Глава 3

ГЛАВА 3

Отец уехал в Вулридж один, засвидетельствовать почтение новому наместнику, заодно уладить какие-то дела. Подозреваю, он намеревался тайком посетить квартал менял, взять под проценты некую сумму – позорное деяние для аристократа. И я, и матушка непременно бы его отговорили, но отец не считал нужным обсуждать с родными подобные вопросы. Он вбил себе в голову выдать меня за маркиза Идена, пустить пыль в глаза.

– Вернусь, – сказал отец перед отъездом, – закажешь себе новые платья. Непременно по фраинкской моде, с золотой вышивкой.

Будто я принцесса, а не дочка барона!

Не стану кривить душой, обновок хотелось. Какая девушка моего возраста не мечтала бы об узорчатой парче, переливчатом шелке и тяжелом бархате? Об атласных туфельках, нитях жемчуга и тончайших кружевах на сорочке. Но ко всему этому прилагался неведомый, но заранее нелюбимый Роланд Санлис. Наверняка он стар, заносчив и уродлив, как прежний жених. Пробовала расспросить матушку, но она ничего не знала, только с бесившей меня покорностью повторяла: «Уж сделай, как отец велит». И ведь придется, наместник – даже не бывший сборщик налогов: ссора с ним грозила крупными неприятностями. Отец угодил бы в опалу, а то и в тюрьму. Опять же ростовщики… Надеюсь, у батюшки хватит ума обратиться за деньгами не к ним, а к мужу сестры.

Обуреваемая подобными мыслями, каждый день приходила в сад, садилась под ветвями тамариска, но читать не читала, все посматривала на стену. Мой покой никто не тревожил, но в свою комнату я неизменно возвращалась в дурном настроении. Швыряла книгу на постель и давала себе слово больше не думать об Артуре. Однако назавтра не могла сдержать обещания.

Признаться в любви и исчезнуть – в высшей степени непорядочно, дворяне так не поступают. Грубиян, хам и врун – вот, кто он. И вовсе не такой уж красавчик. Подумаешь, блондин, подумаешь, голубоглазый, так молод, а уже паладин. И живет совсем рядом. Мысль казалась чрезвычайно соблазнительной – тайком наведаться к нему и высказать все, что я о нем думала. Пусть больше не смеет тревожить мой покой. Заодно вдруг застану его с некой дамой… Да, так было бы лучше всего, он бы точно перестал мне сниться, а я – выискивать его лицо среди челяди на хозяйственном дворе.

Демиург, да что это со мной?! Я, Жанна Баттель, которая со снисходительной улыбкой принимала комплименты во время дворцовых увеселений, та, за благосклонный взгляд которой как-то сошлись в шутливом поединке два поэта, грезила о мужчине! Если бы кто-то прочел мои мысли, сгорела бы со стыда.

Нет, это не любовь, это что-то другое. Возможно, магия. Там, у церкви, я оскорбила его, а у мужчин болезненное самолюбие, он мог отомстить. Но ничего, любое колдовство боится черного агата и заговоренной в полнолунье, а после омытой святой водой булавки. Надо только слегка уколоть себя и прочитать отговор.

Увы, не помогло, и я отважилась совершить то, что задумала. Легко отпросилась у матушки в деревню: девицы моего происхождения частенько помогали бедным, иногда учили ребятишек в приходской церкви или постигали науки в библиотеках при крупных монастырях и храмах. Однако я вовсе не собиралась в Хитс, на развилке у маслобойни свернула направо.

– Куда мы, госпожа? – заволновался сопровождавший меня слуга, Питер.

Он владел грамотой и числился помощником управляющего. С некоторых пор, видимо, и моей нянькой, потому как прежде я ездила в Хитс одна.

Мне бы развернуть кобылку, внять голосу разума, но Искуситель крепко стиснул меня в своих объятиях.

– В какой стороне Леменор-манор знаешь?

– Знаю, госпожа.

Сердце сладостно заныло. Я только взгляну, издали – в этом нет греха— и сразу обратно.

– Далеко до него?

Пользуясь тем, что слуга не видел, облизала губы.

– Да как сказать…

Питер замялся, обернулся на Грейгвен.

– Незачем вам туда ехать, госпожа, – неожиданно сурово проговорил он, смерил укоризненным взглядом, будто брат мне, а не слуга. – И вас накажут, и меня в придачу. Благородная госпожа – и без охраны, без сопровождения отца или мужа!

Он укоризненно цокнул языком.

– Говорят, – соврала я, – там очень живописные места. Хочу взглянуть.

– Вот вернется барон, дозволит, тогда и взглянете, – заладил упрямец.

Это он напрасно, теперь я обязательно должна увидеть манор Артура. И никто мне не указ. Так и сказала, правда, произнесла только вторую фразу, об истинном интересе умолчала.

– Оно и видно, – буркнул Питер. – Другие госпожи в каретах путешествуют, а вы верхом, еще и по-мужски. Грех!

Стиснула в кулаке поводья, с трудом сдерживаясь, чтобы не накричать или ударить. Нельзя, Жанна, тогда ты точно никуда не поедешь. Но и совсем промолчать тоже не могла, бросила свысока:

– И давно ты проповедником сделался? Место свое забыл?

– Я человек подневольный, только предупредил, – сдался Питер. – В Леменор, так к Леменор. Только учтите, госпожа, путь неблизкий, непривычны вы, наверное, к таким поездкам.

Легкомысленно отмахнулась:

– Ничего, справлюсь. Как-никак, одна из лучших наездниц колледжа.

В голове свербело: а ведь он прав, я рискую репутацией. Только незримая сила тянула меня к Артуру, нашептывала: «Ты должна поехать, выяснить, почему он вдруг охладел к тебе».

***

Дорога выдалась живописной, но скверной. Ехать приходилось то по меже между полями, то через каменистые пустоши, облюбованные пуховыми козами. За ними потянулись холмы, усеянные невзрачными весенними цветами. А вот и мост через один из притоков Хафрена. Никогда прежде я не забиралась так далеко. Деревень мало, в основном одинокие фермы.

– Скоро еще?

Пристав на стременах, нервничала, все чаще посматривала на солнце: точно не успею вернуться до темноты! Надо было сделать небольшой крюк, заехать в Хитс, передать через кого-нибудь, чтобы не тревожились, но я не думала, что Леменор-манор так далеко, ведь Артур назвался нашим соседом. А должна была подумать, потому как владения отца простираются на сотни акров. Этак я за три дня до их границы не доберусь! Однако Питер обнадежил:

– Мы уже почти в Сонси, рядом.

Кивнула, а сама задумалась: не завез ли слуга меня на мою погибель? Может, он рассердился и надумал продать меня кимрам? Однако мои сомнения развеялись, когда впереди показался погост с церковью, а следом большая деревня.

– Сонси, – махнул рукой Питер. – Я родом из этих мест, госпожа, каждый куст знаю.

Далеко же его занесло, чуть ли не на другой конец света!

День клонился к закату, когда, уставшая, пропахшая лошадиным потом, вдоволь наглотавшаяся пыли, я наконец добралась до конечной цели. С околицы старый замок как на ладони. Донжонобрушился, покрылся мхом. Крыша провалилась, а там, где осталась цела, поросла юными деревцами. Все закопченное, черное – знатный выдался пожар! А вот и манор. Его возвели чуть в стороне от замка, рядом с фруктовыми садами. При виде последнего я испытала легкое разочарование. Пусть Артур и говорил, что это всего лишь дом, я ожидала увидеть нечто величественное, а не соединенные воедино несколько фахверковых домов, вроде тех, в которых в городе жили ремесленники. Их расположили буквой «г», образов небольшой хозяйственный двор. Подумать только, рядом со входом в дом валялись свиньи! Тут же конюшня, амбар… Обещанные укрепления, правда, имелись, но земляные. Северную стену собирались переделать в камне, но пока ограничились сваленной рядом грудой известняка.

– Понимаю, почему ты сбежал, – повернулась к слуге. – Такая… бедность!

Не удивлюсь, если у Артура нет дворецкого.

А рядом Сонси, сонное, богатое. Оказалось, деревня Оснеям не принадлежала, их земли начинались за низкой каменной ограды, возле которой мы стояли. Около восьмидесяти акров, оставшихся от некогда крупного владения. Неудивительно, что Артур подался в орден: прокормиться с такой земли невозможно.

– А почему так, что случилось?

Меня терзало любопытство. Слуга из Сонси, он должен знать.

– Так этих Оснеев в графстве больше, чем репейника. Нищие как крысы, распродавали леса да пастбища. Я внук здешнего пастыря, частенько отца нынешнего лорда Бредона видел. Он к нам, в Сонси, молиться приезжал, потому как в Борли церквушка совсем плохенькая. Это единственная их деревенька, по ту сторону замка, отсюда не видно.

Оседлав любимого конька, Питер пустился в пространные воспоминания. Слушала его в пол-уха, тревожась о том, как бы не попасться Артуру на глаза. Нужен благовидный предлог, который прикрыл бы мой интерес к Леменор-манору.

– Скажи, – лихорадочно прокручивала в голове все варианты, – а монастыря какого-нибудь рядом нет? Или святых мощей?

– Как нет?! Мощи святого Иринея. К нам, в Сонси, многие им поклониться приезжают.

Вот и нашлось спасение. Матушка у меня набожная, а уж как святого Иринея почитает! Может, и мне он поможет, убережет от серьезного наказания. Чую, снова запрут меня, зато немного отпустило, померк образ паладина. Еще бы насовсем из мыслей ушел!..

– Тогда, верно, и постоялый двор в Сонси имеется?

Бросив очередной взгляд на небо, окончательно убедилась, что засветло домой не вернуться. А в темноте я не отважусь, тут без надежной охраны никак, одного слуги мало.

– Найдется. Не беспокойтесь, госпожа, я все устрою: и весточку баронессе, вашей матушке, пошлю, и комнату сниму чистую, и еды добуду, – только денег дайте.

Питер требовательно вытянул ладонь. В хитрых глазах читалось: «И за молчание доплатите». Да заплачу я, заплачу, никуда не денусь!

Монеты благополучно перекочевали из одного кошелька в другой, и мы повернули к Сонси.

Напрасно тревожилась, Артура я не повстречала. Потом, осторожно расспросив трактирщика, выяснила, что его и вовсе нет в Леменор-маноре:

– Колдовство темное изводит, ведьм гоняет. А то, говорят, повадилась тут одна покойников выкапывать, сердца людские вырывать.

Поежилась. Жуть какая! Вот тебе и тихий Веркшир!

Спать не хотелось, и после сытного ужина решила прогуляться до церкви, приложиться к мощам. А то начнут расспрашивать, а мне ответить нечего: какая рака, какие росписи? Да и не могла я заснуть, терзалась из-за совершенного поступка.

С каждым шагом чувство вины только крепло. Я поступила дурно. Я плохая дочь, легкомысленная девица. А еще – доступная, раз бегаю за мужчиной. Артур мне не жених, он мне никто, может, и вовсе на спор с приятелями забрался в наш сад. Ко мне ведь сватались, но отец отверг прежних претендентов по причине моего юного возраста. Среди них вполне могли оказаться приятели Артура. Но что сделано, то сделано. Помолюсь святому Иринею, чтобы впредь козни Искусителя обходили меня стороной.

Местная церковь была явно старше нашей в Хитсе. Суровая, массивная, она напоминала крепость. Башня с набатным колоколом посредине нефа отбрасывала на землю густую тень. Рассмотреть ее толком не удалось: уже сгущались сумерки.

На пороге столкнулась со священником. Он уже собирался уходить, но ради меня согласился запереть двери чуть позже.

В нос ударил густой, сильный запах ладана и мирры. А еще – вековой пыли. Так же пахло в библиотеке колледжа.

– Вы, наверное, ищите свою спутницу? – Священник двигался вслед за мной по проходу между скамьями. – Так она ушла.

– Какую спутницу?

Его вопрос застал врасплох.

– Простите, я, наверное, ошибся. Просто вы не местная, знатная дама, вот я и подумал…

Священник покачал головой и от своего фонаря зажег светильник возле одной из ниш. Скупой свет вырвал из темноты очертания каменного саркофага и скромный букетик ландышей, явно брошенный впопыхах.

– Так вот, к кому она приходила! – почесал подбородок священник и поправил цветы. – Сказала, будто хочет помолиться святому Иринею, попросила оставить одну…

– Зачем? – Поведение неизвестной, которую приняли за мою спутницу, заинтриговало. – Что постыдного в том, чтобы отдать дань памяти усопшему? Раз он похоронен в стенах храма, то при жизни не запятнал себя грехом.

– Да как сказать… – Священник тяжело вздохнул. – О Робере Семихвостом ходили разные слухи. Поговаривают, будто он единственный смог заключить сделку с Искусителем и переиграть его. Именно граф Робер в свое время доставил в Сонси мощи святого, за что и удостоился чести найти здесь последний приют.

Нахмурила брови:

– Робер Семихвостый? Он пират?

Подобное прозвище подошло бы для искателя приключений.

– Вовсе нет! – рассмеялся священник. – Семихвостым его прозвали из-за украшения на шлеме, а имя при рождении ему – Робер Санлис.

– Санлис? – Да отвяжется от меня эта фамилия?! Похоже, Санлисов не меньше, чем Оснеев. – Это, случаем, не отец нынешнего маркиза Идена?

Священник задумался, нахмурил брови и развел руками:

– Увы, не знаю такого!

Аккуратно обошла его и взглянула на саркофаг. Меня интересовала дата смерти, обычно ее выбивали сбоку, в ногах упрощенного изображения умершего. Этот явно много воевал: его изобразили в доспехах, со щитом.

Нет, не отец и даже не дед. Может, и вовсе однофамилец, безземельный рыцарь: рядом с фамилией не значилось титулов.

– Вам, наверное, к святому Иринею?

Священник покашливанием напомнил о себе. О том, что уже поздно, ему давно хотелось к огню и сытному ужину.

– Да, я только взгляну.

Все равно молитвенный настрой пропал.

Смотрела на раку святого и думала о таинственной женщине, навещавшей Робера Санлиса. По дороге сюда я никого не встретила, на постоялом дворе она тоже не останавливалась: болтливый трактирщик точно бы похвастался. Еще бы, сразу две дамы под одной крышей! Оставался один вариант: она приехала верхом и остановилась в Леменор-маноре. Чтобы попасть в него, ехать через деревню необязательно.

Священник, несмотря на усталость, с воодушевлением пересказал житие святого, отметил чудеса исцеления, производимые его мощами. Между строк сквозила надежда на пожертвования, пришлось выгрести из кошелька остатки монет.

Из церкви вышли вместе.

Погасли свечи, со скрипом затворились тяжелые двери. Лязгнула дужка замка.

Поразительно, как быстро темнеет! Над Сонси разлилась чернильная ночь. Звезд почти нет, только влажно мигает свет фонаря над кладбищенскими воротами. По традиции, его не гасили ни днем, ни ночью.

Любезный священник пригласил меня к себе, на кружечку джулепа¹⁰: «Специально для именитых гостей держу». Вежливо отказалась – нужно добраться до постоялого двора до того, как погаснут огни, люди в деревнях ложились рано. Могла бы, конечно, попросить священника проводить меня, но я и так злоупотребила его временем. Ничего, не так уж тут далеко, только быстро миную кладбище.

В темноте поневоле обостряются чувства. В каждой тени мерещится разбойник, а то и нечистая сила. Вот и мне, когда проходила мимо кладбищенских ворот, показалось, будто за ними мелькнула тень. Замерла и затерялась среди могил.

Любопытство меня погубит! Переселив страх, осторожно приблизилась, стараясь держать в тени, заглянула в обитель мертвых, готовая в любой момент закричать, позвать на помощь священника. Его домик рядом, непременно услышит.

Пустынно и тихо. Уж не показалось ли?

А потом я заметила ее – темную фигуру. Она стояла на коленях, обратившись лицом к востоку, и что-то закапывала в могилу. Затем зачерпнула гость земли… Волосы на голове встали дыбом, когда ветерок донес приглушенный женский шепот: «О силы, несущие в мир разлад, покиньте свое мрачное пристанище! Повелеваю вам именами всех богов и королей, по ту эту сторону мира: отпустите упокоенного здесь человека, дабы он мог явиться ко мне в час, который назначу».

Ведьма! Та, самая ведьма, которую разыскивал Артур!

Ноги понесли меня прочь. Спотыкаясь, бежала, не разбирая дороги. Сердце грохотало в груди, в ушах стояли страшные слова.

Та женщина… Она, несомненно, занималась некромантией – самой страшной из всех темный магий. Даже упоминать о ней запрещено, не то, что практиковать.

Казалось, за мной гналось все поднятое некроманткой кладбище. Сквозь шум собственного дыхания слышала топот ног.

– Вы словно от смерти бежите!

Завизжала и беспомощно замахала руками, когда меня резко потянуло вверх.

– Ну же, я из плоти и крови, а не живой мертвец. Нечего бояться! – добродушно усмехнулся мужчина и поднес мою дрожащую ладонь к своей груди. – Вот и сердце бьется.

Пелена страха медленно рассеивалась, отступая под действием человеческого тепла. Снова обретя возможность думать, поняла, что сижу на лошади впереди всадника.

– Пустите, со мной уже все в порядке.

Заерзала, желая выпутаться из щекотливой ситуации. Дама никогда не ездит на лошади впереди мужчины, только позади. Никогда не касается его, не позволяет его дыханию щекотать свою шею.

– Я бы так не сказал, – покачал головой мужчина и пустил лошадь шагом. – Вас что-то напугало. Так сильно, что вы бросились под копыта моего коня.

– Я и не заметила.

Да, припоминаю, была какая-то тень, но я приняла ее за летящего по мою душу драуга.

– Кто вы вообще такая? На крестьянку не больно похожи.

Странно, он не спросил меня о том, что меня напугало. Я до сих пор не могла успокоиться, шумно дышала.

– Там женщина… Она призывала мертвых, – сбивчиво пробормотала я и, презрев условности, прильнула к незнакомцу.

Стало немного легче, хотя бы перестали стучать зубы.

– Женщина? – недоверчиво переспросил мужчина и оглянулся через плечо, бросил взгляд на кладбище. – Вам, наверное, показалось.

Теплая ладонь погладила по спине, успокаивая.

От незнакомца пахло анисом и шафраном. Возможно, поэтому я и доверилась ему: дорогие эфирные масла могли позволить себе немногие, уж точно не разбойники и пособники ведьм. Одна унция шафрана по стоимости равнялась годовому доходу иного имения. Да и одет мужчина соответствующе, богато. Теперь, когда страх притупился, ощутила под пальцами бархатную симарру.Осмелившись поднять взгляд, убедилась, что на голове у него тоже не шаперон, а модный берет. А вот его лица я старательно избегала, чем насмешила незнакомца.

– Вы воспитанница монастыря с крайне строгим уставом?

– Нет, просто…

Замялась, не зная, как продолжить. От неприятных объяснений меня избавил Питер. Размахивая фонарем, он зычно оглашал окрестности окриком:

– Госпожа? Благородная госпожа, где вы?

– А вот и сторож прекрасной леди, – разочарованно протянул мужчина. – Придется попрощаться с вами, так и не узнав вашего имени. Или вы все же его назовете?

– Нет!

Рискуя показаться грубиянкой, предприняла очередную попытку сползти на землю. На этот раз препятствовать мне не стали, даже помогли.

– Не гуляйте больше ночью одна! – полетело мне вслед.

Стегнув коня, незнакомец скрылся из виду.