Глава 2
ГЛАВА 2
Первым, что увидела, проснувшись, были массивные поперечные балки потолка. Некогда их окрасили охрой, на тон темнее стен, но со временем краска облезла. Ниже вились по штукатуренным стенам переплетавшиеся с розовыми бутонами побеги винограда. «Деревенский стиль», – как говорила, наморщив носик, моя подруга из колледжа, леди Арабелла Гвуиллит. Несмотря на камбрийские корни, отразившиеся в ее фамилии, она занимала видное место при дворе, более того, находилась в родстве с королем. Арабелла пришла бы в ужас от здешней мебели – тяжелой, массивной, практически без украшений. Еще бы, ведь она родилась во Фраинке, диктовавшем моду всем королевствам, ей и колледж-то казался мрачным сырым местом. Это Арабелла еще в Грейгвене не была!
Воспоминания о подруге напомнили о моем нынешнем положении, тоской отозвались в сердце. Вот уже неделю, как я не покидала собственной спальни. Отец лично запер меня на ключ и категорически запретил матушке со мной разговаривать. Тем сильнее я удивилась, когда, услышав мою возню – каждое утро я делала зарядку, к которой приучили меня в колледже, – вместо служанки с принадлежностями для умывания в комнату вошла родительница.
– Ты уже встала? – Она поставила жестяной таз с глиняным кувшином на пол и распахнула окно, впустив в комнату свежий майский воздух. – Если поторопишься, успеешь к завтраку.
– К завтраку? – искренне удивилась я. – Разве отец?..
– Неужели ты думаешь, – мягко улыбнулась мать, – будто я делаю что-то супротив его воли. Он сам велел позвать тебя.
Радовало, что она полностью отправилась от болезни, передвигалась свободно. Да и выглядела намного лучшее: ушла былая желтизна.
– Опять жених? – нахмурилась и открыла сундук, выбирая, что бы надеть.
– Нет, просто семейный завтрак.
Раз так, можно выйти простоволосой, в обычной зеленой коттесо шнуровкой сбоку.
Прикусив губу, осторожно спросила:
– Он сердится?
– Уже нет. Ты же знаешь, отец отходчив.
– Слышала, он уезжал…
– Да, дня на три.
– Куда? Наверняка к лорду Сурру, извинения приносил, – скривилась я.
– Он мне не докладывает. Уехал засветло, вернулся затемно.
– И ты не спросила? – удивилась я.
Я бы ногти себе сгрызла от любопытства.
– Так не в первый раз уже, за год раз в четвертый. И всегда мрачный возвращается, злой. Я не спрашиваю: боюсь. Один раз заикнулась, так он глянул волком, велел место свое знать. Мол, негоже женщине в мужские дела лезть. Дай-ка я лучше тебе полью, а после заплету косы, как прежде.
Что-то такое мелькнуло в словах матери, что не смогла ей отказать.
Из моей угловой комнатки возле винтовой лестницы в башне вышли вместе, миновали комнату матушки, малую гостиную и комнату для рукоделия, пересекли лестничную площадку, нависавшую над всегда полутемным пустым холлом, и оказались в правой, мужской половине дома. Здесь находилась большая гостиная, столовая, библиотека. Ну и комната для завтрака, примыкавшая к комнате дворецкого. Сейчас так не строили, хотя деление на мужскую и женскую половину зачастую сохранялось, но Грейгвен всегда жил по заветам предков.
Комната для завтрака совсем небольшая, подававшие на стол слуги с трудом протискивались между стульями и стенами, зато светлая, яркая. Как и во всех других господских помещениях, стены оштукатурены и расписаны. В детстве я любила изучать изображения плодов и фруктов, да и сейчас невольно улыбнулась гирлянде из налитых яблок под балками свода.
– У нас тут просто, ты, наверное, отвыкла, – мама виновато указала на стол.
Постная ячменная каша, серый хлеб, немного сливочного масла и козьего сыра на фаянсовом блюде. Остатки вчерашнего мясного пирога для отца, чтобы никто не взял, поставлены рядом с его стулом. Разумеется, поссети безалкогольный кларет в кувшине. Последний пах изумительно: кухарка не пожалела меда и пряностей.
– Заверяю, это самый настоящий пир! В колледже…
Договорить не успела: в комнату вошел отец. Напряглась в ожидании отповеди, но он лишь мазнул по мне взглядом и опустился на свое место. Теперь можно и нам.
После короткой молитвы приступили к еде. Однако кусок не лез в горло, даже любимый кларет не помогал. Ковырялась в тарелке, зато отцу положили уже вторую порцию каши.
– Ты здорово меня разозлила, Жанна, – наконец, промокнув губы льняной салфеткой, заговорил он, однако в голосе начисто отсутствовало раздражение, что сбило меня с толку. – Я даже в сердцах хотел выпороть тебя, но в итоге ты оказала мне большую услугу?
– Услугу? – Я едва не подавилась. – Какую же?
– Видишь ли, – отец велел налить ему еще поссета и принялся за мясной пирог, – до меня дошли слухи… Крайне неприятные и опасные слухи. Они касаются лорда Сурра.
Он специально сделал паузу, чтобы заинтриговать нас.
– Позволь, – матушка, как в детстве, тайком от отца положила мне лишний кусочек масла в кашу, – но он почтенный, уважаемый человек…
– Вот и я так полагал, пока не съездил в город, к нотариусу. От него-то я и узнал, что лорд Сурр арестован. Такие дела!
Отец крякнул и впился зубами в пирог.
– Арестован? – Мать недоуменно перевела взгляд с меня на супруга. – Может, почтенный нотариус ошибся?
– Никакой ошибки нет. Его в кандалах увезли в Туррельский замок. А ведь я едва, – помрачнел он, – не выдал за него нашу Жанну… Демиург отвел, иначе стал бы родственником изменника и казнокрада.
Матушка охнула и выронила ложку, зашептала молитвы.
Вот ведь, не подвело чутье, жених оказался с гнильцой.
– Говорят, расследованием займется новый королевский наместник. Эдуард отдал ему весь Веркшир в управление, наделил неограниченными полномочиями. Я намерен встретиться с ним, засвидетельствовать свое почтение. В таких делах лучше поторопиться, врагов у всех хватает. Вспомнит кто, скажет, будто я привечал Сурра… И Жанну бы неплохо ему представить. Роланд Санлис холост, – отец выразительно покосился на меня, – вдобавок еще убелен сединой.
– Санлис, Санлис… – нахмурила лоб матушка. – Он случайно не родственник Оуэна Санлиса, 5-го графа Элма?
– Сын. И, в отличие от отца, уже маркиз7. Лакомый кусок! А, Жанна, – подмигнул мне отец, – хочешь стать маркизой Иден?
Я не хотела, я вообще пока не думала о замужестве, но, чтобы не портить отношения, кивнула.
По правде, я искренне сомневалась, что Роланд обратит на меня внимание. К его услугам лучшие невесты Ллоэгира, зачем останавливать выбор на заурядной баронской дочке? Большого приданого за мной не дадут, полезных связей маркиз тоже не приобретет – словом, отец зря старается. Но, если уж хочет, пусть съездит. Может, и меня возьмет с собой. Не посмотреть на Роланда – развеяться. Надоело уже вышивать и измельчать травы для мазей! Вулридж совсем не похож на наш сонный городок ниже по течению, это центр графства и одного из трех архиепископств. Там даже Публичная библиотека имеется. Вдруг мне удастся туда проникнуть? Или посетить чей-нибудь обед в саду, послушать музыкантов, потанцевать… И пройтись по лавкам. Меня волновали не столько ткани, сколько специи и разные камни. В колледже, помимо прочего, мы изучали основы лекарского дела. Ну и, правда, говорить об этом открыто не следовало, магию. Я успела посетить всего несколько лекций, но наука чрезвычайно меня увлекла, с удовольствием бы продолжила самообразование.
– С пустыми руками отправляться нельзя, – авторитетно заявила матушка. – Жаль, он приехал не осенью, тогда бы собрали корзины с нашими фруктами, они лучшие в округе. Отберу для него отрезы ткани, гляну, нет ли чего в сокровищнице.
– Погоди! – Отец накрыл ее руку ладонью, пресекая порыв прямо сейчас броситься собирать богатые дары. – Успеется! Излишняя лесть и угодливость не пойдут во благо. Этак он решит, что я хочу откупиться.
– Тогда… – Матушка ненадолго задумалась. – Напиши сестре. Она ведь до сих пор живет в Вулридже?
Отец кивнул.
– Маркиз наверняка займет тамошнюю резиденцию, пусть все разузнает. Уж ее-то с мужем наместник захочет видеть в первых рядах!
Моя тетка, Джейн Рендел, замужем за местным шерифом8.
– Так-то оно так, – батюшка задумчиво постукивал перстнем по столу, – только вдруг он в Вулридже не остановится? Зачем ему тесный дворец наместника, когда собственный замок имеется, угодья. Да и какие угодья – с половину Камбрии!
– Скажешь тоже! – Матушка поднялась, чтобы помочь убрать со стола; последовала ее примеру. – Акров семьсот от силы.
– Три тысячи, глупая ты женщина! И это только в Веркшире. Демиург ведает, сколько еще землицы в других графствах, да в банках золота припрятано. Ты уж постарайся, Жанна, – отец зыркнул на меня из-под насупленных бровей, – чары какие примени, чему там тебя в колледже учили, но маркиза Идена приворожи!
Ответила со всем смирением в голосе:
– Постараюсь, батюшка.
А не выйдет, а оно не выйдет, потому как к любовной магии прибегать не собираюсь, спишу на то, что другая семья наняла колдунью посильнее.
***
Сколько себя помню, наш заросший сад был для меня источником вдохновения и успокоения. Вот и теперь улыбка расползлась по лицу, стоило увидеть любимые кусты акации. Ее грозди напоминали капельки солнечного света, разлитого среди густой зелени. Задержалась немного в толще каменной арки, чтобы вдохнуть ее запах, и закрыла за собой калитку.
Ничего здесь не изменилось: те же ряды яблонь, груш и жимолости, грядки с шалфеем, фенхелем и прочими потребными в хозяйстве травами, различными овощами. Рядки посадок напоминали лабиринт, все дорожки которого вели к крытому колодцу в центре сада. Там же установили пару скамеек, но я прошла дальше, вглубь, к внешней стене, где царили колючий терновник и бересклет. И мой любимый тамариск. Когда он цветет, кажется, будто на ветвях развешены грозди драгоценных камней. Но пока рано, лишь кое-где мелькают розовые всполохи. Под одним из соцветий, склонившимся почти до самой земли, я и устроилась. Взяла из комнаты матушки плед, запаслась на кухне корзиной со всякой снедью на случай, если проголодаюсь. Само собой, захватила книгу – сборник деяний великих людей древности.
В колледже я редко проводила время праздно. Отец платил не за то, чтобы я сплетничала и придавалась чтению любовной поэзии. Нас, строго отобранных директрисой девиц благородного происхождения, занимали чуть ли не с утра до ночи. Походы в церковь сочетались с увеселительными прогулками, лекции преподавателей университета по истории, геральдике, генеалогии, литературе, искусству, политике и бытовой магии соседствовали с классами рукоделия и возней на кухне. Я в равной степени должна была разбираться в тонкостях ведения переговоров, приготовлении лекарственных снадобий, руководстве слугами и стихосложении, без запинки поддержать разговор на любую тему. Каждые три месяца нас возили ко двору, устраивая своеобразные экзамены. По указанию классной дамы надлежало дискутировать, танцевать, правильно приветствовать различных особ и разливать чай – диковинный напиток, моду на который ввела королева Генриетта.
А еще я постоянно что-то писала, добиваясь идеального почерка. Увы, в графе «чистописание» у меня стояло «сносно». МистрисЛейбовиц любила повторять, что я слишком порывиста и неусидчива, оттого и ветер на бумаге.
И вот теперь праздность… Непривычно. Безусловно, дела в замке всегда найдутся, но никто не настаивал, чтобы я пряла шерсть или сидела за амбарными книгами. Матушка повторяла: «Еще успеешь, наслаждайся девичеством».
Я дошла до главы о Адриане Великом, когда рядом с сафьяновой туфелькой шлепнулся камушек. За ним второй. Прилететь они могли только из-за стены, но она высокая, в два человеческих роста, никакие задиристые мальчишки не перелезут, вдобавок с другой стороны косогор.
Отложив книгу, обернулась. Стена как стена, недавно поновлена – видны вкрапления более светлых камней.
– Я несколько выше, госпожа, – послышался насмешливый голос.
Артур. Узнала его прежде, чем увидела. Будто последний йомен9, в простой тунике из грубого льна и таких же штанах, без головного убора, он оседлал гребень стены и с улыбкой взирал на меня.
– Вы сумасшедший?
Иного не дано, только внезапное помешательство могло заставить Артура пойти на столь дерзкий поступок. Перелезть через ограду чужого сада – и не чьего-нибудь, а барона! В одежде крестьянина! Не пройдет и пары минут, как его заметят, спустят собак, и Орден Белого плаща лишится своего паладина.
Однако я не подняла крик, только попятилась, прижимая книгу к груди.
– Возможно. Разрешите, прекрасная дама?
– Не разрешаю. Я…
Но моего дозволения Артуру не требовалось, он спрыгнул по эту сторону стены и прислушался.
– Тяжело же было к вам пробраться! – посетовал Артур. – Пришлось поменяться одеждой с собственным слугой. Тот, в свою очередь, надел мою и сейчас отвлекает вашу челядь.
– Вошли бы, как положено. Будто отец вас не принял бы! – огрызнулась я, отступая все дальше. Подумывала, не побежать ли, но не хотела выпускать Артура из виду. – Вы же поступили как вор. Что вам угодно?
– Самую малость – вернуть свое украденное сердце.
Нахмурилась еще больше.
– Я ничего у вас не брала. Прощайте!
Посчитать меня деревенской дурой, которая расплывется подтаявшим маслом от пары красивых слов… Оскорбительно!
– Постойте!
Артур попытался удержать меня, когда я свернула на одну из дорожек, ухватил за руку. Сверкнув глазами, прошипела:
– Вон, иначе я закричу!
– Я вовсе не хотел вас обидеть, госпожа. – Понурив голову, Артур отступил. – И в мыслях не было! Я все думал о вас, не мог забыть…
– Поэтому залезли в чужой сад? Чтобы похитить – так, кажется, поступают кимры с понравившимися им девушками.
Щеки мои пылали, пальцы с трудом удерживали книгу. В памяти всплывали рукописные строчки, но я не поддавалась искушению. Одно дело – приворожить собственного мужа, чтобы забыл о любовнице, другое – наградить незнакомого человека чесоткой.
– Я чистокровный ллоэгирец, – горделиво вскинул подбородок Артур.
– С чем вас и поздравляю.
Разговор начал порядком надоедать, пора сходить за стражей. Сама не пойму, отчего медлила. Злилась и одновременно хотела узнать, как далеко зайдет Артур. Про похищение я пошутила, вряд ли он осмелится.
– Увы, не с чем. Я безнадежно влюблен в прекрасную розу, взаимности которой не чаю добиться.
Артур понуро опустил голову, отвел взгляд.
Замерла, вся обратившись в слух.
Обычные слова, сколько я читала их в книгах, почему же сердце вдруг забилось чаще?
Осторожно взглянула на Артура из-под полуопущенных ресниц. Он казался искренним, таким смущенным, растерянным. Вся бравада куда-то подевалась.
И надо же было именно в этот момент матери меня окликнуть!
– Жанна, девочка моя, ты здесь?
Встревоженный голос матушки доносился издалека, со стороны калитки. А вот и топот ног. Сомневаюсь, будто мама могла в одиночку наделать столько шума.
– Вас раскрыли. Быстро, сюда!
Ухватила Артура за руку и потащила к кустам терновника. Знаю, больно, но все лучше, чем объясняться перед разъяренным отцом.
Шикнула:
– Посидите здесь, пока не позову!
И, придав лицу выражение вальяжного спокойствия, неспеша направилась навстречу матушке. Как я и полагала, пришла она не одна: сад прочесывали слуги.
– Хвала Демиургу! – при виде меня матушка с облегчением выдохнула.
– А что случилось? Кого ищут? – притворилась, будто не понимаю, из-за чего переполох.
– Люди видели, как в сад залез разбойник, пока другой, притворившись благородным господином, отвлекал стражу.
– Разбойник? Здесь? – в притворном ужасе прижала ладонь к губам.
– Ты никого не видела?
Положив ладони на плечи, матушка пристально заглянула мне в глаза. На краткий миг показалось, что она знает правду.
Я, наверное, великая грешница, потому как солгала, ничем не выдала себя:
– Никого, матушка.
Тем временем к нам с поклоном приблизился дворецкий и заверил, что в саду никого нет. Если разбойник и был, то, заслышав голоса, испугался и сбежал.
– Куда только смотрит стража! – поджала губы матушка. – Когда нужно, вечно нет.
Выждав минутку, вырвалась из-под родительской опеки:
– Ну раз мне ничего не угрожает, я еще немного почитаю?
Матушка рассеянно кивнула и в сопровождении дворецкого удалилась. Ну а я, с трудом дождавшись, пока стихнут шаги, вернулась к Артуру.
– Эй, вы здесь, сеньор паладин? – шепотом окликнула я и предупредила: – Домой вам придется возвращаться пешком: ваш обман раскусили.
В терновом кусте послышалась возня, и изрядно помятый Артур выбрался на свободу.
– Что поделать, путь воина полон лишений, а путь любви и вовсе усыпан шипами.
Он с усмешкой указал на колючки, вонзившиеся в ладони.
– Ничего, потерпите. Будет вам уроком.
Пригрозила пальцем:
– Учтите, это в первый и последний раз, когда я вас спасаю!
Прислушавшись, убедилась, что слуги не вернутся, и предложила Артуру присесть на скамью у колодца. Сама заняла вторую, по другую сторону – все приличия соблюдены.
– А теперь поговорим серьезно. Что вам угодно?
– Видеть вас, говорить с вами. Стать книгой на ваших коленях, чтобы вечно быть с вами.
Развела руками:
– Увы, вы станете сто первым в списке желающих.
Внутри же вся трепела, не знала, куда деть глаза.
– А еще не самым знатным и богатым, – кивнул Артур и перевел взгляд на скаты крыши замка. – Я готов довольствоваться малым – надеждой. Вы ведь не отнимите ее?
Его пылающий взор обратился на меня, заставив трепетать колени.
Ком подступил к горлу. Здравомыслие требовало ответить: «Да», но я с трудом, через силу ответила: «Нет».
– Этого мне довольно, – просиял Артур.
В считанные мгновения он очутился у моих ног, запечатлел на руке быстрый поцелуй.
– Полно, милорд!
Поспешно вырывала руку, затравленно огляделась: не видел ли кто, и заговорила быстрым шепотом:
– Я, провожу вас, самим вам не выбраться. Вот только, – тут я смутилась еще больше, так, что кончики ушей покраснели, – вам нужно испачкать лицо землей или навозом: я выдам вас за подсобного работника.
– Ради вас я готов на любые жертвы, – заверил Артур.
Обошлось, никто не заподозрил в чумазом мужчине, согнувшись, тащившем на себе корзины с навозом, лорда. Я намеренно держалась отстраненно, надменно, не уставая повторять, что он одним видом отбил у меня желание читать.
– Убирайся!
Чтобы все выглядело правдоподобно, выпроводив его за ворота, дала пинка. Надеюсь, Артур простит. После глубоко вздохнула, похлопала себя по горячим щеками мысленно вопросила себя:
– Что это было, Жанна?
Ответить я не могла, знала лишь только, что хочу разузнать об Артуре Оснее побольше: врун он или честный человек, кто его родители, какую жизнь он ведет? А еще мне нужно почаще гулять верхом. Ради цвета лица, разумеется, вовсе не в надежде как-нибудь случайно встретить Артура.