Глава 5

ГЛАВА 5

– А разве можно тем, кто изучал магию, в церковь?

Мария вертелась вокруг меня словно малое дитя, а не почти девица на выданье. Волосы зачесаны назад, убраны в косу и под золоченую сетку: простоволосой в собор не положено. Мои тоже уложены подобающим образом, улитками, под темплет¹⁴. Отец настоял, чтобы вдобавок я надела обруч с жемчужными вставками – не иначе, полагал, что на службе мы встретим Роланда.

Мы с Марией – яркие пташки, а вот тетушка на нашем фоне – цесарка. На ней двурогий эннен, да и платье темных, приглушенных тонов, только золотистое шитье на рукавах и лифе напоминает о ее высоком положении.

В собор отправились без мужчин: у них другие важные дела. Да и служба не воскресная, можно пропустить, Демиург не обидится.

– Меньше болтай языком! – шикнула на дочь Джейн и, остановившись посреди прохода сумрачного собора, осенила треугольником сначала высокие крестовые своды, затем саму себя.

Последовали ее примеру, мысленно испросив благословения у Демиурга.

– Сюда!

Тяжелые юбки тетиного киртлязашуршали по истертым многочисленными прихожанами плитам пола. Словно утка утят, она вела нас по проходу, к почетным креслам в первых рядах. Непривычно серьезная, даже строга – тетушка сильно изменилась за прошедшие годы. Куда только подевалась прежняя веселость, шутливые улыбки, которыми она некогда сопровождала наставления?

В воздухе пахло лавандой, ладаном и миррой.

Негасимые лампадки освещали часовню святой Ирины. Свозь решетку видела, что скамейки не пустовали: всегда найдутся те, кто хотел попросить у нее стойкости.

Мягкий свет лился через хоры и окна среднего нефа, преломляясь о причудливые фигуры химер на колоннах. Диковинные существа были повсюду: на окнах, на стенах, дверях гнездились кентавры, львы, трубящие в рога полулюди. Необразованные горожане считали их пособниками Искусителя, для меня же они были картинками из бестиария.

С тоской вспомнила о своей жизни в колледже. По сравнению с тем унылым существованием, которое я влачила теперь, она казалась дивным сном. Какая Публичная библиотека, какие состязания поэтов, концерты в садах – дни протекали однообразно, исключительно в стенах дома дяди. Пробовала заикнуться о своем желании наведаться хотя бы в алхимическую лавку, так наотрез запретили.

– Жанна, милая, тебе лучше поздороваться с леди де Брас, – тетушка опустилась в обитую малиновым бархатом скамью в первом ряду. – И ты, Мария, тоже поговори с ней. Рядом ее сыновья…

Она сделала многозначительную паузу, красноречиво намекая, зачем в действительности нам обеим общество престарелой дамы.

– Да, матушка.

– Да, тетушка.

С одинаковыми кислыми минами отозвались мы и отправились отбывать девичьи повинности. Как же я от этого отвыкла!

Проходя между рядами, я случайно увидела женщину. Она стояла чуть в стороне от всех, в полутени, но не заметить ее было невозможно. Жгучая брюнетка, одетая по последней моде, слишком вызывающе для церкви: алое арселес черной вуалью, расшитое речным жемчугом, квадратное декольте, обрисовывающее ее соблазнительные формы, ожерелье-чокер с крупным гранатом и три нити морского жемчуга. Словно сама королева вдруг пожаловала в Вулридж.

– Кто это? – шепотом спросила у Марии, залюбовавшись незнакомкой.

Какая осанка, какая грация! Она явно старше меня, но притягивала всеобщие взгляды. При этом, если мужчины по большей части смотрели с восхищением, то женщины демонстрировали презрение, которое, стоило незнакомке повернуть к ним голову, сменялось раболепным страхом.

– Неужели ты не знаешь? – округлила глаза Мария и, закусив нижнюю губу, покосилась на мать: наблюдает ли?

Но тетушка увлеклась разговором с кем-то из магистрата и упустила нас из виду.

– Давай подойдем! – Мария потянула меня за рукав, в боковой неф, прямо к величественной незнакомке.

Она аж пританцовывала на месте – так ей не терпелось приблизиться к даме в алом арселе.

Заартачившись, шикнула на кузину:

– Это неприлично!

Малое дитя, я в десять лет выказывала больше благоразумия.

– Тебя не заругают, если ты с ней заговоришь, – настаивала Мария. – А меня непременно на бобы поставят.

– Но почему?

Вновь посмотрела на брюнетку. Вот к ней подошел архиепископ, между ними завязался разговор. Разве стал бы пастырь столь высокого ранга почтительно обращаться с дурной женщиной? Но с ней, определенно, что-то не так, раз никто больше не спешил выказать ей свое почтение.

– Она ведьма, – благоговейно ответила Мария.

– Ведьма?

Вероятно, я спросила это слишком громко, и незнакомка услышала.

Какие бездонные зеленые глаза! Я тонула в них, не в силах пошевелиться.

– Идет, идет! – в ужасе зашептала Мария и потащила меня прочь.

Поздно: наша возня привлекла внимание брюнетки. Вежливо извинившись перед архиепископом, она направилась к нам.

Лилия, мускус и амбра – воистину, колдовское облако аромата. Готова поклясться, ни одна женщина в храме не пользовалась такими духами – слишком дерзкими, кричащими, соблазнительными. Девицам полагалось довольствоваться розовой или лавандовой водой, замужние женщины предпочитали ту же розу с капелькой сандала.

– Доброго утра вам, госпожа! – на правах старшей приветствовала брюнетку и почтительно присела, потупив глаза.

Вслед за мной поклонилась Мария. На реверанс не решилась: боялась упасть.

– Доброго, прекрасные создания.

Легкая улыбка тронула губы незнакомки. Ее голос всколыхнул неясные воспитания. Где-то я уже слышала похожие интонации: низкие, бархатные.

– Новое лицо. Прежде я не видела вас на службе.

Незнакомка обошла вокруг меня. Шлейф ее платья вился за ней словно хвост за змеей.

Мария заметно оробела, все чаще косилась на матушку. Зато я решила во что бы то ни стало разгадать тайну местной ведьмы и спросила прямо:

– С кем имею честь, госпожа?

– Леди, – с той же снисходительной улыбкой поправила собеседница.

Обернувшись, она отыскала глазами мужчину в черном бархатном колетеи щелкнула пальцами, подзывая его:

– Представьте нас, Раймон!

Если она и ведьма, то очень и очень знатная.

– Раймон – секретарь моего брата, – вскользь пояснила брюнетка, пока мужчина пробирался к нам через толпу.

Характерно, рядом с владелицей алого арселе по-прежнему никого не было, она словно стояла посреди защитного круга. Никто не решался приблизиться к ней, тем более задеть даже легкой вуалью.

– Леди Габриэлла, – с придыханием, приложив руку к груди, произнес Раймон, – позвольте представить вам леди Марию Рендел, дочь графа Кристофера Ньюпорта, и ее спутницу…

Тут он замолчал и вопросительно посмотрел на меня. Пришлось помочь:

– Достопочтенная Жанна Баттель¹⁵, дочь барона Кверка.

– Баттель… – Габриэлла нахмурила лоб. – Брат говорил мне о каком-то Джоне Баттеле, который на неделе заходил засвидетельствовать свое почтение. У него точно есть дочь, я лично подписала приглашение для нее. Так это вы и есть?

Зеленые глаза полыхнули интересом. Габриэлла пристально, придирчиво осмотрела меня с головы до ног и, кажется, осталась довольна.

– Простите, – желая прояснить ситуацию, полюбопытствовала я, – а кто ваш брат?

– Наместник, – фыркнула Габриэлла, будто речь шла об общеизвестной вещи. – Я леди Габриэлла Санлис, дочь покойного графа Оуэна Элма.

– О! – только и могла вымолвить я.

Вот так поворот, она его сестра! И тетушка смотрит, наконец заметила, что мы завели беседу вовсе не с семейством де Брас. Сложно понять, сердится или нет, но, похоже, направляется сюда. Действительно, встала. Не пора ли и нам к ней? Дернулась, чтобы вежливо попрощаться, но не успела.

– А вот и он! – просияла Габриэлла и развернула нас с Марией за плечи к входным дверям. – Братец. Легок на помине! Сейчас я вас познакомлю. Вы же пришли сюда, – заговорщицки подмигнула она, – чтобы с ним познакомиться? Все девицы без ума от Роланда! Он не знает, куда девать вышитые платки и стопки стихов собственного сочинения. Вы, Жанна, надеюсь не пишете стихов?

– Нет. И вышивать ненавижу.

– Как и я, – приглушенно рассмеялась Габриэлла и распахнула объятия такому же темноволосому, как она, мужчине: – Иди же сюда, братец! Без тебя безумно скучно.

Анис и шафран.

Потупив взор, я мечтала провалиться сквозь землю. Тот мужчина в Сонси, великий Демиург, так это был Роланд Санлис?! Я хорошо запомнила его запах – тот же, без сомнений. Оставалось молиться, чтобы наместник не вспомнил меня.

– Право, ты преувеличиваешь, Габриэлла. – Ну да, и голос тот же, высокомерный, но притягательный, схожий с голосом сестры. – К твоим услугам сразу две юные особы, неужели у вас не нашлось общих тем для разговора?

Искоса, осторожно подняла на него глаза и тут же потупилась: Роланд смотрел прямо на меня. Лучше бы сестрой занялся, руку ей предложил!

– А я вас помню. – Не иначе, все святые отвернулись от меня. – Девушка у кладбища.

– Какого кладбища? – нахмурилась Габриэлла.

– Потом тебе расскажу.

Неизвестно, сколько бы продолжалась эта пытка, если бы не подоспела тетушка.

– Какая честь, милорд! Надеюсь, мои девочки вам не слишком докучали?

Тетка ловко оттеснила нас от Роланда, на правах замужней дамы повела разговор. Так, о всякой чепухе. Роланд отвечал с натужной вежливостью, явно тяготясь необходимостью вести светскую беседу. Габриэлла и вовсе не скрывала скуки, на полуслове оборвала беседу, увела брата, тот едва успел попрощаться.

– Какая удача! – Тетя проводила парочку взглядом. – Джон, определенно, будет доволен. Ты заинтересовала его, Жанна.

– С чего вдруг? – буркнула я.

Не признаваться же, что весь интерес – в моем позоре. Одно хорошо, на такой девице Роланд точно не женится.

– Он выделял тебя перед Марией. А ты, – напустилась она на дочь, – могла бы и пококетничать. Стояла, будто воды в рот набрала! Как болтать ерунду, ты первая, а как для дела глазки построить… Богатые и знатные женихи на дороге не валяются, а этот еще и красивый. Верно, Жанна? Кажется, ты дружила с кем-то из камбрийской знати, есть в Санлисе камбрийские черты?

Пожала плечами. Я от стеснения толком не разобрала.

– Смотри, смотри, опять на тебя глядит! – возбужденная Мария толкнула меня в бок. – И, правда, красавчик, пусть и старый.

– Не такой уж, ему всего тридцать один год.

Тетушка перехватила взгляд Роланда и отвесила ему почтительный малый поклон.

– Обласкан королем и не разу не был женат – такая удача!

– Почему? – спросила, чтобы поддержать разговор.

– Не придется нянчить чужих детей. Да что ты как деревянная! Брат мне голову оторвет, если услышит, как холодно ты обошлась с милордом. Ну-ка улыбнись! И сразу опусти глаза долу. Чему только вас в колледже учат!

Уж явно не тому, как соблазнять мужчин. Однако, повинуясь тетке, я таки посмотрела на того, кого прочили мне в мужья. Идеально сложен, как и его сестра, с горделивой осанкой. Столь же независим, знает себе цену. Красив? И да, и нет. Прямой длинный нос, тонкие губы, чуть выдающийся острый подбородок с редкой бородкой, низко посаженные брови, раскосые глаза. Лисьи глаза, менявшие цвет в зависимости от освещения! Только что они казались мне карими, но вот Роланд повернулся, и солнечный луч окрасил их в один из оттенков зеленого.

Опасалась, что нам придется сидеть рядом, но нет, место наместника было по другую сторону прохода. Наше тоже не с краю, за парочкой членов магистрата с сыновьями. А вот приди дядя в собор вместе с супругой… К счастью, на правах женщин можно было устроиться в том же первом ряду, но ближе к стене.

Отвернулась, чтобы не дарить напрасных надежд родным и не тешить самолюбие Роланда. Полагала, на этом обсуждение семейства Санлисов окончено, но ошиблась.

– А вот сестрица наместника… – Тетушка поджала губы и наморщила переносицу. – Ей уже двадцать шесть лет, целых двадцать шесть!

Возраст Габриэллы в ее устах звучал как один из смертных грехов.

– Смела прийти в церковь в алом! – продолжала бурчать себе под нос тетя, подталкивая нас к уготованным местам.

– Только в арселе, – вступилась я за недавнюю знакомую.

– Только! – передразнила тетушка. – Ты еще юна и не понимаешь… Словом, держись от нее подальше. И ты, Мария.

– Но она такая красивая. И богатая, – с детской непосредственностью возразила кузина.

– И не замужем. Думаешь, просто так?

Мария понуро замолчала.

– Разные слухи ходят, Жанна. – Тетушка поежилась, с неприязнью покосилась на Габриэллу. Та, взяв брата за руку, что-то беззаботно ему рассказывала. – Она ведь раньше него в Веркшир возвратилась. Жила одна, без мужского пригляда. Поговаривают, будто леди Габриэлла гуляет по ночам, травы собирает. Может, и не только, – понизила она голос. – Одно скажу, если леди Габриэлла кто-то не по сердцу, долго он не живет.

Закатила глаза:

– И вы верите в подобную чепуху, тетушка? Чтобы дочь графа занималась колдовством?

– Всякое случается, Жанна, – уклончиво ответила тетя. – Может, и наговаривают. Но с ней явно что-то не так, раз никто до сих пор не посватался.

Сдается, причина проста – характер и острый язык сестры Роланда. Она дама властная, под мужа не прогнется. И богатая, не нужно ей свою свободу продавать. Не то, что мне.

Со вздохом окинула взглядом храм, где уже почти не осталось свободного места, и приглушенно ахнула, заметив за одной из колонн Артура. Сердце забилось чаще. Ущипнув себя, проверила: точно он, не видение. Но этого не может быть!

– Что случилось? – от тети не укрылось мое волнение.

– Да так… – Мне удалось взять себя в руки. – Увидела подругу по колледжу. Можно перемолвиться с ней парой слов?

Сам Искуситель вложил слова в мои уста, сделал так, чтобы голос мой не дрожал.

– Только недолго! Служба скоро начнется. И после познакомь нас: я должна знать, с кем ты общаешься.

Сначала испугалась, а потом успокоилась: снова совру, мол, ушла подруга.

Пропустила тетушку и Марию вперед, а сама якобы направилась к часовне святой Ирины. Знала, кузина станет следить, придется петлять как заяц, прятаться за чужими спинами.

Ох, что же я делаю?! Еще не поздно присоединиться к тетушке… И я попыталась, сделала шаг в сторону центрального прохода, но взгляд Артура обжег спину. Теперь я не могла уйти: ерзала бы на скамейке, всем телом ощущая его присутствие.

Меня попеременно бросало то в жар, то в холод. Ноги заплетались, пару раз я чуть не упала, наступив на подол камизы¹⁶. Глаза смотрели в пол. Какой грешницей я себя ощущала! Убеждала себя: ничего дурного не делаю, мы даже не наедине, но внутренний голос упорно твердил иное.

Какую власть возымел надо мной этот паладин! Почему мне так хочется его видеть? И если бы я любила Артура… Все совсем наоборот, именно он признался мне в любви, дерзко, напористо. Неотесанный мужлан в мантии Ордена Белого плаща! Как такое возможно, чтобы один и тот же человек вызывал столь противоречивые чувства?

Я остановилась возле колонны, боком к Артуру. Не поворачивая головы, глядя на алтарное возвышение, попеняла:

– Надумали меня преследовать? Ах, скорее вы меня вовсе не искали, давно забыли. Молодость так ветрена! С утра мужчина клянется в любви одной, а вечером у него уже другая.

«Меня узнают, меня узнают и обо всем доложат отцу!» – пульсировало в голове. Но я не спешила уходить, только сильнее отворачивала голову от объекта своего интереса.

– Мне говорили, вы были в…

– Т-с-с! Молчите! – шикнула на него, залившись краской.

Если он назовет ту деревню, я погибла! Старуха в барбетеи так навострила уши, готова пустить по городу сплетню.

– Отойдем к святым мощам.

Артур коснулся моей руки, привлекая внимание, кивнул на нишу неподалеку. Испуганно оглянувшись через плечо, покорно последовала туда. Артур вскоре присоединился ко мне, встал по другую сторону раки¹⁷. Некоторое время мы молчали, каждый глядя строго перед собой. Затем Артур тряхнул головой и заставил мое сердце биться еще быстрее:

– Я приехал в Вулридж, чтобы просить вашей руки, мистрис Жанна.

Дрожащей рукой потянулась к свече, с трудом зажгла ее о другую и поставила в кандило ¹⁸. В голове стоял туман; уже начиналась служба, зазвучали голоса певчих, но я замерла перед ракой.

– Простите?

Собственный голос показался мышиным писком. Так не пойдет, Жанна!

– Вы, верно, пошутили, милорд? – Так-то лучше, ты Баттель, а не дочка йомена. – С чего вы взяли, будто я соглашусь связать с вами свою судьбу?

– Я надеюсь на это. Мне показалось…

Он попытался поцеловать мою руку, но я отдернула ее, гордо сверкнула очами.

– Вот именно – показалось. Оставьте меня и не преследуйте больше.

Уши горели, но я не собиралась выказывать наглецу ни капельки признательности. К тому же архиепископ вскоре поднимется на кафедру, если я не успею занять свое место…

– И все же я попытаюсь.

Самодовольно улыбнувшись, Артур таки исхитрился поймать мою руку и запечатлеть на ней поцелуй. Его след пылал на коже, словно клеймо.

– Хорошо, – сбивчиво пробормотала я, плохо соображая, что говорю. – Мы увидимся. Завтра. В саду. После заката.

И убежала прежде, чем сообразила, что натворила.