Глава 6

ГЛАВА 6

Чтобы как-то скоротать время, перелистывала молитвенник с цветными миниатюрными вставками. Дорогой – тут и лазурь, частичная роспись золотом. Его подарил моей тетке на свадьбу свекор, в свое время он войдет в приданое Марии.

Книга чудо как хороша, не хуже королевского часослова, в иное время увлекла бы меня, но, увы, сегодня мои мысли крутились вокруг Артура. Как он оказался на той службе, зачем я дала опрометчивое обещание? Если отец узнает… А он непременно узнает.

– Вы такая набожная, сестрица!

Вздрогнула, едва не выронив дорогую книгу. Уильям неслышно подкрался со спины и, довольный, наблюдал за моим смятением.

– А еще очень красивая.

На колени легла свежесрезанная роза.

– Первая, – с гордостью произнес Уильям. – Я все ждал, когда бутон распустится.

И уставился на меня в ожидании благодарности.

– Вы так милы, кузен!

Поцеловала его в рябую щеку. Судя по мимолетному выражению досады, Уильям ожидал другого. Но он быстро взял себя в руки, сделался приторно-сахарным и навязчивым, словно патока.

– Зато вы чрезвычайно холодны со мной, сестрица.

Наглец завладел моей рукой, стоял и перебирал пальчики, будто мы обручились. При мысли, что он их поцелует, к горлу подступила тошнота. Вырвавшись, порывисто встала и всучила Уильяму молитвенник. Сама же перебралась ближе к окну.

– Вам только кажется.

Происходящее категорически не нравилось. Небывалая смелость Уильяма свидетельствовала о том, что его послали сюда с конкретной целью. После встречи с Роландом в церкви тетка решила действовать. Не удивлюсь, если она подговорила сына поставить меня в двусмысленное положение, чтобы принудить к свадьбе. Вот тебе и милая тетя Джейн! Стоило Марии подрасти, как она схлестнулась с братом, только на словах поддерживала его матримониальные планы относительно меня. Оно и понятно, прежде хлопочешь о собственной дочери, а не племяннице. Мария по большому секрету шепнула, что ее тоже возьмут на прием. А когда в доме появилась портниха, сняла с нас обеих мерки, соперничество и вовсе стало явным.

И вот теперь Уильям… Попыталась представить его своим мужем и не смогла. Скорее я уйду в монастырь, чем лягу с ним в одну кровать!

– Увы, но это так!

Уильям приблизился; на меня пахнуло розовым масло. Неужели двоюродный брат принял ванну с благовоньями перед тем, как подняться в библиотеку?

– За все то время, что вы здесь, мы едва перебросились десятком слов. Вы отказались прогуляться со мной по саду, не приняли мою розу…

Он указал на брошенный на пол цветок. Подняла его и вернула кузену:

– Подарите Марии. А еще лучше – девушке, которая вам понравится.

– Но мне нравитесь вы.

Уильям предпринял неуклюжую попытку меня обнять. Этого я уже не стерпела – на лице нахала остался алый след.

– Что вы себе позволяете?! – тесня напуганного Уильяма к двери, шипела я. – Да еще в доме собственных родителей, со своей родственницей!

– Я жениться хочу, – с детской наивной простотой выдал Уильям. – А еще наконец-то попробовать ЭТО.

Тут он покраснел, словно девушка. Догадавшись, о чем речь, и я залилась румянцем.

– И вы решили, будто я?..

– Ты здесь, Уильям? – прервав меня на полуслове, в библиотеку вошла тетушка.

Судя по недовольному взгляду, который она метнула на сына, он отошел от намеченного плана.

А ведь тетушка стояла за дверью, подсматривала, подслушивала.

– Что здесь происходит? – Нахмурившись, она перевела взгляд с моего пышущего гневом лица на алый след на щеке Уильяма. – Ты сделал предложение?

– Да. Кузина наотрез отказала.

Потупившись, Уильям комкал шнуровку дублета¹⁹. Он совсем не походил на старшего брата в том же возрасте – ни мужественности, ни решительности.

– Бестолочь! – Ответом стала звонкая материнская затрещина. – Ничего доверить нельзя! О будущем бы своем задумался: ну какой из тебя солдат или пастырь?И ведь невесту тебе присмотрела, свою, образованную, чтобы за тебя, дурака, хозяйство вела…

Тетя в досаде махнула рукой и повернулась ко мне.

– Жанна, кровиночка моя, я тебе только добра желаю, только поэтому пошла против воли брата.

Скептически ухмыльнулась уголками губ. Тетя заметила, но с прежним пылом продолжила:

– Репутация – это главное. Мой Уильям и твою, и свою сбережет. Никуда не лезет, врагов не имеет, как сыр в масле будешь кататься. А то, что без титула, так Кристофер для внучат постарается, купит. Выходи за Уильяма, в семье останешься. Я и так люблю тебя как дочь, а невесткой еще ближе станешь.

Тяжко вздохнула:

– Простите, тетушка, но слово мое тут малое. Если батюшка решит…

Судя по тому, как насупилась, разом сникла тетка, тактику выбрала верную. Отец никогда не согласится на брак с Уильямом. Ему требовался богатый, статусный зять. Тетушка тоже это знала, посему, скрипя зубами от досады, заключила:

– Значит, не судьба!

Воспользовавшись тем, что тетя отвела сына в сторонку, вполголоса бранила его: «Меньше бы на псарне ошивался, больше о куртуазной любви читал!», подошла к окну. Я высматривала отца, а увидела…

– Тетушка, гости! – лихорадочно вымолвила я, гадая, нельзя ли сказаться больной.

– Да что с тобой?

Тетя обратила внимание на то, как я побледнела, сама подошла к окну.

– И вправду странно! – пробормотала она и строго спросила: – Если грех на тебе какой, сразу скажи!

Покачала головой и испросила дозволения остаться у себя.

– Нет уж, – жестко возразила тетка, – со мной пойдешь, станешь развлекать гостей, как положено. Сама судьбу свою выбрала.

– И что это на тебе надето? – Она ткнула пальцем в мое серое платье. – Быстро переоденься! После бери лютню и спускайся в сад. И Марию прихвати. Сами договоритесь, кто станет играть, а кто петь. А я пока встречу дорогих гостей.

– Как не вовремя, как не вовремя! – причитала тетка, спускаясь по лестнице; кузен семенил за ней. – Уильям, займешь место отца. И не куксись, держи спину прямо! Пригласишь леди Габриэллу на танец.

– Она же старая! – скривился Уильям. – Вдобавок ведьма.

– Он еще привередничает! – Кузен заработал очередную затрещину. – Молодая тебе отказала, а старая сразу согласится. А чего ей не согласится, ведьме-то: других женихов нет. Зато сколько, дурак, тебе земель да денег за ней достанется! Братец не поскупится. Ежели не Марию, то хотя бы тебя пристрою.

Окончания разговора я не слышала, да и не хотела слышать.

Сердце трепетало как крылья бабочки, но не от сладостного волнения, а от тревоги. С чего вдруг Роланду с сестрой понадобилось навестить нас до полудня? А все Мария! Молчала бы, не привлекла внимания Габриэллы… Хотя я тоже хороша, скомпрометировала себя в Сонси.

Дом напоминал жужжащий улей. Слуги, как настеганные, носились между садом, комнатами и кухней, сервируя чайный стол. Специально для Роланда открыли бутылку выдержанного кларета. Я тоже оказалась втянута в водоворот, только успевала поднимать и опускать руки и ноги.

– Туже, туже затяните!

– Да не красное, а зеленое!

Марию тоже приодели в парадное платье, как и мне, туго зачесали волосы назад и водрузили поверх арселе. Тем разительнее оказался контраст с Габриэллой! Она затерялась на нашем фоне – ни следа той вызывающей роскоши из собора. Синяя котта, зеленый пелиссон²⁰, барбет и шляпка филле в тон к пелиссону. Никаких украшений, только пара перстней на пальцах, говорящих о принадлежности к высокому роду.

Габриэлла сидела в тени цветущего яблоневого дерева на деревянном складном кресле. Напротив устроился ее брат, одетый прежним образом, одновременно дорого и не слишком вычурно. Между ними пыжился изображать хозяина дома Уильям. Тетушка наблюдала за всем ним со снисходительной улыбкой и заботилась о том, чтобы гости ни в чем не нуждались. Стоило ей взглядом указать на чашку или тарелку, как слуги, в зависимости от ситуации, наполняли или убирали ее.

– А вот и мои девочки!

Тетушка поднялась, одарила гостей еще одной радушной улыбкой и хлопнула в ладоши.

Принесенный стул напоминал эшафот. Сесть на него с инструментов в руках предстояло мне, Мария же, стоя, должна была петь под мой аккомпанемент.

«Ох, я боюсь! – поежившись, шепнула кузина; на лице ее застыла маска. – Он так сморит, такой важный, могущественный… Матушка меня убьет, если сфальшивлю!»

Будто мне не грозила та же самая кара от отца!

– Вы принимаете меня по-королевски! Право, хватило бы чая для сестры – это она приехала навестить вас, я всего лишь разыскивал лорда Ньюпорта.

Роланд разговаривал с тетушкой, а смотрел на меня. Да как – словно силился проникнуть в душу!

Попеняла:

– Вы смущаете меня, ваша светлость!

Чистая правда: пальцы соскочили со струны, стоило мне взять первую ноту.

– Девичье смущение тешит мужское сердце, – возразил Роланд, однако отвернулся.

Перевела дух и попыталась настроиться на нужный лад. Странно, мне не раз доводилось музицировать при скоплении народа, на том же экзамене, но никогда у меня так не дрожали пальцы, не пересыхало горло и не кружилась голова.

– Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой, – нестройно вывела Мария первые строчки баллады, – в ту бездну прыгнет с вышины?²¹

Аккомпанируя ей на лютне, старалась лишний раз не смотреть на Роланда. А когда решалась, всякий раз встречалась с его зелено-карими глазами. Внешне – самое спокойствие, но в глубине, я чувствовала, пылало пламя. Что, если он не чужд магии? Ведь если его сестра – действительно ведьма…

– Каких чудесных нежданных гостей послал нам Демиург!

Появление отца и дяди положило конец пытке старинной балладой. Абсолютно все вздохнули с облегчением. Особенно Габриэлла, которая перестала морщиться как от зубной боли, пытаясь одновременно улыбаться. Вежливость, что поделаешь, даже если у Марии нет голоса, положено аплодировать и хвалить. Я бы сама спела, вышло бы лучше, но, увы, кузина не освоила игру на лютне.

Все, за исключением Роланда, поднялись, даже его сестра приветствовала мужчин легким поклоном с реверансом.

– Я искал вас, лорд Ньюпорт, – без лишних предисловий произнес наместник. – Дело важное. Пройдем в ваш кабинет.

Дядя и Роланд удалились, а отец занял место Уильяма. Пришлось тому стоять за креслом матушки. Правда, недолго: скоро для всех принесли стулья.

Чаепитие не клеилось, начатый разговор неизменно обрывался.

– Простите, барон Кверк, Достопочтенный Уильям Рендел, не оставите ли вы нас с девушками наедине? – допив свою чашку, попросила Габриэлла и тут же добавила: – Разумеется, миледи тоже может остаться. Увы, наша беседа не для мужских ушей.

Отец с тетушкой обменялись взглядами.

– Полагаю, – последняя приняла осторожное, компромиссное решение, – вы могли бы пройтись по саду, а затем вернуться к нам.

Она не доверяла Габриэлле.

– Девушки?

Сестра Роланда проворно увела нас подальше от старших родственников и разочарованного очередной неудачей Уильяма. Сегодня от нее пахло лавандовым мылом – Габриэлла и аромат подобрала под одежду, такой же скромный.

– Как думаешь, что ей нужно? – придержав меня за рукав, шепнула Мария.

Глаза ее горели смесью страха и любопытства. Облизнув губы, она покосилась на идущую впереди Габриэллу, завистливо вздохнула:

– Мне никогда не научиться так ходить! Сколько с книгой ни тренировалась, все без толку!

Пожурила:

– Смотри, мать узнает, уши надерет!

Книги безумно дороги. Что, если при падении, отколется какой-нибудь камушек или треснет переплет?

– Я старые брала, амбарные, – оправдывалась Мария. – Мне Эмили подсказала. У нее самой до двенадцати лет спина колесом была, а сейчас такая пава!

Со снисходительной улыбкой покачала головой и ускорила шаг: мы порядочно отстали, недопустимо оставлять гостью одну.

– Какое чудное место! – Подобрав юбки, Габриэлла уселась на скошенный выступ стены в тени ракитника. – Наверняка вы проводите здесь много времени в уединении. И везде есть место жизни.

Она указала на цветы мать-и-мачехи, облюбовавшие камни.

– Согласитесь, они гораздо милее роз: такие яркие, живые.

– Что в них красивого? – прежде, чем успела ее ущипнуть, брякнула Мария. – Скромные, невзрачные.

Габриэлла изумленно приподняла брови:

– Разве вы только что не перечислили главные девичьи добродетели?

Не стесняясь, она вытянула ноги, обнажив кончики серых туфелек из козьей кожи.

– Да что вы как перед архиепископом, сядьте!

Она указала на траву у своих ног. «Словно королева, а мы ее фрейлины», – мелькнуло в голове.

Некоторое время Габриэлла молчала, пристально изучала нас. В зеленых глазах отразилась упорная работа мысли.

– Слышала, одна из вас училась в колледже… – лениво протянула она и поправила сползшую набок шляпку.

– Да, я, миледи.

Меня вдруг накрыло волной необъяснимой тревоги. А вот Мария успокоилась, смотрела на Габриэллу, открыв рот. Не удивлюсь, если она втайне мечтала походить на сестру Роданда. Я тоже могла бы поучиться у нее раскованности, уверенности в себе.

Миром правили мужчины. По неписаным правилам им надлежало сражаться, творить, женщинам – оставаться в тени. Мужчинам сила – нам мягкость. Им – сила, нам – подчинение. Но брат и сестра Санлис явно придерживались иных правил. И в церкви, и сейчас Роланд держался с Габриэллой на равных.

– Там преподавали магию?

– Да, леди Габриэлла, немного.

Чем дальше, тем меньше мне нравился наш разговор.

– И чему же учат почтенные матроны неокрепшие умы? Дайте угадаю! – Габриэлла задумчиво закатила глаза. – Мази, заговоры, отвары – и ничего для того, чтобы привлечь и удержать мужчину, сохранить свою красоту.

– Вовсе нет! Нас учили и этому.

– Неужели? – Брови Габриэллы поползли вверх. – Тогда скажите, как заставить любого мужчину навеки отдать вам сердце?

– Любовную магию можно применять только для отворота мужа от соперницы, – потупилась я.

– Вам ведь тесно в этих рамках, Жанна! За благонравным личиком скрывается ведьма.

Взгляд зеленых глаз пронзил как кинжал. Меня бросило сначала в жар, а затем в холодный пот.

– Право, я…

Язык отказывался повиноваться. Но вовсе не потому, что Габриэлла открыла мою постыдную тайну, никакой тайны и не было – я не ведьма. Я вдруг оказалась во власти ее чар.

Габриэлла поднялась. Каким плавным, отточенным, элегантным было ее движение! Мария не удержалась от восхищенного вздоха. А я…

– Леди ошибается, я благочестивая прихожанка.

– Разве я говорила о грехе? Призываю расхаживать ночью по кладбищам, шептаться с духами? Я всего лишь хочу помочь. Или вам не хочется стать хозяйкой своей судьбы, нравится вечно подчиняться отцу, затем – мужу?

Край ее пелиссона коснулся моих ног, пальцы скользнули по щеке.

– Существует много способов… Матери о таком не расскажут. Да и зачем, ведь тогда дочери выйдут из повиновения, начнут сами выбирать женихов. И получат самых богатых, красивых.

– Как ваш брат? – выдохнула окончательно попавшая под ее очарование Мария.

Она напоминала зачарованную факиром змею, помани Габриэлла пальчиком, кинулась бы ей в ноги.

– Лучше! – рассмеялась искусительница. – Да и он уже занят. Не хотела говорить, но кое-кто завладел его сердцем.

Она перевела взгляд на меня. Покраснела пуще прежнего, ощутив резкую нехватку воздуха. Следовало что-то ответить, но я окаменела, только в голове вертелась назойливая мысль: «Он приехал не просто так, взял сестру в качестве свахи».

– Я же говорила, вы ведьма, Жанна! Заставили брата потерять голову с первой встречи.

Так вот что она имела в виду! А я, грешным делом, подумала о колдовстве. Только к чему эти разговоры о магии, выборе мужчины? Или Габриэлла не догадывается, что мой отец спит и видит, как стать зятем Роланда?

– В церкви, да?

Егоза-Мария вертелась вокруг Габриэллы и с плутовским блеском посматривала на меня. Ох, чую, ночь выдастся бессонной! Кузина не отстанет, станет выспрашивать, вздыхать и советовать, какое платье сшить на помолвку, у какого ювелира заказать драгоценности. Так и слышалось ее возмущенное: «Ну нельзя же на людях показаться в старых!»

– Нет, – уголками губ улыбнулась Габриэлла и опустилась на траву подле меня, – гора-а-аздо раньше!

К ее чести, она удержалась от подробностей, позволила мне самой выдумать обстоятельства первой встречи.

– Послушайте, леди Габриэлла, – ощущая крайнюю неловкость, решила покончить с неуклюжим сводничеством, – если ваш брат послал вас… Словом, мне крайне лестно, но… Увы, я не достойна оказанной чести.

В глазах Марии читалось: «Ну и дура!», тогда как Габриэлла отреагировала на редкость спокойно.

– Ваше сердце отдано другому, понимаю, – сочувственно кивнула она. – Это весомая причина.

– Мое сердце… – Да можно ли покраснеть, смутиться еще больше?! – Мое сердце свободно, миледи, однако…

Габриэлла с таинственной усмешкой запечатала мне рот указательным пальцем:

– Т-сс, ни слова! Сюда идут мужчины. И все же, – она оправила задравшийся подол, – я хотела бы видеть вас в нашем скромном кружке. Там только женщины. Мы встречаемся в церкви, что исключает дурное. Вышиваем, сплетничаем, делимся рецептами красоты, помогаем вернуть в семью изменивших мужей. Если надумаете, мое имя станет вам паролем. Каждую пятницу, с началом первой ночной стражи мы собираемся в церкви святой Августы и расходимся до начала второй²². Обязательно прихватите слугу с факелом: ночи темные.

И направилась навстречу брату и моему дядюшке.

– А можно, можно мне с Жанной? – сбивающимся голосом с надеждой вопросила ее спину Мария.

Ответом стал заливистый смех:

– Сначала подрастите, малышка Рендел!