Глава 16

«Кто сказал?»

Возмущенный вопрос Егора был последним, что Нев услышал, прежде чем потерять сознание, но успел задуматься над ним. Действительно, кто это сказал? Откуда он вообще взял это знание? Вспомнил: во всей Книге Темных Ангелов не было ни одного заклинания или ритуала, направленного на излечение. Отсюда и следовал неутешительный вывод.

Едва Нев поймал себя на этой мысли, следом родилась вторая: неужели он все еще жив? Ощущение, что ему на грудь уронили гранитную плиту, исчезло, но легкости, которую предположительно должен ощущать освободившийся от бренной оболочки дух, не появилось.

«Который раз я умираю? — задался еще одним вопросом Нев. — Третий? И все никак не умру…»

Не то чтобы он возражал, но это наталкивало на новые тревожные мысли и вопросы, которые окончательно растормошили мозг. Нев открыл глаза и огляделся.

Складывалось впечатление, что он все же дотянул до больницы: очень уж кровать была похожа. Но, обведя взглядом помещение, в котором она стояла, Нев засомневался. Большое, пустое и темное — таких палат он никогда не видел. Свет горел только над его кроватью, других пациентов — и даже мест для них — не было.

В нескольких метрах от кровати виднелось окно без жалюзи и занавесок, за окном светились огни ночного города. А на подоконнике, глядя на улицу, кто-то сидел. Нев не смог разглядеть, кто именно: ему был виден только силуэт, но это определенно был мужчина. И точно не Егор. Ни на кого из друзей мужчина тоже не походил, но все равно казался смутно знакомым.

— Наконец-то, — недовольно проворчал он, отворачиваясь от окна, но оставаясь сидеть на подоконнике. Теперь незнакомец смотрел сквозь темноту на Нева, который чувствовал себя несколько неуютно: сам он был так хорошо освещен, а лица своего собеседника рассмотреть не мог. — Я устал ждать, когда ты проснешься.

— А я проснулся? — запоздало удивился Нев, опуская взгляд на собственную грудь.

Вместо пропитанной кровью рубашки на нем сейчас была пижамная куртка, но когда он расстегнул пуговицы, чтобы посмотреть на себя, то не увидел даже крошечного шрама, не то что свежих ран.

— Разве это возможно? — пробормотал он.

— Для того, кто не верит в невозможное, возможно все, — ответил незнакомец, и по его тону показалось, что он улыбается. — Твой юный друг как раз из таких людей. Он не признает искусственных границ. Вероятно, поэтому двое моих братьев все же выбрали его.

— Так это ты, — облегченно усмехнулся Нев. Теперь стало понятно, почему мужчина казался ему смутно знакомым. — Власть.

— Так вы меня называете, — не стал отпираться тот. — Хотя это имя не совсем соответствует моему настоящему.

— Но… Егора ведь не выбирали. Он украл дары Любви и Богатства.

— Это было давно. Те дары он потерял, и теперь ему никогда их не обрести. Ангелы не прощают насилия над собой. Но в процессе ритуала, который мы провели, Егор умер. Не так, как другие члены Ковена Тринадцати. Ему был вручен дар Смерти…

— За которым последовал дар Жизни, — с пониманием кивнул Нев. — Они всегда идут вместе. Поэтому он смог меня спасти? Благодаря дару Жизни?

— Он смог тебя спасти благодаря собственному упрямству, — поправил Ангел. — И нашей силе.

— Ваша сила не может лечить, — привычно возразил Нев.

— Кто сказал? — рассмеялся Ангел.

— Вы зло, — уже не так уверенно пробормотал Нев.

— Фу, как грубо! — притворно обиделся его собеседник. — И это после всего, что я для тебя сделал? Для тебя и твоего мира?

— А что ты сделал? — искренне изумился Нев, только сейчас воскрешая в памяти события последних недель. — Что это было? И что значило?

— Ладно, полагаю, ты заслужил некоторое объяснение. На самом деле все просто. Этот ваш Ковен Тринадцати несколько заигрался в могущество. Конечно, жадные до денег и власти люди веками, если не тысячелетиями, постигали тайные знания и призывали себе на служение силы, которые едва ли могли обуздать, но Ковен перешел черту. Они мало того, что призвали и пленили силу другого мира, они еще пытались ее обмануть. В итоге накормили ее так, что она смогла манипулировать ими. Нашептала ритуал, который они сочли собственным открытием, и затаилась, ожидая дня, когда сможет посчитаться с людьми. Со всеми сразу.

— Ритуал со шкатулками, — понял Нев. — Он не порабощал джинна…

— Лишь усиливал его, — кивнул Ангел. — Освободившись и напитавшись, эта сила уничтожила бы ваш мир. Но мы остановили ее. И отправили домой.

— Вы спасли наш мир? — недоверчиво уточнил Нев. — Почему?

— Потому что уничтожить его — наша работа, — жестко отчеканил Ангел. — И когда придет время, мы ее выполним. Не раньше и не позже. Мы, и никто иной.

— Тогда вы не спасли наш мир, — усмехнулся Нев. — Вы просто отстояли собственные амбиции. И после этого ты споришь с тем, что вы зло?

Ангел хмыкнул, скрестив на груди руки. Нев поймал себя на мысли, что многое отдал бы за возможность заглянуть в его лицо сейчас.

— Когда деревья становятся старыми и больными, вы рубите их, чтобы посадить на их месте новые — молодые и сильные. Вы называете это злом? Когда старый дом гниет и рушится, вы сносите его, чтобы построить новый — красивый и крепкий. Вы называете это злом? Когда старость изнашивает ваши собственные тела и смерть забирает вас, разве вы не называете это естественным ходом вещей? У всего есть свой срок, Нев. И у миров тоже. Мы разрушали их задолго до появления вашего. И он не станет последним. Ему на смену придет новый, лучше этого, но однажды настанет и его час, и мы снова разрушим его. Такая у нас работа.

Нев сел на кровати, спустил ноги на пол, встал и шагнул в темноту, отделявшую его от собеседника, осмысливая услышанное. Но даже присев рядом с Ангелом на подоконнике, он все еще не видел его лица: свет городских огней падал очень уж неудачно.

— Вот как, — только и смог выдохнуть он. — Но я все равно не понимаю… Как вы узнаете, что время пришло? И зачем вам мы? Зачем вы вручаете эти дары? И силу? И Избранник… Как же он? Ведь если бы я принял дар Любви, когда он предлагал, если бы отдал ему Сашу, я бы впустил Избранника в наш мир, и мир рухнул бы. Так? Или нет?

— Так, — согласился Ангел. — Поступи ты, как сейчас описал, это означало бы, что для вашего мира настал час. Но ты этого не сделал. И до сих пор ни один мой избранник не разочаровал меня. Вы все находили в себе силы устоять перед соблазнами моих братьев. И надежно хранили у себя Книгу, не позволяя другим ею завладеть. Это значит, что ваш мир еще недостаточно болен, чтобы рухнуть. И пока жив один из вас — ты или Егор, — этого уже и не произойдет. Мальчику теперь хранить дары Жизни и Смерти до своего конца, но никогда не получить три других дара. А ты уже устоял перед искушением, тебя не положено проверять во второй раз, у тебя останется только моя Книга.

— Значит, так это работает? — удивился Нев.

— А ты действительно думал, что мы просто не в состоянии договориться друг с другом? — хмыкнул Ангел. — Но при этом прямо жаждем уничтожить ваш мир?

— Но вы же творите зло, — не удержался Нев. — Я читал об этом… Я это видел сам.

— Зло обычно творится с помощью нашей силы, — поправил Ангел. — Людьми.

— Но как же твой брат — Любовь? Разве он не забирал невинных детей в роду Саши? Разве это не зло?

— Разве та женщина — первая — не обещала ему свое дитя добровольно? — с легкостью парировал Ангел. — Разве она не нарушила собственное слово, не обманула моего брата? И разве мой брат не отпустил их всех, когда ты — человек — приказал, рискуя собственной жизнью, готовясь принести в жертву все, что имел на тот момент? У всего есть своя цена. У любого действия — последствия. Мы не благо. Мы существуем не для вашей защиты. И не для вашего удобства. Но мы и не зло. Мы беспристрастные судьи и палачи. Только и всего.

Нев помолчал немного, снова переваривая услышанное. Но там, где находили ответы одни вопросы, моментально рождались другие.

— Тогда зачем все это время ты рвался наружу? Зачем заставлял меня верить, что хочешь перехватить контроль? Зачем заставлял меня бояться?

— Ты сам пестовал свой страх. И сам его породил. Я лишь приходил тогда, когда был нужен тебе. Когда ты не мог справиться сам. Ты мой избранник. Ты мой сосуд. Ты хранитель моего дара. Поэтому я защищаю тебя. Когда тебя не станет, мне искать нового. Не скажу, что это сложно, просто скучно. Ваша жизнь и так коротка. По сравнению с нашей — лишь мгновение. Но я рассчитываю на тебя в следующие полвека…

— Полвека? — Нев не удержался от нервного смешка. — Ты переоцениваешь мои возможности. Мне уже пятьдесят семь…

— Это ты недооцениваешь привилегии, положенные моему сосуду, — Ангел снова явно улыбнулся. — Но нам будет удобнее, если ты наконец перестанешь бороться со мной. И бояться меня. Тебе ничего не изменить, ты с самого начала ничего не мог изменить, ведь я избрал тебя еще до твоего рождения. Это всегда было твоей судьбой.

Он вдруг встал, повернулся к Неву и, соответственно, к окну так, что свет ночных огней наконец упал ему на лицо, и стало понятно, почему все это время Ангел казался ему кем-то знакомым. Теперь Нев практически смотрел на себя в зеркало, только Ангел все же выглядел несколько моложе, чем он сейчас.

— Со мной бессмысленно бороться, потому что я часть тебя. Всегда был и всегда буду. Я власть, которую ты имеешь над собой и своими желаниями. Я твой самоконтроль. Твоя сила. Твоя темная сторона. Твой Темный Ангел. И я говорю тебе это все, потому что ты наконец готов к этому знанию. Я и есть настоящий ты.

13 августа 2017 года, 11.45

г. Москва

Нев снова открыл глаза и обнаружил, что действительно находится в больнице. На этот раз картинка куда больше соответствовала реальности: просто небольшая одноместная палата в хорошей частной клинике. Окно с подоконником было гораздо ближе, но зато не имело такого красивого вида на город. Палата явно располагалась на первом этаже, и за ничем не прикрытыми стеклами зеленело какое-то дерево.

Больничная пижама тоже совсем не походила на ту, которую он видел в прошлое пробуждение, но и под ней на груди не обнаружилось даже намека на шрамы, не то что свежих ран. По всей видимости, Егору действительно удалось сломать систему.

Но как же он тогда угодил в больницу? Что здесь делает?

Тихо щелкнул замок, отвлекая внимание от этих вопросов на себя и открывающуюся дверь. Когда на пороге появился посетитель, Нев облегченно улыбнулся.

— Лиля… — ее имя прозвучало тихо и хрипло, пробудив желание поскорее откашляться, а еще лучше — глотнуть воды, но ее поблизости не наблюдалось.

Молодая жена улыбнулась ему в ответ, подошла к кровати и осторожно присела на краешек, внимательно вглядываясь в его лицо. Внимательно и напряженно.

— Это я, — заверил Нев. — Это снова я.

— Я вижу, — кивнула Лиля. — Но ты… не такой, как обычно.

Нев удивленно приподнял брови, прислушался к себе и наконец невыразительно пожал плечами.

— Любой опыт нас меняет, — философски заметил он. — А это был тот еще опыт. Что я здесь делаю? Как вообще оказался в больнице? Это ведь больница?

Лиля кивнула.

— Егор привез тебя сюда с помощью одного из охранников. Как он сам объяснил, ему удалось вылечить твои раны, но пока он это делал, вы оба надышались дымом, а ты к тому же потерял много крови. Вот он и решил перестраховаться. Потом связался с нами, все рассказал. Я приехала первым же Сапсаном… Он ушел?

— Кто?

— Ангел?

Нев задумался, прислушиваясь к себе, к тому давлению, которое обычно ощущал за метафорической дверью, задумчиво посмотрел на окно. Они действительно разговаривали или все, что он видел, было просто чертовски реальным сном?

— Не знаю, — честно ответил он. — Что-то определенно изменилось. Я не чувствую его так, как чувствовал раньше. Одно могу сказать точно: он подавил меня, но не собирался причинять вред мне или вам. Его целью был Ковен. Они, по его мнению, преступили черту.

— Насколько я поняла со слов Егора, до них он добрался, — хмыкнула Лиля. — Ковена Тринадцати больше нет. Если кто-то, кроме вас с Егором, и выжил, то вряд ли в ближайшее время сможет возродить это сообщество.

— Что ж… Может быть, они и правда не такое уж зло, — задумчиво пробормотал Нев.

— Ковен? — удивилась Лиля.

— Темные Ангелы.

Она не стала ни спорить, ни развивать эту тему, лишь достала откуда-то обручальное кольцо и подняла его на раскрытой ладони.

— Я привезла тебе кое-что.

Нев удивленно посмотрел на свою правую руку, его брови снова взметнулись вверх. Кольца действительно не было.

— Надо же, я и не заметил, когда его потерял… Как оно попало к тебе?

Настала очередь Лили удивляться.

— Разве не ты отправил его ко мне вместе с запиской?

— С какой запиской? — нахмурился Нев.

По лицу Лили прокатилось недоумение, но пару мгновений спустя она просто мотнула головой, как бы говоря: «Да и черт с ним!»

— Возьмешь обратно?

Нев улыбнулся и подставил руку.

— Наденешь мне?

Лиля ответила ему такой же улыбкой и снова надела на его палец кольцо, как несколько месяцев назад, словно подтверждая заключенный тогда союз.

18 августа 2017 года, 13.30

Институт исследования необъяснимого

Доступ к офису им вернули лишь через неделю, но о том, чтобы возобновить работу Института, речи пока не шло. Теперь они просто могли войти в свои кабинеты, сложить разбросанные по полу бумаги, подсчитать ущерб. Удастся ли в принципе возродить организацию, было непонятно. Ляшин делал, что мог, это ведь было и его детище тоже, но ничего не обещал. Однако срок аренды этажа в старом доме истекал только через полтора года, и съезжать раньше они не планировали.

— Ироды! — доносился из Ваниного кабинета его возмущенный голос. — Провода с мясом повырывали! Сволочи! И это я еще оборудование не проверял! Айболит, валерьяночки мне накапай, плиз! Гады!

Саша, прекрасно слышавшая его голос, поскольку все двери были распахнуты, лишь усмехнулась. Она стояла посреди своего кабинета, растерянно глядя на лежащие на полу бумаги, и никак не могла заставить себя поднять их и начать рассортировывать. Слышала, как за стеной шуршит Костя Долгов, но сама так и продолжала стоять. Принятое уже решение на мгновение показалось ей не таким уж и правильным, но в следующую секунду она перестала сомневаться. Нет, именно так и будет правильно. Она ведь много думала о том, что хочет сделать, это не было спонтанным желанием. Какой бы импульсивной и несдержанной она ни была, все важные решения в своей жизни Саша всегда обдумывала долго и никогда после в них не сомневалась.

Быстро собрав бумаги и сложив их неаккуратной стопкой на столе, Саша вышла из медицинского отсека и направилась по коридору к кабинету Войтеха. Мимо Ваниной двери проскользнула быстро, чтобы тот не заметил ее и не пристал с требованием валерьянки прямо сейчас. Решение-то она приняла, но как сказать об этом Войтеху, до сих пор не знала. И боялась передумать, если вдруг он начнет уговаривать.

Войтех сидел за своим столом, бессмысленно глядя в темный экран неподключенного монитора. Подключать его было и не к чему: компьютеры им пока не вернули. В кабинете царил такой же беспорядок, как и в остальных, с той лишь разницей, что горизонтальные поверхности были покрыты небольшим слоем пыли. Сюда редко кто-то заходил, пока Войтех спал, только в случае крайней необходимости. Даже уборщица бизнес-центра игнорировала помещение, считая, что мыть там все равно нечего.

Увидев Сашу, Войтех улыбнулся и коротко поприветствовал, не вставая. Рентген показал, что полного перелома ребер у него все-таки нет, лишь трещины, но быстро двигаться он пока все равно не мог.

— Не ожидал вернуться в такой бардак, — заметил Войтех, с легким напряжением глядя на Сашу, пока та закрывала дверь, подходила к нему и садилась в кресло посетителя.

Наверное, выражение ее лица подсказывало ему, что она пришла не просто так.

— А нечего было бросать нас так надолго, — улыбнулась в ответ Саша. — Бардак устроили, Институт развалили.

— Все вернем, — заверил Войтех. — Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но вернем и снова займемся расследованиями. А то как бы все призраки и колдуны без нас не распоясались.

Саша взволнованно закусила губу, понимая, что надо сказать сейчас.

— Войта, нам надо поговорить.

— Внимательно тебя слушаю, — напряжение теперь прорезалось и в его голосе.

— Я хочу уйти.

Ну вот и сказала. И назад уже не повернешь.

Войтех молчал долгую минуту, рассматривая ее лицо.

— От меня? — наконец уточнил он, и голос его при этом был таким обманчиво спокойным, словно он готов был ее отпустить, если бы она действительно решила уйти от него.

— Из ИИН, — поправила Саша.

— Но почему? Разве это не то, чем ты так хотела заниматься, чтобы разнообразить жизнь?

Она мотнула головой.

— Оказалось, что я хотела лишь разнообразить жизнь, а не полностью ее изменить. Я и раньше скучала по своей работе в больнице, ты ведь знаешь, но те два месяца, что я ходила к тебе в клинику, дали мне понять, как сильно я хочу вернуться. Я снова хочу спасать жизни, понимаешь? Да, сейчас мы тоже делаем важное дело, мы помогаем там, где не справится никто другой, но я хочу не этого. Может быть, я повзрослела, может быть, наоборот, так и не разобралась в жизни, но я хочу обратно в больницу. Конечно, если иногда вы будете меня привлекать для каких-то консультаций, я буду только рада, — тут же добавила она. — И в отпуске с удовольствием съезжу в командировку как внештатный сотрудник. Если никто не станет возражать.

— Не станет, — заверил Войтех. Это оказалось даже легче, чем Саша думала. Как же она забыла, что Войтех всегда соглашался с решениями, которые она принимала? — Если ты действительно этого хочешь, я не буду тебя удерживать. Но… — Он на мгновение осекся, а затем спросил: — Ты ведь все еще выйдешь за меня замуж?

— А ты разве предлагал? — удивилась Саша, старательно пряча улыбку.

— Я думал, мы уже все решили, — притворно нахмурился он. — Тогда, еще под Кувандыком.

— Да, но официального предложения я от тебя еще не слышала.

Войтех наконец широко улыбнулся и признался:

— А я ведь даже кольцо купил. Позавчера, когда мы ездили с Анной в налоговую. Но оставил его дома. Хотел сделать это в более подходящее время, когда мы разберемся с делами Института.

— Знаешь, твой брат однажды сказал мне, что не бывает подходящего времени. И в то же время каждый момент подходит для чего угодно.

— Хм, — Войтех на секунду задумался, а затем протянул руку и накрыл ее ладонь своей. — Ну что ж, в таком случае, пани Романова, не окажете ли вы мне честь, став моей женой? — И добавил уже совсем другим тоном: — Кольцо подарю дома, честное слово.

Саша рассмеялась, сжала его пальцы, и затем перегнулась через стол и легонько коснулась его губ.

— С большим удовольствием, пан Дворжак.

Он притянул ее к себе ближе, хоть это была и не самая удобная поза, и поцеловал дольше и чувственнее.

— Похоже, я снова превращусь из твоей обыденности в твое приключение? — приподнял брови Войтех, наконец отстранившись. — Если ты уйдешь из ИИН, а я так и продолжу ездить в командировки, иногда привлекая тебя?

— Может, это и есть основная причина, почему я ухожу, — поддела Саша.

Войтех рассмеялся.

— Я бы даже не удивился, если бы это было правдой. Это вполне в твоем стиле.

— Но ведь за это ты меня и любишь? — уточнила Саша.

— И за многое другое тоже, — заверил Войтех.

— Я ее по всему офису ищу, а она в чужом кабинете прохлаждается! — раздался со стороны двери голос Вани Сидорова, как обычно, цитирующего известный фильм.

Впрочем, Саша не удивилась и не разозлилась: Ваня всегда умел приходить не вовремя. Но в этот раз, кажется, он поджидал момент специально, уж больно хитрая ухмылка играла на его лице.

— Чего тебе?

— Валерьянки! И шашлыков! Завтра же!