Эпилог. Лана

— Ева, будь аккуратна.

— Да, мамочка.

Дочь перепрыгивает через канат на носу корабля, заставляя меня в очередной раз дернуться. Носится по палубе и хочет довести до сердечного приступа.

— Ева.

— Честно-честно, мамуль, не буду, — малыша падает на матрас рядышком, тянется к игрушкам. — Поделишься?

— Ня!

Марк без раздумий протягивает кубики Еве, принимаясь слюнявить другие. Пыхтит и цепляется за меня ручками, не давая забрать. Хнычет, но на меня это не работает.

Только качаю головой, приглаживая светлые волосики сына. При рождении он был совсем-совсем блондин, но теперь постепенно становится всё больше похож на отца.

Ева тискает брата, возмущаясь, что он слюнявый. Иногда мне кажется, что для неё Марк лучше любых пупсов. Хотя в три года, когда сын только родился, закатывала мне истерики. Никто не позволял брать на ручки, ведь Ева просто бы не удержала.

Но дочери хотелось играться сразу с братом, а не просыпаться из-за его плача. Шумоизоляция в доме отличная, но не всегда спасала. Теперь, в шесть лет, Ева может в полной мере играться с Марком.

— Мам, а мы плавать пойдём?

— Уже холодно, милая. Завтра утром, хорошо?

— Мы завтра тоже в море? Ура! Ты слышал, Мрак?

Мы с Тиграном, наконец, выбрались в отпуск. На яхте, как он когда-то мне обещал. Шесть лет мурыжил обещаниями, но это ладно. Сейчас время не поджимает, я могу наслаждаться каждым мгновением, не спешить.

Солнце медленно скрывается за горизонтом, окрашивая воду золотистой дорожкой. Я переживала, что маленьких детей будет укачивать на воде, но даже трехлетний Марк переносил путешествие отлично.

Это третий выход в море, сначала на пару часов, сегодня на весь день. Половину из которого мужчина проводит за работой, решая вопросы с крупными инвесторами.

Накидываю на плечи плед, потому что начинает холодать. Ещё немного и приятный бриз начнёт морозить. Надо торопить мужа, чтобы заканчивал переговоры. Мы не планировали проводить ночь в море.

— Мам! — Ева дергает меня за руку, забираясь на колени. — А мы тут будем ночевать или в отеле?

— А где тебе хочется?

— Тут!

— Об этом надо с папой договариваться.

— Ну мам, — дочь жмется губами к моей щеке, обхватывая ручками за шею. Маленькая подлиза. — Ты ему скажи, а он ослушается. Это ведь папа.

— Так это ведь ты хочешь.

— И Марк. Марк, кивни! Видишь? Ну мам… А я не буду бегать, честно-честно!

— Если «честно-честно».

Ева радостно визжит, а сын вторит ей. Вряд ли понимает, что здесь решалось, но поддерживает сестру. Они заводятся, начиная понемногу бесится. И у меня уходит уйма времени, чтобы успокоить детей.

Марк хнычет, просится на ручки. Обычно его в такие моменты укладывает Тигран, потому что это не малыш, а маленький мужчина, вес которого обрывает руки. Но муж занят, и я вожусь с сыном.

Здесь две каюты, одна из которых предназначена для детей. Они сегодня долго спали, и я боялась, что вечером не уложу. Но день на свежем воздухе творит чудеса. Марк уже сопит, прижимая к себе подушку в виде панды, а Ева сонно моргает.

— Мы честно-честно останемся?

— Я поговорю с папой, милая, — обещаю, поглаживая дочь по волосам. Укрываю одеялом и сижу рядом, пока не уснёт. — Но не могу сказать точно, вдруг нам нужно в город, а мы не знаем?

— А ты обними его, как всегда. И папа точно разрешит остаться!

— Хорошо, но позже. Ев, засыпай, солнышко. Как только папа освободится, я сразу с ним поговорю. Он пока работает.

— Не работает, он с какой-то тетей говорит, я слышала.

— Говорить можно и о работе.

— А. Ну… Да. Резонно.

Ева едва картавит, но делает это с серьезным личиком, кивая. Наконец, успокаивается. Устраивается удобней, пока я читаю ей новую главу из книги. Наша маленькая традиция.

Дочь слушает про приключения девочки-алхимика из Мадрида, с каждой минутой дышит всё медленней. Когда убеждаюсь, что Ева сама отправляется на Шестую Луну — ложу закладку на нужную страницу, поднимаясь.

Гашу свет, оставляя ночник. У меня сердце сжимается каждый раз, когда смотрю на этих крох. Меленькие такие, мои. Не могу поверить, что в двадцать пять у меня двое деток.

Яхту качает на маленьких волнах, пока я включаю радио-няню и закрываю дверь снаружи. Так спокойней, что дети ничего не натворят. А если будет нужно, то они позовут.

Но дочь не лгала, Тигран действительно говорит с какой-то девушкой. И обсуждает совсем не работу. Я толкаю дверь в нашу каюту, встречаясь взглядами с мужчиной.

Подхожу ближе, обнимая его со спины за шею и наклоняюсь, попадая в кадр камеры.

— Привет, Катрин.

— О, Лана! — блондинка машет мне через экран, укачивая на руках свою дочь. — Я как раз говорила Тиграну, что зимой мы сбежим. Ты же не планируешь к тому времени ещё одного ребенка? Подхватишь мои заказы?

— Конечно, без проблем.

— Катрин! — Тигран хмурится, сжимая челюсть. Не глядя, утаскивает меня на свои колени. Крепко сжимает, наклоняясь к ноутбуку. — Ты не должна её отговаривать.

— Ничего не знаю, мне нужна моя помощница. Я-то разгребаю твои дела, пока ты в отпуске.

— Туше.

Смеюсь под недовольным взглядом мужа. Но это ведь правда. Если раньше мне хотелось отправить Катрин как можно дальше, спрятать Тиграна подальше, избавиться от прошлого…

То сейчас у нас действительно странная и очень счастливая семья. Потому что Катрин, пусть и не фанатеет от акций, но разбирается. И выступает заместителем, когда мы с Тиграном уезжаем или у мужа завал.

А я, словно пример из анекдота, стала работать с Катрин постоянно. Бывшая жена и бывшая любовница, ставшая женой, работают на одной фирме. Ну забавно же.

Но я нашла свою нишу, в которой мне было хорошо. Если Катрин планировала свадьбы, выбирала весь декор, искала музыкантов, то я занималась самим планированием. И самих заказов, и расписания свадьбы.

И мне это жутко нравилось. Только Тигран ворчал, что я его променяла. Грозился перекупить, чтобы занималась только им. Ведь даже после операции и когда память мужа начала приходить в порядок, график никуда не подевался. Не такой дотошный, но по-другому с его загруженностью нельзя.

Моя мама не переставала попрекать, что это мало. Помощница на двух фирмах, разве это максимум? Может, права. Может, для кого-то это смешно. Но мне подходит идеально.

— Планируй отпуск, в декрет я пока не собираюсь, — я улыбаюсь, потому что Тигран скрипит зубами. Я все ещё игнорирую предложение завести третьего ребенка. — А пока я украду своего мужа.

— Договор, — в кадре появляется лицо Тимура, довольное до нельзя. — А я краду Катрин. Мне нравится с вами сотрудничать, Светлана.

— Клоун, — Тигран захлопывает крышку ноутбука, разворачивая моё лицо к себе. — Прости, мышка, адовый день получился. Завтра я весь твой.

— Всё нормально.

Я даже не ожидала, что Тигран действительно отодвинет всю работу на задний план. И так почти всё время проводил с нами, отвечая лишь изредка на звонки. И это было удивительное чувство, которое тлело в груди.

Что Тигран выбирает нас, семью.

Всегда.

— А где мышата?

— Спят. Они устали за сегодня. А ещё Ева очень просила уговорить тебя. Чтобы остались на яхте на ночь. Это возможно?

— Возможно всё, что ты хочешь. Я предупрежу всех, что мы остаёмся на ночь. Ещё пожелания?

— Нет. Ты голодный? Столько времени в каюте…

— Голодный.

Мужчина подхватывает меня на руки, не слушая возражений. Только несёт не к двери, а на кровать. Прихватывает губы до того, как я успею что-то сказать. Целует жадно, неистово.

Когда оказываюсь на постели, прижатая весом, тело уже горит. Отзывается на каждое касание. Привычная реакция: давление в груди, огонь, который лижет бёдра и лоно. И это проклятые иголочки, пронзающие насквозь.

— Я охренеть какой голодный, мышка.

Мужчина стягивает с меня тунику, тянет ниточки купальника. Спускается до груди, обхватывая губами сосок. Выгибаюсь ему навстречу, напрягаясь каждой клеточкой.

Вместо крови — жидкий металл. Течет по венам, разъедает, забивает. Пальцы сжимаются на волосах мужчины, когда он прикусывает нежную кожу. Посасывает, ласкает, заставляя теряться в ощущениях.

Жар проносится по телу, затапливая всё. Касаюсь мужчины, глажу руку и лицо, обнимаю за шею, когда Тигран нависает надо мной. Целую, а сама подаюсь навстречу бедрами, сильнее прижимаясь.

— Мам, я пить хочу, — доносится через радио-няню, сбивая температуру в комнате до нуля. — Мам.

— Лежи, я схожу.

Тигран со вздохом поднимается, оставляя меня в одиночестве. Бросает взгляд напоследок, обещая мне скоро вернуться. Хотя сомневаюсь, что Ева так быстро отпустит.

Рожала её я, а она полностью папина дочка. Стоит увидеть Тиграна, как больше ничего не интересует. Я жду минут пять перед тем, как забраться под теплое одеяло.

— Никакого сна, — Тигран возвращается ещё спустя минут десять, забираясь ко мне. — Проснулся Марк, тоже захотел пить. А потом сказку. И… К тебе не вырваться, мышата держали оборону до последнего.

— А ты ещё третьего хочешь. Тогда вовсе до меня не доберешься.

— Хочу, — мужчина опрокидывает меня на спину, нависая. — Всего с тобой хочу, Лана.

— Я люблю тебя. Так люблю…

— Не сильнее меня, мышка. Красивая, — смотрит прямо в глаза, тянет одеяло вниз. — Скучала без меня?

— Очень.

Отвечаю честно, потому что нет смысла лгать. Я полностью растворилась в этом мужчине, утонула. И с каждым днём тону всё сильнее, не пытаясь спастись. Потому что вижу самое главное.

Тигран так же тонет во мне. Ни на кого больше не смотрит, не слушает.

Три года назад он рисковал крупными контрактами, когда отказывался от встреч в других городах. Не хотел оставлять меня одну, когда вот-вот должна была родить. Всегда был рядом.

И каждый раз, когда мы с детьми, я вижу в его глазах немое извинение. За то, что тогда предложил аборт. Что мог потерять нашу семью. Но это в прошлом, всё плохое в прошлом.

— Я печеньку хочу!

— Моя очередь, — вздыхаю, чувствуя, что дети ещё не скоро угомоняться. Набрасываю на себя халата. — Дождёшься?

— Десять минут, мышка. Иначе пойду вызволять сам.

Десять минут Тигран не выдерживает, разгоняет детишек по кроватям, следит, чтобы точно улеглись. Когда мужчина чего-то хочет, то получает это любыми способами.

Я совсем не против.

Конец!