни с чем. Поступи как отец, хотя бы раз в жизни.

— Если бы ты сразу сказала правду, была бы уже замужем за Каркано и в безопасности! Почему молчала? Зачем медлила?

— Я не медлила! Это ты сводил меня с другими женихами! Да и что стало бы, скажи я сразу правду? Что, кроме упреков и наказаний, я бы от тебя получила?

— Ты подставила весь наш Род…

— Сделай, что должен! Или я вверх дном подниму весь Ланмар, добиваясь для себя справедливости.

Хакан ударил кулаком по ограждению. Он был зол, даже взбешен, но я знала, что у него нет иного выбора, кроме как встать на мою защиту.

— Каркано — тоже высокий Род, — после злого молчания сухо отбил отец. — Если Дейриган вернется и заявит, что не хочет тебя никому уступать, Главе нашего Рода придется прислушаться. Сложности могут испугать Нигая. Звони скорее Каркано.

Я коснулась передатчика.

Вечером Дейриган, его отец и юристы Рода Каркано прибыли в резиденцию Унсури, чтобы разобраться с возникшими сложностями. Отец настоял, чтобы я осталась в соседней комнате, комнате, откуда можно наблюдать за происходящим через скрытое окно.

Сказать, что встреча была напряженной, значит, ничего не сказать. Первыми слово взяли Каркано и основательно проехались по Унсури, обвиняя Главу нашего Рода в нарушении этики и морали. Глава Рода довольно прохладно отнесся к обвинениям и под конец сердитых обличений произнес несколько насмешливо:

— Понимаю ваше возмущение, господа, но и вы поймите: имея на выбор женихов из высоких Родов мы, что логично, отдаем предпочтение тому из них, кто первой крови. Для нашей Кэи мы желаем только самого лучшего.

На этом моменте я засмеялась в голос. Кажется, Глава Рода забыл, какого жалкого чивхинга подобрал мне в женихи…

— Вы нарушаете сделку, — заявил юрист Рода Каркано.

— Сделка не заключена. Мы ничего не нарушаем.

— Но вы приняли официальное предложение. Это ли не ответ?

— Мы поменяли решение и имеем на это полное право.

Отец Дейригана вышел вперед и заявил:

— Главное и единственное, что имеет значение в этой ситуации, это выбор Кэи. Кэя выбрала Дейригана. Они генетически совместимы и причин, по которым их брак невозможен, нет. Может, истинная причина отказа в том, что выгода для вас превыше всего? Вы намерены принудить дочь своего Рода к браку с человеком, который ей неприятен?

Глава Рода Унсури усмехнулся.

— Вы не слишком-то учтивы. Имеете ли вы право задавать подобные вопросы человеку старшего поколения?

— А вы? Имеете ли право принуждать Кэю? То, что девушка носит вашу фамилию, не означает, что она ваша собственность.

Раздался мягкий смех, который странным образом подействовал на присутствующих. Только что Каркано были разгорячены и раздражены… и вот уже они с замешательством смотрят на Нигая. О да, этот мерзавец умеет сбивать с толку…

— Вы, безусловно, правы, — бархатным голосом произнес Нигай, подходя ближе к Каркано. — Главное и единственно важное — это выбор Кэи. Дейриган — замечательный молодой человек, в этом нет сомнений. Но Кэя… что вы знаете о своей невесте?

— Все, — запальчиво ответил Дейриган, осмеливаясь выйти к отцу. По правде говоря, он с самого начала мог бы встать так, а не прятаться за спинами родителей.

— Очевидно, не все… — усмехнулся Нигай. — Далеко не все. Мы с Кэей познакомились на военной базе Гебумы, и Кэя сразу нацелилась на меня. Да, меня она хотела получить в мужья, а вы были лишь запасным вариантом, Каркано. Прежде, чем начнете возражать, вспомните, как часто летала на базу Кэя и в чьей компании там она проводила время. Подумайте, откуда у нее появился тхайн. И почему появился. Кому, как не избраннице, я мог бы сделать такой подарок?

— Подарок?! — возмутился Дейриган. — Вы убили тхайна! Садистским образом, на глазах Кэи!

— Убил, — кивнул капитан. — Когда выяснил, что он опасен и неуправляем, и понял, что старания Кэя излечить его напрасны. К слову, убил я его быстро, гуманно, вовсе не садистским образом.

— Вы это сделали, чтобы причинить ей боль.

— Я это сделал, чтобы ее защитить.

— Тогда зачем вы подарили ей такого опасного зверя? Какой в этом был смысл?

— Кэя умеет управляться с опасными зверями. И она хотела этого тхайна. Я не смог отказать ей.

Я ахнула почти в восхищении. Как легко и просто он лжет! Как умело вплетает сожаление и грусть в голос, как играет лицом!.. Ему следовало пойти в артисты, он бы имел успех на сцене! Что же касается Дейригана, он, стоя перед Нигаем, казался моложе, чем есть на самом деле, и, безусловно, слабее во всех отношениях.

Я прикусила губу, надеясь, что, все-таки, Каркано меня отстоит. А если он не сможет — должен «смочь» мой отец.

— Ложь, — невнятно проговорил Дейриган.

— Что именно ложь? — вкрадчиво уточнил Нигай. — То, что Кэя флиртовала со мной? То, что прилетала на базу? То, что тхайн был неуправляем? Это все чистая правда.

— Это все неважно… Кэя сделала выбор, поэтому вам лучше уступить. Если, конечно, вы желаете ей блага, а не просто хотите заставить понравившуюся девушку выйти за вас.

«Молодец», — мысленно похвалила я Дейри. Наконец, он пошел по верному пути.

— Принуждение не в правилах рода Унсури, — подал голос Хакан и вышел вперед, чтобы закрепить эффект от слов Каркано. — Кэя сделала выбор, как и Дейриган. Мне жаль огорчать вас, товарищ капитан, но дело решено, и вам остается только принять решение.

Глава Рода Унсури пронзил Хакана взглядом острым, как лезвие.

— Интересно, — проговорил он медленно, — решение, оказывается, принято, а даже не знаю об этом.

— А принято ли? — выступила вперед мать Дейри. — Я начинаю сомневаться в правильности этого самого решения… Позовите Кэю. Я желаю поговорить с ней, желаю услышать ее слова.

Глава Рода кивнул, и Хакан пошел за мной. Оказавшись в комнате, отец дал мне указания:

— Не говори лишнего, только по делу. И не смей упоминать о той грязи, что рассказала мне. Иначе…

— Можешь не объяснять, знаю, что будет иначе.

Мы с отцом вернулись в приемную. Все взгляды устремились на меня, и я заставила себя умерить волнение. Нельзя волноваться, нужно быть твердой и уверенной в себе.

— Скажите, Кэя, был ли у вас роман с капитаном Нигаем на Гебуме? — прямо спросила мать Дейригана. В отличие от предыдущей нашей встречи, ее взгляд был холодным и пронизывающим, и мне стало не по себе.

— Капитан Нигай желает вас запутать: ни о каком романе и речи не шло. Мы лишь вместе работали в джунглях какое-то время. На Гебуму я полетела, чтобы познакомиться с Дейриганом. Он понравился мне еще по анкете и генетической карте.

Взгляд женщины был слишком пристальным, пронизывающим, так что у меня возникло ощущение, что меня изучают. Меня — и мою ауру.

— Значит, слова капитана Нигая — ложь? Между вами ничего не было?

Когда имеешь дело с полуправдой, обычно легко лгать. Вот и я быстро, без раздумий, дала ответ:

— Да, между нами ничего не было.

Мать Дейригана покачала головой.

— Вы солгали. Я эмпат, и я чувствую, что вы лжете.

— Значит, вы должны почувствовать и остальное, — не растерялась я. — То, что я чувствую к капитану Нигаю. Ощущаете? Это отнюдь не теплые чувства. Проверьте и капитана — он лжет тоже! Все его слова — ложь!

— В его словах я лжи не почувствовала, — возразила женщина.

И правда… Нигай умело балансировал на грани правды, и выбирал такие формулировки, при которых уличить его во лжи невозможно. Я могу одним махом разрубить узел возникшей путаницы, сказав прямо, что произошло… но тогда и Нигай скажет правду о том, что я тоже нарушила закон. Арест и проблемы с законом мне не нужны.

Заметив смятение на моем лице, мать Дейригана сказала:

— Мне совершенно ясно то, что ситуация эта путаная, вы, Кэя, хитрите, а ваш Род ненадежен. Я меняю решение. Я против союза наших Родов.

— И я против, — поддержал ее муж.

Дейриган побледнел. Я заметила, как выступил пот на его лице, и как поникли его плечи. Настала пора ему принять решение, но он не мог. Как не мог и понять, верить мне, или нет. Он бросил умоляющий взгляд на мать, ища ответа, подсказки… Как я не понимала раньше, что его покладистость — это отнюдь не достоинство? У него нет собственного мнения. Он абсолютно ведомый человек, ему нужен кто-то, кто будет его направлять, подсказывать… Ему нужна мамочка. Мамочка, которая будет все за него решать, пока он будет занят своей наукой.

«На самом деле все это время он был худшей кандидатурой на роль моего мужа».

Увидев, наконец, как на самом деле обстоит дело, я приняла непростое решение закончить этот грустный спектакль и обратилась к Дейригану:

— Ваши родители правы. Теперь и я вижу, что нам с вами не стоит заключать брак.

Каркано переглянулись и все, как один, уничижительно посмотрели на Дейригана, показывая, как разочарованы тем, что он сделал плохой выбор и поставил их всех в неловкое положение. Абсолютно потерянный Дейриган так ничего и не сказал.

— Вопрос решен, — сказал Глава Рода, удовлетворенный таким исходом и, выразив сожаление Роду Каркано за то, что возникло недопонимание, велел ассистенту проводить гостей.

Каркано, явно недовольные и даже оскорбленные произошедшим, все же приняли извинения Унсури, и ушли. Дейриган в дверях обернулся. Его лицо выражало растерянность, досаду и вопрос: «Как же так, Кэя?».

Я отвернулась. Дейриган не особенно старался разобраться, где правда, а где ложь. Родители передумали насчет союза с Унсури, а послушный сын не способен пойти против их воли. Единственное, что для него имеет значение на самом деле — одобрение Рода. А я, глупая, придумала себе, что он сможет защищать и оберегать меня… Витая в таких мыслях, я пропустила момент, когда в приемной остались только я, Хакан, Нигай и Глава Рода.

— Кэя, — позвал меня Глава, — теперь ты видишь, с кем хотела связать свою жизнь? Это ли достойный тебя человек?

— Он хороший человек.

— «Хороший» — это слишком туманная характеристика. Но оставим это. Все, наконец, стало определенным. Ты выйдешь замуж за капитана Нигая, и это окончательное решение.

Нигай улыбнулся мне; я никак не ответила на эту улыбку. Меня в данный момент не столько капитан интересовал, сколько мой отец и его действия.

— Кэя не может выйти за капитана, — выговорил Хакан принужденно.

— Что?

В одном этом коротком вопросе было все, что способно лишить человека самообладания и ввергнуть в панику. Тело Хакана напряглось, кожа посерела. Впервые в жизни он рискнул возразить Главе Рода.

— Я не согласен отдать Кэю капитану Нигаю, — дал ответ Хакан, и на этот раз его слова звучали увереннее и тверже. — Этот человек ее не достоин.

Улыбка повяла на лице капитана, а Глава процедил:

— Аргументируй.

— Таково мое решение.

О-о-о-очень спорный аргумент… В воздухе запахло скандалом, настоящим таким скандалом с драматическим подтоном и перчинкой открытого неповиновения.

— Капитан, прошу вас оставить нас на время, — не терпящим возражений тоном «попросил» Глава. — Как видите, возникло небольшое недопонимание.

— Я бы хотел остаться и услышать, чем так не угодил отцу Кэи.

— Ответ прост, — не сдержалась я, — вы моему отцу тем не угодили, что не угодили мне!

— Молчать! Капитан, выйдите. Я приглашу вас позже и, будьте уверены, вы получите извинения.

— Разумеется.

Усмехнувшись, Нигай вышел, и под испепеляющими очами Главы мы с отцом остались одни, впервые, наверное, за всю жизнь чувствуя что-то вроде родственного единения. Глава сошел с возвышения, с которого все это время свысока за нами наблюдал, и приблизился вплотную к Хакану.

Я всегда знала, что отец мой по центаврианском меркам еще весьма молод, но рядом с пожившим Главой Хакан стал казаться еще младше, почти моим ровесником, как ранее Дейриган казался сопляком на контрасте с Нигаем.

— Что все это значит? — тихо спросил Глава Рода.

— Капитан не достоин моей дочери…

— Так скажи, почему, пока я не убил тебя за то, что выставил меня в дурном свете!

— Он оскорбил ее. Жестоко оскорбил. Поэтому единственный выход из этой ситуации — это отказать Нигаю в самых жестких выражениях.

Глава улыбнулся и поднял руку. Хакан дернулся, но он лишь поправил воротник его костюма и, стряхнув несуществующую пылинку, произнес уже ласково:

— Знаю. Более того, я знаю и то, о чем умолчала твоя дочь. Так что выход у нас один: дать капитану желаемое. Ты, Хакан, принесешь капитану извинения, а ты, Кэя — смиренно примешь наше решение.

— Это будет бесчестно, — шепнул Хакан.

— Не в первый раз ты поступишь так, Хакан, — улыбаясь сочувственно, протянул Глава Рода; по тому, как дрогнули плечи отца, я поняла, что ему сейчас напомнили о чем-то крайне болезненном.

…Я внезапно увидела отца другим. Не холодным, не жестоким, не черствым… а просто слабым. Не потому ли он сводил меня с ума придирками, потому что хотел мне добра? В его понимании только совершенный человек может ничего не бояться, ни перед кем не трепетать… Такой он и хотел меня видеть. Но и знал, что я никогда такой не стану…

Словно пелена спала с моих глаз, и я увидела единственный достойный выход из ситуации. Если Род не желает меня защищать и уважать — пусть катится к цвину[5] этот Род!

Встав рядом с отцом напротив Главы, я отчеканила:

— Я отрекаюсь от Рода.

— Повтори, — прошелестел по приемной тихий, скорее удивленный, чем гневный голос главного Унсури.

— Я отрекаюсь от Рода. Отрекаюсь от клятвы Роду Унсури, отказываюсь от мощи родового кристалла эо-ши, поддержки и финансирования старшего поколения Рода. Отказываюсь от всех обязательств и преимуществ фамилии Унсури. — Вздохнув, чтобы перевести дыхание, я произнесла церемониальные слова в третий, решающий раз: — Я отрекаюсь от Рода.

Родовой нож, знак моей принадлежности к Унсури, был при мне. Я взяла его, сама не зная, зачем, подчиняясь какому-то интуитивному знанию, что он пригодится. Вот и пригодился. Протянув его Главе рукояткой вперед, я стала ждать ответного действия.

Глава Рода Унсури, вопреки ожиданиям, не впал в ярость и не потемнел лицом. Отречение от Рода — это оскорбление Роду, и всегда сопровождается скандалами. Губы Главы дрогнули в улыбке, и он забрал нож из моих рук, давая понять, что принимает мои слова.

— О, Звезды… — выдохнул отец, в который раз за день пораженный происходящим. — В себе ли ты, Кэя?..

— В себе, — ответил за меня Глава Рода. — Решение ее разумно. Пусть в ней течет наша кровь, она не унаследовала ничего, что должно быть присуще истинной дочери Рода Унсури. Она не наша, никогда ею не была и не стала бы, несмотря на твои старания.

Мое сердце бешено, испуганно и радостно забилось. Я поняла, что Глава не лукавит — ему и правда легче избавиться от меня, чем пытаться выдать за кого-то и переживать потом, думая, не напортачу ли я в браке, не унижу ли каким-то поступком Род Унсури.

— Даю тебе час на сборы и на то, чтобы покинуть резиденцию. Уведомление о смене статуса получишь после, — сказал мне Глава и добавил: — Отныне ты сама за себя отвечаешь. Прощай.

Я кивнула, и почувствовала, как отец схватил меня за руку. Впервые я видела нечто, похожее на панику, в его исполнении. Как много сегодня произошло впервые…

— Что ты наделала?..

— Возьми себя в руки, Хакан, — ледяным тоном произнес Глава Рода, и что-то проговорил в передатчик. Отец все еще держал меня за руку, а я все еще находилась в приемной, когда зашел Нигай.

Увидев нас с отцом, стоящих с обескураженными лицами — к чему эвфемизмы? — с обалдевшими лицами, он сверкнул глазами, выдав, что его заводят подобные сцены. Право, что может быть лучше, чем чувствовать себя хозяином ситуации?

— Приношу свои извинения по поводу того, сколько неудобств вам было причинено, — начал Глава Рода и без туманных разглагольствований сразу сообщил: — Брака не будет, капитан. Кэя более не принадлежит нашему Роду и вольна сама делать выбор. Ее выбор — полная свобода.

Нужно отдать должное капитану — он ни единой эмоции не показал. Только глаза его стали темнее…

— Я с самого начала говорил вам, что не следует такому человеку, как вы, связывать жизнь с такой девушкой, как Кэя, — продолжил Глава. — Она — вторая кровь. Вы несоизмеримо лучше во всем. И вы, конечно, еще сделаете разумный выбор.

Нигай, сохраняющий похвальное самообладание, ответил с поклоном:

— Вы правы. Теперь и я понимаю, что мое решение было поспешно и импульсивно. Девушка, отрекшаяся от Рода, не может быть моей избранницей.

Сказав это, капитан выразительно на меня посмотрел.

Я не менее выразительно на него посмотрела и в придачу показала ему жест, позаимствованный у Джуди — подняла средний палец. Капитан вряд ли знаком с неприличными жестами землян, но, думаю, общий смысл понял.

— Ты еще здесь? — покосился на меня Глава Рода. Опомнившись, я подарила ему последний поклон уважения и, мягко высвободив руку из руки отца, пошла к выходу. Отец хотел было пойти за мной, но его остановил Глава Рода:

— Последуешь за дочерью — тоже станешь безродным.

Я остановилась и обернулась. Удивительно, но Хакан заколебался. Значит, я что-то да значу для него… Но это не отменяет всех тех лет, когда я чувствовала себя ненужной и лишней, когда плакала, раненая его упреками и бесчувственностью. Решив помочь ему с выбором, я сказала:

— Ты хотел от меня избавиться? Я исполнила твое желание. Наслаждайся.

Он застыл на месте. Вот и хорошо… так не совершит ошибки и не пойдет за мной.

Я же пошла дальше, к дверям, стараясь как можно быстрее оказаться подальше от той приемной, от тех мужчин… Сердце все так же бешено грохотало, оглушая, а голова кружилась. Я отныне безродная… С треском провалились мои мечты стать высокородной гражданкой и первой кровью! Какая жизнь теперь меня ждет? А так ли важно, какая… главное — это будет моя жизнь, по моим правилам!

Я вышла из главного особняка и ступила на дорожку, которая вела к дому, где я последнее время жила. Долго придется идти по этой дорожке — так незаметно истечет выделенный мне час; куда лучше дойти напрямую. Я сошла с дорожки на газон и уверенно пошла вперед.

— Сойди с газона! — закричал кто-то. — Истопчешь настил!

Я подняла руку вверх и повторила недавний жест — показала средний палец.

Конец