Глава 7

ГЛАВА 7

Шелест листвы казался осуждающим шепотом, карканье ворота вдалеке – дурным предзнаменованием. Пряча лицо под глухим капюшоном накидки, замерла, не решаясь сделать последний шаг. Свечи не зажигала, тайком, словно вор, пробралась к задней двери. Ее не запирали на ночь, чтобы спозаранку слуги могли натаскать дров и воды.

Вот он сад, темнеет по левую руку за низкой каменной оградой. Щеколду на калитке я еще засветло проверила: не заржавела ли?

Страшно!

Глубже надвинув капюшон, прислушалась. Когда я спускалась, дом казался спящим, но вдруг проснулась храпевшая за занавеской на кухне кухарка или конюху вздумается слезть с сеновала испить воды?

Ох, не зря Габриэлла так любезничала со мной: чуяла родственную душу!

Следовало немедленно, пока не хватились, вернуться, юркнуть под бок Марии и притвориться спящей. И я бы так и поступила, если бы не кряхтение, неясный скрип половиц за спиной. Порскнула наружу, в ночь, и, обливаясь потом, затворила за собой дверь, привалилась к ней спиной.

Сердце билось птицей в силке. Что я скажу, чем объясню свое отсутствие? А если там отец или дядя?..

Разыгравшееся воображение будто наяву соткало насмешливый голос: «Что, не спится, госпожа?» Подскочила на месте, обмирая от ужаса, обернулась – ничего, всего лишь фантазии. Но надлежало поспешить, либо вернуться в дом, либо затеряться среди садовых дорожек. Я выбрала второе.

Калитка поддалась легко, без скрипа. Очутившись по ту сторону, лязгнула щеколдой – вдруг бы кто заметил непорядок – и прокралась к внешней стене. Я надеялась, что Артур не придет, но, увы, заслышав мои робкие шаги, он окликнул:

– Мистрис Жанна, это вы?

– Да, я.

Обреченно примостилась на том же выступе, на котором утром сидела Габриэлла.

– Вы пустите меня? Стена больно высокая, да и стража заметит. Один раз я схоронился от нее в проулке, но она скоро вернется.

Стража обходила вверенный ей квартал по кругу. Ночь выдалась лунная, светлая – чудо, что Артура до сих пор не схватили.

Замотала головой:

– Не могу!

И потной рукой сжала ключ, который украла у тетушки. На ночь она снимала связку, вешала ее на специальный крючок в спальне. Я зашла пожелать ей спокойной ночи и, воспользовавшись моментом, стащила. Надо будет осторожно вернуть ключ на связку, пока она не хватилась.

– Клянусь честью, я не… Стража!

Затаив дыхание, пригнулась, будто бы меня могли заметить сквозь толщу стены. Выждав, пока смолкнет тяжелая поступь, осторожно спросила:

– Милорд, вы еще здесь?

Молитвенно сложила руки, зажмурилась. Хоть бы ушел, хоть бы ушел! Увы, небеса всегда не на стороне грешниц, он отозвался:

– Да, и все еще надеюсь на вашу милость. Вы дали слово.

– О чем чрезвычайно сожалею. Вы вырвали его, воспользовавшись моей слабостью, и, как мужчина, могли бы великодушно вернуть.

– Но тогда я лишился бы возможности видеть вас.

– Довольно и моего голоса.

С каждой минутой нервничала все больше. Наши переговоры через стену рано или поздно привлекут внимание, пришлось неохотно согласиться впустить Артура:

– Ждите!

В замочную скважину попала далеко не с первого раза. Ощущала себя пьяной, хотя не пила ни капли. Но наконец я сумела провернуть ключ в замке и как можно тише, медленнее отворила укрытую плющом потайную дверцу. Судя по тому, что петли смазывали исправно, пользовались ей часто. Я ставила на Уильяма: самый возраст. Только робкий он, неуклюжий в общении со слабым волом. Что не исключало дружеских попоек втайне от родителей. Какие-то приятели у него точно были, опять же водились деньги, а они, как мед, притягивают случайных знакомых.

Интересно, какая судьба уготовала Уильяму? Он совершеннолетний, пора ему покинуть родительское гнездо и обзавестись своим. Судя по настойчивым попыткам тетушки его пристроить, дядя Кристофер уже высказывался насчет того, что не намерен дальше содержать младшего сына.

– Я так боялся, что вы не придете!

В порыве чувств Артур облобызал мои руки. Как и во время нашего первого свидания, он поменялся одеждой со слугой, сейчас и вовсе сошел бы за подкарауливающего жертву наемного убийцу.

– Милорд!

Гневно зыркнула на него и заперла дверцу. После предупредила:

– Если вы позволите любую вольность, я закричу, скажу, что вы обманом вынудили меня выйти.

– Мои чувства чисты!

Закатила глаза:

– Знаю-знаю, чисты как лилия на белоснежной шерсти единорога. Вы не оригинальны, сотни, если не тысячи девиц слышали что-то подобное от возлюбленных.

– И вы тоже?

Кокетливо взмахнула ресницами:

– Возможно.

Отношения такого толка в колледже строжайше пресекались. Нас учили флирту под строгим контролем наставниц, что не мешало юным придворным украдкой, в танце шепнуть пару нежных слов. Но моего сердца они не трогали.

– Понимаю, – грустно кивнул Артур, – вы выросли при дворе…

Рассмеялась:

– Вовсе нет!

И тут же испуганно прикрыла рот ладошкой.

– Но в округе судачат, будто вы состояли в свите самой королевы.

– Ох уж эти сплетни! Да, я имела честь в числе других воспитанниц колледжа Святого сердца видеть Ее величество, наливать ей чай, но не более.

– Все равно на вашем фоне я кажусь провинциальным неучем.

Удивилась:

– Как же? Не вы ли хвастались при первой встрече, будто прибыли из столицы?

– Прибыл, но вовсе не из королевского дворца. И все же…

Глаза его заблестели, Артур шагнул ближе, вновь попытался завладеть моей рукой, но я успела вовремя отступить.

– Все же могу я надеяться? Одно благосклонное слово – и я завтра же отправлюсь к вашему батюшке!

– Боюсь, вы опоздали. Отец уже нашел мне жениха.

Пыл Артура пугал, я не могла ответить так сразу, едва его зная, поэтому спряталась за именем Роланда Санлиса как за ширмой.

– Кто же он? – нахмурился собеседник. – Кто тот несчастный, которого я вызову на поединок?

– Зачем же так сразу?

– Он надумал украсть вас у меня и должен понести наказание.

– Тогда адресуйте свой вызов наместнику, маркизу Идену. Только, умоляю, бросьте перчатку после приема, не лишайте меня возможности покрасоваться новым платьем!

Я беззаботно кокетливо щебетала, болтала всякие глупости, не сомневаясь, что про поединок Артур сказал для красного словца. Это куртуазная игра, способ показать глубину своих чувств. Однако имя более удачливого соперника произвело на него странное впечатление: Артур вдруг сделался мрачнее тучи, надолго замолчал.

Иронично заметила:

– Как посмотрю, вдали от родных мест ваше красноречие иссякло. Или испугались ставленника короля?

– Я ничего и никого не боюсь, – мотнул головой Артур, – готов сразиться с самим Искусителем! Дело в другом.

– В чем же? Наконец поняли, какой опасности повергаете мою честь?

Я отчаянно пыталась вернуть разговор в привычные рамки: обмен любезностями, шутливые клятвы, восхваление моей красоты, но, казалось, интерес ко мне в сердце Артура погас. Он смотрел мимо меня, не замечал ни намотанного на палец локона, ни тоскливых вздохов.

– Видите ли, Достопочтенная, – голос Артура звучал необычно серьезно, – назначая свидание, я собирался говорить о чувствах, но провидение распорядилось иначе. Я вынужден предупредить вас.

– О чем же?

Я обошла вокруг розового куста, мельком отметив, что у него завязались бутоны.

Артур начал издалека:

– Как вам известно, я паладин и послан орденом в Веркшир для выявления разного рода колдовства.

Ладони мои зачесались, но я нашла в себе силы с вызовом поинтересоваться:

– Уж не меня ли вы подозреваете?

– Нет, однако та особа вам известна.

– Леди Габриэлла Санлис, – разочарованно протянула я. – Вот уж не думала, в ордене верят бабским сплетням!

– Увы, произошедшее в Сонси вовсе не шутка, – покачал головой Артур. – Там орудовал опытный некромант.

– Некромант? – холодея от ужаса, переспросила я.

По неосторожности проткнула палец шипом – и не заметила.

Я будто снова оказалась возле деревенского кладбища. Отбрасывая скупой влажный свет, покачивался у ворот фонарь. Над могилой склонилась женщина, она шептала страшные слова…

Голос Артура вернул меня к реальности:

– … и я поставил бы на маркиза Идена, потому как способности передаются исключительно по мужской линии. В свое время Робер Семихвостый избежал наказания, но имя его сохранилось в анналах ордена. И я намерен призвать к ответу его потомков.

– Вздор! – отмахнулась от оскорбительного предположения. – Робера похоронили в церкви – это ли не лучшее доказательство прощения его грехов Творцом? Если бы он был чудовищем, некромантом, Святые стены содрогнулись бы!

– Вы еще так молоды и наивны, мистрис! – свысока обронил Артур. – Вдобавок женщина.

– Ученая женщина. Мы проходили магию, мне так же известны святые заветы. Так вот, дар такого рода скрыть невозможно.

– А если его не скрывать, если заткнуть рты недовольных золотом…

– Замолчите! – ненадолго зажала уши ладонями. – Не желаю вас слушать! Я видела на кладбище женщину, женщину, а не мужчину! И она призывала вовсе не Робера, он спокойно лежал в своем каменном саркофаге. Я стояла там, я бы заметила!

– Женщину? – уцепился за мои слова Артур. – Как она выглядела, как вы там очутились, мистрис?

– Возвращалась на постоялый двор, – с легким раздражением ответила я. Свидание превратилось в допрос. – И она совсем не походила на Габриэллу. Уж я бы узнала голос!

Насчет последнего не уверена, но сестра наместника и он сам точно вне подозрений. Обвинять его – все равно что обвинять короля! Ведь если Эдуард назначил Роланда своими руками в Веркшире, он кристально чист.

– Голос? – Позабыв о приличиях, Артур ухватил меня за плечи. – Та женщина при вас читала Черную мессу?

– Нет! Не помню! Да отпустите же!

С трудом вырвалась из его хватки. Капюшон с головы слетел, заплетенная на ночь коса растрепалась.

– Я обязан буду вызвать вас в командорство ордена для дачи показаний. Постарайтесь слово в слово вспомнить все, что говорила та женщина, как она выглядела.

Только этого еще не хватало, отец точно меня убьет! Он ведь не догадывался, что я провела ночь за пределами замка, мать не сказала ему.

В горле пересохло, ноги подкосились, Артур едва успел меня подхватить.

– Вы погубите меня! – прошептала, обмякнув на его руках. – Всего один намек на то, что я была в Сонси… Вы ведь изначально знали, что я была там?

Артур кивнул и осторожно усадил меня на землю.

– Такова моя работа, Достопочтенная. Я как ищейка, от меня ничего не утаишь. Будь я постарше и циничнее, решил бы, что вы связаны с той женщиной, но я надеюсь, в Сонси вас привела другая причина.

Он смотрел на меня в упор, отчего на щеках расцветали алые пятна.

Какой позор! Двойной позор, даже тройной! Чем я лучше продажных женщин, чей смех долетал иногда по ночам сквозь закрытые ставни? Но я не была бы Жанной Баттель, если бы призналась.

– Я приезжала поклониться мощам святого Иринея. Право, вы слишком много возомнили о себе, милорд. Подумать, будто я готова броситься вам на шею, пожертвовать всем…

Пренебрежительно вздернув подбородок, отказалась от его помощи, поднялась сама.

– Ваши попытки оболгать маркиза Идена и вовсе смехотворны, недостойны мужчины и цвета плаща, который вы носите. Вашими устами говорит зависть и ревность. А еще предубеждение. Не удивлюсь, если вы прежде сватались к леди Габриэлле Санлис и получили унизительный отказ от нее и ее брата.

Выговорившись, демонстративно повернулась к Артуру спиной. Его молчание красноречиво подтверждало, что хотя бы раз мои словесные стрелы угодили в цель. Как мелочно! А я едва не отдала ему свое сердце…

– Достопочтенная? – робко окликнул Артур.

– Так вы сватались к ней или нет? – не оборачиваясь, жестко спросила я.

– Да, – неохотно признался он и тут же попытался оправдаться, еще больше уронив себя в моих глазах, – но я был совсем юн, очарован красотой леди Габриэллы. Я тогда служил секретарем маркиза Торби – и тут она. Я едва не отрекся от служения Демиургу ради ее зеленых глаз.

– А после затаили в душе злобу, пустили слух, что она ведьма. Со мной вы поступите так же?

– Достопочтенная, вы не так меня поняли!

– А что тут понимать? – Я с трудом сдерживала гнев. – Леди Габриэлла Санлис почти вышла из брачного возраста, на момент вашего знакомства тоже уже изрядно задержалась в невестах. Вы решили облагодетельствовать ее, заодно поправить свое бедственное положение. Леменор-манор напоминает сарай, а не жилище рыцаря. Однако леди проявила характер, а ее брат отказался породнится с бедняком. Все просто, догадался бы и ребенок. В Орден вы вступили из желания покарать гордячку и ей подобных?

– Нет, – заскрежетал зубами Артур, – мной руководили иные причины. Вы оскорбляете меня, Достопочтенная.

– Не больше, чем вы других. И раз уж вы сегодня честны, признайтесь, вы приняли постриг?

Прежде я не задумывалась о том, что Артур мог морочить мне голову, клясться в любви и сознавать, что заключить брак ни со мной, ни с кем-то другим не может.

– Нет, паладины не относятся к духовенству, это воинство Демиурга.

– Прекрасно, хотя бы в чем-то вы не солгали. Доброй ночи, милорд!

Подхватив юбки, поспешила к калитке, чтобы выпустить Артура. Чем скорее он уйдет, тем лучше. Мне хотелось растерзать его, разорвать на мелкие кусочки.

– Вы хотите выйти за него? – понеслось мне след.

Разум требовал ответить «да», но когда я его слушала!

– Роланд Санлис мне безразличен. Довольны?

Остановилась, глянула на Артура через плечо. Понурился, стоит, как давеча Уильям… Женское сердце слабо, склонно к прощению, вот и кипевшее во мне серное озеро гнева постепенно улеглось.

– А с чего вы вообще взяли, что маркиз или кто-то из его домашних причастен к некромантии? – Брр, от одного слова мороз по коже! – Я спрашивала у священника, Робер ему дальний родственник, вовсе не отец и даже не прапрадед, совсем из другой ветви. И что такого случилось в Сонси? Та женщина… – Голос мой вздрогнул. – Она сумела поднять покойного?

– Да, и тот напал на дочь мельника. Я лично лечил ее руки серебряной водой.

– Руки? – удивленно переспросила я и развернулась к Артуру всем корпусом. – Мне казалось, мертвецы вырывают сердце.

– Его волновало кольцо. Мертвец сдернул его с пальца и сбежал.

Нахмурилась:

– Ничего не понимаю, зачем ему кольцо?

– Не ему, а пославшей его хозяйке или хозяину, – поправил Артур. – Девушка под нажимом призналась, что кольцо подарил ей жених. Она клянется, что не знает, откуда он его взял, подозреваю, что украл или вырыл из могилы. Я забрал его себе, хочу передать старшим братьям из Ордена. С виду простое колечко, а с обратной стороны колдовская вязь.

– Допустим, но вы так и не объяснили, почему заподозрили наместника и его сестру.

– Маркиза видели в тех краях.

– А еще в полнолунье у него отрастает рога и хвост. Детские сказки!

– Возможно, но будьте осторожны, мистрис! Волк иногда рядится в овечью шкуру. Слишком быстро и легко возвысился Роланд Санлис, слишком быстро забылось, что творил его дед. Санлисы – кимры, магия у них в крови. Как ложь и предательство.

Засопев, напомнила:

– Род Баттелей тоже происходит из Камбрии, некогда и мы были магами. Означает ли это, что я и мой отец – некроманты, предатели и убийцы?

– Я всего лишь предупредил.

– И не привели ни одного веского доказательства. Одни недомолвки на фоне давней обиды на семейство Санлисов. Заяви вы подобное открыто – отправились в Туррельский замок, а оттуда прямиком на плаху. Но вы не осмелитесь бросить вызов короне, обвинить его величество в том, что он пригрел слугу Искусителя, – раскрасневшись, позабыв о том, где нахожусь, практически перешла на крик. – Вами движет слепая ревность и злоба. Я ни за что не отвечу на чувства подобного человека. Прощайте!

– Мистрис! – Дерзкий поклонник удержал меня. —Скажите, если бы не мои слова, я мог бы надеяться?

– Вы сказали то, что сказали. Пустите!

Однако он не отпустил, наоборот, стиснул ладонь еще сильнее, против воли положил ее себе на грудь.

– Слышите, как бьется мое сердце? Оно бьется для вас. Если я вас обидел, если вы любите его…

Прошипела:

– Да никого я не люблю!

И, прислушавшись, оледенена от страха:

– Сюда идут, прячьтесь!

И тоже поспешила укрыться в тени ракитника. Сама виновата, забыла, как хорошо слышен малейший шорох в ночной тиши!

Скрипнула калитка во двор, послышались приглушенные голоса, шаги.

Луч фонаря упал совсем рядом от моего укрытия. Закусила щеку изнутри, чтобы не выдать себя, ни произнести ни звука. Человек потоптался немного на месте, поднимая фонарь то выше, то ниже, осветил стену.

– Вроде, никого, – крикнул он другому в темноту.

– Везде проверь, а я на улицу выгляну.

Не отец или дядя. Хоть в чем-то повезло! Первый – конюх, а второй – дворецкий. Они разделились. Один двинулся вглубь сада, второй направился к потайной калитке. Дворецкий провернул ключ в замке (по роду службы он у него тоже имелся), постоял немного, вглядываясь в темноту, и двинулся в сторону двора. Калитку, разумеется, запер.

Я не торопилась вылезать, ждала, пока вернется с обхода конюх.

– Ну? – окликнул его дворецкий.

– Никого, мистер.

– Наверное, опять девицы со своими клиентами бранятся. И это у Демиурга под боком! – Дворецкий намекал на собор. – Совсем совесть потеряли!

Вскоре голоса и шаги стихли, только ветер перешептывался в кронах деревьев. Однако как мне теперь вернуться в дом? Прямо сейчас нельзя: попадусь.

– Считайте, судьба подарила вам второй шанс, – шепнула в темноту. – Я готова выслушать вас, но ни слова о колдунах, ведьмах и Роланде Санлисе!