ГЛАВА 2

К утру мы миновали Уэсскую заставу и въехали на территорию Келльского графства. Нищие лачуги, озлобленные лица жителей, тощие, заморенные дети — в приграничье селились самые отчаянные бедняки и те, кому больше нечего было ждать от жизни. Сердце болезненно сжалось.

— Посмотрите на этих несчастных, леди Анна, — вкрадчиво произнес Кимли. — Когда-то, у них была возможность перейти под покровительство Севера, но они гордо отказались. Видите, к чему привела их самонадеянность?

Он наклонился ко мне и многозначительно добавил:

— Лорд Торн всегда получает то, что хочет. Помните об этом.

При упоминании о ненавистном женихе, внутри привычно полыхнула ярость. Да, Артур Торн умеет добиваться своего, мне ли этого не знать?!

— Ох, как засияли ваши глазки, — похабно ухмыльнулся мужчина. — Вероятно, уже предвкушаете долгожданную встречу?

Я дернулась, но сумела сдержать готовые сорваться с языка гневные слова. Нет. Себастиан не дождется от меня очередной ошибки. Хватит и тех, что совершила ранее.

— Неужели, я, наконец-то, вижу покорность? — Усмехнулся он.

— Браво, миледи! Вы меня приятно удивили.

Мужчина насмешливо зааплодировал.

— А всего-то и нужно было раскрыть вам правду о самой себе. Сразу вся спесь сошла. И то, какая гордость может быть у шлюхи?

Он гадко улыбнулся и резко притянул меня к себе, впиваясь в губы жестким поцелуем.

— А лорд Торн в курсе, что вы распускаете руки на то, что принадлежит ему? — пытаясь вырваться, крикнула я.

— Разумеется, миледи, — расстегивая пуговицы моего платья, хмыкнул Кимли. — Поверьте, он будет рад получить нежную, покорную женушку, способную удовлетворить самые необычные прихоти мужчины. Любым, — голосом выделил он, — способом.

Настойчивая ладонь накрыла мою грудь и принялась теребить сосок. Другая — двинулась по ноге, сминая подол и поднимаясь к краю панталон. Наглые пальцы ловко распустили завязки. Я возмущенно дернулась, но потом поняла, что сопротивляться не стоит. Если не буду реагировать, Кимли быстро надоест подобное развлечение, и он оставит меня в покое.

Правда, я не учла настойчивости надзирателя. Понимающе хмыкнув, он стянул с меня белье и кинул его на соседнее сиденье.

— Шлюхам панталоны ни к чему, — усмехаясь, пояснил Себастиан. — Продажные женщины должны быть всегда готовы раздвинуть ноги и хорошенько ублажить мужчину.

Кимли протянул руку к моим волосам и вытащил из них шпильки, а потом, высунулся в окно и громко крикнул:

— Рен, к постоялому двору!

Кучер что-то неразборчиво промычал в ответ.

— А теперь, займемся вами, миледи.

Себастиан хищно улыбнулся и резко задрал подол моего платья.

— Да, вы настоящая развратница, — поглаживая меня по бедру, довольно заметил он. — Какой вид! М-мм… И как много таит обещаний.

— Не смейте! — Я вспыхнула от унижения и попыталась сжать ноги, но Кимли не позволил. Легко преодолев сопротивление, он развел их в стороны и принялся осторожно исследовать самые потаенные уголки моего тела, пристально глядя в глаза.

— Смотрите на меня, — тихо приказал он, когда я попыталась отвернуться.

Это было невыносимо — чувствовать его прикосновения, ощущать между бедер уже знакомый нарастающий жар и видеть внимательный, серьезный взгляд, цепко следящий за моей реакцией. Я пыталась бороться, старалась не реагировать на будоражащие прикосновения, но мужчина был настойчив. Он неожиданно проник в меня сначала одним пальцем, потом, прибавил к нему второй, напористое трение то убыстрялось, то замедлялось и сходило на нет… О, Боги… Закусив губу, попробовала вывернуться из удерживающих объятий, но сделала только хуже. Чем больше я билась, тем сильнее разгорался пожар внизу живота, а Кимли искусно использовал мои движения, заставляя испытывать настоящую муку. Очередное прикосновение — и тело предательски подвело. Тихий стон сорвался с губ, и порочная страсть, сорвав плотину сдержанности, захватила меня целиком. Я горела, насаживаясь на грубые пальцы, глотала срывающиеся крики, умоляла о чем-то… Холод кожаной обивки касался разгоряченной кожи, бесстыдно раскинутые ноги дрожали, а руки Себастиана продолжали свою размеренную пытку.

Я задыхалась, не в силах сдержать рвущиеся из груди крики. Внутри зарождался ураган.

— Не закрывайте глаза, — властно приказал Кимли, и я не сумела ослушаться. Все тело горело, сладкие судороги заставляли выгибать спину и льнуть к ласкающей руке, но мужчина намеренно не торопился.

— Пожалуйста, — простонала, глядя в ледяную синь чужого взгляда.

— Громче, — жестко приказал мужчина.

— Пожалуйста! — повторила, вращая бедрами и пытаясь получить необходимую разрядку.

— Я не расслышал, — прошипел мой мучитель.

— Лорд Кимли, умоляю! — В отчаянии от невозможности достичь искомого, крикнула я.

Движения пальцев усилились, темп увеличился, и долгожданное освобождение накрыло меня с головой.

Задохнувшись, едва не заплакала от облегчения и стыда. Сидя перед мужчиной, с раскинутыми ногами и обнаженной грудью, счастливая и несчастная одновременно, я презирала себя и не могла успокоить бурлящее во всем теле наслаждение.

Себастиан пристально посмотрел на меня, застегнул пуговицы моего платья, а потом, отвернулся, отер руки платком и, подхватив с пола мешок, бесстрастно приказал:

— Выходите, миледи.

И только тут до меня дошло, что карета давно уже стоит на месте, а с улицы доносится шум постоялого двора.

Осознание происходящего заставило в ужасе закрыть лицо. Как я могла так забыться?! Кричать от страсти, стонать и извиваться, как распутная девка, и все это среди бела дня, в экипаже, окруженном людьми. "Ненавижу!" — тихо прохрипела, глядя на мужчину.

— Ну, же, смелее, миледи, — издевательски усмехнулся Кимли.

— Не стоит смущаться. Добрые жители Келля любят горячих шлюшек. — прищурившись, добавил он.

Попыталась воспротивиться, но Себастиан открыл дверцу и подтолкнул меня к выходу.

— Простите, но спускаться придется самой, — нарочито серьезно произнес мужчина. — Меня не поймут, если увидят, что благородный рэй подает руку продажной женщине.

— И где же мои деньги? — не выдержав его издевательского тона, прошипела я. — Что-то не припомню, чтобы вы хоть раз заплатили.

— А ты не заработала больше, чем на кров и еду, — едко парировал он.

— Однажды, вы ответите за все мои унижения, — не выдержав, выпалила я.

Кимли как-то грустно усмехнулся и тихо ответил:

— Очень может быть, миледи. Очень может быть…

Словно забывшись, он коснулся рукой лба и еле слышно пробормотал:

— Боюсь, что ещё не раз пожалею о том, что, вообще, узнал вас.

Я непонимающе смотрела на своего надзирателя, но он уже пришел в себя и резко прикрикнул:

— Вы ещё долго собираетесь загораживать выход? Спускайтесь, живо!

Простоволосая, растрепанная, в помятом платье я ступила с подножки и оказалась среди улюлюкающей толпы.

— Какая милашка! — Кричали одни, пытаясь прикоснуться ко мне.

— Детка, отсосешь у меня? — вторили им другие.

— Горячая шлюшка, слышали, как стонала? — Похабно улыбнулся мерзкий старикашка, стоящий ближе всех к карете. — Я бы не прочь ее отжарить! Эй, шлюха, пойдем со мной, — прохрипел он, плотоядно облизнувшись. — Заплачу пять стерциев!

Оглушенная криками, я с ужасом смотрела на тянущиеся руки, на мерзкие, перекошенные похотью лица, и не могла сдвинуться с места.

— Пошли прочь, ублюдки, — Кимли, спрыгнув на землю, презрительно посмотрел на собравшийся сброд. — Эта шлюха обслуживает только благородных.

Он крепко ухватил меня за руку и потянул за собой.

— Простите, сиятельный рэй, — подобострастно склонился перед Себастианом старикашка. — Мы не знали, что она ваша собственность.

Меня обожгло стыдом и яростью. Никогда раньше не испытывала подобного. Я, графиня Анна Блэквуд, стою перед толпой черни, и наглые смерды смеют оскорблять меня, а тупоголовый болван, возомнивший себя богом, потворствует этому!

— Вы что себе позволяете? — едва сдерживаясь, гневно спросила у распоясавшихся мужланов.

— Ой, гляди, шлюха вообразила себя герцогиней! — Мерзко захихикал толстый краснорожий мужик. — Вот, потеха-то!

— Живо за мной, — рявкнул Себастиан и дернул мою ладонь. — А вы, оборванцы, уберите от нее руки! Эта цыпочка не для таких, как вы. Хотя… — он окинул меня задумчивым взглядом. — Когда надоест, может быть, и позволю вам ее приласкать.

— Благородный рэй, мы будем ждать, — рискнул выкрикнуть молодой парень, с мрачной бандитской рожей. — После господ и объедки сладкие!

Толпа заулюлюкала, а я сжалась, представив, что меня ждет. Боги, нет… Этого не может быть! Кимли не посмеет. Как бы он ни издевался надо мной, но лишить девственности так и не рискнул. Вероятно, Артуру я должна достаться невинной. Хотя, какая уж тут невинность? После всего, что со мной случилось… Горько усмехнувшись, посмотрела на своего надзирателя. Его лицо было бесстрастно, словно это не он тащил меня за руку, небрежно пробираясь сквозь толпу гогочущих смердов.

— Пошевеливайтесь, — заметив мой взгляд, тихо произнес Кимли.

С этим даже спорить не стала — самой хотелось как можно быстрее оказаться в безопасности корчмы.

Мы вошли в темное, обшарпанное помещение и прошли к свободному столику.

— Жаркое для меня и похлебку для дамы, — не слушая приветствийхозяина, распорядился Себастиан, отодвигая стул и дожидаясь, пока я усядусь.

Иногда мне казалось, что в Кимли уживаются два противоположных человека — он мог избить меня, называя дрянью и шлюхой, а уже спустя пару минут галантно подавал руку и вежливо обращался "миледи". Подобная двойственность сбивала с толку, мучила, порождала бесконечные вопросы и ненужные надежды. Порой, мне казалось, что все происходящее — просто дурной сон, а сидящий рядом мужчина — плод моего воображения. Ну, не может же все это происходить в реальности?! И моя помолвка, и последующий побег, и мрачные подвалы замка Оллен, и жестокий надзиратель, снова и снова уничтожающий во мне чувство собственного достоинства — извращенно, изуверски, безжалостно.

Оглядевшись вокруг, я вздрогнула. На миг, мне показалось, что мрачный зал стал шире и светлее, лица обедающих людей выглядят благостными и спокойными, а скатерти на столах — белыми и накрахмаленными. Бред… Переведя взгляд на Кимли, изумленно вздохнула. Сидящий напротив мужчина был одет в щегольский камзол, шитый серебром, а его растрепанные темные волосы неожиданно посветлели и оказались уложены в аккуратную прическу. Он отрешенно смотрел в окно, и в глазах его застыло безнадежное отчаяние. Сердце тоскливо заныло.

— Себастиан, — бессознательно подавшись к своему сопровождающему, прошептала я.

Кимли медленно повернулся, во взгляде его мелькнуло удивление, и, в ту же секунду, все изменилось. Мрачный зал, с грязными столами, гул голосов, крики и визгливый смех, вонючая похлебка, с крупными каплями жира, стоящая передо мной… И мужчина — в темном, наглухо застегнутом камзоле, со стянутыми в небрежный хвост волосами и холодными синими глазами. Мираж исчез, оставив после себя безнадежную действительность.

— Вы что-то сказали, миледи? — Мрачно поинтересовался Себастиан, доедая жаркое.

— Нет, — отрицательно качнула головой.

Он задумчиво посмотрел на меня и устало сказал:

— Ешьте миледи, до вечера остановок больше не будет.

Я зачерпнула зловонное варево и попыталась проглотить его. Боги! Ну, и запах! Такую гадость даже нищий есть не станет! Переборов отвращение, с трудом проглотила пару ложек. И пусть разумом понимала, что до следующего обеда еды мне не видать, но желудок, как и всегда, упорно протестовал против подобной пищи.

— Смотрю, вы не особо проголодались? — иронично спросил

Себастиан. — Что ж, тогда мы можем продолжить наш путь.

— Лорд Кимли, мне нужно… — я до сих пор испытывала смущение, отпрашиваясь по естественным надобностям.

— Нужно куда? — насмешливо уточнил надзиратель.

— Ну…

— Что вы мямлите? Говорите понятнее.

— Мне нужно в уборную, — с ненавистью глядя на усмехающегося мужчину, тихо пояснила я.

— Когда же вы оставите глупое жеманство? Шлюхам оно не к лицу, — сказал, словно ударил, мужчина. — Идемте.

Он поднялся из-за стола и потянул меня за собой.

Скособоченное деревянное строение, стоящее в углу грязного внутреннего двора, вызывало омерзение. Вонь, мухи, грязь… Видимо, тут никто никогда не убирался. Но. делать нечего. Повернувшись, чтобы закрыть за собой дверь, наткнулась на предостерегающий взгляд своего надсмотрщика.

— Даже не думайте, — предупредил Кимли.

— Но тут же люди!

— А с каких это пор вы стали такой стыдливой? Как кричать от похоти, так вы никого не стесняетесь, а как облегчиться, так строите из себя благородную. Вон, посмотрите на простолюдинов. Они не жеманничают, а, без ложной скромности, делают свое дело.

Он указал рукой на замершего неподалеку мужичка. Тот преспокойно мочился в канаву и невозмутимо насвистывал какой-то веселый мотивчик.

Я тут же отвела глаза, но все равно успела заметить подробности происходящего. Как же тошно!

— Живее, миледи, — сердито прошипел Кимли, подходя к уборной и загораживая собой весь проем. — Я не собираюсь ждать до бесконечности.

Пришлось смириться с его присутствием и радоваться уже тому, что надзиратель закрыл меня от посторонних взглядов. Я едва удержалась от нервного смешка. Надо же! Знакомый мучитель Кимли оказался предпочтительнее неизвестных грубых мужланов.

К карете мы пробирались через толпу все тех же оборванцев.

— Ваша милость, а обещали оставить! — проканючил какой-то уродливый горбун, увязавшись за нами.

— Добрый господин, а как же мы? Мы бы тоже не прочь поскакать на такой кобылке! — вторил ему потный толстяк, искательно заглядывая моему спутнику в глаза.

Я сильнее вцепилась в ладонь надсмотрщика. Только бы не отдал меня этим уродам! Нет, Себастиан не сделает этого, он не настолько бессердечен!

— Пошли прочь, шваль подзаборная, — рявкнул Кимли. — Освободите дорогу!

Потянув за руку, он буквально закинул меня в карету и крикнул кучеру:

— Трогай, бездельник!

Экипаж дернулся, колеса застучали по булыжникам двора, а беснующаяся толпа кинулась врассыпную, опасаясь попасть под копыта.

Я забилась в угол и закрыла глаза. Боги, неужели этот кошмар будет продолжаться вечно?!

Когда на мою спину сыпались бесчисленные удары кнута, было страшно и больно, но я терпела. Когда Кимли посадил меня на цепь, я умирала от унижения, но не сдалась. Так почему же сейчас так испугалась? Получается, физическая боль ничто, по сравнению с растоптанной честью? Или меня пугает то, что свидетелями моего унижения стали посторонние люди? Неужели, Себастиан все-таки обнаружил мое слабое место?

Сердце выпрыгивало из груди, руки тряслись от страха, к горлу подступали рыдания. Я боялась. Боялась того, что Кимли выполнит свою угрозу. Боялась его гнева и непредсказуемости. Боялась, что он запросто отдаст меня на потеху черни. При одной только мысли об этом, меня охватывал ужас. Зная

Себастиана, я не сомневалась, что он, не задумываясь, кинет меня на забаву оголодавшим оборванцам, а сам, как ни в чем не бывало, будет наблюдать за этим. Внутри все сжалось от ненависти и страха. Нет. Подобного я не перенесу. Прости Бетти, но если это произойдет, я больше не смогу держаться и нарушу данное обещание. Хватит с меня издевательств.

— О чем задумались, миледи?

Мужчина бросил на меня напряженный взгляд.

— О том, что вам от меня нужно, — ответила, настороженно покосившись из-под ресниц. — Для чего вы мучаете меня? Зачем? Неужели, вам доставляет удовольствие унижать беззащитную женщину?

— О, как вы заговорили! — хмыкнул надзиратель. — Может быть, стоит вернуться и отдать вас на пару часов изголодавшимся по женскому телу оборванцам? Уверен, это будет незабываемый опыт!

Он издевательски улыбнулся и, глядя мне в глаза, принялся перечислять все, что сделают со мной похотливые мужланы. Нарисованные им образы были ужасны! Даже не представляла, что подобное возможно! И эти жуткие подробности… Боги, сжальтесь надо мной! Широко раскрыв глаза, я слушала Кимли и покрывалась холодным потом. Никогда не думала, что можно так гнусно использовать женское тело! Рэйя Алирия упала бы в обморок, при одном только намеке на подобные вещи!

Меня тошнило от отвращения, а Себастиан все говорил. Картины, встающие перед глазами, вызывали омерзение, я готова была закрыть уши руками, лишь бы не слышать размеренный голос, буднично рассказывающий о гнусных извращениях, но ничто не могло спасти меня от жестокости надзирателя. Когда Кимли решил, что я достаточно напугана, он замолчал ненадолго, наслаждаясь произведенным эффектом, а потом, вкрадчиво добавил:

— И знаете что, миледи? — мужчина впился в меня взглядом. — Я и пальцем не пошевельну, чтобы прекратить все это. Хотите спросить, почему? Потому что вы должны, наконец-то, понять, где ваше место. И смириться.

Я слушала Кимли, и меня захлестывало отчаяние. Он не сделает этого. Он не посмеет. Я дажепредставить не могла той мерзости, о которой он рассказывал, неужели Кимли решится на подобное зверство?! Действительно ли Себастиан верит в то, о чем говорит?!

Боги, да он сумасшедший!

— Вы не можете быть таким чудовищем, — прошептала, со страхом глядя на мужчину. — Для чего вы рассказываете все это? Зачем пугаете меня?

— Пугаю? — Себастиан посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде плещущееся безумие.

— О, нет, миледи, я не пугаю! Я просто пытаюсь объяснить, что вас ждет, в том случае, если вы не смиритесь. Думаете, я не чувствую ваше презрение? Вашу спесь? Вашу гордость? Не-е-ет. Чувствую. Знаю. Когда мой кнут ложится на вашу спину, вы вздрагиваете, но молчите. Когда наручники натирают ваши руки, вы только морщитесь, но не просите о пощаде. И лишь когда вы елозите передо мной на коленях, от вас можно услышать жалобное "пожалуйста"! И после этого, вы будете доказывать мне, что не шлюха? Нет. Я не могу позволить вам и дальше считать себя достойной женщиной. Это обман, вы никогда ею не были. А значит, графская спесь и гордыня неуместны. И, поверьте, прежде чем отдать вас Артуру, я выбью их из вас, чего бы мне это ни стоило! Торн должен получить покорную, молчаливую жену, поклоняющуюся ему, как богу, и буквально пресмыкающуюся перед ним. Обещаю, вы научитесь этому, можете не сомневаться! А уж как быстро… И какими методами… Что ж, главное, как говорится, результат.

Себастиан издевательски улыбнулся и отодвинулся от меня.

— Отдыхайте, миледи, — равнодушно закончил он. — Силы вам ещё понадобятся.

Я смотрела на бесстрастное лицо Кимли, и с ужасом

понимала, что все будет так, как он сказал. Любые методы, любые средства — надзиратель не остановится ни перед чем!